Текст книги "Владыка (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Мила Бачурова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Кощей кивнул.

– Вопросы? Предложения?

Помотал головой.

– И даже «не губи!» орать не будешь?

– Да чего ж орать? Неужто ты меня за всё, что было, по голове погладить должен? Тело мне вернул, с Лесьярушкой побыть дозволил – я благодарен. А жить дальше – на кой-оно мне, без сердца?

– Ну да. Доподлинно не знаю, но предположу, что некоторый дискомфорт присутствует… Ладно. Рад, что мы поняли друг друга. Данила!

Данила выглянул из конюшни.

– Слушаю, барин?

– Мой земляк готов тебе помочь по хозяйству. Банки, вот, соберите, в сарай перетаскайте. А после отведи его в дом, да попроси, чтобы тётка Наталья комнату показала, которую приготовила.

– Сделаем, барин, – кивнул Данила. – Не извольте беспокоиться.

Так, ну всё. Кощей – в надёжных руках, могу заниматься своими делами. А своих дел у меня… Не так чтобы много, но все важные.

Чертям правителя найти. В Зимний на ёлку сходить, не огорчать же Её Величество неявкой. Сеанс связи с космосом провести, но это ладно, это время пока есть… А! Точно. Я же на Катерине Матвеевне жениться собрался. Надеюсь, до Смоленска моя невеста уже добралась.

Через полчаса я, облаченный в костюм от Брейгеля, переместился в Смоленск. Прямо к дому Катерины Матвеевны. И призадумался. Надо же, наверное, цветы купить? Или подарок? Или как у них тут это вообще полагается? Надо было перед тем, как перемещаться, хоть к Дубовицкому зайти – проконсультироваться… Хотя, с другой стороны, мне и Смоленск – дом родной, друзей хватает. У меня тут целый знакомый генерал-губернатор есть! К нему-то и направлюсь.

Я переместился к особняку Обломова. Швейцар радушно распахнул двери.

– Давненько не навещали, Владимир Всеволодович!

Лакей побежал докладывать о дорогом госте барину. Обломов образовался уже через минуту.

– Владимир! Вот радость-то! А я уж сам подумывал к тебе в Поречье съездить. Узнать, что да как.

– Не смеши, Илья Ильич. А то не знаешь, что у меня да как. Уж оперативная работа у тебя хорошо поставлена, все новости наверняка первым получаешь.

Обломов приосанился.

– Что есть, то есть! Да только одно дело – от чужих людей новости получать, а другое – лично от тебя. Ты, говорит, в загробном мире побывал? Змея Горыныча победил? Реку Смородину вброд перешёл, Кощею Бессмертному в честном бою голову срубил?

Глава 7

– На самом деле, немного не так, но это я тебе попозже рассказать могу. Сейчас надо срочный вопрос закрыть.

Обломов посерьёзнел.

– Что стряслось? Впрочем, неважно, на меня в любом случае можешь рассчитывать!

– Ну, уж в этом деле надеюсь как-нибудь без посторонней помощи обойтись. Но совет нужен. Жениться я собрался, Илья Ильич. На Катерине Матвеевне Головиной. Вот, зашёл за консультацией – как это изобразить так, чтобы и барышня довольна была, и родители её. Всякие там эти ваши этикеты, и всё такое.

Обломов расплылся в улыбке.

– Такой уважаемый жених, как ты, может хоть прямо сейчас невесту к алтарю повести, никто ему слова не скажет. Без разницы, что в храмах пока – ни попов, ни служек, после рождественской ночи отсыпаются. Сказать, что граф Давыдов женится – так мигом прибегут. И родители невесты до потолка будут прыгать, даже если ты за ней придёшь пешком, босой и в одной охотничьей рубахе. Но! – Обломов поднял палец. – Неужто позволю я своему лучшему другу свататься так, как все сватаются? Нет уж! Обожди буквально час. Я тебе такое сватовство устрою, что весь город вздрогнет!

Не через час – это Обломов всё же лишку хватил, – но где-то часа через два с половиной из ворот его особняка выдвинулся свадебный поезд. Карета, в которой сидели Обломов и я, карета со слугами и ещё две кареты, в которых везли цветы, подарки, бутылки и закуски. Слуги нужны были для того, чтобы всё это выгрузить.

Впереди поезда маршировали солдаты, дудели в трубы и лупили в барабаны. Впереди солдат неслись уличные пацаны, свистели и орали, что господин граф охотник Давыдов едут свататься. В результате за поездом вытягивался длинный хвост из любопытствующих и желающих приобщиться к халяве. Потому как не может не быть халявы. Вона как богато всё устроено, наверняка по итогу всем нальют. В случае успешного завершения – в честь успеха, а иначе – из соображений «выпьем с горя, где же кружка».

– А ты точно уверен? – спохватился Илья Ильич, когда дом родителей Катерины Матвеевны уже завиднелся в ближайшей перспективе. – Серьёзное решение.

– Да уже как-то не очень, – честно признался я. – Моё глубочайшее мнение: в браке, как и в постели, чем меньше народу, тем лучше. Ну, если не меньше двух, конечно, иначе уже некрасиво. А тут, блин, уже весь город собрался…

– Нет, друг мой, я имею в виду сам факт женитьбы.

– А, это… Ну, раз собрался – значит, уверен. Чай, не мальчик, такими словами бросаться, а потом заднюю врубать. Чего делать-то?

– Тебе – пока что ровным счётом ничего. Предоставь переговоры мне.

Я пожал плечами. Наверное, Илья Ильич знает, что делает. Главное, чтобы вместо меня не женился. Учитывая обстоятельства, моё чувство юмора, боюсь, таких глубин не потянет. Кого-нибудь прибью.

Это у них у всех – праздник. А у меня на носу эпическое завершение всей саги с тварями. Сердце Кощея, инопланетянин на орбите, вот это вот всё… Ох, и продуктивно же я провёл эти полгода… Ну ладно, больше полугода. Но всё равно. Проблема существовала тысячи лет, пока я не появился. И вроде не сказать, чтобы прям из кожи вон лез. Так, по малому. Тут немного удачи, там не сидел сложа руки… Слово за слово, чем-то по столу, вот и добрался, кажется, до финального босса.

Если верить Кощею, тварь там – всем тварям тварь. Одно лишь поведение на земле, в загробном мире о многом говорило. Инопланетянин не боялся, более того – даже не думал, что у него тут могут быть какие-то соперники. Разумеется, зачищать в одну каску всю планету ему было впадлу, поэтому переложил почётную обязанность на местных, а сам отправился в космос чилить и смотреть «Нетфликс». Для этих существ, опять же, со слов Кощея, что тысяча лет, что пара минут – разница несущественна. Вот и не проявляет существо признаков нетерпения.

В отличие от меня.

По уму бы, конечно, сперва дела порешать, а потом уже личную жизнь налаживать. Но давайте откровенно: дела разве когда-нибудь заканчиваются? Сначала победить инопланетного захватчика, потом отопление во флигель, газификация, электрификация, комбайны крестьянам… Слово за слово – тебе уже лет шестьдесят, и Катерина Матвеевна не такая привлекательная. Нет, нафиг. Жениться надо смолоду. А потом уже спокойно решать вопросы. Потому что хорошая жена – это поддержка и опора, как сам великий и могучий русский язык. Она не мозги тебе делает на тему «когда уже в Турцию поедем?», а вовсе даже наоборот, создаёт непобедимый тыл. И Катерина Матвеевна – вот именно такая.

А что до Турции, то с моим-то яйцом это хоть сегодня. Турция, Вьетнам, Гавайи, Таиланд – всё, что угодно. Кроме России везде весело. Переносись, выскакивай из яйца с мечом и рубай хоть с закрытыми глазами – не промажешь. Только вот вряд ли Катерина Матвеевна этакое сафари оценит. Она, по-моему, предпочитает более лайтовые развлечения, хоть и не прочь иногда встряхнуться.

Тем временем доехали. На шум и гам маменька и папенька Катерины Матвеевны выскочили на двор и замерли с широко раскрытыми глазами.

– Мой выход. Позвольте, – сказал Обломов и покинул карету.

Он шёл во главе процессии, слуги тянулись следом с дарами. Я только головой покачал. Цирк… Слонов только не хватает, без слонов нищитово. Эх, надо было в Африку метнуться, привезти хоть парочку! Только не тварных, а то фигня получится вместо сватовства.

Илья Ильич остановился перед родителями моей невесты и заговорил, оживлённо жестикулируя. Те совершенно выпали в осадок – перед ними стоял и распинался целый генерал-губернатор. Но дело, похоже, шло на лад.

Папенька Катерины Матвеевны окинул взглядом подарки, и мне показалось, что глаза у него загорелись. Смекнул, что зять светит не самый бедный, и можно будет иногда раскручивать его на всяческие прожекты. Любит он это дело. Эх, беда… Ну да ладно, на меня где сядешь – там и слезешь. Пока пусть помечтает. А как насчёт приданого, а? За невестой полагается давать всяческие плюшки. Где мои плюшки, папа⁈ Не то чтобы они были мне прям страсть как нужны, но порядку ради-то?

Наконец, добро было получено. Слуги понесли подарки в дом. А Илья Ильич вернулся к карете с каким-то очень уж озабоченным лицом, не соответствующим моменту.

– Только не говори, что Катерина Матвеевна в монахини постриглась, не дождавшись, – попросил я, высунувшись в окошко. – Такая книжка уже есть, не понравилась, скучная.

– Тут, видишь ли, какое дело, Владимир… Её нет.

– Что значит, нет?

– То и значит. Против свадьбы родители ни коим образом не возражают, отец так готов хоть сию секунду попа искать.

– В этом я нисколько не сомневаюсь.

– Одна загвоздка: Катерина Матвеевна к ним не приезжала.

Сердце ёкнуло. Блин… Вот дурак старый! Это я про себя, да, так тебе, Владимир, за твоё головотяпство! О чём думал, отпуская девушку одну, среди зимы, в дальний путь⁈ Ну да, она у меня, конечно, разрешения не спрашивала, но это оправдание – такое себе.

Нельзя, нельзя жениться на полшишечки! Свадьба – это глобальное событие, серьёзное решение, и надо было уделить ему время. А ты – всё вопросы мировой важности решал. На самотёк пустил – и привет, приплыли. Ищи-свищи теперь Катерину Матвеевну… Волкодлаки по пути задрали? Медведи? Леший на дорогу вышел? Русалки из-подо льда вылезли вместе с шуликунами? А может, крылатые змеи из Пекла прилетели, хрен их знает, что у них на уме. Крылья есть – ума вообще не надо.

Нужно было, как узнал об отъезде – сразу же прыгать в яйцо, искать сани Катерины Матвеевны и переноситься туда. Хватать Катерину Матвеевну и – в яйцо, можно вместе с санями. Нефиг огород городить, есть более прогрессивные средства передвижения, не до ностальгического ретроградства нам – война идёт.

Выругавшись так, как совсем не подобает приличному жениху, я открыл дверцу и выскочил из кареты. Илья Ильич посторонился. Я быстрым шагом подошёл к родителям невесты.

– Вообще не приезжала? – крикнул ещё издали, минуя фазу приветствия. – Или была, но отъехала?

– Вовсе не было, – откликнулась мама Катерины Матвеевны, бледнея на глазах. До сих пор я её не видел, но сразу понял, что мама. Выглядит так же мило и приятно, только постарше чуть-чуть. – Мы даже не знали, не ведали, что…

– Без паники, – прервал я. – Найдём.

Хочется верить, что найдём. По крайней мере, сделаем всё возможное. Инструмент имеется.

Я повернулся к будущим тёще и тестю спиной и кастанул Путеводное яблочко. То немедленно появилось и засверкало в воздухе, ожидая инструкций. Ну, тут уж не как с Неофитом, тут у меня полные паспортные данные на руках.

– Катерина Матвеевна Головина. Покажи, где.

Когда в воздухе начала формироваться картинка, я выдохнул с облегчением. Впрочем, тут же оборвал себя. Картинка ещё ничего не значит. Абрамова тогда яблочко тоже показывало. Мёртвого. Прикрученного к дереву. Что я сейчас увижу, что покажу родителям своей невесты? Блин, надо было хоть в карету спрятаться, на всякий…

Но яблочко показало всего лишь сани, которые тянула пара лошадей. По улице города. И даже бубенчики звенели, как положено.

– Это когда ты так прокачалось, что звук передавать стало? – изумился я.

Яблочко безмолвствовало, привычно транслируя мне презрительное недоумение. Ну, мне так казалось. И причина вскоре сделалась ясной. Это не техника дошла, это сама Катерина Матвеевна до нас дошла. Вернее, доехала.

Яблочко, в очередной раз покичившись интеллектуальным надо мной превосходством, свернуло трансляцию и самопроизвольно отменилось. А сани подъехали к распахнутым настежь воротам особняка.

– Ух! – радостно произнёс, выбираясь, дядя Катерины Матвеевны. – Ну, вот и мы. Задержались! Вообразите, сани сломались под самым Смоленском – пришлось чинить, благо, постоялый двор был неподалёку… А что это у вас тут происходит?

* * *

По случаю чудесного спасения Катерины Матвеевны, а также удачного сватовства тут же, прямо в доме устроили небольшой сабантуйчик. Сговорились о дате свадьбы, потрещали о планах на будущее. Всплыло и некое приданое, что приятно меня удивило.

Однако гвоздём программы внезапно оказались не мы с Катериной Матвеевной. Нет, мы им были, честно, примерно в течение часа. А когда всё уже стало затихать, и я начал мыслить о возвращении домой (у меня там целый бесхозный Кощей, на минуточку), дверь открылась, и в столовую вошла Анастасия Феофановна. Ну, так вот, запросто, взяла и вошла: здрасьте, я Настя.

Двоюродная сестра Катерины Матвеевны, которая когда-то, ещё по теплу, свинтила из родного Поречья в Смоленск, наврав всем, что в Питер, была ясновидящей, предсказывала будущее. Не понту окаянного ради, а на самом деле, в чём я успел убедиться на собственной шкуре. Именно для этого Анастасия Феофановна и уехала в большой город – бизнес поднимать. Судя по тому, какая понтовая на ней была шубка, бизнес пёр в гору.

Радости всеобщей не было предела. Настя буквально пошла по рукам, обнимали и целовали её все подряд, она даже немного обалдела от такого напора. Потом начались разговоры. Говорила Настя охотно, но позицию заняла твёрдую: я, мол, отсюда никуда, у меня тут своя жизнь, мне хорошо, приезжайте в гости. Ох, и пробивная барышня, даром, что несовершеннолетняя! Далеко пойдёт. Через пару лет, глядишь, и вправду в Питере будет контору держать. А то и франшизу откроет.

Впрочем, довольно быстро мне стало ясно, что Настя сюда явилась не только для того, чтобы повидать родных. Она то и дело косилась на меня, строила загадочные рожи, выразительно подмигивала. В конце концов, я вздохнул, встал и сказал:

– Ну пошли, покурим.

Под изумлёнными взглядами присутствующих мы вышли на улицу.

– Я не курю, – предупредила Настя.

– Я тоже. Это такой эвфемизм. Пусть они думают, что у нас секс. Чего случилось? Жить кто мешает?

– Нет, у меня всё хорошо, – мотнула головой Настя. – Речь не обо мне, а о вас, Владимир Всеволодович. Мне сон приснился.

– Ох… опять?

– Всегда. Я ведь ясновидящая. Свадьбу вы назначили на конец января, но ещё до того с неба упадёт звезда, и явится чудище невиданное. Битва будет великая, многие охотники полягут. И не только охотники. Люди обычные будут с ними плечом к плечу биться. Но без толку. Все погибнут, весь род человеческий повергнут будет.

– Так. И что с этим делать?

– Внутри упавшей звезды что-то огнём неземным горит. Ярко-ярко.

– Есть такая штука. И?

– Вы знаете? – изумилась Настя.

– Ну, я тут тоже не просто так небо копчу.

– И про Кощея знаете?

– Пф! Кощей сейчас у меня дома, в Давыдово. По хозяйству помогает. А огнём горит – это его сердце. Он мне уже сообщил, что если ему сердце вернуть, то сможет победить чудовище.

– Владимир, нет! – Настя схватила меня за руку и посмотрела с ужасом в глаза. – Нельзя! Отдадите ему сердце – Кощей победит чудовище, а потом уничтожит весь мир. Не потому, что будет сам этого желать, а потому, что не сможет совладать с такой силой. Это она его поведёт и мир его руками погубит.

– Та-а-ак, а вот это – действительно интересная информация… Значит, шансов на победу вообще никаких?

– Есть. Нужно уничтожить сердце Кощея. Тогда твари на земле рождаться перестанут.

– А чудовище?

Настя развела руками. Мол, тут уж, ребятки, давайте что-то сами исполняйте, мои полномочия – всё.

– Как победить чудовище? Чего оно боится?

– Не знаю… Во сне – ничего не боялось. Города рушило – как будто в кубики игралось.

– Ясно… Ладно, уже неплохо. А за инфу по сердцу – прям огромное спасибище! Полезное. Ты, вот что – иди домой и ложись спать. Как ещё чего полезное приснится – сразу ко мне. Охотников местных найдёшь – они помогут перенестись. Окей?

– Окей, – согласилась Настя, как и всякая молодёжь, легко перенимая сленг. – Я, пожалуй, и впрямь пойду, устала немного. После таких снов всегда – сама не своя… Прощаться не стану, иначе это затянется ещё бог знает на сколько. С папенькой мы поговорили, он обещал зайти завтра, навестить. Всем остальным передайте от меня наилучшие пожелания. Ещё раз поздравляю, Владимир Всеволодович! Искренне рада за вас и Катюшу.

Настя собралась сбежать с крыльца, я поймал её за рукав.

– Ты пешком?

– На извозчике. – Настя вскинула голову. – Но когда мы с вами увидимся в следующий раз, у меня уже будет собственный экипаж!

– Не сомневаюсь. При ваших-то способностях, Анастасия Феофановна, непременно будет. И не только экипаж. Если, конечно, мир уцелеет – но этот небольшой нюанс я беру на себя. А пока…

Я вспомнил, как выглядит дом Насти – к которому когда-то её уже провожал. Через мгновение мы стояли рядом с домом. Настя ахнула.

– Отдыхайте, – улыбнулся я.

И вернулся на крыльцо особняка Головиных. Вовремя – дверь распахнулась, и выскочила Катерина Матвеевна.

– Владимир! Где же вы? А где… – это она увидела, что я один. – А где Настя?

– Полагаю, уже дома.

– Дома?.. Ах, ну да. Ты ведь умеешь… А зачем вы выходили? Настя принесла тебе какие-то вести? – Катерина Матвеевна заглянула мне в лицо.

Всё-таки чудо, а не девушка. Ни намёка на ревность, причём совершенно искренне. Удивительное свойство прекраснодушных людей.

– Принесла.

– Они хорошие?

– Они своевременные. Настя молодец.

– Я рада. – Катерина Матвеевна улыбнулась. – Ах, Владимир, я так счастлива!

Я обнял её.

– Знаешь. Я, пожалуй, тоже.

И хрен с ним, с инопланетянином на орбите. Уничтожить сердце Кощея?.. Да подумаешь! Когда рядом с тобой такая девушка, ты горы свернуть готов и реки вспять повернуть. И это я ещё до Воеводы не прокачался.

– Чуть не забыл, – сказал я после долгого поцелуя. – Какие у тебя планы на завтра?

– На завтра? Никаких. То есть, надо, конечно, начинать готовиться к свадьбе, но…

– Прекрасно. Как насчёт того, чтобы посетить императорский дворец?

– Императорский дворец⁈ – Катерина Матвеевна широко распахнула глаза.

Глава 8

– Её Величество пригласили меня во дворец на Рождественский бал. Я подумал, может, тебе будет…

– Уииииииииииииииии!!! – завопила Катерина Матвеевна. Сбежала с крыльца, принялась кружиться. – Во дворец! На бал!

Я смотрел на неё и улыбался. Ради того, чтобы наблюдать такой восторг, можно, пожалуй, и не один бал выдержать.

После мероприятия я собирался вернуться в Давыдово, но Обломов уговорил зайти к нему.

– Мы так давно не виделись, Владимир! Задержись хоть ненадолго.

Отказывать человеку, который организовал за меня моё же сватовство, а на вопрос о расходах проворчал «Обижаешь», было неудобно. Кроме того, мы и впрямь давно не виделись, я даже ощутил что-то похожее на угрызения совести. Мог бы и просто так в гости заскочить, а не когда мне что-то понадобилось. Дела – они ведь никогда не закончатся, а Обломов вон как обрадовался! Впрочем, я и сам к нему привязался. За вином и разговорами мы засиделись до позднего вечера.

– Илья Ильич… – в гостиную осторожно заглянул лакей.

Обломов, в который уже раз взявшийся за графин, чтобы наполнить бокалы, недовольно обернулся.

– Там прибыли с визитом. Извиняются, что в столь поздний час, но уверяют, что дело неотложное.

Обломов вздохнул.

– Скажи, что заняты его превосходительство! У них самих прямо сейчас неотложное дело. Пусть до утра обождут.

– Говорил-с. Но они изволят настаивать…

– Кто там? – вмешался я.

Здравый смысл подсказывал, что беспокоить генерал-губернатора поздним вечером, после того, как тот сосватал лучшего друга и продолжает с ним бухать, может либо бессмертный, либо человек, действительно находящийся в отчаянном положении.

– Вот, извольте видеть, – лакей с поклоном протянул поднос, на котором лежала визитная карточка.

Я посмотрел. И присвистнул.

– Илья Ильич. Дело, конечно, твоё, но я бы ему разрешил войти.

Обломов тоже глянул на визитку. И приказал лакею:

– Зови.

Лакей исчез. Обломов посмотрел на меня. Я развёл руками.

– Я ни при чём, клянусь! Я его с того дня ни разу не видел.

– Так и я не видел. Слышал лишь, что он вернулся в город.

Мы уставились на дверь. Быстрые шаги по коридору – тот, кого лакей пригласил войти, бежал впереди него. И…

– Здорово, Колян, – кивнул я влетевшему в гостиную Троекурову-младшему. – Чё, как оно?

– Владимир! – Николай бросился ко мне. – Помоги, умоляю!

– А с хозяином ты поздороваться не хочешь?

– Прошу прощения, Илья Ильич. – Николай поспешно поклонился Обломову. – Простите мне моё поведение, но я нахожусь в полном отчаянии! Как только узнал, что ты здесь, Владимир, немедленно бросился сюда!

Выглядел Николай и впрямь – сильно не очень. То есть, отсутствие довлеющей папашиной длани ему определенно пошло на пользу. Окреп, возмужал, даже в лице немного изменился. Но сейчас это лицо выражало крайнюю степень встревоженности. Николай осунулся, побледнел, под глазами темнели круги.

– Да что стряслось-то? На, выпей, – я сунул ему в руки бокал.

Николай отхлебнул.

– Машенька… С ней творится неладное.

– Сочувствую. А что за Машенька?

– Как, ты не помнишь? Это же моя супруга!

– Ну, блин. Твоя супруга – ты и запоминай, мне-то зачем?

– И впрямь, – хохотнул Обломов.

Николай заломил руки.

– Вы смеётесь, господа, а мне не до смеха!

– Так рассказывай уже! Чего тянешь?

Николай принялся рассказывать. Они с Машенькой вернулись из свадебного путешествия около месяца назад. Начали обживаться в доме Троекурова, Машенька, как водится, решила многое поменять. Вот тут у нас, вместо комнаты для утех со шлюхами, будет детская, вот здесь мы вместо караоке и шеста для стриптиза поставим беговую дорожку, и так далее. Возилась со всякими ремонтными делами и казалась абсолютно счастливой. Колян, которого к этим делам привлекали лишь в моменты, когда надо открыть кошелёк, тоже был вполне себе счастлив. Как вдруг три дня назад всё переменилось. После обеда Машенька, как обычно, отправилась вздремнуть, а когда встала, это была уже не Машенька.

– В смысле? – перебил я. – Когти начали отрастать, клыки показались? А ещё какие признаки? Если в ведьму обращается, то надо понимать, насколько далеко зашла трансформация.

– Нет-нет, что ты! Ни когтей, ни клыков! Внешне Машенька осталась той же, что была. Но это уже не она, пойми! Она стала говорить сиплым мужским голосом. Ведёт себя совершенно не так, как раньше. Постоянно раздражена, ругается на меня и на прислугу. Вчера избила горничную каминными щипцами. Сегодня гонялась за мной, швырялась стульями.

– И так уже три дня? Без перерыва? А чего ж ты психиатричку не вызываешь?

– Нет-нет! В том-то и дело, что утром Машенька просыпается – сама собой! Ничего из того, что творила накануне, не помнит совершенно. И до обеда – сущий ангел, как прежде. А вот после… – Николай покачал головой.

– Так, может, её просто обедом не кормить? Пусть сразу ужинает.

– Ах, тебе бы всё шутить! А я в полном отчаянии. Самое страшное то, что голос Машеньки, когда она… ну, когда это происходит, голос и манеры её напоминают… Напоминают… – Николай побледнел ещё больше.

– Твоего покойного папеньку, земля ему стекловатой, – закончил я.

– Откуда ты знаешь⁈

– Догадался. Кого б ты ещё так бояться мог.

– Да. Ты прав. В эти жуткие часы Машенька и правда – вылитый папенька. Прислуга почти вся разбежалась. Остались кухарка, она глухая от рождения, да лакей, который ещё папеньке прислуживал. И не к таким эскападам привык. А прочих – след простыл, и, ей-богу, я не могу их за это винить. Сам бы сбежал – но ведь это Машенька! Утром-то она – та, что прежде. Любит меня, ласкает. А после словно бес вселяется.

– Так, – я поднял руку. – Повторил: «бес вселяется»… Когда, говоришь, это началось?

– Три дня назад.

– Угу. Ну, да. И по сроку совпадает.

– Что?

– Да так… Ладно, понял. Давай, веди меня к Машеньке.

– А допить? – расстроился Обломов.

– После допьём. Тут видишь, какое дело – молодую семью спасать надо.

Обломов огорченно вздохнул, но не возражал.

Мы с Троекуровым вышли на улицу. Там, оказывается, уже наступила ночь.

– Я, как только узнал, что ты в городе, у Обломова – сразу сюда бросился, – продолжал рассказывать Николай. – Если ты не поможешь, то я уж и не знаю…

– Погоди, – остановил я. – Мне подумать надо. Если в твою Машеньку вселился бес…

– Бес? – пробормотал Николай.

– Ну, бес, чёрт – неважно, называй, как хочешь. Яга меня, в принципе, предупреждала, что эти косорылые без присмотра остались, того гляди начнут исполнять. Сообразить бы, как его угрохать – так, чтобы Машенька при этом не повредилась… И ещё один вопрос меня беспокоит. Домовой-то твой – куда смотрел?

– До… домовой? – заикнулся Николай.

– Ну да. С незапамятных времён твоему семейству служит, даже папаша исключением не был.

– Но домовые ведь…

Я вздохнул.

– Ох уж эта вражеская пропаганда! Не все твари – твари, Колян. До того, как упали звёзды, в мире было много магических существ. Подавляющее большинство – да, переродились в тварей. А некоторые остались такими же, как были, не поддались вражескому напору. Их очень мало, но они есть. Домовой, который живёт у тебя – из таких.

– Но я его ни разу не видел…

– А вот это не очень хорошо. Это значит, что он тебя хозяином не признал. Хотя в данный момент меня беспокоит другой вопрос. Как домовой вообще мог допустить, чтобы в дом пробрался чёрт? Это ведь основная функция домового, оберегать свою территорию. И если чёрт всё-таки проник, то…

– Что? – вскинулся Николай.

– … то домового, вероятнее всего, больше нет. И если это действительно так, то чёрт, который посмел на него рыпнуться и вселиться в твою Машеньку, будет умолять, чтобы его самого в геенне огненной спалили. С этими тварями у меня разговор короткий… Не пугайся, сейчас перемещаться будем.

Я взял Николая за плечо и переместился к дому Троекурова.

– А ничего так, – оценил ещё до того, как вошли. – Чувствуется женская рука.

– Правда? – удивился Колян. – А где?

Я указал пальцем на валяющийся на земле сундук. Сундук раскололся от падения со второго этажа, и из него вывалились предметы мужской одежды.

– Да что же это! – возопил юный владелец дома и поднял голову. – Машенька!

Машенька немедленно нарисовалась в освещённом окне. Я в восторге аж присвистнул. Настоящая фурия. Волосы всклокочены, будто двести двадцать шарахнуло, глаза горят.

– Не сын ты мне! – рявкнула красавица практически мужским басом, на самом пределе голосовых связок. – И не жить тебе в моём доме, трус и предатель.

– Машенька, я Владимира привёл, он тебе поможет!

– Ещё и врага моего привёл! Убирайся! Убирайся прочь!

Вопя, Машенька высунулась вперёд, перегнулась через подоконник. Одета она была в одну лишь ночную рубашку, весьма свободного кроя, которая открыла нам прекрасные виды.

– Н-дя, – цокнул я языком. – Ну чё сказать – радуйся, что интернет не изобрели. А то к утру бы звездой ютуба проснулся. Ладно, пошли, посмотрим поближе.

– На что⁈ – Половина лица Коляна побледнела, половина покраснела – не определился, как реагировать. – Машенька, прикройся!

Машенька прикрываться не стала. Зато она выпрямилась, вскинула голову и закукарекала. Кукареканье плавно перешло в сатанинский хохот. Как бы в окно не выкинулась на радостях… Тому, что в неё вселилось, хоть бы хрен по деревне, а вот хрупкая оболочка Машеньки может накрыться медным тазом окончательно и бесповоротно.

– Об одном прошу, – бормотал на ходу Колян, – заклинаю: чтобы никто и ничего не знал. Я и так женился на Машеньке, презрев общественное мнение…

– Что, уже раскаялся?

– Нисколько. Речь о ней, ей тяжело было терпеть на себе все эти косые взгляды… Все ведь знают, что я забрал её из доллгауза. А теперь ещё и вот такое. Когда она поправится…

– Колян, я по кабакам трепаться точно не буду, однако один эту проблему уж точно не решу. Придётся кого-то подключать. Только кого именно, пока не решил. Сначала первичное обследование провести надо.

Дверь в комнату с Машенькой оказалась заперта. Потеребонькав ручку, Колян беспомощно посмотрел на меня, а из-за двери тем временем неслись такие звуки, будто бык насиловал овцу, а козы отчаянно болели за «Спартак».

– Запомни, мой друг, хорошенько. Если живёшь с человеком, психическое состояние которого очевидно находится в жопе, придерживайся следующих нехитрых правил. Замки все запираются только снаружи. Колющее-режущее тщательно спрятано. Шнурки, занавески, простыни – нахрен. На окнах решётки. Стёкла небьющиеся. Посуда деревянная. Из приборов – только ложки, и те изымать в принудительном порядке после каждого приёма пищи. Ну, это так, навскидку. Отойди-ка.

Я скастовал ма-а-аленький такой микроУдарчик на область замка. И область замка послушно вылетела под разъярённый вопль Машеньки. Дверь распахнулась. Я вошёл и грустно вздохнул.

– Маш, ну баян ведь, прекрати… Не смешно.

Но Машенька не прекращала. Она стояла в углу комнаты. В верхнем. Ногами опиралась на разные стены, руками держалась за потолок и смотрела на нас злющими глазами.

– О Господи! – воскликнул Николай.

– Что, раньше такого не было?

– Нет, Христом-богом…

– Помер бог! – рявкнула Машенька. – Весь мир скоро наш будет!

– Угу, карман шире держи только, – кивнул я и присел на имеющийся в помещении стул. – И мир ваш будет, и Марс колонизируете, и на Венере венерологическую клинику для юпитерян откроете…

Колян смотрел на меня с мольбой, а я не спешил, я думал. Не, ну загасить Машеньку мог без проблем, уж на это-то и минуты бы не потребовалось. Однако требовалось её сохранить живой, убив лишь сущность, живущую внутри. И как это сделать – я не знал. Как выманить наружу сущность – тем более.

Машенька тем временем, к ужасу Коляна, поползла по потолку. Я рассеянно изобразил на потолке Знак Западни. Добравшись до него, Машенька проползла совсем немного – врезалась башкой в невидимую преграду и с визгом грохнулась на пол.

– Убери! – заорала она, как уличный мим, носясь по кругу и ощупывая невидимую преграду. – Выпусти немедля, сволочь!

– Да притухни ты! Думаю, – огрызнулся я.

Иметь диалог с этим существом было, мягко говоря, бессмысленно. По крайней мере, пока оно находится внутри Машеньки. Адекватность там рядом не валялась. Надо работать…

– Ладно, – встал я. – Картина ясная. Начну. Машенька твоя, Колян, пока тут локализована. Ты к ней не подходи, а то тоже локализуешься. Понял?

– А ежели она попить попросит? Или поесть? – пролепетал Николай.

– Перетопчется. За несколько часов от жажды не помрёт, от голода тем более. Зима на дворе, не жарко. Кстати, окошко прикрой, а то простудится ещё.

Не тратя дольше время на бесполезные разговоры, я переместился сразу в Питер. Во двор к Ползунову.

Погода в Питере была традиционно мерзкой. Ночь швырнула в лицо мокрым снегом, ветер схватил за шиворот и начал пихать снег прямо туда.