Текст книги "Мой парень – волк (СИ)"
Автор книги: Вероника Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Глава 36. Паша
Эта сучка Натали, все-таки, насолила мне. Откуда в такой мелкой тощей волчице столько злости и ненависти к людям? Зачем она это сделала?
Для чего отравила Веру и Мишу? Какие у нее цели? Все очень и очень странно, не понятно, не объяснимо!
Если я ее найду, вернее, когда я ее найду, то точно выгрызу ей горло. Она еще пожалеет, что перешла мне дорогу, что покусилась на мою семью.
Дрянь.
Хорошо еще, что все обошлось: Вера в больнице и с ней не случилось ничего плохого, скоро она придет в себя, а Мишка стал тем, кем и являлся с самого первого дня своего рождения.
Медвежонком.
Нат добавила листья древней липы, покровительницы оборотней, в чай, и мне повезло, что хотя бы Ленка не выпила этот отвар. Тогда бы мне пришлось нести ответственность за троих пострадавших людей. А это очень, очень и очень плохо.
Я обернулся, проверить, с каким настроением Ленка шагает за мной.
Всю дорогу я пикировался с ней, подзуживал, бесил, только бы чем-то занять свои мозги и рот.
Потому что у меня прямо руки горели от желания снова заграбастать ее в свои объятия и сделать то, что должен сделать любой мужик, у которого сносит башню от неудовлетворенного сексуального желания.
Этот сорванный поцелуй у забора только раззадорил меня, я еле успокоился, с огромным, правда, трудом. Потому что ужасно хотелось развернуться и схватить ее за волосы одной рукой, чтобы запрокинуть голову для поцелуя, а второй прижать к своему пульсирующему стояку.
Господи, эта спелая, пышная грудь, которую я успел опробовать, ощутить, не давала мне покоя.
Но что самое важное, что все мысли, которые прежде заполняли мое сознание о том, что я могу избавиться от своего вопящего на все лады сексуального голода при помощи Натали, рассыпались прахом. Только я ее увидел, как понял: все, что было прежде – фикция, мираж и старый сон.
Она не только не возбуждала меня, всем своим видом отталкивала, я даже закрыв глаза, не мог представить, что занимаюсь с ней сексом. Да что говорить, даже при большом усилии у меня ничего не среагировало на нее. Даже в тот момент, когда пыталась разбудить мой член своими поглаживаниями сквозь ткань.
Нат не вызывала уже тогда ничего, кроме раздражения, а что говорить о том, что я чувствовал к ней сейчас!
Мы подходили к месту назначения, и я все больше понимал, что мне нужно отпустить эту острую на язык, пряную девчонку. Она шла за мной по лесу, уворачиваясь от веток, шарахаясь от теней, звуков, шепота леса, который я так любил и понимал.
Ленка походила на дорогую куклу, которая случайно оказалась на даче – также неестественно смотрелась она среди этой дикой природы.
И я шел также спокойно, хотя в образе волка мог давным-давно оказаться там, где должен был быть. И сейчас, расхаживая полуголым по лесу, с трудом сохранял веру в собственное могущество. Но оно было во мне: Ленка сто процентов облизывалась на мою спину, задницу, я даже не прибегая к своему волчьему нюху мог точно сказать, куда и как скользит ее взгляд.
И что самое главное, она чувствовала себя уверенно здесь, посреди дремучего леса, направляясь неизвестно куда и неизвестно зачем. А это значит, что ей со мной..
Нет, нет, ничего это не значит.
А вот и он. Дом, который я помогал строить своему другу для той, кого он однажды упустил – его истинной паре.
Глава 37. Лена
Наконец, Пашка обернулся ко мне и улыбнулся.
– Кажется, мы пришли.
– Куда! Не может быть! Наконец-то! Ты их видишь? Я не вижу ни черта! – я так обрадовалась, что больше не нужно брести неизвестно куда, отмахиваясь от комаров и мелких веточек, которые вместе с паутиной прилетали мне в лицо, что сразу заголосила, как школьница при объявлении каникул.
Паша приобнял меня за плечи и моему взору, наконец, открылось то, что видел он своими горящими фосфором глазами. На поляне стоял добротный деревянный дом с маленькими окошками, а перед домом резвился маленький медвежонок в компании с большим медведем.
Почуяв нас, огромный бурый медведь присел на попу и поднял лапу вверх, будто приветствуя. Я тоже помахала ему в ответ.
Дамы и господа, на арене цирка дрессированные медведи и веселый парень с влекущими к приключениям ягодицами!
Мы с Пашкой выбрались из чащобы, и медвежонок рванул к нам навстречу.
Он ластился и смешно падал, играл и радовался, как маленький щенок. Мне даже захотелось взять его на ручки, но Пашка вовремя меня одернул.
– Уже поздно, переночуем у Петра в доме, а утром пойдем обратно, – сказал он ровно и спокойно, как командир во время учений.
Но несмотря на то, что внешне дом производил вполне благопристойное впечатление, мне заходить внутрь не хотелось: я прекрасно помнила, в каких условиях жил Пашка и мне теперь казалось, что все оборотни должны жить ровно также.
– А может быть, лучше сейчас?
Вся томность и способность к шуткам у Пашки пропала, как только домик показался из-за веток жутко темного и населенного миллионом мушек леса.
Он стал собранным и деловым, будто подписывал документы о продаже торгового центра конкурентам.
– Нет уж, и без того в лесу какая-то повышенная активность, очень много зверей, людей, полулюдей. Так что давай живо в дом.
– А как же Мишенька? – встрепенулась я.
– А Мишеньке тоже спать пора, вообще-то! – при этих словах Паша строго посмотрел на большого медведя.
Бурый медведь протестующе зарычал.
– Конечно пора! Ночь на дворе!
Воздух вокруг медведя замерцал и снова передо мной вместо животного проявился Петр.
Спрятав глаза за ладошкой, чтобы не видеть все его оголенные достоинства, махнула другой рукой, приветствуя качка.
– Пока с превращениями у нас напряжёнка. Никак не получается у мальчика стать мальчиком. Что-то его держит в этом обличье, – доложил он после того, как поздоровался за руку с Пашей.
Никто из мужчин не напрягся от того, что один из них стоит перед домом в чем мать родила. Хм. Оборотни, что скажешь!
– Есть у меня одно предположение… но обо всем – утром. И хватит разгуливать тут голышом!
Рявкнул, наконец-то опомнившись, Паша и, подталкивая меня в спину, довел до двери дома.
– Давай-давай, передвигай ногами, нечего пялиться на голых мужиков, – зашипел он мне прямо в ухо, изогнувшись каким-то образом.
Позади нас Петр подал голос. Я хотела повернуться на его слова, но Пашка ухватил меня своей лапищей за шею, легко зафиксировав это положение, и я могла смотреть только вперед.
– Держу пари, что на одного конкретного голого мужика ты бы ей разрешил пялиться, судя по ее новому запаху! – рассмеялся Петр.
Вдруг мы остановились.
– А вас я попрошу остаться, – это он, видимо, обращался к медведю, что шел за нами к дому.
– Стойте! Стойте! Мы не можем так просто вломиться в чужой дом! Вдруг нас арестуют потом! – опомнилась я и опустила руку от ручки двери, которую уже готова была открыть – настолько велико было влияние Паши надо мной.
– Леночка, дорогая, вообще-то, этот дом мой, и я с удовольствием приму вас у себя в гостях, тем более, что в его строительстве принимал деятельное участие твой товарищ, – сказал Петр откуда-то сзади.
Я вспыхнула и покраснела до корней волос. Возмущенно дунула на челку, которая упала мне на лицо:
– Он не мой товарищ!
Пашка застонал. Что ему не нравилось, не понимаю! Я могла бы совершенно спокойно разговаривать с ними двумя, несмотря на то, одет ли его друг или нет. Все равно стало так темно, что я видела только то, что было прямо перед моим носом. Но я сомневаюсь, что Петр стал бы подходить ко мне настолько близко!
Но тут в Пашке снова проснулся задремавший командир. Он четко и ровно начал отдавать нам всем команды, и оставалось только подчиниться. Но не сразу, конечно же!
– Хватит возмущаться! Иди в дом, – ткнул он меня в спину свободной рукой. – А ты-оденься! А я Мишаню спать буду укладывать. Раз кое-кому смекалки не хватило детский режим соблюдать.
– Так помилуй, у меня и детей-то никогда не было… – я практически ясно увидела, как Петр чешет затылок своей огромной рукой, от чего волосы лохматятся в разные стороны.
– И не будет больше, если с ним что-нибудь случится, понял?! – съехидничала я.
– Ох, какие мы грозные! – сразу же подключился Петр.
Разгоняющуюся перепалку прекратил коммандос.
– Так!! Все! Хватит! Пререкаться! Все по местам!
Пашка повысил голос, и мы с Петром притихли. Я вошла в дом, а второй, судя по шуршанию, начал одеваться на улице.
Паша принялся уговаривать зайти медвежонка в дом, но у него ничего не получалось. Малыш или боялся, или правда не хотел находиться в доме.
Осмотревшись, я прошла в кухню и сделала чай с молоком в самой большой кружке, что нашла в серванте. Взяла одеяло с кровати в углу и вышла на улицу.
Мишенька развалился на земле, положив голову Паше на колени, а Петр созерцал эту душещипательную картину с крыльца.
Увидев меня, медвежонок бросился в объятия, едва не сбив с ног. Чудом удержавшись и даже не расплескав содержимое кружки, я поманила его за собой в дом. Увидев, что тот противится идее спать в доме, я предложила ему устроиться на деревянных ступеньках. Все не на голой земле!
Влив медвежонку в пасть чай с молоком, традиционный обряд Мишеньки чтобы лучше спалось, я укрыла того одеялом и принялась напевать колыбельную, поглаживая малыша по голове. Миша сразу уснул, чем неимоверно удивил мужчин.
– Да уж, хоть в чем-то ты оказалась полезной! – несмотря на издевку, эта фраза от Паши мне была приятна. Как-никак комплимент!
Глава 38. Вера
Каждая женщина однажды проходит через это. Вернее, через ЭТО. Через позор в отношении с другим полом. У кого-то он бывает незначительным, или даже в последствии приятным впечатлением, о котором можно многозначительно промолчать за бокалом алкогольного коктейля с подружками, у кого-то он случается каждую пятницу.
У Веры же он оказался фатальным.
А начиналось все просто и бесхитростно. Закончив университет, девушка решила, наконец, съездить к брату в гости. Павел давно звал к себе в деревню, обещал покатать на лодке, сводить на охоту, рыбалку, в общем, все тридцать три удовольствия для девушки, только что закончившей учебу.
И Вера согласилась. Но для себя сделала небольшую пометку. Несмотря на то, что девушка уже давно жила одна, тяга к приключениям в ней была похоронена примерным поведением лучшей подружки Леночки и наставлениями братца, чьи кажущиеся пророческими слова о последствиях распутного образа жизни снились в жутчайших кошмарах.
Потому Вера согласилась на предложение брата, решив устроить для себя один день настоящего отрыва, в чужом городе, где она будет только одна. Предоставлена самой себе. Где не будет подруг, друзей, знакомых, которыми вы так иначе окружены, если проживаете в очень маленьком городе. Верой двигало предвкушение настоящего отрыва. Наврав брату о дате приезда, Вера заселилась в гостинице, надела свое единственное нарядное платье и отправилась в самый большой клуб.
Перед входом, качнувшись на каблуках, одернула подол короткого, расшитого золотыми блестками платья и посмотрела на свои незагорелые ноги, которые оно весьма откровенно демонстрировало. Такой вид был немного непривычным, но он настолько отличался от привычного образа, что великолепно подходил для вечера танцевального и алкогольного отрыва.
В клубе было темно, шумно и полно извивающихся тел: на танцплощадке, в залах и у бара. Девушка-диджей крутила музыку с небольшой платформы. Флайеры, налепленные на платформу, уверяли, что эта девчонка – самый крутой и модный диджей. Что ж, может быть. Вера сразу направилась к бару, выпила немного шампанского, что сразу подарило крылья за спиной и отправилась танцевать.
Музыка и правда оказалась неплохой, подходящей для настроения девушки, знающей, что теперь она стоит на пороге чего-то нового. Новой жизни, новой работы, новых перспектив.
За час Вера сбросила на танцполе миллионы калорий и состояние поддержки от шампанского. Решив пополнить собственный бензобак, как выражалась Леночка, на негнущихся ногах направилась к бару. Откинув немного вспотевшие волосы назад, постучала по стойке, облепленной людьми, привлекая внимание бармена. Бармен и ухом не повел в ее направлении.
Вера постучала еще, и демонстративно положила деньги на стойку. Но и этот отчаянный жест был проигнорирован: бармен смешивал, наливал и обслуживал всех, кто был рядом, но только не ее.
– Черт!
Вера подумала было сменить место дислокации, уйти в другое место танцевать, но девушка-диджей действительно знала свое дело: музыка раскрывала, звала, священнодействовала.
Вдруг она почувствовала, как сзади к ней подошел кто-то и почти прильнув горячим телом к ее, сказал в ухо приятным тембром, от которого по телу пошли мурашки:
– Помочь?
– Э-эх… нет, я справлюсь!
– Конечно справишься, но это был не вопрос. Эй, Серый, два мартини девушке!
– Откуда вы…
Молниеносным образом перед Верой материализовались два мартини, напиток, который она и планировала заказать. Она протянула деньги, но бармен отрицательно покачал головой.
Вера взяла напитки в руки и развернулась на каблуках, чтобы покинуть место битвы за алкоголь победительницей.
И, конечно, поблагодарить помощника. Мужчина оказался ну очень большим. Вера уткнулась ему в плечо и подняла голову выше.
– Развлекаешься?
Он улыбнулся, и Вера подумала, что от мужчины исходят какие-то магнетические, животные флюиды, притягивающие взгляды. И эти самые флюиды затянули и ее на свою орбиту.
– Развлекаюсь. И не одна, – на всякий случай многозначительно добавила она.
Мужчина втянул воздух, от чего мощные его ноздри раздулись, и расслабленно улыбнулся.
– Конечно, не одна, – и подмигнул, будто зная какой-то секрет. Или то, что она его обманула. – Но это же не помешает нам вместе выпить, потанцевать, немного поболтать?
Вера оглянулась по сторонам, будто оценивая обстановку. Странно, но мужчина, несмотря на свои немаленькие габариты, совершенно не внушал страха и опасения, а даже наоборот, в этом новом для нее месте казался каким-то якорем, и очевидно, был здесь частым гостем, а значит, на маньяка не тянул. Ну а то, что молодой, симпатичный, даже можно сказать, зверски привлекательный мужчина знакомится с молодой и не менее привлекательной девушкой, только говорит в его пользу.
И Вера отпустила себя на волю. Коктейли полились рекой, музыка на танцполе становилась все лучше, взгляды – веселее и откровеннее, и Вера сдалась.
– Говоришь, ты пришла сюда не одна? – он откровенно наслаждался обществом, вечером, ситуацией и весь вечер мягко подкалывал Веру по любому поводу, чтобы сразу принять хитро-покаянный вид.
– Не одна! – не отступалась Вера от своего первоначального плана.
– Значит, маловероятно, что ты уйдешь отсюда со мной.
Вера моргнула, затем еще раз. Этим своим прямым предложением он выбил почву из-под ног.
– Конечно нет!
– Жалко.
– Ты серьезно? Мы только встретились!
– И уже дико хочу проглотить тебя. И, честно говоря, не отпускать как можно дольше.
Эти слова он произнес медленно, почти шепотом, но они прозвенели в голове Веры громче звона самого большого в мире колокола. Вполне очевидно, он не новичок в таких делах – предложениях ни к чему не обязывающего секса. Но девушка к такому не привыкла, и, тем не менее, когда он смотрел на нее такими глазами, что, казалось, кроме нее в радиусе 40 тысяч километров никого нет, Вере захотелось последовать за ним хоть на край света.
Казалось, что алкоголь, распиваемый весь вечер и всю ночь, разом ударил в голову, и Вера от этих слов немного пошатнулась. Он поддержал девушку, взяв под локоть своей большой рукой, широко улыбаясь.
Она тоже посмотрела на его так, будто все условности благовоспитанного общества бесследно испарились. И шагнула навстречу.
У мудрых женщин существует неписаное правило: как бы ни затянулось свидание, ночевать надо обязательно дома. Разумеется, без едва знакомого кавалера. Пусть часы показывают хоть два часа ночи, хоть четыре утра, но не зря бабушка читала напутствие от лица крестной Золушки: ровно в двенадцать принц превратится в тыкву, и потому лучше быть дома в то время, когда тыква будет тереть затылок, мучительно стараясь вспомнить имя вчерашней принцессы. А еще в этом случае любая мудря женщина сможет избежать таких досадных мелочей, как стершаяся косметика, отсутствие зубной щетки и помятая блузка. К тому же вчерашний романтичный кавалер совсем иначе выглядит при свете дня: небритый и не выспавшийся. Для чего такие жертвы?
Вера была мудрой женщиной и помнила сказку про Золушку, и потому улизнула из номера гостиницы, отправившись на такси в свою гостиницу, чтобы уже ранним утром встретиться на перроне с братом.
Не выспавшиеся глаза легко замаскировала косметика, а слишком цветущий вид после ночных приключений был расценен как огромная радость от встречи.
Несколько недель она и правда провела отлично в деревне, а потом отправилась обратно в свой город, где ее уже ждала любимая работа.
И только приехав домой, Вера обнаружила последствия отвязной вечеринки.
Но, как настоящая, мудрая, и как-то мигом повзрослевшая женщина, Вера приняла очень взвешенное решение, о котором никогда не жалела. Она решила создать свою собственную семью, состоящую всего из двух человек: ее и маленького Мишеньки, который появился на свет настоящим богатырем спустя положенные девять месяцев.
А то, что в графе "отец" стоял прочерк, так это мелочи жизни. Искать в чужом городе парня, с которым прошел действительно великолепный вечер, Вера не рискнула, да и не видела смысла. Каждый должен нести ответственность за свои поступки, и Вера свою меру приняла достойно.
Несмотря на сложности с деньгами, временем, здоровьем, Вера на отлично справилась с жизненным заданием. Тем более, что поддержка оказалась вполне себе достойной в лице любящего семейства Тряпкиных и брата. Несмотря на то, что Паша не возвращался в родной город, на расстоянии оказывать помощь ему удавалось замечательно. Хоть он и звал сестру к себе, Вера решила, что счастья в Карелии словила она слишком много, второго такого ее узенькие плечи не смогут вынести.
И она оказалась права. Спустя столько лет, потеряв миллионы нервных клеток в размышлениях об отцовстве главного сокровища ее жизни, Вера едва не упала в обморок от вида того, кто появился на пороге обветшавшего и резко пришедшего в негодность жилища брата. Петр выгружал какой-то провиант и весело здоровался с Леной и Пашей.
К своему сожалению, притвориться слепогоухонемой девушкой с девиантным отклонением Вера не смогла, но, твердо решив скрыть свой позор, а тем более, последствия своего позора перед этим громилой-бодибилдером, притворилась "дамой с изюминкой", как она для себя решила. А один вечер небольшого позора после огромного жизненного позора можно было вынести довольно легко.
Может быть, от переизбытка эмоций, или от того, что звезды встали на сторону, отличной от Вериной счастливой звезды, девушке стало плохо.
В больнице под присмотром врачей и брата, Вера запаниковала: ее родной сын остался в компании собственного незнакомого отца, и какие последствия могут быть у этой ситуации, представить было довольно сложно.
Павел уже уехал домой, и Вера, превозмогая в себе все, что только можно превозмочь, сбежала из поселковой больницы. Ну, как сбежала. Просто встала, взяла свои вещи на стульчике, неторопливо оделась, плеснула холодной водички в лицо и вышла на улицу, пышущую летним зноем.
Оставив позади маленькую деревянную больницу с хлипкими некрашеными дверями, Вера вышла на дорогу ловить попутку и уже через несколько часов стояла у дома Павла.
Она ожидала увидеть все, что угодно, но только не это: пустой двор, раскрытая нараспашку дверь и никого. И мертвые, как говорится, с косами стоят. Только птички чирикают, напоминая, что лето на дворе, да комары начали подзуживать, как обычно ближе к вечеру.
Вера бросилась в дом. Телефоны не отвечали, в доме никого не наблюдалось. Она опустилась на ступеньки и заплакала. Зря они приехали сюда, очень зря. Предчувствие начало вырисовываться в ней потаенным орнаментом, оставляя болезненные зазубрины на сердце.
Но слезами горю не поможешь. Вера встала, привела себя в порядок и решительно направилась к деревне, решив попытать счастья и узнать что-нибудь у соседей. У той же самой Натали, например.
Она вышла на дорожку и вдруг увидела Мишенькину кепочку чуть в отдалении. Бросившись за ней, пробежала чуть дальше, огляделась и нашла маечку, со знакомым морским узором. Еще чуть дальше – шортики, подшитые ею собственноручно, когда малыш зацепился на сук дерева и порвал карман.
Вера бежала по лесу, как Гензель и Гретель по следам, но чувствуя при этом, будто ее где-то обманули. Однако остановиться и подумать, куда заманивает ее дорожка не хлебных крошек, не могла. Перед глазами стоял сын и непонятная задача – где все?!
