Текст книги "Пламя над бездной (другой перевод)"

Автор книги: Вернор (Вернон) Стефан Виндж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

В новостях тоже мелькали подобные подозрения. Но сообщение не содержало очевидных внедренных структур и не обращалось напрямую к сетевой автоматике. Столь тонкий яд мог сработать на Вершине Запределья, но не так глубоко внизу. Оставалось простейшее объяснение, вполне пригодное даже на Нюйоре или Старой Земле: Погибель замаскировала под видео сигнал уже подготовленным агентам.

Проныра в народе древорезчиков был хорошо известен, но в основном не тем, чем он действительно занимался. Он родился почти столетие назад, когда Древорезчик выделил от себя в особую стаю двух стратегов. В первые десятилетия Проныра управлял городскими лесопилками. На этом посту он внес некоторые остроумные усовершенстования в конструкцию водяных колес. У Проныры были в биографии романтические связи – как правило, с политиками и ораторами. В ходе замены отдельных элементов он склонился к публичной деятельности. Последние тридцать лет он занимал видное место в Совете Древорезчицы, а последние десять – служил камергером. На обоих постах он отвечал за гвардию и безопасность торговли. Ходили слухи, что, если Древорезчица когда-нибудь решит отречься или всеумрет, следующим главой Совета станет именно Проныра. Многие полагали, что в такой ситуации это будет меньшим из зол, хотя цветастые речи Проныры отравили уже не одно заседание Совета.

Такова была публичная ипостась Проныры. Любой сколько-нибудь сведущий в вопросах безопасности догадывался, что камергер командует и шпионами Древорезчицы. Несомненно, у него полно информаторов на лесопилках и в порту. Но Грамотей понимал, что даже это – лишь прикрытие. Представить только: Проныра умудрился внедрить разведчиков во внутренний круг самого Шкуродера, разнюхал планы Шкуродера, его страхи и слабости, научился ими манипулировать! Проныра просто поражал Грамотея, с некоторой завистью отдающего должное его гению.

Тем не менее это знание не гарантирует победы. Не все планы Шкуродера спускаются сверху. Некоторые вражеские операции низкого уровня осуществляют без отчетов, но вполне успешно. А для убийства Йоханны Ольсндот достанет и одной стрелы.

И тут Грамотей Джакерамафан мог проявить себя. Он попросил переселить его в замковую куртину, на третий этаж. Разрешение оказалось нетрудно получить: новое обиталище было теснее прежнего, обивка на стенах грубее. Из единственной бойницы открывался довольно унылый вид на замковый двор. Однако ж новым задачам Грамотея сии апартаменты отвечали как нельзя лучше. Следующие несколько дней он совершал долгие прогулки по замку. Главные крепостные стены были прорезаны сетью туннелей, пятнадцати дюймов в длину и тридцати в высоту, так что Грамотей мог попасть почти в любое место куртины, не обнаружив себя для внешнего наблюдателя. Он рыскал по туннелям цепочкой, за пару мгновений перебегая от зубца стены к амбразуре и снова к зубцу, высовывая морду то там, то сям.

Разумеется, там дежурила стража, но у Джакерамафана был допуск во внутреннюю часть замка. Кроме того, он изучил распорядок дня. Стражники знали, что Джакерамафан тут шляется, но понятия не имели зачем. Работа была тяжелая, на холоде, но усилия оправдались. Больше всего в жизни Грамотей мечтал о подвигах и великих свершениях. Увы, идеи его были столь глубоки, что другим стаям – даже тем, кого Грамотей искренне уважал, – оказывались недоступны. С Йоханной та же проблема. Ну что ж, через несколько дней он предстанет перед Пронырой и тогда…

Шныряя по углам и выглядывая в бойницы, он всегда держал позади пару элементов, которые делали заметки. Десяти дней хватит, чтобы впечатлить самого Проныру.

Официальную резиденцию Проныры окружали комнаты помощников и посты охраны. Не лучшее место для тайных переговоров. И потом, Грамотей уже больно обжегся на попытке пролезть напролом. Можно дни напролет обивать пороги вышестоящих, и чем тщательнее следуешь всем бюрократическим правилам, чем покорнее себя ведешь, тем больше тебя презирают. Иногда, однако, Проныра оставался в одиночестве. На старой крепостной стене, выходящей в лес, есть башенка…

В конце одиннадцатого дня своей исследовательской миссии Грамотей угнездился всей стаей на этой башенке и стал ждать. Прошел час. Ветер утих. Из гавани наползал тяжелый туман, тянулся вверх по стене, подобный морской пене. Стало очень и очень тихо, как всегда бывает в сильный туман. Грамотей от скуки изучал старую башенку: и вправду заброшенная. Известняк крошился под когтями. Казалось, что некоторые кирпичи ничего не стоит просто выковырять из стены. Проклятье, а вдруг Проныра изменил привычке и сегодня не придет?

Но Грамотей прождал еще полчаса, и терпение его было вознаграждено. Он услышал, как скрежещет сталь по спиральной лесенке. Мыслей не было слышно: чересчур сильный туман. Прошла минута. Потайная дверца распахнулась, наружу высунулась морда. Даже в тумане стало ясно, что Проныра неприятно изумлен: по яростному шипению.

– Мир вам, господин! Это всего лишь я, верный Джакерамафан.

Морда высунулась немного дальше.

– А что здесь поделывает верный подданный, э?

– О, я пришел увидеть вас, – со смехом отвечал Грамотей, – в потайном вашем кабинете. Но входите же, господин. В таком тумане места хватит нам обоим.

Проныра элемент за элементом разместился на площадке башенки, просунувшись через потайную дверцу. Некоторым это далось нелегко: ножи и драгоценности цеплялись за дверь, ибо Проныру нельзя было назвать поджарым. Начальник секретной службы рассредоточился вдоль дальнего парапета, поза его недвусмысленно выражала подозрительность. От напыщенной, покровительственной манеры, которую он демонстрировал на прежних приемах, и следа не осталось. Грамотей про себя ухмыльнулся: вот так и надо привлекать чужое внимание!

– Ну? – ровным тоном осведомился Проныра.

– Господин, прошу вас прибегнуть к моим услугам. Полагаю, само мое присутствие здесь демонстрирует, какую пользу могу я сослужить Древорезчице в деле укрепления ее безопасности. Кто, как не талантливый профессионал, способен разведать, что эту башню вы используете в качестве потайной берлоги?

Проныра вроде бы немного расслабился. Проявилась сухая усмешка.

– А и вправду – кто? Я прихожу сюда как раз потому, что эту часть старой стены не видно из других мест замка. Здесь я позволяю себе… отдохнуть от бюрократической рутины и пообщаться с природой.

Джакерамафан кивнул:

– Я понимаю, господин, но кое в чем вы ошибаетесь. – Он указал мимо начальника секретной службы. – Вам не видно в таком тумане… На обращенной к гавани стороне замка есть место, откуда просматривается ваша башенка.

– И что? Кто бы мог… а, ты про те гляделки, что привез из Республики?

– Именно! – Грамотей полез в карман и торжественно извлек подзорную трубу. – Даже через двор я вас узнал.

Дальнозорки сделали Грамотея знаменитым. Древорезчицу и Щепетильника приборы просто очаровали. К сожалению, Грамотей был вынужден, как честная стая, признать, что он не изобрел их, а купил в Рангафире. И уже не важно, что это он первый распознал важность изобретения, не важно, что прибор помог ему вызволить Йоханну… Поняв, что он не вполне понимает принцип работы устройства, они приняли одну дальнозорку в дар и обратились к собственным стекольщикам. Ну и ладно. В этой части света никто не владеет дальнозорками искуснее Грамотея!

– Я следил не за вами в особенности, господин. То была лишь малая часть моего исследования. За десять последних дней я провел много часов, прогуливаясь по замку.

Губы Проныры дернулись.

– И то верно.

– Осмелюсь утверждать, что не многие меня замечали, и я осторожничал, чтобы никто не увидел, как я пользуюсь дальнозоркой. В любом случае, – он вытащил из другого кармана записную книжку, – я сделал исчерпывающие записи. Я знаю, кто, куда и когда ходит почти весь световой день. А вы себе представьте, как эффективна окажется моя техника летом! – Он положил записную книжку наземь и толкнул ее Проныре. Тот, помедлив, отделил элемента и подтянул ее к себе. Особого энтузиазма Проныра не проявил.

– Пожалуйста, поймите меня правильно, господин. Я знаю, вы оповещаете Древорезчицу о том, что происходит в высшем совете шкуродерников. Без ваших информаторов мы бы не устояли перед ними, и…

– Кто тебе такое сказал?

Грамотей поперхнулся. «Смелее же!» Он изобразил осторожную усмешку.

– Никто. Я же профессионал, как и вы. Я умею хранить тайны. Но подумайте: в замке могут оказаться и другие подобные мне, и даже предатели. Вы, на вершине власти, можете и не подозревать о них. Подумайте, какой вред они способны причинить. Вам нужна моя помощь! По моему способу всех их можно выследить. Я с радостью обучу ему группу ваших сыщиков. Можно действовать и в городе, наблюдая с рыночных башен.

Начальник тайной службы поерзал у парапета, рассеянно царапая кирпичи отсыревших стен.

– Эта идея по-своему привлекательна. Чтоб ты знал: я полагаю, мы выявили всех агентов Шкуродера, мы им скармливаем дезинформацию… Забавно, когда твоя же ложь возвращается через агентов на той стороне. – Он коротко рассмеялся, глянул через парапет, поразмыслил. – Но ты прав. Если мы упустили агента, вхожего к Двуногой, с доступом к Даннику… это будет ужасно. – Он повернул к Грамотею еще несколько морд. – Хорошо, считай, что я тебя нанял. Могу выделить тебе четверых-пятерых, чтоб ты их, э-э, обучил своим методам.

Грамотей не сдержался и чуть не заплясал от радости, устремив на Проныру все глаза.

– Вы не пожалеете, господин!

Проныра пожал плечами:

– Вероятно, нет. А теперь вот что: кому еще ты рассказал о своих прогулках? Их всех надо привести и взять клятву молчания.

Грамотей подтянулся:

– Господин мой, я же вам сказал: я профессионал! Все эти сведения я хранил в тайне, ожидая подобного разговора.

Проныра усмехнулся, поза его стала почти добродушной.

– Отлично. Начнем же.

Что-то – то ли слишком громкий голос Проныры, то ли слабый звук сзади – заставило Грамотея повернуть одну голову. Он увидел, как от парапета, выходящего на лес, к нему несутся быстрые тени. А потом, слишком поздно, услышал мысли врага.

Засвистели стрелы, глотку Фана обожгло огнем. Он захрипел, но собрался вместе, метнулся через площадку к Проныре:

– Помогите!

Грамотей понял, что мольба бессмысленна, даже прежде, чем Проныра вытащил ножи и отстранился. Так он и стоял, спокойный, пока его наемник прыгал Грамотею в середку стаи. В какофонии боли и мыслешума еще билась одна ясная мысль: сказать Страннику! сказать Йоханне! Резня продлилась сущие мгновения, а потом… часть Грамотея утонула в чем-то красном и липком, часть же ослепла. Мысль Джакерамы разорвалась на фрагменты. Он потерял по крайней мере одного элемента: лужа крови вокруг обезглавленного Фана быстро увеличивалась. На холоде от нее шел пар.

Боль… холод… тону, задыхаюсь… сказать Йоханне… Убийца и его наниматель отошли подальше. Проныра. Начальник тайной стражи. Главный предатель. Сказать Йоханне. Они стояли неподвижно… смотрели, как он истекает кровью. Чистюли. Не хотят пачкаться о меня мыслями. Подождут. Дождутся, пока разум его погаснет, пока шум утихнет… потом довершат начатое.

Тихо, так тихо. Далекие мысли убийцы. Стоны, хрип. Никто не узнает…

Почти все его элементы уже умерли. Джа тупо смотрел на двух незнакомцев. Один подошел поближе. Стальные когти на лапах, ножи в зубах. Нет! Джа отскочил прочь, поскальзываясь и оступаясь на чем-то мокром. Стая ринулась на него, но Джа уже влез на парапет, отбросил тело назад. Он падал и падал… пока не разбился о камни далеко внизу.

Джа оттащил себя от стены. Спина страшно разболелась, потом онемела. Где я? Где я? Повсюду туман. Высоко над ним что-то бубнили голоса. В маленьком мозгу смешивались образы ножей и когтей. Сказать Йоханне! Он вспомнил… что-то вспомнил… из прошлого. Тропинка, скрытая глубокими зарослями. Если проползти по ней достаточно далеко, там в конце будет Йоханна.

Джа медленно пополз по тропинке. С задними лапами что-то случилось: он их не чувствовал.

Сказать Йоханне.

Глава 19

Йоханна раскашлялась. Куда ни кинь, всюду клин. Уже три дня у нее першило в горле и закладывало нос. Она не знала, пугаться или нет. В средневековье болячку на каждом шагу подхватить можно было. «Ага, и многие от них умирали». Она вытерла сопли и попыталась сосредоточиться на словах Древорезчицы.

– Щепетильник уже приготовил немного пороху. Предсказания твоего Данника оправдались. К сожалению, он чуть элемента не лишился, пытаясь воспользоваться деревянной пушкой. Если пушки построить не удастся, то, боюсь…

Неделю назад Древорезчица не нашла бы тут ласкового приема; все предыдущие встречи их проходили в замке. Но потом Йоханна заболела («наверняка это всего лишь простуда»), и теперь у нее сил не хватало даже за дверь выползти. Кроме того, визит Грамотея ее в каком-то смысле… пристыдил. Среди стай попадаются и достойные существа. «Так уж и быть, – решила девочка, – попытаюсь ужиться с Древорезчицей… и Напыщенным Клоуном». Покуда твари вроде Шрамозадого будут обходить ее стороной… Йоханна придвинулась к огню и взмахом руки отмела возражения Древорезчицы; порой эта стая так напоминала старшую из ее бабушек…

– Подразумевается, что мы их изготовим. У нас полно времени до лета. Скажи Щепетильнику, чтоб осторожнее работал с данником и не искал коротких дорог. Вопрос в том, как нам с этими пушками эвакуировать мой звездолет.

Древорезчица просияла. Даже слюнявый идиот прекратил тереться мордой о других и согласно покачал головой.

– Я об этом уже говорила со Стр… с некоторыми своими советниками, прежде всего с Пронырой. В обычных условиях прорваться на Тайный Остров – сложнейшая задача. Морем быстрее, но по пути есть несколько поистине смертоносных участков. Через лес медленнее, и там полным-полно дозоров врага. Но нам повезло: Проныра отыскал несколько безопасных проходов. Попытаемся проскочить…

Кто-то поскребся в дверь.

Древорезчица склонила пару голов на звук.

– Как странно, – сказала она.

– Почему? – отсутствующим тоном спросила Йоханна. Подоткнув куртку на плечах, она поднялась. Два элемента Древорезчицы сопровождали ее к двери.

Йоханна открыла, выглянула во мглу. Внезапно Древорезчица громко заговорила, забулькала – всеми элементами. Пришедший отступил. Что-то в нем было странное, и девочка не сразу сообразила, что именно. Она впервые видела одиночного собакообразного. Едва эта мысль отложилась в сознании, как бо́льшая часть Древорезчицы шмыгнула мимо нее за дверь. Затем сорвалась на крик служанка Йоханны, на чердаке. У Йоханны разболелись уши.

Одиночный Коготь неуклюже повернулся на задних лапах и пополз прочь, но Древорезчица уже его окружила. Она повелительно прикрикнула, и вопли с чердака прекратились, сменившись топотом лап по деревянной лесенке. Служанка высыпала на открытое пространство, взведя арбалеты. По склону холма к ним устремились, бряцая оружием, другие гвардейцы.

Йоханна подбежала к Древорезчице, готовая пустить в ход кулаки на защиту королевы. Но стая лизала незнакомца в шею, тыкалась в него мордами. Потом Древорезчица потянула Когтя за куртку:

– Йоханна, помоги мне затащить его внутрь, пожалуйста…

Девочка подцепила Когтя за бока. Шерсть промокла от дождя… и слиплась от крови.

Они пронесли его через дверной проем и уложили на подушку возле печи. Существо с присвистом дышало – признак нестерпимой боли. Подняло на Йоханну глаза, распахнутые так широко, что стали видны белки. Ей показалось, что существо перепугано, но стоило Йоханне отступить, как присвист стал громче и Коготь вытянул к девочке шею. Она опустилась на колени рядом с подушкой. Коготь положил морду ей на руку.

– Ч-что это т-так-кое? – Она осмотрела его тело ниже куртки. Ляжки Когтя вывернулись под странными углами, одна лапа безвольно свесилась к пламени.

– А разве ты?.. – начала было Древорезчица. – Это часть Джакерамафана. – Приподняв свесившуюся лапу мордой, королева умостила ее на подушке.

Гвардейцы и служанка Йоханны о чем-то громко переговорили. В двери показались элементы с зажженными факелами; водрузив передние лапы на плечи другим, они подняли факелы выше. Никто не пытался войти: места не хватило бы.

Йоханна оглянулась на изувеченного Когтя. Грамотей? Тут она узнала куртку. Существо не сводило с нее глаз, похрипывая от боли.

– Ты что, врача вызвать не можешь?!

Древорезчица ответила отовсюду вокруг:

– Я и есть врач, Йоханна. – Крутанув мордой в сторону данника, добавила мягче: – По крайней мере, здесь я сойду за врача.

Йоханна вытирала кровь с шеи элемента, но кровотечение не прекращалось.

– Ну а спасти его ты можешь?

– Фрагмент – могла бы, но… – Один элемент Древорезчицы подошел к двери и о чем-то потолковал со стаями снаружи. – Мои гвардейцы ищут остальных… Йоханна, мне кажется, что он большей частью мертв. Если бы уцелели другие… ну, понимаешь, даже фрагменты держатся кучно.

– Он что-то говорил? – Другой голос, на самношке. Шрамозадый. В дверь просунулась здоровенная уродливая морда.

– Нет, – ответила Древорезчица, – и в мыслях у него полная неразбериха.

– Дайте я послушаю, – предложил Шрамозадый.

– Пошел отсюда, тварь! – сорвалась на крик Йоханна. Элемент, лежавший у нее на коленях, дернулся.

– Йоханна, это же друг Грамотея! Позволь ему помочь.

Стая Шрамозадого протискивалась внутрь, пока Древорезчица взбиралась по лесенке на чердак, освобождая место.

Йоханна отняла руку от искалеченного Когтя и сместилась вбок, до самого дверного проема. Снаружи крутилось даже больше стай, чем она думала, и стояли они тесней, чем ей доводилось видеть прежде. В мглистой тьме факелы их напоминали флуоресцентные лампы.

Взгляд ее метнулся обратно к печной яме.

– Я за тобой слежу!

Элементы Шрамозадого собрались вокруг подушки. Самый крупный лег рядом с израненным Когтем. Тот продолжал порывисто хрипеть. Шрамозадый булькнул. Ответили ему мерным, почти благозвучным ворчанием. Древорезчица отпустила какую-то реплику с чердака. Они со Шрамозадым некоторое время переговаривались.

– И что? – спросила Йоханна.

– Джа – фрагмент – он… не «рассказчик», – ответила Древорезчица.

– Хуже того, – сказал Шрамозадый, – я и мыслезвуков его толком не разберу, по крайней мере сейчас. Я не улавливаю ни ощущений, ни образов. Не могу сказать, кто убил Грамотея.

Йоханна вернулась в комнату и медленно подошла к подушке. Шрамозадый сместился в сторону, но искалеченного Когтя не оставил. Она опустилась на колени меж двух его элементов и потрепала синглета по длинной окровавленной шее.

– Джа… – она выговорила звук как можно точнее, – будет жить?

Шрамозадый провел по телу синглета тремя носами, мягкими нажатиями прощупывая раны. Джа дергался и свистел… но не при касаниях ляжек.

– Не знаю. Почти вся эта кровь – просто брызги, вероятно от остальных элементов. Но у него спина сломана. Даже если выживет, только две лапы останутся подвижными.

Йоханна мгновение размышляла над услышанным, пытаясь представить себе картину с точки зрения Когтей. Вывод ей не понравился.

Для нее все это бессмысленно, поскольку она видит в Джа Грамотея, пускай и потенциального. Шрамозадый воспринимает его как обычного синглета, орган, изъятый у свежего трупа. И к тому же поврежденный. Она поглядела на Шрамозадого – на самого крупного из них, убийцу.

– А как у вас заведено поступать с такими… отходами?

Три головы повернулись к ней, и она увидела, как вздыбилась шерсть. Голос, имитирующий речь компьютера, стал высоким и пронзительным, зачастил:

– Грамотей был мне добрым другом. Можно построить для Джа двухколесную тележку, на которой он будет таскать и, наверное, немного поворачивать задние лапы. Тяжелее подыскать ему стаю. Ты знаешь, что мы ищем остальных. Вдруг удастся кого-то собрать? Если же нет… ну что, я ведь только четверной, попробую его принять. – Говоря, он поглаживал израненного синглета одной мордой. – Не уверен, что получится. Грамотей не был достаточно бесшабашен, пилигрим из него никудышный. А такой, как есть, я вообще ему не подойду.

Йоханна откинулась на подушку. В конце концов, не сошлось же на Шрамозадом все зло во Вселенной.

– У Древорезчицы превосходные заводчики. Может, сумеют подобрать ему пару. Но ты пойми: взрослым элементам, особенно если они не рассказчики, тяжело реинтегрироваться. Синглеты вроде Джа часто умирают по собственной воле; просто отказываются от еды. А порой… Ты сходи при случае в гавань, посмотри на рабочих. Ты увидишь там довольно крупные стаи… с разумами идиотов. Они не в состоянии держаться слитно; малейшая неприятность – и брызнут во все стороны. Так заканчиваются неудачные попытки перестайки… – Шрамозадый говорил поочередно двумя элементами, потом и вовсе замолчал. Все морды стаи повернулись к Джа. Тот сомкнул глаза. Спит? Он еще дышал, но с едва заметным бульканьем.

Йоханна глянула через комнату на люк, ведущий на чердак. Оттуда в дырку просунулась морда Древорезчицы. Перевернутая, она посмотрела на Йоханну. В другой ситуации девочка бы засмеялась.

– Если не случится чуда, Грамотея сегодня убили, пойми это, Йоханна. Но если фрагмент выживет, если проживет еще хоть немного, мы поймаем убийцу.

– А как, раз синглет не может общаться?

– Он покажет. Я приказала Проныре, чтоб запер всех по местам. Когда Джа успокоится, мы заставим каждую стаю замка перед ним пройти. Фрагмент явно помнит, что случилось с Грамотеем, и стремится нам рассказать. Если убийцы среди нас, он их узнает.

– И поднимет вой.

Совсем как собака.

– Да. В общем, перво-наперво надо поместить его под охрану… и надеяться, что наши врачи его выходят.

Остальных элементов Грамотея нашли через пару часов, у парапета старой башни. Проныра высказал предположение, что пара стай вышла из лесу и взобралась на башню, наверное, подсмотреть, что творится в замке. По всем признакам разведчики были неопытные новички: оттуда и в ясную-то погоду ничего толком не увидишь. Но Грамотею фатально не повезло: надо полагать, он всполошил незваных гостей. Пятерых его элементов убили разными способами: застрелили, зарубили, обезглавили. Шестой – Джа – сломал позвоночник о выступ каменной стены, падая с башни. Йоханна прошлась туда на следующий день. Даже с земли на парапете были явственно различимы коричневатые потеки. Она порадовалась, что не в состоянии туда подняться.

Джа умер ночью, но не от поползновений врага: все это время он был у Проныры под охраной.

На следующие несколько дней Йоханна замкнулась в себе и молчала. По ночам немного плакала. Будь проклята их тутошняя медицина! Перелом позвоночника им-то распознать несложно, а вот в скрытых травмах, внутренних кровотечениях эти звери ни бельмеса не смыслили. Справедливости ради, Древорезчица прославилась теорией, что сердце перекачивает кровь по всему телу. Угу, проживет еще с тысячу лет – может, и станет из мясника врачом!

Какое-то время она их всех ненавидела. Шрамозадого – за то же, что и прежде, Древорезчицу – за невежество, Проныру – за то, что подпустил шкуродерников вплотную к замку. И Йоханну Ольсндот – за то, что прогнала Грамотея, когда тот попытался с нею подружиться.

А что бы сейчас сказал Грамотей? Он хотел, чтоб она им доверяла. Он говорил, что Шрамозадый и остальные не так уж и плохи. Однажды ночью, где-то через неделю после его смерти, она наконец более или менее примирилась с собой. Она лежала на подстилке, укутавшись тяжелой теплой одеждой. В янтарном свете печи мерцали настенные узоры. Ладно, Грамотей, твоя взяла. В память о тебе… я им доверюсь.