Текст книги "Мой парень – волк (СИ)"
Автор книги: Вероника Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Глава 33. Лена
Только животные скрылись из глаз, я повернула в другую сторону. В деревню.
Несмотря на то, что Петр просил не рыпаться и ничего не делать, я, конечно же решила все сделать по-своему.
Самое время звать на помощь. Должен же быть у них председатель или директор деревни, не знаю…
Бодро прошагала до первого дома. Ну и расстояния у них тут. Гектары плантаций между домами.
В первом доме уже горел свет, рассеивая опускающиеся сумерки. Начнем с него!
И только я подошла к калитке, из дома выбежала хозяйка. И кто бы вы думали? Натали!
– Ооо! Какие люди!!! – бросилась я к девушке.
Обрадовалась ей как родной. Все же в горестях нет разницы, кто враг, кто друг. А мне сейчас вообще все люди нужны.
– Нат! У нас кое-что случилось! И мне крайне нужна твоя помощь! – затарахтела я, не выпуская ее тощей руки из своих горячих ладоней.
– Так так так… кончилась соль? Или ты, слава богу, решила уехать? – начала ерничать эта су… сущая женщина!
Я топнула ногой, сдвинула брови на переносице, в общем, придала своей фигуре самый зловещий вид.
– Прекрати! Это серьезно! – топнула я ногой и она, по-моему, впечатлилась.
– Говори!
– Мишенька пропал! Надо пойти к председателю, если он тут есть и идти собирать на поиски людей, – выдала я ей как на духу.
– Мишенька пропал? Как интересно! А никто на его месте не появился? – крайне заинтригованно начала спрашивать эта крашеная сте… хм…девушка.
– Ну… – я замялась, не зная, признаваться ли уже малознакомой Натали в том, что здесь произошло. А вдруг она рванет в больницу звонить, в Кащенко?
Натали встала во весь рост, возвысившись надо мной на целую голову, тряхнула своими волосами и блеснула глазами, показывая такую недюжинную заинтересованность, что даже я засмотрелась на нее. В университете она такую заинтересованность никогда не показывала, даже когда охмуряла декана!
– Ну Паша появился, Верочку с отравлением увез в больницу, – почти промямлила я.
– Так, так! – она чуть ножкой не постукивала от нетерпения, и мне кажется, даже хотела пару раз подтолкнуть меня руками, лишь бы я быстрее говорила.
– Потом Петр прибежал, – я возвела глаза вверх, будто бы ища там ответ на вопрос о том, стоит ли говорить искренне с нею.
– Иииии….? – она чуть ли не взвизгнула.
Я не вытерпела этой пытки и уставилась на нее.
Теперь мяч был на моем поле, поэтому я и сделала решающий удар:
– Что "и"? Натали, побежали дальше, искать надо малыша!
Она заволновалась не на шутку.
– Как? Малыш убежал, что ли? Зачем?
– Нету Мишеньки! Пропал ребенок! – попыталась донести и до нее я эту важную информацию.
Наконец, Нат внимательно посмотрела в мои глаза, видимо, оценивая, шучу ли я. Но я не шутила! Я действительно была уже на взводе и даже не от того, что потеряла сына своей подруги, и не от того, что малознакомый мужик на моих глазах превратился в медведя, и даже не от того, что он пытался убедить меня, умную и современную девушку двадцати пяти лет в том, что появившийся медвежонок и есть Миша, а от того, что все кругом отчаянно тормозили и призывали меня к терпению.
Натали вздохнула, поставила руки в боки на манер самовара и, видимо, снова разбудила в себе эту ужасную манеру говорить со всеми свысока:
– Уф, Ленка, ты как маленькая! Ну раз пропал, искать надо. Так, ты оставайся здесь, а я в лес побежала.
Я состроила гримасу, которую можно было понять однозначно.
Она что, за дурочку меня держит?
– Ага, щазз. В лес? Одна? Пойдем поисковую группу собирать!
– Да будет тебе поисковая группа, успокойся! Я и есть поисковая группа! И Петр ваш, чтоб он провалился, тоже поисковая группа! – почти крикнула она.
Натали потрусила в лес, а я побежала через ее дом к следующему.
И вдруг где-то совсем рядом завыл волк. Вот черт! Надо бежать быстрее! Если никто не откликнется, ружье у кого-нибудь отниму и пойду в лес сама.
В сумерках я немного спутала координаты и вышла на забор. Пройдя туда-сюда не обнаружила калитки, но решила, что перелезть через забор для меня задача простая.
Оказавшись наверху, еле-еле повернулась филейной частью к предполагаемому дому и начала искать ногой опору.
Вдруг мою попу кто-то обнял руками. Я вздрогнула. Сглотнула.
Стало так страшно, будто меня за воровством яблок на даче обнаружили.
Также страшно, когда я случайно в Инстаграме лайкнула фото девушки бывшего парня.
И совершенно также страшно, когда я схватила в торговом центре последние на витрине розовые босоножки с мехом, а они оказались не моего размера!
И я понадеялась, что мою филейную часть обнимает своими ладонями не злобный хозяин дома, что потом выстрелит в меня солью за то, что я крадусь во тьме.
И тут раздался голос человека, которому я готова была простить все на свете.
Во-первых, отсутствие туалета и душа с теплой водой в доме.
Во-вторых, манеры и умение общаться с девушками.
В-третьих, тот факт, что он пренебрег моим признанием в первой любви много лет назад!
– Давай, отпускай забор, я тебя ловлю, – уверенно и твердо сказал флибустьер моего сердца.
– Черт, Пашка, черт! Ты меня так напугал! – обернувшись через плечо сказала я ему.
– Это, в общем-то и планировалось, пусть не так эммм… эротично… но… – он явно наслаждался тем, что теперь получил доступ к моей попе, потому что совершенно не собирался убирать с нее руки!
Но я честно признаюсь, в этих сумерках и среди всей этой безумной катавасии я была настолько рада этим его требовательно-пошлым рукам, что чуть прогнулась в спине, чтобы предоставить ему большую свободу действий.
Но вот я дрыгнула ногой, прервав затянувшуюся прелюдию, и Пашка оторвал меня от забора, ухватив за талию.
Я взвизгнула и проскользнула по его телу на землю. Почувствовав под кроссовками твердую поверхность, взяла себя в руки.
В свои.
А по загребущим рукам, держащим за талию, шлепнула ладонью.
– Хорошо, что ты приехал. Петр твой с катушек слетел, Нат тоже, а я сними со всеми заодно! – я попыталась унять разбушевавшееся в груди волнение и не выдать, что дико обрадована его неожиданному появлению.
Пашка хрипло рассмеялся.
Он, конечно, и не думал отпускать меня. Скорее всего все для того, чтобы позлить, а как же иначе?
В кольце его рук мне сразу вспомнился сон, от которого я не могла прийти в себя довольно долго, несмотря на то, что во сне он был гораздо менее сексуален. Во сне Пашка походил на игрушечного мужчину. Наяву же от него веяло настоящей, живой, грубой силой, смуглая кожа источала дразнящий аромат лимона и мяты, смешанных с морским бризом, – его одеколона, которым он пользовался с юности.
А еще у него оказались мощные широкие плечи, грудь, и живот античного бога, и завитки темных волос, из широкого треугольника на груди превращающиеся в узкую дорожку, скрывающуюся под ремнем джинсов; мускулистые руки и очень красивые, длинные пальцы, как у музыканта; гордая, крепкая шея – и изумительно красивое лицо. Я не смогла бы отвести от него глаз по доброй воле и потому старательно отворачивалась, но Пашка был слишком близко, опасно близко, и я вновь и вновь пожирала его глазами.
Сейчас, когда мы были вдвоем, я словно впервые увидела его. Я с удовольствием рассматривала правильные, почти классические черты лица; прямой красивый нос, высоковатые скулы, волевой подбородок, удивительно чувственные, красиво очерченные губы, но самое главное – глаза.
Они были холодными, циничными, насмешливыми и недобрыми, а сейчас я взглянула в них – и утонула в аквамариновой теплой бездне. Под густыми бровями вразлет, опушенные длинными, как у девушки, ресницами, горели черные глазищи искренним участием и тревогой, а еще горела на самом их дне странная искра, от которой тепло и весело становилось на сердце.
И он стоял слишком близко, слишком… близко… слишком…
– Все, не могу больше! – вдруг прошептал Пашка.
А я решила, что это все, надо отстраниться, бежать и тушить пожарище внутри, которое невероятным, священным, очищающим огнем пожирало все мои внутренности.
Он же решил иначе.
В одну секунду сократил небольшое расстояние между нашими лицами и поцеловал.
Поцеловал так, будто много раз уже делал это со мной, и мне тоже уже казалось, что более подходящих губ, чем его, мне не доводилось видеть.
Поцелуй занял много времени. Примерно пол вечности и еще пять минут. Я успела несколько раз умереть, воскреснуть, взлететь в небеса и превратиться в лужицу подтаявшего мороженого.
Пашка целовался, как бог, и я просто подчинялась богу, ничего больше. Я согласилась бы на все – лишь бы бог никуда не уходил.
Он ласкал, дразнил, подминал и властвовал, но давал свободу, жизнь и какое-то обещание.
И этот первый наш поцелуй на чужой территории в сумерках сказал мне, что с Пашкой ничего и не закончено, а только все начинается…
Глава 34. Паша
– Давай, отпускай забор, я тебя ловлю, – сказал я, еле-еле шевеля языком от слюны, которая там образовалась от того, что наконец-то держал эту персиковую задницу в своих руках и не боялся того, что огребу за это.
– Черт, Пашка, черт! Ты меня так напугал! – она сильно вздрогнула я даже практически услышал, как в ее хорошенькой головке промелькнули все самые невероятные предположения, кто смеет касаться священного зада мисс Совершенство.
– Это, в общем-то и планировалось, пусть не так эммм… эротично… но… – я сжал одну ягодицу, потом другую и почувствовал, как член резко набух и уперся в шов джинс.
Это очень, очень плохое предзнаменование!
Я уже приготовился отпустить ее великолепную накачанную задницу, как она сделала финт, с которым не может сравниться ни одна самая профессиональная танцовщица белли-данс. Она скользнула по моему телу вниз, как змея, как шелковый платок, как струя горячей воды.
У меня даже перед глазами все поплыло – настолько обжигающе прекрасным было это ощущение, когда запретный плод, который все это время манил, соблазнял, совращал с истинного пути, наконец-то оказался у тебя в лапищах.
И этот ее аромат… Я втянул в себя букет ее запаха, такой легкий, приятный, похожий на аромат моих любимых полевых цветов, которые расцветают по весне, олицетворяя новую жизнь, что чуть не раскрыл свою пасть, чтобы целиком не проглотить ее как вкусную булочку.
Все это время я бежал на этот аромат, этот запах тепла и уюта. Легкий, ненавязчивый, распускающийся всеми красками, которые только может содержать в себе эта невероятно привлекательная, умная и саркастичная девушка.
Бежал, вдыхал его, и думал, думал, думал.
Черт, о чем я только не думал все это время.
Ароматы леса мне все рассказали: Петр взял под свою опеку Мишеньку, и это было самым лучшим решением. Я снова удивился тому, как причудливо судьба распоряжается нами, как решает все за нас.
Как одно стремится к другому, и как противоположно заряженные частицы притягиваются друг к другу.
– Хорошо, что ты приехал. Петр твой с катушек слетел, Нат тоже, а я сними со всеми заодно! – сказала ленка, а я даже не понял, о чем это она.
Вгляделся в ее лицо и только тогда понял, насколько она озадачена, озабочена всей этой странной ситуацией, в которой мы все оказались.
Но я честно признаюсь: если бы всего этого не случилось, то я бы не решился.
Никогда не решился.
Слышите? Ни-ког-да не стал бы ее целовать.
А тут от ее невинного наивного взгляда будто на фитиль упала искра и все вспыхнуло ярким, страшным огнем.
И в этом огне первым начал гореть я. Руки будто расплавились на ее талии, скользнули к фетишу, на который я столько дней облизывался, пуская слюни, и я, наконец, снова сжал ее упругие половинки прекрасной задницы.
Член снова дернулся в оковах джинс, будто бы просясь на волю, и я инстинктивно сделал пару поступательных движений вперед, к ней.
Честно скажу, она мне сразу ответила!
Ее губы, этот райский оазис в пустыне, были созданы специально для меня, по моему лекалу, по моей личной просьбе у всевышнего.
Ее юркий горячий язычок сразу понял и принял правила игры, волнения танца, которые я продемонстрировал, и все в нас запело в унисон.
Я сначала исследовал территорию, метил мелкими движениями, но потом, поняв, что нас обоих порабощает страсть, подчиняет себе, отпустил свое внутренне настроение на волю.
И тут же на нас обрушилось столько эмоций, по размеру напоминая сход огромной лавины в горах.
ТАКОГО поцелуя у меня еще не было, когда только от движения языка внутри хочется проглотить и мучить, сминать, порабощать. Да что я говорю: мне хотелось проглотить всю ее целиком, съесть, – настолько огромным было возбуждение.
Руки огладили все прелести ее тела: я ощутил наливную тяжесть ее груди, хрупкость плеч и позвонков, проступающих над поясницей.
Выцеловывая какие-то невероятные узоры на ее тонкой шее, ловя еле сдерживаемые стоны, прижимая палец к точке чуть пониже ширинки, я чувствовал себя так, будто открыл ящик пандоры.
И его содержимое точно, бесповоротно и навсегда принадлежало мне.
И если кто-нибудь мне сейчас помешает, я, клянусь волшебной старой липой в лесу, я вырву сердце у этого человека.
Не-ве-ро-ят-но!
Потому что я был в раю.
Глава 35. Лена
С трудом отцепившись от его рук и губ, согнав морок с пальцев, что, подрагивая, горели желанием прикоснуться к нему, я отстранилась.
– Так, возьми себя в руки! – хлопнула я его по плечу.
Он иронично изогнул бровь.
– Что-то не припомню, чтобы давала тебе разрешение себя лапать! – скрывая свое ужасающее возбуждение, сказала я, демонстрируя фальшивую злость.
– Так и я тебе бумагу на это не выписывал, – паршивец прекрасно держал удар в словесной пикировке.
От того, что ноги и руки дрожали от только что пережитого цунами чувств, я еле владела собой, чтобы сказать:
– Ну и не лезь тогда ко мне! Иди вон к Натали своей, да обнимайся сколько влезет!
В ответ Павел поднял голову вверх и захохотал. Громко и немного пугающе, кстати.
– А что, если я с тобой хочу пообжиматься? Не разрешишь? – он резко опустил голову и впился в меня своими черными глазами, в которых танцевали канкан все черти ада.
Я даже растерялась. Воздух будто бы ватой встал в горле, и было невозможно трудно ответить, но я все равно нашла в себе силы и привела самый главный аргумент:
– Ты тут мне не придумывай! Я на тебя сестре пожалуюсь!
Но эта угроза на него не подействовала так, как я думала. Конечно же, он решил поддержать перепалку и сказал самое веское, важное, то, что может прекратить на корню спор между половозрелыми людьми, в каком бы он ключе не велся, сказав:
– Дура!
Я только закатила глаза. Ну как можно серьёзно говорить с этим человеком, скажите мне пожалуйста?
И вообще, как с ним можно говорить, когда мое сердце разрывается на несколько частей. Одна часть рвется искать пропавшего малыша, вторая часть бьется в бесконтрольной ревности к Натали, а третья… Третья часть алчет его объятий. Мне жутко захотелось вернуть его руки туда, где они и были до этого, чтобы эти горячие ладони скользили по бедрам, груди, вжимали в его стальное тело, будто бы отлитое из бронзы.
И поэтому я тоже поступила также, как обычно поступают взрослые, умные. Воспитанные люди. Я сказала:
– От дурака слышу!
Пашка хмыкнул, и, не сводя своих греховных глаз (которые, скорее всего, он унаследовал от какого-нибудь кровожадного пирата из своей родни), пророкотал:
– Вот двадцать пять лет девке, а мозгов как не было, так и нет!
Я запыхтела как закипающий чайник, но потом подумала, что, рассорившись, делу не помогу. И решила проглотить все ругательства, что уже щипали язык.
Паша с удовольствием наблюдал за внутренней моей борьбой и даже языком цокнул, выражая одобрение.
– Думаю, нам надо вернуться к началу, я практически впервые протянула ему руку дружбы.
– Согласен.
И мы вернулись к дому Натали. Тут Павел напрягся, это я увидела по его спине– она прямо ходуном заходила. Он сделал мне знак остановиться и замолчать, и пропал в темноте высаженных вокруг дома деревьев.
Я заволновалась. Зачем ему понадобилась Натали? Неужели ее разглагольствования о сексе все-таки повлияли на него? И он пошел за добавкой, потому что не получил сейчас того, что ему так нужно?
Но Пашка оказался как всегда выше всяких похвал. Через несколько мгновений он объявился снова, держа в руках какие-то листья. Он мял их и обнюхивал, а когда листья превратились с кашицу, пустив белесый сок, лизнул кончиком языка.
Тут же скривился и сплюнул на землю.
– Это очень плохо, – сказал он тут же помрачнев.
– Что такое? Что случилось? – заволновалась я, и от накативших эмоций схватилась за его руку.
И тут же отпрянула – казалось, что меня ударило током, обдало кипятком, ударила молния. В общем, мне снова жутко захотелось впиться губами в его губы.
Паша, озадаченный находкой, моего состояния не заметил и, подняв голову, сказал мне:
– Веру отравили этими листьями, и Миша тоже их пробовал. Потому он и стал медведем, а Вера..
Я тут же вернулась с небес на землю. Боже мой! Как же так?!
– Так! Это сделала Натали! Но зачем ей травить ребенка?
Паша почесал подбородок и ответил медленно, размеренно:
– Она его не травила. Эти листья старой липы, древнего дерева с проживающим внутри духом. Его листья пробуждают спящий в человеке дух, если он есть и совершенно безвредны, если его нет.
Я снова скривилась. Все никак они эти сказочки не оставят!
– Значит, нам нужно скорее найти Мишеньку!
– Медвежонка найти будет довольно просто в лесу, – хмыкнул Паша.
– Слушай, я знаю, что нужно делать! Позвони Петру! Ведь малыш с ним! – осенило меня.
– Да? И как, интересно, он ответит мне? Рычанием? Через шкуру? – Пашка насмехался, но я видела, что он обеспокоен.
– Паша. Все это кажется мне довольно странным. Вернее, уже не кажется мне странным, но ты прав! Нам надо срочно искать Петра!
– Думаю, далеко они уйти не смогли бы, и не трудно предположить, куда. Поэтому сделаем так. Ты остаешься дома, ждешь нас, а я бегу в лес.
– Вот еще. Я тоже пойду в лес!
– Зачем, позволь узнать?
В его голосе закипала нетерпимость, как это часто бывает, когда говоришь одно и тоже, а тебя не слышат. Но это меня не остановило.
– Пойдем!
И я ринулась по тропинке вперед, в чащу леса. Обернулась. Павел тяжело вздохнул, изобразил говорящий жест "рука-лицо" и неспешным шагом пошел за мной.
– Слушай, я не могу тебе даже словами передать, как ты мне надоела своими этими женскими штучками!
– Знаешь, ты мне этими мужскими штучками тоже жутко надоел. Это же надо! Я ему свою помощь в поисковой экспедиции предлагаю, а он отказывается!
– Твоя поисковая экспедиция накроется медным тазом, как только мы войдем в лес!
– Ах извините! А сейчас мы что, по-твоему, не в лесу?
– Эта часть хожена-перехожена, здесь постоянно гуляют деревенские, и не думаю, что два медведя будут там гулять и учиться есть жуков.
– Фууу!
– А ты думала, медведи только малину с куста едят?
– Так! Хватит рассусоливать! Срочно бежим!
– Куда?
– Думай как медведь! И сразу поймешь, куда идти!
– Я не хочу думать, как медведь. Я сейчас думаю как животное.
– Угу. Как волк.
– Как волк!
– Вы все тут животные! Кстати, ты что, меня обнюхиваешь?
– Ты слишком соблазнительно пахнешь!
– Вот не ожидала от тебя такой черствости! Твой племянник стал медведем и пропал, твоя сестра в больнице, а ты думаешь, как залезть ко мне в шорты!
Он закатил глаза.
– Да я не в этом смысле! Ты пахнешь так, что на нас могут выйти другие звери!
– О нет… я в доме не останусь и не пугай меня. Я пойду его искать в лес, в море, и куда – нибудь еще, куда бы не занесла нелегкая!
– Тогда, мне нужно будет тебя пометить.
– Меть.
– Ну… ты правда готова к тому, что я тебя помечу?
– Не думаю, что это будет неприятно.
– Эээ… нуу… как бы и приятного, наверное, для городской девочки мало…
– Слушай, мне не пять лет. Я могу отвечать за свои слова.
– Ты уверена? – казалось, Пашка от души потешается надо мной, хотя и неуверенность тоже сквозила в его взгляде.
– Уверена.
Я протянула ему руку, решив, что он хочет меня укусить или что-нибудь в этом роде.
– Можешь ставить на мне свою метку, серый волк!
Тот недоуменно посмотрел на мою протянутую кверху ладонью руку.
А я обратила внимание на его руки. Медленно он расстегивал ширинку на джинсах.
– Ты что это делаешь, извращенец?
– Собираюсь тебя пометить, вообще-то!
– Ты? Что? Решил? Сделать?
Пашка разозлился.
– Пометить тебя решил! Сама же разрешила! Тебе же не пять лет, знаешь, как это делается?!
– Я тебе что, столбик? Пометить он меня решил! Фу! Плохая псина! Придумай давай другой способ!
– Другой способ тебе и вовсе не понравится!
– С чего это вдруг?
– Он предполагает под собой более… глубокое… знакомство..
Невероятно, но Пашка покраснел. Видимо, звериная натура в нем еще не совсем съела человеческую…
– Так! И это мне не подходит! Ишь чего удумал! Маньяк!
– Все! Ты мне надоела! Стой и не двигайся!
От этого неожиданного перепада я замерла и действительно не двигалась. Ни тогда, когда он обнял меня и потер руки своими, но тогда, когда начал тихо облизывать мою шею, ни тогда, когда взялся растирать мои ноги через брюки своими горячими руками. Я только молча стояла и заливалась краской от того, что хотелось перемотать наш разговор обратно и отказаться от этой ставшей эротичной пытки. Или плюнуть на все свои девичьи запреты и как… В общем, сделать с ним все, после чего главный герой в любовных романах должен был бы жениться на героине.
Наконец, эта пытка кончилась. Пашка удовлетворенно обнюхал меня, от чего стало щекотно и весело, отстранился и прищелкнул языком.
– Что?
– Ничего такого, просто тебе ооочень идет мой запах. Тебе нужно подумать об этом.
– Ну вот еще!
– Да! Тебе нужно в серьез подумать об этом, иначе тебе никогда не познать настоящую животную страсть!
Пашка довольно расхохотался и пошел вперед, раздвигая ветки своим похабным, сексуальным телом.
Я понюхала свои руки. Казалось, что они ничем не пахнут, но странное дело, сейчас я чувствовала себя уверенно и спокойно. Может быть и правда, запах, что окутывал меня сейчас, внушал эти чувства? Ведь рядом с Пашкой мне и правда почти всегда было спокойно. Это не считая тех моментов, конечно, когда он открывал свой рот чтобы отпустить какую-нибудь шуточку, или моментов, когда он щеголял рядом без футболки. Тогда уже отпускать шуточки у меня никак не получалось – мозги уходили в далекое плавание и не собирались возвращаться.
– Слушай, напомни, зачем ты меня всю облапал?
– Чтобы защитить тебя!
– Чтобы защитить меня?! Тогда у меня действительно большие проблемы..
В ответ на мое бормотание парень расхохотался. Все же не уши у него, а целая экосистема!
– Я, знаешь ли, разочарована.
– Сексуально?
Он смерил меня насмешливым взглядом горящих фосфором глаз и снова захихикал.
Если честно говорить, то да. Я была разочарована сексуально. Но знать ему об этом было совсем ни к чему!
– Пока мы идем, я должен тебя посвятить в некоторые особенности поведения оборотней..
– Ох, ты меня уже пугаешь!
– Иногда оборотни забывают о том, что они наполовину люди. И ведут себя как животные.
– Зачем ты мне это говоришь?
– Дело в том, что здесь часто появляются такие оборотни-одиночки. Они не хотят быть в стаях по личным причинам и деградируют до уровня животных.
– Зачем ты мне это сейчас говоришь? – еле отмахиваясь от веток, пыхтела я.
– Потому что мы можем их тут встретить. Вернее, это они могут встретить нас.
– Тогда мы убежим отсюда.
– А если они нас поймают?
– У меня есть план.
– Какой?
– Ты бежишь в одну сторону, я – в другую. Кого они схватят, тому будет плохо.
– Мне такой план по душе.
– Ох нет! – как всегда, язык бежал впереди меня, совершенно не координируя свои действия с мозгом. – Я передумала! Тебе нужно будет сразиться с оборотнем и спасти меня. Обязательно!
– С чего мне тебя спасать? Ты мне жутко надоела. От тебя одни неприятности.
– От тебя, знаешь ли, тоже!
– Так какие от меня неприятности?
– Ты хочешь поговорить об этом сейчас, в глухом лесу, когда вокруг бродит опасность и мы не знаем, куда идем?
– Нет, я хочу поговорить об этом сейчас, когда мы идем по лесу и тебе никто не пытается дозвониться из бывших или настоящих парней.
Вот это поворот!
– Тебе какое дело до моих бывших или настоящих парней?
– Нет мне никакого дела, конечно же! Вот еще!
Может быть, дела ему никакого не было, но тема эта все же свербила в нем, иначе она бы не появилась из ниоткуда!
Он молчал и только яростно продирался сквозь ветки деревьев, часто останавливаясь и принюхиваясь. Я же плелась за ним уже совершенно без сил и молчала.
– Эй, ты там в порядке?
Наконец мой Сусанин решил нарушить тишину.
– Я в порядке, если не считать нервозности и постоянного жуткого страха, что что-то может случиться.
– Ничего не случится. Ты же со мной.
– В том-то и дело! Всегда, когда я с тобой, что-то происходит..
– Это взаимно! Всегда, когда я с тобой, со мной что-то происходит..
Несмотря на эту двусмысленность, мне стало легко и тепло от поддержки Пашки, каким бы он ни был.
– Тогда ты точно должен передо мною извиниться.
– Почему это я должен извиняться?
– Потому что ты – парень.
– Да я даже не сделал еще ничего плохого!
– Тогда ты точно должен извиниться.
Пашка сначала яростно махнул веткой, что чуть не хлопнула меня по носу, а потом услышав сзади мои приглушенные смешки, расслабился и тоже тихонько хихикнул.
Даже не верилось, что я вот так запросто иду и болтаю со своим бывшим врагом. Ну, то есть со своим мертвым для меня бывшим товарищем. И даже обстоятельства, из-за которых мы сейчас шли по темному и страшному лесу, отмахиваясь от комаров и мошек, не пугали совсем. Вернее, уже не пугали. То ли запах Пашкин оказывал успокаивающее воздействие, то ли его легкое отношение и готовность шутить со мной, но я с удовольствием сейчас шла за ним, целиком положившись на эту крепкую спину с очень крепкими ягодицами. Сдается мне, такие ягодицы не могут навлечь на нас неприятности.
Наконец, Пашка обернулся ко мне и улыбнулся.
– Кажется, мы пришли.
