Текст книги "Музейная пыль (СИ)"
Автор книги: Вера Клеменская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 30 страниц)
– Зачем тогда ты вообще полез к нему?
– За деньги, – буркнул некромант, спрыгнув со стола. – За весьма немалые деньги. Но знаешь, оно того не стоило.
– Тебя наняли его поймать? – немного удивилась я.
Всегда считала, что некромантов нанимают для дел с мёртвыми, а не с живыми. Типа, найти убийцу, если обычное следствие зашло в безнадёжный тупик, разобраться со спорным завещанием или с опасным духом. Но, пожалуй, думать так было довольно наивно. Если бы возможности некромантов ограничивались подобным, им вряд ли запретили бы практиковать, просто повода бы не нашлось.
– Меня наняли его убить, – сухо ответил магистр, остановившись в каком-то полушаге от меня. – Но я сразу предупредил, что этого не гарантирую.
Я только невнятно хмыкнула, скрещивая руки на груди. Да уж, после признания в убийстве герцога глупо предполагать, что причина этого предупреждения какие-то там принципы и моральные нормы. Скорее уж банальное отсутствие возможности.
Глава 11
– Не расскажешь, откуда всё-таки узнал о том, что в сейфе копия книги?
– Не спросишь, как я достал ключи от кабинета? – в точности скопировав мой тон, поинтересовался некромант, усаживаясь на краешек моего стола. – Поймал магистра Шерона с утра и предложил ему сознаться по-хорошему, до того, как история с артефактами всплывёт, и ректор свалит всю вину на него одного.
Никак не получалось разобраться в самой себе. С одной стороны, сейчас мне меньше чем когда-либо хотелось иметь дело с магистром Роадсом. Я могла принять тот факт, что он занимался запрещёнными вещами – каждый выживает как может, а некроманты к тому же делают кучу нужных, реально полезных вещей. Я почти переварила даже тот факт, что он убил Арлестана – защищая себя и тех, кто тебе дорог, можно и убить, пожалуй. Может, окажись я на его месте, приняла бы точно такое же решение. Но человек, соглашающийся убить за деньги…
С другой стороны, этот Дрейк явно крайне опасный негодяй, не просто же так его пожизненно упекли. Может, не так и плохо избавить от него мир в конце концов? Я сердито мотнула головой. Оправдания ищу, да. А зачем? Затем, что мне сейчас очень-очень страшно, вот. Едва ли кто-то другой сможет мне помочь, поэтому выбирать не приходится. И как бы ни хотелось встать и уйти, я осталась и продолжила разговор, задав явно ожидаемый вопрос:
– И что он сказал?
– Разумеется, свалил всю вину на ректора, – безмятежно отозвался некромант. – Приврал, чего уж там, но, думаю, не в главном.
– И что же тут главное?
– Главное, что он не знает, как использовать артефакты. По весьма прозаической причине: такие книги, как эта, имеют защиту не только от копирования, но и от дураков. Так просто её не прочитать.
– Затем они и сделали копию, – протянула я задумчиво. – Пытались разобраться в том, как защита работает, чтобы понять, как её снимать.
– Это твоя область магии, – пожал плечами некромант.
– Не совсем, – возразила я. – Это на стыке защитной и артефактной магии. Точнее, их сплав, в котором лучше бы всё-таки разбираться артефактору.
– Полагаю, тут господин ректор с тобой согласен, для того и привлёк к делу магистра Шерона.
– И в чём его выгода?
– Ректора или магистра? – ухмыльнулся некромант. – Шерон, разумеется, не просто так свободой рисковал. Но тут всё банально, у него просто рыльце в пуху по самые уши. Он делал на заказ артефакты, запрещённые к свободной продаже, прямо в университетской мастерской. На чём ректор его и поймал. И заставил в обмен на молчание хранить свои нелегальные игрушки.
– Он тебе вот так признался? – ошалело поинтересовалась я.
Это было совсем уж для меня невероятно, чтобы магистр Шерон, всегда такой аккуратный, добросовестный, увлечённый своим делом, злостно и намеренно нарушал закон ради денег! С ума можно сойти. Казалось, я живу в простом, понятном и очень даже честном мире, но вот сейчас на каждом шагу выясняется, что состоял он едва ли не из сплошного вранья.
– Скажем так, мне не очень требовалось признание, я давно располагаю доказательствами его делишек, – несколько неохотно пояснил некромант. – Потому предложил никому их не передавать в обмен на информацию об украденных артефактах и книге.
– И откуда же у тебя эти доказательства? – чуть подавшись вперёд, уточнила я.
– Он продавал, я покупал. Не напрямую, разумеется, но слухами земля полнится, а любой мало-мальски годный эксперт установит, кто сделал артефакт.
– И тебя самого же привлекут, за приобретение, – язвительно подытожила я.
– Непременно, – кивнул некромант с совершенно серьёзным видом. – Только не говори об этом Шерону, сейчас нам нужно его сотрудничество.
Если честно, после этой фразы мне стало легче. Сразу не понять того, что некромант и так не станет ничем делиться с полицией, чтобы самому не сесть по соседней статье, мог только очень неопытный преступник. И очень бесхитростный человек. Радует, что хоть часть моего мнения о магистре Шероне была верной.
– Нельзя, конечно, исключать, что он водит нас за нос, прикидываясь напуганным дурачком, – продолжил некромант. – Но пока не всплыло никаких доказательств обратного, придётся ему верить.
– Ага, – согласилась я, чувствуя, как место только что испытанного облегчения занимает новая порция страха. – И что мы имеем? Ректор хранил в музее неизвестно где и как добытые артефакты и книгу, вроде бы руководство по их эксплуатации. Которое он так и не прочитал. Артефакты уже украдены, но книга пока нет. Кстати, а где она сейчас?
Некромант в ответ только плечами пожал. Выходит, этого магистр Шерон либо не знает, либо не говорит. Может, оно и к лучшему: по крайней мере, в руки того, кто уже заполучил артефакты, она не попала.
– Выходит, – подытожила я, – у нас только парочка непойманных воров. Твоего кошмарного Дрейка я не встречала лично, но один из этих двоих жуткий тип. Грозился убить меня, и как-то я не усомнилась в его способности так и сделать.
– Зато второй просто вор. Точнее, не просто, таких спецов по сейфам не очень-то много. Значит, отыскать его по фото будет нетрудно.
– Искать, полагаю, ты его будешь сам?
– С полицией было бы проще, – со вздохом признал некромант. – Но есть одна проблема: что мы им скажем? Что одна студентка провела этого кадра с напарником в музей, где они успешно обчистили сейф? В тюрьму захотела?
– Может, мне сейчас в тюрьме безопаснее всего, – мрачно буркнула я, скрестив руки на груди.
– Это почему же?
Выслушав версию о гениальном плане довести меня до самоубийства, магистр Роадс довольно долго молчал, отвернувшись. А когда снова посмотрел на меня, я прямо оскорбилась: этот негодяй еле сдерживал смех!
– Не вижу тут ничего забавного! – выпалила я, уже прикидывая, которая из лежащих на столе книг потяжелее будет.
– Правда? Зайка, тебе бы детективы писать, не думаешь попробовать себя на этом поприще? – с трудом душа улыбку, поинтересовался некромант. – К твоему сведению, чтобы с помощью камня Эрани довести до самоубийства психически здорового человека, не являющегося ни алкоголиком, ни наркоманом, нужно минимум полгода. Но даже если предположить, что те, кто тебе его подсунул, осведомлены о его действии так же плохо, как и ты, зачем тебя убивать? Сейчас ты мало того, что ничего не знаешь, так ещё и отлично простимулирована помалкивать. Зато твоя смерть создаст кучу проблем.
– Это каких же? – всё ещё с вызовом, но уже далеко не так уверенно, как несколько минут назад, поинтересовалась я.
– Пока что для полиции музейная кража – вероятнее всего студенческая шалость, никто ей и не занимается толком. Охота пришла разыскать по этому делу какого-нибудь богатенького сынка и заполучить скандал. Но вот если вдруг погибнет, даже не особо важно каким образом, работающая в музее девушка… сама понимаешь, возникнут вопросы. И шум. Не ровен час, ещё Секретная Служба проснётся и начнёт копать, чего же там этакое спёрли, что аж до убийства дошло. Так что для тех, кто это затеял, мёртвая ты куда опаснее живой. Потому иди-ка спокойно домой и занимайся дипломом, никто тебя не тронет.
Предполагалось, вероятно, что эти слова меня успокоят, но не сработало. Умом я поняла, что некромант пытается до меня донести, а вот то самое место, где обитает интуиция, никаких доводов принимать не желало.
– Ладно, – сдался некромант, с минуту поразглядывав моё мрачное лицо. – Давай отвезу тебя домой.
– Не надо, – помрачнев ещё больше, буркнула я.
– Боишься Кэла Уорси?
– Боюсь, – согласилась я. – Не знаю, как там с этими ворами, но вот он точно меня убьёт, если заподозрит…
– Зайка, некрасиво подозревать, когда вполне уверен, – перебил меня некромант. – Готов руку дать на отсечение, что Уорси давно знает о наклонностях племянника, просто помалкивает по понятным причинам. Так что ему ты нужна живой и здоровой больше, чем кому-либо другому.
– С чего это ты так думаешь? Ну, что Уорси всё знает о Рауле, – на всякий случай уточнила я.
– Он не стал бы тем, кем является, если бы позволял себя обманывать, даже в мелочах. Даже самым близким.
– А ты, смотрю, понимаешь, о чём говоришь, – проворчала я, встав и принявшись собирать со стола книги.
– Какой-то подозрительно знакомый тон, – чуть прищурившись, заметил некромант. – А дальше ты опять скажешь, что больше ни в чём не участвуешь?
– Боюсь, такая роскошь мне уже не светит, – зло процедила я. – Ни от этой истории, ни, очевидно, от тебя мне уже не отделаться. Но вот перестать делать вид, что мы с тобой друзья или вроде того – это я могу. Так что прямо с этого момента предлагаю ограничить наше общение до пределов необходимого. Удачи в поисках.
Ушла я, не оглядываясь. Просто удивительно, откуда столько злости взялось, даже для страхов места не осталось. И ведь подумать только, он мне даже немного нравился – уверенный в себе, спокойный, умный, с чувством юмора… преступник. Профессиональный негодяй и убийца.
Кто вообще он мне, чтобы переживать о его моральном облике? Если по уму, плевать на него три раза, каким бы там он ни был. Но почему-то плевать не выходит, и это очень скверно. Нельзя увлекаться. Я, вроде бы, уже достаточное количество раз вляпывалась в дерьмо, чтобы запомнить, как оно выглядит и научиться обходить стороной, но ничего не меняется. Узнавать – узнаю, а влезть всё равно тянет…
Нет, глупо отрицать, что помощь магистра сейчас мне пригодится. Но держаться от него при этом стоит настолько далеко, насколько вообще получится. Эта история уже очень дорого мне обошлась, и, между прочим, не без активной помощи именно мерзавца-некроманта. Повезло, что учиться считанные дни осталось, иначе с нынешней моей репутацией пришлось бы тяжко.
Автобус прибыл точно по расписанию, прямо минута в минуту. Разнообразия ради, надо полагать. Устроившись в углу у окошка, я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Всё это закончится, рано или поздно. Так или иначе. Как-нибудь всё равно закончится, нужно только держаться.
К вечеру мне даже удалось успокоиться достаточно, чтобы поужинать с родителями. Как-то давно уже не получалось просто спокойно собраться семьёй за одним столом, поговорить. Мне этого не хватало, и я искренне насладилась тихим домашним уютом. Даже на время забыла об истории с Олли, на своё же счастье. Вспомни я о ней хоть на минуту, и мама тут же заметила бы неладное. У неё всегда был потрясающий нюх на любые тайны её близких.
О проблемах брата я вспомнила только уже вернувшись в свою комнату. И тут же схватилась за телефон: надо же было напомнить Ричи, что свою часть соглашения я выполнила, теперь дело за ним. Правда не верилось, что всё так просто закончится. Надеялась я только на то, что теперь меня саму считают достаточно увязшей в происходящем, чтобы оставить Оливера в покое.
Ричи не взял трубку. Я набрала ещё раз, снова без толку, подождала с полчаса, прежде чем позвонить в третий раз, но ничего не изменилось. Разговаривать со мной не собирались, во всяком случае прямо сейчас, Уже привычным движением швырнув телефон в кресло, я вытянулась на кровати. За что, ну вот за что мне такая жизнь? Где же я так нагрешить умудрилась?
– Детка, ты спишь? – поинтересовалась из-за двери мама.
– Нет, – тут же вскочила я. – Что-то случилось?
– А ты забыла? – чуть обиженно поинтересовалась мама, открыв дверь. – Про юбилей дяди Юджина?
Сказать по правде, я крайне смутно помнила даже кто такой вообще этот дядя Юджин. Бесчисленные мамины родственники жили, кажется, по всей стране, периодически мама рассказывала о них всякие истории и делилась новостями. То и другое я бессовестно пропускала мимо ушей – свадьбы, похороны и сломанные ноги разной моей седьмой воды на киселе, которую я в глаза отродясь не видела, интересовали меня не больше позавчерашней погоды.
– Кажется, в субботу? – изобразив задумчивость, уточнила я, чтобы не нарываться на минимум получасовую лекцию о важности сохранения семейных связей.
– В пятницу, – поправила мама уже спокойно, и я едва удержалась от облегчённого выдоха: пронесло, нотации откладывались. Теперь ещё надо было развить успех и отвертеться от вероятного посещения праздника.
– Мы приглашены? – спросила я. – Мам, у меня послезавтра распределение и последняя консультация по диплому перед практикой, так что…
– Разумеется, детка, – утешила мама, – тебя мы никуда не тащим, учись. Просто я забыла тебе за ужином сказать, что мы с отцом завтра вечером уедем, вернёмся, наверное, только утром в воскресенье. Ты тут одна справишься?
– Конечно справлюсь, – уверенно заявила я. – Веселитесь, и не забудьте передать от меня поздравления и наилучшие пожелания дяде.
– Обязательно. А сейчас спи, нельзя же всё время учиться, голова заболит.
Пожалуй, мама рада была бы узнать, что я в кои веки решила последовать её совету. Голова у меня болеть не болела, но пухла будь здоров, так что не стоило и пытаться толком сделать что-то по учёбе. Потому я улеглась в кровать и закрыла глаза.
Не помогло. Мало того, что спать не хотелось, отвыкла я за последний год особенно напряжённых занятий ложиться в такую рань, так ещё полезли мысли о том, что на несколько дней я останусь в пустом доме совершенно одна. И это тогда, когда меня, вполне вероятно, хотят устранить как ненужного свидетеля.
Что бы там ни говорил некромант о нежелательности появления в деле трупов, я сомневалась. Куда вдруг пропал Ричи? Насколько я его знала, он нипочём не упустил бы шанс наговорить мне лишних гадостей. И судя по последнему нашему общению, эта милая черта точно осталась при нём. Так почему же сейчас он молчит, как рыба об лёд? Может, от него уже избавились? Тогда и мне не стоит ждать от жизни ничего хорошего.
Таким образом напрашивался вопрос, что же делать. Пойти в полицию и всё рассказать? А собственно, рассказать что? Что в университетском музее хранились подлинные артефакты, что существует большой и страшный заговор, о котором я только то и знаю, что он большой и страшный – ни конкретных имён, ни цели, вообще ничего сколько-нибудь существенного. И что же из этого, интересно, выйдет?
Ректор и магистр Шерон дружно заявят, что никаких подлинников в музее и близко никогда не водилось, а сейф, где, кстати, нет и не было никакой книги, и вовсе никто не вскрывал. Все остальные наверняка выскажутся приблизительно в том же духе. И для меня всё закончится даже не тюремной камерой, а комнаткой с мягкими стенами и доброй санитаркой с горстью таблеток. Никто и не удивится, кстати: не первая и не последняя отличница слишком далеко зашла в стремлении к совершенству, заполучив в результате нервный срыв.
Стало быть, чистосердечное признание отменяется ввиду полной бессмысленности. И что остаётся? Собственно, ничего. Разве что просто ждать и надеяться, что некромант оказался прав.
* * *
Алхимики особо приличными ребятами не считались никогда. В неофициальную часть истории университета вошло бесчисленное множество их шуточек – как очень смешных, так и крайне сомнительных, что, впрочем, тоже не исключало последующего веселья. Более того, по взрывоопасности эти товарищи превосходили даже боевиков. Но то, что я увидела, не успев даже порога главного корпуса перешагнуть, не лезло ни в какие ворота. Зато ещё как лезло во все двери, окна и даже крохотные щёлочки.
Из недр грандиозного облака разноцветного дыма, уже затопившего холл и теперь неотвратимо расползающегося по всему первому этажу, раздавались сдавленный кашель и весьма несдержанная ругань. Судя по паре опознанных мной голосов, далеко не только студенческая. Кажется, давешние лавры нашего факультета, выкрасившего в синий профессора Лирса, долго не давали алхимикам покоя. И вот, наконец, ребятки придумали способ догнать нас и перегнать. С большим отрывом.
Проверять, в какой цвет выкрасит облако мою собственную физиономию, я не стала, резво выскочила обратно на крыльцо вместе с парочкой таких же удачно опоздавших к самому началу представления. Ничего не попишешь, придётся топать через третий корпус. В той обители целительства тоже, конечно, на всякое можно нарваться, но прямо сейчас там точно безопаснее.
Прогулка вышла долгой, но оправданной – мрачные выражения лиц слишком любопытных однокашников напрочь не вязались с их весёленьким радужным окрасом. Хихикать и улыбаться, правда, никто не рискнул, магистр Ролсон, которому тоже перепало, знаменит был своей злопамятностью, а впереди, как-никак, защита дипломов.
Всё занятие магистр был слишком занят теми, кто злостно лодырничал весь семестр, а теперь в панике пытался запрыгнуть на подножку уходящего поезда. Так что времени подумать о своём насущном у меня выходило предостаточно. Я и думала.
Единственной зацепкой, которая ещё не завела в беспросветный тупик, был следователь по делу в Боссете, тот самый Эдертон. На какой-то миг у меня промелькнула мысль пойти к нему самой. Придумать пару-тройку вопросов по диплому – включение в работу материалов интервью с практикующими специалистами всегда приветствовалось – и попросить ответить. А уж потом попробовать перевести разговор. Как-нибудь.
На практике не всё выходило так уж складно. Во-первых, я даже не знала, работает ли этот следователь в столице. Во-вторых, прошло пятнадцать лет. Может, он уже давно и не следователь, а большой начальник, на приём к которому за месяц надо записываться. Ну, а в-третьих… в-третьих всё это была полная ерунда.
На самом деле чисто теоретически я при любом раскладе ничем не рисковала. Не встречусь так не встречусь, в любом случае хоть что-то узнаю. И дополнительный материал для диплома получу. Просто я боялась, да. Потому что после всех недавних событий жила с ощущением, что список моих преступлений у меня прямо на лбу запечатлён. И стоит мне встретиться со следователем, тот сразу всё поймёт и отправит меня в тюрьму.
Под это донельзя глупое, но неотвязное ощущение и прошли все занятия. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что даже завтрашнее распределение, которого я с нетерпением и трепетом ждала чуть не с третьего курса, совершенно меня не волнует. Это было досадно: впервые за долгие годы даже приблизительно не понимать, чего вообще хочешь от жизни.
Именно с этой мыслью я остановилась на крыльце и замерла, мрачно глядя в хмурое небо. Надо было позвонить Ричи ещё разок, просто на всякий случай. Позвонить Олли, узнать, как там у него дела. Может быть, снова побеседовать с Раулем, попробовать выудить из него что-нибудь об Уолтере. Всё это надо было сделать, и ничего из этого делать не хотелось. Может, где-то у меня в карманах ещё один магический камушек завалялся?
– Идём, есть интересное дельце.
На этот раз я не вздрогнула. И не удивилась, собственно. Оказывается, при должной практике ко всему можно привыкнуть, даже к вот такой манере подкрадываться сзади и тут же начинать разговор откуда-то с середины, благополучно пропустив любые положенные церемонии.
– Что за дельце? – поинтересовалась я, не оборачиваясь.
– Нашёл мага, поработавшего в Боссете.
– Ладно, – буркнула я, пытаясь сделать вид, что соглашаюсь по необходимости, а на самом деле мне не слишком-то любопытно.
– Захвати воды бутылку, жду в машине.
– Нахал.
Всё-таки оставив последнее слово за собой, я дошла до магазинчика, прикупила бутылку воды и пару каких-то якобы полезных сладких батончиков со злаками, Хоть будет чем рот и руки занять. А ещё, глядишь, в машине ими напакощу – мелочь, а приятно.
– И куда именно мы едем? – уточнила я, плюхнувшись на пассажирское сиденье.
– Третья промзона, – довольно мрачно сообщил некромант.
Ему, похоже, портил настроение не сам пункт назначения, а исключительно тот факт, что на все попытки построить маршрут туда навигатор выдавал занудные предупреждения о пробках. Угораздило же нас тащиться через весь город именно в счастливый четверг, когда во всех магазинах однодневная распродажа.
Лично у меня не меньше недовольства, а точнее страха, вызывало и место, куда мы направлялись. Третья промзона – самая криминальная окраина столицы. Пара заводов, куда в целях экономии нанимали главным образом нелегальных мигрантов и бывших заключённых, и несчётное количество полулегальных частных лавочек, где обреталась публика ещё почище. Туда даже полицейские без крайней нужды и отряда спецназа не рисковали лезть, законно опасаясь за целостность формы и шкуры.
– Уверен, что нам туда нужно? – всё-таки спросила я.
– Нет, можем подождать, когда этот тип выберется в центр на какую-нибудь распродажу, поддавшись общему настроению, – раздражённо отозвался некромант, выключив навигатор. – Придётся объезжать город по окружной, иначе раньше полуночи не доберёмся.
– Ну так поехали, – пожала плечами я.
– А ты пока займись своей ментальной защитой. В тех местах глупо полагаться на дурацкий амулетик.
– И того глупее – на порядочность окружающих, – снова не пожелала замолчать последней я.
И снова мне это позволили. И снова это не вызвало ничего кроме досады. Сколько уже твержу себе не связываться с этим типом. Не иметь с ним дел сверх необходимого. Но вот опять выходит… слишком лично, что ли. Очередная дружеская, чтоб её, беседа вместо обмена информацией.
Молчать мне удавалось почти всю дорогу. Только когда из-за поворота уже показались заводские трубы, я не выдержала и озвучила вопрос, которым, пожалуй, стоило начать и закончить наше сегодняшнее общение:
– Зачем вообще ехать туда со мной?
– Боишься?
– Так скажем, я не фанатка прогулок по злачным местам.
– Вот именно поэтому, – загадочно усмехнулся некромант. – Видишь ли, в тех краях есть пара товарищей, которых непомерное самомнение заставляет считать, будто я прямо сплю и вижу, как бы с ними разобраться радикально и окончательно. И если я заявлюсь туда один, они мигом решат, что это по их душу, так что придётся всё же разбираться. А на это нет ни времени, ни настроения.
– То есть, я твой живой щит? – ошалела я.
– Ну и формулировочка. Нет, ты мой живой повод для визита. Клиентка, по делу которой я вроде как заявился. Не стану же я втягивать тебя в свои разборки, верно? А значит, и мальчики будут сидеть на попе ровно. Хотя бы уже потому, что у меня в случае чего будет милая и вызывающая у полиции всяческое доверие свидетельница, которая скажет, что они первые начали.
– По-моему, очень даже верная формулировка, – буркнула я, демонстративно отворачиваясь. – Вполне себе прикрытие.
– Формулируй как хочешь, – сдался некромант. – Главное держись рядом, не открывай рот и по сторонам не пялься. Лучше всего внимательно смотри под ноги, тем более что дорожки там совсем не ковровые.
Казалось, вся промзона сделана была из трёх материалов: грязно-красного кирпича, грязно-серого, большей частью разбитого, стекла и колючей проволоки. Очень напоминало тюрьму. И сходство это внешним обликом не ограничивалось.
– Не мог, что ли, этот маг найти местечко поприличнее? – проворчала я, глядя как некромант набрасывает на припаркованную в тупичке машину сторожевую сеть.
Сеть, кстати, была хороша. Не так, чтобы особо искусной работы – боевики как правило не горазды на тонкости – зато очень мощная. Тому, кто покусится на некромантскую собственность, весьма повезёт, если только без пальцев останется. Скорее всего по локоть руки оторвёт. А может, и по плечи.
– Это ты сейчас пошутила? – абсолютно серьёзно поинтересовался некромант, тоже критически изучая своё произведение. – Менталист, отмотавший четырнадцать лет за нарушение кодекса – и местечко поприличнее?
– Это был риторический вопрос, – мрачно отозвалась я, сообразив, как глупо прозвучали мои слова.
Дар менталистов вообще, если хорошо подумать, больше смахивает на проклятие. Способности большинства из них ограничиваются чтением чужих мыслей, да и то при физическом контакте. То есть, зачастую в самые неподходящие моменты. Но при таком уровне дара хотя бы можно, хоть и с некоторым оговорками, вести нормальную жизнь. Тем, кому со способностями повезло больше, по факту повезло куда меньше.
Люди как правило ценят свои тайны, потому не сильно любят тех, кто может запросто сунуть в них нос. И если маги могут полагаться на свои же защиты, прочая публика предпочитает попросту держаться подальше. На улице народ, конечно, не шарахается, но с родными, соседями, коллегами и знакомыми бывает непросто.
Если же менталист попадается на нарушении кодекса, впору сразу заказывать похороны и не мучиться. Не будет уже никакого места в приличном, так скажем, обществе. Все попытки реабилитации подобных деятелей неизменно разбивались о банальные человеческие страхи.
– Идём, – позвал некромант, подвесив над машиной обязательный предупреждающий красный шарик. – У нас всего час до того, как тут станет окончательно опасно.
Я покорно пошла следом, сперва по дороге, а потом по двору, засыпанному обломками кирпича. На первый взгляд здание, к которому мы направлялись, казалось заброшенным, но внимательные взгляды, направленные на нас со всех сторон ощущались буквально кожей: липкие, неприязненные, напуганные… малоприятные, в общем.
– Далеко идти? – спросила я, нервно передёрнув плечами.
– Собственно, пришли, – сухо сообщил некромант, останавливаясь перед полуразрушенным крыльцом и скрещивая руки на груди.
Я покорно остановилась в паре шагов и принялась изучать остатки асфальтовой дорожки под ногами. Сомневаться в том, что местные знали о нашем визите, не приходилось. Видимо, так тут полагалось: дожидаться, пока тебя соизволят принять хозяева. Прямо как в лучших домах, честное слово…
К счастью, ждать пришлось недолго. С отвратительно громким скрипом открылась ржавая железная дверь, и на крыльцо вышел невысокий, совершенно лысый тип в старой засаленной спецовке, едва застегивающейся на объёмистом животе. Брюки на мужике были под стать куртке, похоже даже из одного с ней комплекта, а вот ниже красовались синие домашние тапочки. Абсолютно новые, чистые и откровенно неуместные в подобном ансамбле.
– И чего ты тут забыл? – полностью проигнорировав меня, а равно и всякие приветствия, спросил этот мужик у некроманта.
– Разговор есть. Не к тебе, к Рольфу Фуллеру. Он здесь?
– А я знаю? – изобразил святую простоту лысый. – Твой друг, ты и…
– Мне он не друг, – перебил некромант. – А вот тебе – наёмник. Давай, не тяни резину, пусть уже спускается. Раньше сядет, раньше выйдет.
– Я тебе фокусник, кроликов на заказ из шляпы таскать?! – возмутился мужик, делая небольшой шаг вперёд. – Сказал же…
– Это я тебе сказал, Рэди, – опять перебил его некромант, – ещё в прошлую нашу встречу. Помнишь?
Лысый отшатнулся, едва не врезавшись спиной в дверь. Я тут же поймала себя на двух мыслях. Первая была вполне конкретным и весьма настойчивым желанием удрать не оглядываясь, исполнять которое я поостереглась. Вторая стала логичным продолжением этой самой осторожности: не хотелось мне знать, что же такое там было сказано.
– Так позовёшь уже, или мне самому пойти поискать? – холодно поинтересовался некромант, не двигаясь с места.
– Сейчас, – буркнул лысый, разворачиваясь и спешно скрываясь за дверью.
– Запугивать людей твоё хобби? – спросила я, пряча волнение за язвительностью.
– Запугивать? – невинно уточнил магистр. – Вот ещё. Просто Рэди решил однажды, что может кинуть и подставить меня. А я объяснил, почему это была плохая идея. Надеюсь, мы с ним друг друга поняли.
– Да уж наверное, – проворчала я.
Пока тянулись минуты ожидания, в голову мне упорно лезли самые неприятные мысли о том, как вообще я оказалась в таком месте и такой компании. Вот взяла жизнь, и повернулась. Зато теперь мной, вроде как хорошей девочкой, получена весьма эффективная прививка от интереса к плохим парням.
Последняя мысль меня несколько шокировала. Самим фактом своего возникновения. Я что, когда-то… да нет! Нет, нет и нет! Если бы он не бесил меня до такой степени, мне было бы на него плевать. Или нет? Или он меня не только бесил?
К сожалению или к счастью, осмыслить это явление толком не удалось, дверь снова натужно заскрипела, и на этот раз на крыльце появился другой тип. Ничуть не менее подозрительный на вид.
Внешне предполагаемый Рольф Фуллер был полной противоположностью Рэди: худой, высокий, с копной слегка седеющих чёрных волос. И неожиданно хорошо одетый. Чёрные джинсы, светло-зелёная рубашка и вязаная безрукавка в мелкую полоску подошли бы какому-нибудь клерку, а не преступному элементу. Но вот хищно сощуренные глаза и сжатые в тонкую полосу губы в образ приличного человека не вписывались.
– Рольф Фуллер? – невозмутимо уточнил некромант.
– Он самый. А вот вас я что-то не припоминаю.
– И не должны. Но сейчас перекурим и познакомимся.
Следуя давнему совету, я молча проследовала за мужчинами за угол. Там обнаружился заваленный какими-то коробками и ржавыми металлическими конструкциями пустырь, в углу которого пристроилась такая же ржавая скамейка, покрытая листами картона. Земля вокруг неё была густо усеяна окурками и разноцветными обёртками от магазинных бутербродов и шоколадок. Похоже, перекур здесь частенько сочетали с обеденным перерывом.
– Рэди предупредил, что связываться с тобой не стоит, – с некоторым вызовом заявил Фуллер, сев на скамейку и закинув ногу на ногу.
– Он прав, – спокойно согласился некромант. – Со своей точки зрения. А ты со своей реши сам. Возможно, у тебя есть информация, за которую я готов предложить хорошую цену.
– Насколько хорошую?
– Зависит от твоей информированности. И честности. Что ты знаешь о «вечерней звезде»?
– Тебе интересно, как ей пользоваться? – уточнил Фуллер, вернувшись от равнодушного спокойствия к уже виденному мной хищному прищуру.
– Нет, – сухо ответил некромант. – Мне интересны только её возможности, чисто теоретические. Они тебе известны?
– Возможно, – уклончиво ответил Фуллер. – Но такие сведения стоят дорого.