Текст книги "Владыка (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Мила Бачурова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Да на кой он тебе сдался⁈

– Цыганам продам, всё копейка.

– Надо было вот как есть его – так и сдать! Хоть денег бы получили. Золотой же весь был.

Я представил себе охреневшую рожу принимальщика, которому принесли живые шевелящиеся кости, и засмеялся. Впрочем, я бы такое понёс в свой оплот, а там – Алёшенька. Который в операции принимал непосредственное участие, так что не удивился бы. С другой стороны, он эти кости ведь потом куда-то один чёрт сбывает.

– Не шуми, я знаю, что делаю. И не вздумай его убивать!

– Не начнёт творить всякое – не убью, – мрачно пообещала Земляна. – Да я и вообще зашла – вещи забрать.

– Чего вдруг?

– Ну уж, «вдруг». Ты ж жениться собираешься.

Я не сразу связал «жениться» с присутствием в доме Земляны. Потом сообразил.

– А, ну, да…

– Я не дура, меня просить не надо. Поохотились знатно, денег я скопила, пока у тебя жила. Купила себе домик в Поречье. Маленький, но уютный. Заходи на новоселье.

– Зайду, – пообещал я. – К чаю чего-нибудь куплю – и загляну.

– А то слушаешь, слушаешь этого твоего Брейгеля – и такая тоска на душе начинается, хоть в петлю лезь, – продолжила Земляна. – А потом подумаешь: а может, и правда? Может, по уму жить надо, а не как придётся? Говорят же, на бога надейся…

– А ты чего – Брейгеля слушала? – изумился я.

– Да заходила пару раз.

– Вот знал я, что развивающие подкасты могут наносить пользу! Выпишу ему премию.

– Вот этого не надо! Загордится ещё. Он и так надутый, как индюк, ходит. Надо будет как-нибудь с ребятами собраться и настучать ему ночью тёмной. Чтоб не задавался. Ишь, деньгами он вертеть умеет, нашёл, чем гордиться. Мы-то тоже повертеть можем.

– Вот в этом – не сомневаюсь. Вертеть вы большие мастера. С вещами-то помочь тебе?

– Иди уже. – Земляна зевнула. – Я завтра утром уйду. И вещей у меня – сам видел. Хочу, понимаешь ли, напоследок ванну твою попробовать. Уж так расхваливал.

– А, это пожалуйста. Вот тут холодная, тут – горячая. Смешай, как понравится. Смотри, не ошпарься.

– Управлюсь. Всё, иди. Не по чину тебе теперь на посторонних голых девок любоваться.

– Как раз наоборот, до свадьбы – самое оно. Ещё и мальчишник устрою обязательно. Ты, кстати, приглашена, из торта будешь голой выпрыгивать. Что-то мне подсказывает, номер будет иметь успех… Ладно-ладно, ухожу!

Перенёсся я сразу в Смоленск и перевёл дух. Кажется, Земляна кастовала Удар. Или Меч? Ну, надеюсь, что все разрушения устранит до моего возвращения, иначе я ей устрою.

Я постучал в дверь особняка Головиных, и мне открыл слуга. На заднем плане маячили отец Катерины Матвеевны и её дядя. Увидев меня, дядя немедленно повернулся и заорал:

– Катюша, спускайся, он приехал!

Катюше, видимо, стоило бы немалых сил сдержать порыв радости и не спорхнуть по лестнице, а спуститься чинно-благородно, как полагается приличной девушке из хорошей семьи. И тратить силы на ерунду она не стала.

– Владимир! – донеслось сверху.

И Катерина Матвеевна, подхватив платье, рванула по ступенькам прямо ко мне в объятия.

– Катюша… – только и вздохнул папенька Катерины Матвеевны.

Дядя тоже неодобрительно покачал головой. Зато матушка, глядя на нас, расцвела.

Сама Катерина Матвеевна сияла, как утреннее солнце, и цвела, как майская роза. На ней даже платье было какого-то такого цвета… Утреннего.

– Ах, до чего же я соскучилась! – Катерина Матвеевна прильнула ко мне. – Как же отрадно думать, что мы целый вечер проведём вместе!

Я, держа её в объятиях, с удивлением понял, что и мне предстоящий вечер уже не кажется тяжёлым испытанием. Было бы, конечно, намного приятнее вместо императорского дворца переместиться сейчас к себе в башню – вместе с Катериной Матвеевной, разумеется. Уверен, что так мы провели бы вечер ещё отраднее. Но есть мнение – этот вариант родители Катерины Матвеевны не одобрят. И императрица расстроится, что я не пришёл. И в ванной сейчас Земляна плещется… В общем, такой себе расклад. Подождём другого.

– Вы ведь успеете на бал? – забеспокоилась матушка Катерины Матвеевны. – Когда Катюша сказала, что вы, Владимир Всеволодович, можете в единый миг оказаться в Санкт-Петербурге, мы, признаться, не поверили.

Глава 11

– Напрасно не поверили. Я могу в единый миг оказаться не просто в Петербурге, а прямо на ступенях императорского дворца. Так что за это не волнуйтесь.

– О…

Я пожал плечами.

– Жених вашей дочери – охотник, сударыня. Привыкайте.

Обнял Катерину Матвеевну покрепче и переместился к дому Ползунова.

Катерина Матвеевна удивленно посмотрела на небольшой особняк.

– Это – Зимний дворец?

– Пока нет. Промежуточная остановка.

Я постучал в дверь. Открыла мне Александра.

– Ах, это вы, Владимир Всеволодович! А я думала, экипаж подали. Наняла специально, чтобы ехать во дворец.

– Да зачем же ехать? Знаки Перемещения только в самом дворце не работают. В окрестностях – на здоровье. Через секунду все четверо прямо там нарисуемся.

– О, прекрасно! – обрадовалась практичная Александра. – Не придётся платить извозчику. Иван! Ну где же ты?

– Бегу, моя радость, – пробасил Ползунов и вышел в коридор.

Разодет он был по последней моде, но вышел из кабинета. Работал, видимо, до последней минуты, на ходу расправлял длинные манжеты – подвернул, чтобы не запачкать чернилами. Хорошо хоть, никакие записи с собой не прихватил.

Мы вышли на крыльцо. Я обнял девушек, Ползунов взялся за моё плечо. Переместился я к тому неприметному выходу, который когда-то показал Разумовский. Подумал, что у парадной лестницы народу будет лом, и не ошибся. Площадь перед дворцом заполонили экипажи. Переместился бы сюда – непременно оказался бы на крыше кареты, а то и на голове у кого-нибудь.

Катерина Матвеевна, впервые увидевшая Зимний дворец – нарядный, освещённый тысячей огней – восхищенно ахнула.

– Как же мы туда попадём? – пробормотала Александра. – Тут столько людей…

– Ничего. Я в юности на шестичасовой электричке ездил. Прорвёмся.

Я взял Катерину Матвеевну под руку, собираясь идти, как вдруг заметил, что дверь чёрного хода, ведущего на набережную, открылась. Из двери выскользнул какой-то человек и быстро пошёл прочь.

– Чего ты? – окликнул Ползунов.

– Да так. Ничего.

Мало ли, кто тут куда лазит и с какой целью исполняет это крадучись, через чёрный ход. Не моё дело – точно, пусть у Разумовского голова болит. Не удивлюсь, кстати, если какой-нибудь его порученец и выскочил.

Мы устремились к дворцу. Прокладывать дорогу локтями не пришлось. Нарядно одетые люди, увидев перчатку на моей руке, замирали на месте. На меня оглядывались. Вслед летели шепотки:

– Молодой граф Давыдов…

– Тот самый…

– Лично пожалован Её императорским величеством…

– А что за прелестное создание с ним?

– Невеста. Дочь Матвея Головина, из смоленских Головиных. Наследница огромного состояния.

– Говорят, что граф Давыдов спас её из самой Преисподней!

– Ах, как романтично…

Катерина Матвеевна шёпот, несомненно, тоже слышала, но виду не подавала. Горделиво вышагивала рядом со мной. В кильватере следовали Александра и Ползунов, последний то и дело раскланивался со знакомыми. Люди перед нами расступались. К дверям Зимнего дворца, услужливо распахнутым, мы подошли так, будто на площади никого, кроме нас, вообще не было.

И, не успели вступить в огромный холл у подножия парадной лестницы, как передо мной оказался Разумовский.

– Владимир! Рад тебя видеть. Честно говоря, до последнего сомневался, что ты придёшь.

– Повезло, выдался свободный вечер. Ни тварей, ни Кощеев, ни продажных министров. Редко, но бывает.

Разумовский улыбнулся. Расшаркался с Ползуновым. Наградил комплиментами обеих дам. После чего предложил проходить, угощаться вином и закусками. Бал-маскарад вот-вот начнётся.

– Дражайшая Катерина Матвеевна, вы, надеюсь, простите мне мою дерзость? Я украду у вас Владимира ненадолго.

Катерина Матвеевна любезно улыбнулась. Ползунов, мгновенно сообразивший, что к чему, увлёк за собой девушек туда, откуда доносилась музыка.

Мы с Разумовским поднялись по лестнице. Пролет украшало огромное зеркало в золоченой раме, его подпирали мраморные скульптуры и вазы из резного камня. Военному искусству Разумовского обучали не зря: наблюдательный пункт он выбрал идеально. Непринужденно беседуя со мной и по сторонам, типа, вообще не глядя, прекрасно видел в зеркале всё, что происходило в холле внизу. Лицо Разумовского хранило прежнее радушное выражение, но голос изменился мгновенно, как только Ползунов и девушки ушли.

– Владимир. Боюсь, что у меня для тебя плохие новости.

– Не удивил, – вздохнул я. – Излагай.

– Тебя собираются убить.

– Тю! Тоже мне, новость. Убить меня собираются с момента моего появления на свет. Ты же сам рассказывал.

– Вот именно! И сейчас во дворце созрел заговор. Я узнал об этом буквально несколько минут назад. Здесь, слава богу, есть преданные мне люди. Ты ведь помнишь, что во дворце не действуют Знаки? Попав сюда, ты перестал быть охотником и превратился в обычного человека. Ты не сможешь накинуть Доспех. Тебя собираются заманить в укромное помещение и заколоть кинжалом. А быть может, отравить или задушить. Как именно собираются действовать, мой источник не осведомлен. Суть та, что противопоставить ты ничего не сможешь.

– А цель? Почему я? Кому я мешаю? Государыня сама сказала, что убедилась в моей лояльности.

– Да в том-то и дело, что государыня тебя боготворит! А у царедворцев уши вянут – слушать рассказы о твоих подвигах. Вероятнее всего, убить попытаются ещё и меня. Но даже если погибнешь только ты, а я уцелею, гнев государыни будет страшен. И обрушится он… – Разумовский развёл руками.

– На тебя? – изумился я.

– Конечно. Это ведь я отвечаю за безопасность во дворце. И конечная цель заговорщиков – свалить меня. Протащить на моё место своего ставленника. Как бы ни относилась ко мне государыня, если ты погибнешь, вынуждена будет меня сместить.

Я только головой покачал.

– Охренеть – идиотизм! Убить сильнейшего в Империи охотника, на пороге того, как он даст окончательный и бесповоротный бой тварям – лишь ради того, чтобы приблизить к императрице своего фаворита?

Разумовский развёл руками.

– Не все люди умны, увы. И не все способны видеть дальше собственного носа. Наше счастье, что заговор удалось раскрыть… Немедленно отправляйся домой, Владимир. Твою невесту и Ползунова беру на себя.

Я усмехнулся.

– Слишком много берёшь. Уж невесту – точно лишнее. Я за неё сам-то пока толком не брался.

– Владимир! – Разумовский ухитрился повысить голос, сохраняя при этом на лице любезную улыбку и даже раскланиваясь с кем-то, проходящим мимо. – Это не шутки, пойми! Для тебя единственный способ избежать покушения – немедленно отправиться к себе в усадьбу! Там тебя, как я слышал, даже стены защищают. Клянусь, что проведу расследование, и…

– И что? –перебил я. – Ну, вычислишь кого-то. Ну, назначат вместо этого исполнителя другого. Дождутся, пока я снова прибуду сюда, или где-то ещё подкараулят – не буду же безвылазно сидеть в Давыдово… Нет, Никита. Так дела не делаются. Когда в доме заводятся крысы, уничтожать надо всех, а не вылавливать по одной.

Разумовский наградил меня тяжёлым взглядом. И тут же отвернулся, щебеча комплимент проходящей мимо даме. Когда снова повернулся, спросил:

– Я ведь правильно понимаю, что переубедить тебя не удастся?

– Правильно.

– И что ты предлагаешь?

– У нас пока преимущество. Твари, которые собрались меня убить, не знают, что ты раскрыл заговор. Вот эту карту и разыграем. Ты ведь можешь устроить так, что мои Знаки работать будут?

– Могу.

– Ну, собственно, это всё, что от тебя требуется. Дальше сам разберусь.

– Владимир!

Обернулись мы оба. Звал меня Ползунов. Таким растерянным я его не видел ещё никогда.

– Чего?

– Катерину Матвеевну утащил чёрт.

– Как, опять? А каким образом этот чёрт сюда попал, дворец ведь защищен от нечисти?

– Ах, да нет же! Прости, что путано говорю, нахожусь в недоумении. Здесь ведь бал-маскарад, и Катерину Матвеевну пригласил на танец некто в костюме и маске чёрта. Я позволил ему это сделать – видел, что ей очень хочется потанцевать. Другой господин, подошедший к Катерине Матвеевне пригласить на следующий танец, выглядел похожим образом. Да и вообще, на мой неискушенный взгляд, в зале чрезвычайно много людей в таких костюмах. А я смотрю на них, и… в общем, думайте, что хотите, господа, но мне кажется, что хвосты и копыта у этих чертей – настоящие.

Побледневший Разумовский схватил меня за плечо, уже не чинясь, и жарко зашептал на ухо:

– Вот оно, Владимир! Вот что они задумали!

– Какая-то чрезвычайно долбанутая задумка, – откровенно высказался я. – Чтобы убрать меня, нагнать полный зал чертей?.. А если я, по их плану, погибну – кто этих чертей отсюда уберёт?

Обижаться Разумовский не стал. Понял меня прекрасно: из всех имеющихся здесь сегодня охотников я – сильнейший. И если даже мне не сдюжить, то что уж говорить об остальных. Однако Разумовский меня ещё и удивил.

– Да при чём тут черти! Черти – это, право, ерунда.

– Согласен, если будут Знаки работать.

Я потрогал рукоятку меча, торчащую из-за спины. Зовите меня старомодным, но оружие предпочитаю всегда носить с собой. Своя ноша не тянет, а случаи бывают разные. Даже, как показывает практика, на императорских балах.

– Владимир, ты не понимаешь! Чёрт там, сам дьявол или царь морской – не важно. Тебе нанесли оскорбление.

– Когда успели?

– По этикету первый танец дама танцует с тем, с кем пришла, со своим кавалером.

– Оу… – Я в задумчивости почесал подбородок. – Ну… Кгхм… А Катерина Матвеевна, что же, о таком не знала?

– Исключено, не могла не знать. Такая семья, такое воспитание…

– Какие все кругом конфликтные – ужас. На бал приходишь, а тебя сразу оскорбляют. Придётся всех опять убивать, эх… А я на этой неделе не планировал, между прочим, до Воеводы прокачиваться. Думал, в начале следующей. Опять всё наперекосяк, тьфу!

«Тьфу!» я сказал слишком громко. Проходящая мимо пара на меня покосилась с ужасом. Кажется, я только что страшно нарушил какие-то ещё правила этикета.

– Знаки мне включай, – бросил я Разумовскому и, краем глаза уже поймав короткий кивок, пошёл по лестнице вверх.

Ползунов спешил рядом со мной.

– Ничего не понимаю, – бормотал он. – Это черти? Или не черти? И если черти, то как?..

– Гадать можно бесконечно. Узнаем наверняка – так интереснее. И эффективнее.

Но когда я вошёл в зал, мой боевой пыл поугас. Прямо как в каламбуре поручика Ржевского: «Народу – тьма. И у всех сифилис».

Катерину Матвеевну среди танцующих пар я обнаружил быстро. И так же быстро понял: что-то не так. Слишком уж заливисто и самозабвенно она смеялась в объятиях самого натурального чёрта. Я перевёл взгляд туда, где томились в ожидании следующего танца непригодившиеся мужчины. Раз, два, три… десять. Десять ещё чертей я насчитал точно. Настоящие или нет – хрен бы знал. Будем щупать.

Музыка закончилась, и пары остановились. Как раз так удачно, что Катерина Матвеевна со своим «кавалером» очутилась в поле моего зрения. Они разошлись. У моей невесты раскраснелись щёки, глаза блестели.

– Сударь! – сказал я так, чтобы мой голос услышал каждый, находящийся в этом зале. – Мне тут намекнули, что вы изволили нанести мне оскорбление.

Я медленно приближался к чёрту. Теперь мог видеть, что на нём совершенно точно маска. При том, весьма похабно сделанная. Нет, к качеству претензий нет, а вот к аутентичности – очень даже. Делал человек, который, на его счастье, реальных чертей не встречал никогда.

– Неужели? – хихикнула маска. – Ну, тогда я жду от вас вызова, сударь!

– Нет, сударь, – улыбнулся я. – Вы чего-то не понимаете. Вы оскорбили не столько дворянина, сколько охотника. Так что если у вас был план со мной стреляться – разочарую.

И я выдернул из ножен сверкающий меч.

– Спасите! – заверещал замаскированный и подпрыгнул. – Помогите!

Он подпрыгнул ещё раз. Приземлился с такой силой, будто копытами хотел пробить пол. Маневр, хорошо мне знакомый. Под землю провалиться пытался. Да только не учёл, что все эти выкрутасы уж здесь-то, в императорском дворце, точно не работают.

Я замахнулся мечом. Чёрт упал на спину и пополз от меня прочь, смешно отталкиваясь копытами. Кто-то засмеялся, и его тут же поддержали. Народ, видимо, решил, что это – костюмированное представление, идейное продолжение бала-маскарада.

На Катерину Матвеевну я взглянул мельком, проходя мимо, и обнаружил, что она приходит в себя. Стоит с растерянным видом и часто моргает. Значит, морок какой-то наслали. Ну, сейчас я вам. Давайте-ка проверим, успел ли Разумовский отключить блокировку Знаков.

Удар!

Маска разлетелась в клочья, обнажив лицо… Нет, рыло. Рыло, блин.

– А ты остряк, – оценил я. – Чёрт в маске чёрта. Комар носа не подточит, план – огонь. И что могло пойти не так?

– Не губи! – заверещал чёрт. – Я не виноват! Это всё он!

Мохнатый палец указал в толпу. Я повернул голову и увидел там смертельно побледневшего старого пердуна в длиннокудром парике и шикарном фиолетовом камзоле. Пердун попытался скрыться с места своего окончательного и бесповоротного фиаско бегством. Однако его моментально скрутили и ткнули мордой в пол два добрых молодца. К ним приблизился размеренным шагом Разумовский.

– Как я и подозревал, господин Стахиев, – сказал он. – Ваша подлость не знает границ. Интриги интригами, но притащить на императорский бал нечисть, нарушив безопасность дворца… Я не судья, но рискну предположить, что вы отправитесь на виселицу, а ваш род попадёт в опалу. Вы проиграли ставку.

Господин Стахиев тихонько завыл. Разумовский поморщился и скомандовал:

– Уберите его.

Предателя утащили.

– А можно меня тоже убрать? – пропищал чёрт. – И братиков моих. Мы же ни в чём не виноватенькие. Нас этот плохой человек заставил…

– Заставил? Серьёзно? Это как? Чем же он вас взял, таких красивых?

– Сказал, поиграть, пошалить приходите. А мы шалить любим!

Я огляделся. Катерина Матвеевна стояла бледная, как смерть, и чуть не плакала. Остальная публика тоже прифигела, от граждан с хвостами и копытами сторонились. Учинять прямо тут кровавую расправу над чертями – это, конечно, заманчиво. Только, боюсь, праздник будет испорчен окончательно.

– Рогатые – на выход, – приказал я.

Черти потопали к выходу, покорные, как бараны. Вслед за ними с задумчивым и печальным видом потянулся плюгавый лысый мужичонка, которого даже нарядный камзол не красил. Стоявшая рядом с ним высокая роскошная дама с выдающимися далеко вперёд достоинствами, схватила его за плечо и что-то зашипела на ухо. Мужичонка спохватился, встал рядом с супругой и изобразил лицом семейное благополучие.

Я, усмехнувшись, двинулся следом за чертями.

– Владимир, я… – дёрнулась ко мне Катерина Матвеевна.

– Не затрудняй себя объяснениями, – успокоил я её. – Мне прекрасно известно, как работает морок. Особенно на людей, которые к этому совершенно не готовы. Я сейчас провожу ребят и через пять минут буду в полнейшем твоём распоряжении.

Вместе с Разумовским мы вывели чертей из зала. Двери за нами немедленно захлопнулись.

– Наверх, – скомандовал Разумовский.

Чёрт, оставшийся без маски, повернулся к нему.

– Выход же внизу?

– Наверх, – процедил сквозь зубы Разумовский.

Снизу поднимались охотники. Видимо, какие-то придворные, личная гвардия Разумовского. Пятеро молчаливых бугаёв, которых выдавали только характерные перчатки без пальцев.

Черти пошли по лестнице на третий этаж. На площадке между этажами остановились – сверху спускались ещё трое охотников.

– Ну вот, – сказал я, поднявшись вслед за чертями. – Нас десять, вас – одиннадцать. Не то чтобы это было так важно – вести честный бой с чертями – но всё-таки упрекнуть себя не в чем.

– Да ты ж один сотни стоишь! – взвизгнул чёрт без маски. – Не губи, Владимир! Мы тебя на царство ждём!

Глава 12

– Малыш… – Я коснулся мечом подбородка чёрта. – Ты, боюсь, кое-чего не понял в том, как у нас всё будет. Царя вам мы выделим уже завтра. Потом сделаем так, что размножаться вы, твари, больше не сумеете. А потом будем думать, кем вас, в потустороннем мире, заменить. И как только найдём, вся ваша шобла будет перебита без остатка. Потому что вы – твари. А с тварями у охотников никаких дел быть не может.

Тут я вспомнил свою кобылу, но ничего добавлять не стал. Моя Тварь – это исключение из правила. Единственное. Ну, почти единственное… Тут я ещё Марфу вспомнил. Ладно, хватит отвлекаться.

– Давайте, ребята, – улыбнулся я. – Сделайте одолжение, нападайте первыми.

В глазах чёрта сверкнула лютая злоба. Отбив лапой в сторону меч, он с визгом бросился на меня…

– «Дуэль, дуэль», – проворчал я, обжигая меч встроенным в него Красным петухом. – Зачем дуэль, когда можно просто зарезать?

– И то верно, – хохотнул один из охотников. – Вечно эти дворяне какой-то дурью маются. Набили бы морды друг дружке, да забыли. Так нет ведь – стреляться. Была б охота…

– Хватит болтать, – скомандовал Разумовский. – Туши – на улицу, там пожгите, а то тут копоти будет… И поломоек прислать, пусть в порядок приведут всё.

– Никит, – тронул я Разумовского за локоть. – Я когда пришёл, видел, как кто-то из чёрного хода выскочил. Ну, там, где якорь, помнишь. Подозрительная личность.

– Выясним, – пообещал Разумовский. – Этого скота Стахиева допросим – всё расскажет. Он давно перед государыней расстилается, я подозревал, что воду мутит. Только до сих пор доказательств не было, а теперь уж ему не отвертеться. Не ожидал, видимо, что так обделается.

– Ну, ясен день. Люди думают, что чёрт – это прям такая мощная сила, что вообще непобедимая…

И тут снизу послышался грохот. Мы с Разумовским переглянулись, спустились и увидели, что в дверь с воплями ломится тщедушный паренёк лет двадцати, с козлиной бородкой, мечом на боку и, что характерно, с перчаткой на руке. Гвардейцы, охраняющие вход, ему решительно противились.

– Пропустите, глупцы! – орал парень. – Там нечистая сила! Я чувствую её! Я пришёл защитить государыню!

– Этот через чёрный ход выходил? – спросил Разумовский.

– Похож, – кивнул я. – А кто это?

– Казимир Стахиев. Сын того, предателя. Похоже, план был прост и изящен. Тебя устранить, а потом разыграть комедию с как будто бы победой над чертями. И вуаля – у государыни новый фаворит.

– Что вообще могло пойти не так, – вздохнул я. – Эй, недоумок!

Парень резко повернулся и рывком выдернул из ножен меч, заставив гвардейцев напрячься.

– Это оскорбление⁈ – проорал он. – Как вы… Вы… – Тут он меня, видимо, узнал и задрожал мелкой дрожью. – Вы – Владимир Давыдов⁈

– С утра был. А ты что, серьёзно охотник?

– Да какой он охотник, – поморщился Разумовский. – Фантазёр. Был бы охотник – неужто я за ним не присмотрел бы? Проверяли, трижды. Ничего в этом сопляке охотничьего нет. Взять!

Гвардейцы дважды повторять не заставили. Миг – и обезоруженный Казимир оказался прижат лицом к стене. Меч – настоящий, охотничий, отлитый из костей тварей – беспомощно звякнул об пол.

– Поздравляю, дружище, – сказал я, спустившись. – Жизнь ты себе сегодня обосрал качественно. Что характерно, кроме себя, и винить-то некого. Папашу, разве – что потакал. Никит, я тебе ещё нужен?

– Нет, Владимир, иди. Я слышу, там уже музыка. Повеселись, я присоединюсь позже. У меня тут ещё дела.

Разумовский постарался бодро улыбнуться, но выглядел до смерти усталым.

– Да надо думать. Непростое это дело – заговоры распутывать.

Я вдруг понял, что с Разумовским мы во многом похожи. Вокруг него твари тоже кишмя кишат. Только, в отличие от тех тварей, что лезут ко мне, эти наделены человеческим обликом. Такое себе, конечно. Как по тонкому льду ходишь, змеиный клубок, блин… Я почувствовал, как подступает злость.

Повеселиться? Да не вопрос. Сейчас повеселюсь. Я решительно направился в зал.

Там снова играла музыка, но войдя, я увидел, что танцующих почти нет. А при моём появлении и те пары, что танцевали, остановились. На меня уставились сотни настороженных глаз. Ну, понятное дело – не знают, как себя вести. С одной стороны, вроде бы герой, с другой – чёрт его знает, что дальше будет исполнять. Только что, вон, из-за него Разумовский обвинил в предательстве уважаемого человека, целого господина Стахиева, и приказал увести. От такого героя лучше в стороне держаться, факт.

Музыка вдруг смолкла. А пары, замершие посреди зала, поспешно расступились. Ко мне шла императрица.

– Рада приветствовать вас, господин Давыдов.

Она остановилась напротив меня, подала руку. Я поклонился, коснулся руки губами.

– Здравствуйте, Ваше Величество. Благодарю за приглашение. Симпатично у вас тут. Без чертей – так вообще красота.

Императрица милостиво кивнула.

– Я слышала, что полчаса назад вы уничтожили целую свору нечисти, из-за подлого предательства проникшую во дворец?

«Слышала», ага. Наверняка своими глазами наблюдала, от и до. То, что её при этом никто не видел, не означает, что она ничего не видела. У этой дамы кругом глаза и уши.

– Скажем так, принял участие в уничтожении. Но раскрыл заговор не я, это Разумовский постарался.

– Не сомневалась в прозорливости Никиты Григорьевича.

– В Никите Григорьевиче я тоже не сомневаюсь, более преданного человека вам не найти. А ещё господин Разумовский – мой друг. Четыре дня назад мы с ним бились с тварями в загробном мире, плечом к плечу. Пока некоторые на балах развлекались… – Я обвёл глазами зал. – Разрешите, Ваше Величество, я скажу этим господам пару слов? Раз уж тут собрался, насколько понимаю, весь цвет российского дворянства?

– Извольте. – Если императрица и удивилась, виду не подала.

– Вот что, уважаемые. – Вокруг мгновенно наступила тишина. Акустика здесь была – ого-го, повышать голос не пришлось. Он разносился по огромному залу, так, что каждый из собравшихся слышал каждое слово. – Удивлен, что должен об этом говорить. Вы все-таки не безграмотные крестьяне, а свободные образованные люди, соображать должны. Человек, которого сейчас приказал увести Разумовский, собирался убить меня. А если повезёт, то и его. С единственной целью – впереть на место Разумовского своего ставленника. Я более чем уверен, что провернул он это не один, протащить во дворец такую свору нечисти – не самая простая задача. Среди вас есть те, кто поддержал предателя – в расчёте на получение тёплого места после того, как вместо Разумовского рядом с российским троном встанет другой. В Никите я не сомневаюсь, он выявит всех, кто причастен к этой дряни. О том, что предатель – полный идиот, говорить тоже не буду. Я, блин, в потустороннем мире Змея Горыныча победил и Кощея в плен взял! А мне тут детскими погремушками угрожать пытаются. Я, собственно, к чему веду. Посмотрите вокруг себя! Мир по швам трещит. Твари чуют скорый конец и лезут из всех щелей. Самому мне в скором времени предстоит бой с такой хренотенью, по сравнению с которой Змей Горыныч – шавка подзаборная. А вам делать больше нечего, кроме как лодку раскачивать! Пытаться своих ставленников поближе к трону пропихнуть. Не о том сейчас думать надо, ясно? И, коль уж помогать биться с тварями не можете – хотя бы не мешайте тем, кто может. В частности, моему другу Никите Григорьевичу Разумовскому. Я понятно излагаю? – В зале по-прежнему стояла гробовая тишина. Никто не издал ни звука. – Окей, расцениваю, как согласие. Но поскольку в каждой отдельно взятой личности не уверен, хочу предупредить. Я – самый сильный охотник в Российской Империи! А собираюсь стать ещё сильнее. И если кто-то, из-за жадности и скудоумия, снова попробует рыпнуться – разбираться с ним будет уже не Разумовский. В моих силах переправить в загробный мир заживо любого из вас. Хоть десяток. Хоть сотню! – Я снова обвёл глазами зал. Увидел застывшего в дверях изумленного Никиту. – В момент, когда будете влажно мечтать о том, какие перспективы перед вами откроются, вспомните о моих словах! У меня всё, спасибо за внимание. Можно продолжать веселье.

Я коротко поклонился.

Императрица некоторое время смотрела на меня. Потом повела рукой в сторону оркестра.

Грянула музыка. Кавалеры подхватили дам, через минуту по залу уже кружились пары. Императрицу и меня, продолжающих стоять в центре зала, они старательно огибали.

– Проникновенная речь, Владимир Всеволодович, – обронила императрица. – Как вы там сказали? Не раскачивать лодку?

– Именно так, Ваше Величество.

– Мудро.

– Старался. Впрочем, умные люди это и без меня понимают. Я обращался в первую очередь к… не самым умным. Надеюсь, что если не объяснил, то хотя бы напугал. Перед тем, как рыпаться, десять раз подумают. Всё у Разумовского голова болеть поменьше будет… Разрешите идти, Ваше Величество? Меня невеста ждёт.

Я кивком показал на стоящую поодаль Катерину Матвеевну. Она то краснела, то бледнела, теребила в руках веер, но в целом выглядела решительно. Если бы меня сейчас за дерзкие речи поволокли на костёр, бросилась бы отбивать.

Императрица улыбнулась.

– Слышала о вашей прелестной невесте много хорошего. Ну же, Владимир Всеволодович! Что же вы стоите? Познакомьте нас.

После бала на площади перед дворцом запузырили фейерверк. Мощный такой, прям дорого-богато. По-императорски. Катерина Матвеевна до того натанцевалась, навизжалась от восторга и нахлопалась в ладоши, что в родительский дом я ее практически внёс на руках.

– Какой чудесный вечер! И как жаль, что теперь тебе придется уйти, – нежно поцеловав меня, пробормотала Катерина Матвеевна.

– Ну, если бы мне не приходилось уходить, в спальне ты оказалась бы гораздо раньше. Но ладно уж, ждём до свадьбы – значит, ждём до свадьбы.

Я сдал Катерину Матвеевну матушке и горничным и свалил к себе в башню. Обнаженной Земляны в ванне не обнаружил, но не сказать, чтобы сильно из-за этого расстроился. Денёк всё-таки выдался насыщенным. Разделся, плюхнулся в кровать и мгновенно вырубился.

Утром, проснувшись, просканировал баланс. Вчерашние черти его ещё немного приподняли. Скольких я уработал? Кажется, шестерых, остальных позволил добить Разумовскому со свитой. Плюс двести двадцать четыре родии, итого четыре тысячи четыреста тридцать четыре. Гляди-ка, вроде ничего особо не делал – а уже половину набрал! Пустячок, а приятно.

В прекрасном настроении я спустился вниз, в столовую. Где обнаружил Земляну и Гравия.

– Что ты, молодец, невесел? – принимаясь за завтрак, обратился я к Гравию. – Что ты голову повесил?

– Не помню, – сказал Гравий.

– О как. Бывает… Ну, давай пойдём простым логическим путём. Где ты вчера был, что делал? В кабаки заглядывал? Хотя кабацкая драка тебя вряд ли бы расстроила, скорее наоборот. Так что, думаю, невеселость связана с личной жизнью. Вспоминай – бывшей звонил? Сообщения отправлял?

– Говорит, что его царём хотели сделать, – грустно глядя на Гравия, сказала Земляна. – А он не помнит, какого царства. И кто хотел сделать, тоже не помнит… Слушай, Гравий! Я сама выпить не дура. Но уж так-то, совсем до одури – нельзя же! А в следующий раз что тебе почудится? А ежели вовсе разума лишишься, как Аврос?