Текст книги "Владыка (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Мила Бачурова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Возьми мою силу, – повторила Тварь. – Тебе нужно. Я вижу.

– Что нужно, я и сам вижу. Взять-то её как?

– Просто. Как амулет берёшь, так и возьми.

Тварь на полном серьёзе приподняла ногу и протянула мне копыто – как ладонь для рукопожатия. Копыто было сплошь уделано засохшей тварной зеленью – команду отбиваться Тварь выполняла неукоснительно. Впрочем, сам я вряд ли выглядел лучше. Машинально взялся за копыто.

И в ту же секунду ощутил эффект, который возникал, когда бахнешь Восстановления сил. Картинка перед глазами стала чёткой, голова – ясной, мыщцы перестали ныть, а мозг скукоживаться. Я был бодр так, словно после долгого упоительного сна проснулся у себя в башне.

Тварь умильно смотрела на меня. Нежно фыркнула.

– Хозяин… А скоро мы домой? Там уже, небось, тётка Наталья пышек напекла.

– Есть мнение, в последние несколько часов тётка Наталья была занята немного другим.

– Чем это?

– В подвале сидела и молилась. Погоди пока с пышками. Ты остальных охотников можешь так же, как меня, зарядить?

Тварь покачала головой.

– Да не жадничай ты, блин!

– Да я не жадничаю! Просто чую, что нельзя им это – то, что во мне. Только тебе можно.

– Угу. Ну ладно. Пока примем как данность, разбираться будем потом.

Я принялся кастовать направо и налево Восстановление сил. Ослепшие от вспышки охотники приходили в себя.

– Владимир! Что это было?

Глава 24

Как-то само собой получилось, что ко мне пробились и собрались вокруг меня все мои самые близкие. Егор, Земляна, Захар, Неофит, Харисим, Глеб, Мстислава. Только Гравия не было, остался наводить порядок в загробном царстве. Зато появилась новая фигура – Ждан. Вопрос задал Разумовский – ну, ясное дело, он тут самый любознательный, – но выжидающе смотрели все.

– Возмездие.

– Что, прости? – Разумовский непонимающе сдвинул брови.

– Условно говоря, так. Эта тварь из яйца грозила, что уничтожит наше солнце, и на самом деле запросто могла это сделать. Тварь мы завалили в загробном мире, вы все своими глазами это видели. А чтобы оружие не пропадало попусту, я уничтожил мир, породивший эту тварь. Бахнул по ним из их же аннигиляционной пушки. Зря сюда тащили, что ли.

Я ожидал целого потока недоумения, но Разумовский задал единственный вопрос.

– Теперь все эти твари мертвы?

– Ну да.

– С одного удара?

– Ну, вы же сами видели силу этого удара. Если бы тварь выстрелила по нашему солнцу, у нас уже не было бы солнца. Но возмездие свершилось, и теперь больше нет мира, в котором жили твари. И слава богу, как по мне, мерзенький был мирок.

– А ещё раз можешь бахнуть? – азартно подал голос Неофит. – А то я ничего не разглядел даже. Только как полыхнуло!

– А ты надеешься, что в другой раз по-другому полыхнет? – фыркнула Земляна.

– Я вот тебе сейчас по затылку бахну, – пригрозила Мстислава. – Нешто думаешь, игрушки это?

Неофит насупился.

– Никаких бахов больше не будет, – сказал я.

– Почему?

– Ядра для пушки закончились. У них с собой только одно ядро было, другие негде взять.

– Да и кабы были, – снова вмешалась Мстислава. – Кудой ты бахать-то собрался? Тебе откедова знать, что там в небесах делается? Ты бахнешь – а там, может, молочные реки текут в кисельных берегах, да птички райские поют. Ни в чём не виноватые.

– Вот! – поддержал Мстиславу я. – Слушай бабушку, Неофит, она фигни не скажет… Всё, братья. Главгада изничтожили, гнездо выжгли дотла. С местными недобитками будем разбираться не спеша и с удовольствием. Сейчас, у кого силы есть – навались на туши! Надо тут хоть какой-то порядок навести. Чтобы хоть государыне ко дворцу не по трупам шагать.

– Разрушители всё ещё в строю, – напомнил Разумовский. – Силы у них поиссякли, конечно, но на Красного петуха хватит. Нам главное – начать, а дальше Разрушители поймут задачу и сами всё сделают.

К тому моменту, как на улицах и площадях города образовались проходы, свободные от туш, над Невой забрезжил серый зимний рассвет.

В яйцо я погрузился тем же составом, которым прибыл сюда: Егор, Земляна, Захар, Неофит и мучительно рыгающая радугами Тварь.

Оглядывая местность перед тем, как взлететь, я увидел вдали женщину с коромыслом на плече, спускающуюся к проруби. И улыбнулся.

* * *

Домашние порадовали сообщением, что в усадьбе и окрестностях всё тихо. Тварей я, видимо, успел запугать настолько, что в сторону Давыдово даже не смотрели. Похвалил всех за отличное несение службы и отправился спать.

Спал как убитый. Восстановление сил – дело хорошее, но полноценный сон заменить оно не в состоянии, хотя бы по части удовольствия. Как ты там ни выкручивайся, а сон – это сон.

Проснулся, судя по темнеющему небосводу, уже к вечеру. Проснулся от выстрелов и заполошных криков.

– Барин!

– Владимир!!!

Я бросился к окну. И обомлел – усадьбу атаковало целое море тварей. Не знаю, откуда столько взялось, по ощущениям – со всей губернии собрались все, что уцелели. Частокол обвязывала противотварная верёвка. В силу этого крысы, волкодлаки, медведи и прочая дрянь перебраться через него не могли. Лягушкам не хватало высоты прыжка – дядюшка, выстроивший частокол, был не дурак. Высоту столбов подобрал правильную. Я невольно вспомнил себя, впервые увидевшего усадьбу, больше похожую на военное укрепление. Н-да. Кто ж тогда подумать-то мог, что вот так всё повернётся?

Со двора гремели выстрелы. Терминатор с пауком сбивали крылатых ящеров – только у этих тварей была возможность преодолеть частокол. Домашние дисциплинированно спрятались в доме.

Я кастанул Красного Петуха. На двор посыпались туши. Снизу, от крыльца тоже полыхнуло Красным Петухом – выскочил ещё кто-то из охотников. И случилось то, что рано или поздно должно было случиться. Одна из пылающих туш упала на соломенную крышу сарая, другая – на частокол. Крыша вспыхнула. Я кастанул Мороз, потушил.

А ящеров наш отпор не смутил. Они продолжали и продолжали переть. За частоколом бесновалась напирающая толпа. И вдруг во двор одна за другой посыпались лягушки. До тварей дошло, что если стартовать не с земли, а с медведей, поднявшихся на задние лапы, то преодолеть частокол получится.

Никогда прежде твари не демонстрировали такую слаженность. Что, блин, за херня творится⁈

– Хозяин! – донеслось до меня.

Из конюшни выскочила Тварь.

– Хозяин! Это ко мне. Это за мной!

Я переместился с балкона вниз, схватил Тварь за гриву.

– Ты чего несёшь⁈ Опять, что ли, у кого-то в деревне брагу выхлебала?

– Это за мной, – обреченно повторила кобыла. – Им нужно то, что у меня внутри. Прощай, хозяин.

Вырвалась из моих рук и поскакала к воротам.

– Стой! – рявкнул я. – Остановись, кому сказал!

Бросился наперерез. Переместился к воротам – для того, чтобы увидеть, как Тварь скачет прямо на меня. В зубах она сжимала амулет, позволяющий одолеть противотварную верёвку. Амулет лежал в конюшне, Захар заготовил специально для Твари и на видное место положил.

Надо мной мелькнули копыта. Частокол Тварь, как всегда, преодолела одним махом.

Ящеры, атакующие усадьбу, немедленно развернулись и устремились прочь. Лягухи, оказавшиеся во дворе и по какой-то причине ещё не добитые, бросались на частокол, пытаясь выскочить наружу.

С лягухами мы закончили быстро. А распахнув ворота, убедились, что и остальные твари от усадьбы убрались. Давыдово их больше не интересовало. Поток тварей тёк по заснеженной дороге и исчезал за горизонтом – очевидно, в той стороне, куда направилась кобыла.

– С добрым утром, – пробормотал я.

– Что она тебе сказала? – требовательно спросила Земляна.

Во время битвы охотники рассредоточились по двору, наш разговор не слышали.

Вместо ответа я скастовал Путеводное Яблочко.

– Яблочко! Покажи мне мою кобылу по кличке Тварь.

Яблочко ненадолго зависло в воздухе. Потом появилась картинка.

Тварь стояла на опушке леса, на условной границе, отделяющей мои владения от владений Дорофеева. Не так уж далеко успела ускакать. Далеко позади чернела приближающаяся армия тварей. Кобыла выглядела растерянной и какой-то до ужаса несчастной. А перед ней стояла…

– Нет! – рявкнул я.

Это опушку помнил, отсюда начиналась дорога в болота, которые осушал. Троекуровский амулет за ночь успел зарядиться. Переместился я мгновенно.

Выхватил меч и бросился вперёд – загородив Тварь от стоящей напротив неё Бабы Яги.

– Не смей!

Баба Яга опустила руку и покачала головой.

– Уйди, касатик. Тут не твоего ума дело.

– Ещё как моего! Кобыла – моя, значит и дело моё.

– Она – Тварь! А внутри неё – сердце Кощеево. То, что всех прочих тварей на земле питает! Сам видишь, как они к ней тянутся. То, что она пока ещё в разуме, ничего не значит. Сердце Кощеево изнутри её снедать будет. С каждой минутой сил ей прибавлять. Скоро она всё поймёт. И как тварями управлять, и как их на людей натравливать. Сила её распирать будет, а она совладать с ней не сможет. Никто в мире не сможет! Помнишь, что Кощей о себе рассказывал? Её убить надобно, Владимир. А сердце уничтожить. Без этого тварей не истребить и прошлый порядок не вернуть.

– Я найду способ достать из неё сердце, – сказал я, не опуская меча.

Яга расхохоталась:

– Как же ты найдёшь-то?

– Примерно так же, как всё всегда находил.

– Внучек…

– Я тебе не внучек, Карелия Георгиевна, и пока что пытаюсь разговаривать вежливо. Вы тут сколько тысячелетий с тварями мучались?.. А мне года не потребовалось, чтобы всё разрулить.

– Вот и осталось-то всего ничего закончить!

– И закончу! Если под руку лезть никто не будет.

– Да как же ты не поймёшь-то…

– Тупой с рождения, вот и не понимаю. И не собираюсь. Понять – значит, принять. А я ещё ни разу друзей в жертву не приносил. И привычки такой заводить не буду.

Сзади послышался всхлип. На плечо мне легла морда Твари.

– Хороший ты, хозяин…

– Сам знаю.

– Жжёт меня это сердце… Жжёт – мочи нету.

– Терпи, казак, атаманом будешь.

– За козу ответишь. И мамой я быть не собираюсь, ни один жеребец меня не достоин, ибо нет такого, чтоб на тебя похож был.

Твари между тем добрались до места действия и обступили нас троих. Медвери, волкодлаки, крысы, лягухи, вылезшие из-подо льда русалки, кикиморы, упыри… Кого тут только не было.

Они не нападали. Встали кружком и замерли. Летучие ящеры перестали летать, расположились на плечах заложных покойников, на головах вепрей и медведей.

– Когда надо, значит, и тварями повелевать можем, да? – горько усмехнулся я, глядя в глаза Яге.

– Не «когда надо», а «когда сумела», – поправила Яга. – Они без головы остались, вот и мечутся. Но долго я их сдерживать не смогу.

– Ты их на дом мой натравила. Вместо того, чтобы прийти и поговорить со мной, послала ко мне армию тварей. Мне просто хочется узнать сейчас, понимаешь ли ты, что с этой секунды все наши с тобой взаимные счёты сначала обнулились, а потом ты ушла в невероятно глубокий минус. И сейчас на твой долг капают огромные проценты.

Яга опустила голову и тяжко вздохнула. Потом произнесла:

– Да объясни ж ты ему, лошадка!

– Хозяин, это не Яга тварей прислала, – тихо сказала Тварь. – Это они пришли, чтобы мне поклониться.

– Покло… Чего⁈

– Того! – вскинулась Яга. – Говорю ж тебе, мечутся они без головы, что твоя курица! И чуют, что сила – в кобыле этой. Ежели она позволит Сердцу прижиться – станет их царицей. Кощей от такой силы сдурел за день. А с этой – что будет? Она ж такая же тварь, как они! Вот и думай – нужен тебе такой враг? Верно говорю, Владимир! Убей её, пока можно.

Тут сразу несколько тварей издали рык. Я заметил, как напряглись мышцы медведей и волкодлаков. Про «убей» им, кажется, совсем не понравилось.

– Уходи, хозяин, – сказала Тварь и отступила от меня. – Обещаю, мы тебя не потревожим.

– Так, ты ещё куда попёрлась? – прикрикнул я. – А ну, назад! Я пока что твой хозяин.

– Да убей же ты её! – возопила Яга, потрясая руками в воздухе. – Всё равно потом искать будешь, чтоб убить! Нельзя ей теперь живой оставаться!

Тварь отступила ещё на шаг и ещё. Я следил за ней вполоборота, не выпуская из виду Ягу. Старался проанализировать создавшуюся ситуацию и найти хороший выход, но не мог. Для хорошего выхода нужно было либо преимущество в силе, либо хотя бы один союзник. Который был бы на моей стороне, несмотря ни на что.

Я был один. И ни одна живая душа не могла догадаться, где меня искать.

Тварь отвернулась и подошла к рядам других тварей. Они расступились, пропуская её. Потом ряды сомкнулись.

– Тварь! – крикнул я. – А ну, вернись! Мы тебе операцию сделаем, всё хорошо будет.

Вместо ответа послышалось рычание. Твари скалили клыки.

– Уходи теперь и правда, Владимир, – потухшим голосом сказала Яга. – Сам видишь, спасения тебе здесь не будет.

– Хрен там плавал, – откликнулся я.

– Где?

– А вон, у русалок спроси. Они по водоёмам – первые специалисты, да и хренов не чураются. Даже песенка есть про это – мол, девки в озере купались.

Баба Яга посмотрела на меня, прищурившись, и мотнула головой.

– Прости, охотник. Я тебе тут не помощница.

В следующий миг она по-молодецки подпрыгнула, завертелась в воздухе с сумасшедшей скоростью. А когда замерла – резко, так же, как начала, – то оказалось, что сидит в деревянной ступе и держит в руке метлу.

– Удачи, – процедил я сквозь зубы. – Команде Слизерина – горячий физкульт-привет.

Спрашивать, что я имею в виду, Яга не стала. Взмахнула метлой и взлетела. Мгновение спустя её уже не было.

– У меня сегодня очень плохое настроение, – произнёс я громко. – Не сказать, чтобы очень хотелось с вами вошкаться. Поэтому предлагаю следующее: вы все исчезаете, а я делаю вид, что вас не видел, и на мою усадьбу вы не нападали. Мне нужна моя кобыла – и всё. Без неё я отсюда не уйду.

– Ты про царицу нашу говоришь, – вкрадчиво сказал один волкодлак и сделал шаг ко мне, нарушив условную границу. Постоял, проверяя, не обрушится ли на него за это кара небесная. Не обрушилась. Тогда он сделал ещё один шаг. – Наша она теперь.

– Блохастый, ты меня плохо слушал? – осведомился я.

– Посмотри, сколько нас тут…

– Да смотрю, прикидываю. Мне как раз на новую усадьбу хватит. Очень щедро с вашей стороны, конечно.

– Глупый охотник…

Я скастовал Костомолку. Волкодлака сплющило. Он хрюкнул и взорвался зелёными брызгами. Молния ударила меня, наделив родиями.

– Ещё кто-нибудь хочет назвать меня глупым? Давайте, смелее, я сегодня щедрый.

Многоголосый рык был мне ответом.

– Тварь! – заорал я. – Пожалей своих подданных! Вернись ко мне, я всё прощу. Может, даже ведро медовухи тебе налью. Но это не точно.

Первыми сорвались с мест летучие ящеры. Я встретил их Защитным Кругом. Активный, он просто испепелял эту мелюзгу. Ещё родии… Я скользнул мысленным взглядом по своей копилке и мысленно же присвистнул.

Н-да, всё не зря, всё не даром. И потусторонний мир, и владыка, и Кощей, и полчища тварей, которых истреблял пусть не я, но ребята из моей тысячи.

Родий хватало. Я был готов стать легендой этого мира! И не отказал себе в удовольствии.

Покачнулся, ощутив перераспределение энергии. Такое глобальное, какого не ощущал никогда прежде. В одно мгновение совершил то, что казалось несбыточным – сделался Воеводой. Достиг обозначенного справочником потолка.

Количество маны, по ощущением, улетело в заоблачные дали. Я задрожал, почувствовав себя всесильным. Голова закружилась. Как тогда, под стеной Полоцка. Как же мне тогда было хорошо! Пока подмога не подоспела. Испортили всё веселье. Но сейчас-то никто не придёт, ведь правда? Сейчас здесь только я и эти мешки с костями. С золотыми костями, на минуточку. Которые все, до единой, принадлежат мне.

– Что ж, – прошептал я, и меч у меня в руке вспыхнул ярче. – На вашем месте я бы попытался бежать…

И твари побежали. На меня. Такое ощущение, как будто после Рождества и Нового года наступил ещё какой-то праздник, не менее крутой. Иначе почему судьба дарит мне столько подарков? Почему у меня такое радостное настроение? Не-е-ет, это ж-ж-ж неспроста. Может, у меня день рождения? А может. Я ж понятия не имею, когда он у меня. Так почему бы и не сегодня?

– С днём рожденья меня! – пропел я и отключил Защитный Круг. – С днём рожденья меня! – Взмахнул мечом, и пламя, полетев дугой, подожгло первый ряд тварей. – С днём рожденья, охотник Владимир, с днём рожденья меня!

А потом начался ад. Или рай. Смотря как посмотреть. Я еле успевал поворачиваться. Мой меч, слишком мощный и крутой для всей этой шушеры, каждым взмахом проделывал целые улицы и переулки в нападающих на меня толпах. Я даже не ощущал сопротивления их плоти. Тварей уничтожала просто заложенная в мече энергия, и та энергия, что подавал на него я.

Глава 25

Родиеносные молнии жалили без перерыва. Интересно, сколько там до следующего ранга – того, что даже в справочнике не обозначен? Сто тысяч? Миллион? Надо было спросить Ждана, жаль, не успел. Теперь он уж наверняка усвистал обратно в Пекло, чего ему тут сидеть.

А я теперь, кстати, понимаю, почему такие, как он, уходят. Разве вот это – соперники⁈ Разве тут можно найти настоящее удовлетворение от работы? Господи, да я как будто младенцев режу, аж неудобно! Уж не грешу ли, часом? Ща как выскочит из-за кустов какой-нибудь гринпис по тварям, или типа того.

Больше всего раздражала мелочёвка. Крысы, ящеры, лягушки, кикиморы. Их успешно прибивали мои Доспехи, но при этом давали просадку. Приходилось то и дело их подновлять, на доли секунды оставляя себя без защиты.

– Достали, – рыкнул я и выдал порцию Мороза.

С полсотни крыс и лягушек обратились в ледяные комочки. Ещё один Мороз, и посыпались градом застывшие в полёте ящеры. Не все, но изрядное количество. Отлично, всё легче жить.

Я снёс башку русалке, развернулся и разрубил пополам медведя. Поворот – и голова вепря рассечена повдоль, вместе с клыками. Что-то тычется в Доспехи. Поворот, удар – упырь падает, уже полыхая.

Настроение росло в геометрической прогрессии с каждым ударом. Столько костей и родий – и все мне! Одному мне, ни с кем не придётся делиться! Тупые твари, которые теперь, к тому же, лишены возможности размножаться… Да я сейчас, по ходу, перебью всех отечественных разом, и государство сможет дышать свободно. Может, государыня ещё один орден даст – прикольно, чё бы нет. Деньги, конечно, ещё прикольнее, но денег мне тут и так хватит, по ходу, на несколько жизней вперёд.

Я уже не замечал, кого рублю, колю, сжигаю, ломаю Костомолкой, замораживаю и бью Молнией. Твари перестали существовать для меня как отдельные единицы. Они были как колышащееся вокруг море, которому нет ни края, ни конца. Да и слава богу! Не надо ни края, ни конца.

– Пусть продлится целый век, – запел я, – танец смеха и веселья! Пусть цветами станет снег, ароматами – метели! Я мечтаю танцевать, как волшебные русалки… О, русалки!

Кажется, одним взмахом я изничтожил сразу четверых. Блестяще, просто блестяще!

Разворот – и колющий удар в какое-то очередное безликое пятно, про которое можно было сказать наверняка только одно: это враг.

Меч, усиленный Костомолкой, отработал безукоризненно. И вдруг стало тихо. Как будто всё остановилось, включая своё время.

Я моргнул. Окружившие меня твари медленно пятились. Никто не издавал ни звука. Кроме нанизавшейся на мой меч Твари. Той единственной Твари, которой я хотел сохранить жизнь. Моей кобылы.

Она издала хрип пронзённой мечом грудью и с усилием, с извечным своим упорством продвинулась вперёд, пропуская волшебное орудие глубже.

– Спасибо, хозяин, – услышал я, когда её морда оказалась у самого моего уха.

А потом Тварь упала на колени, и меня шарахнуло. Сразу сотней родий.

– Ты… Ты… Тварь тупая! – заорал я, выдернув меч. – Зачем ты вылезла⁈

Тварь молча лежала у моих ног. А все остальные драпали во все стороны так, будто за ними гналась тысяча охотников.

Горячка боя схлынула мгновенно. Как и тогда, под Полоцком, я буквально рухнул, с ужасом понимая, до какой степени себя измотал. Нет, маны ещё оставалось прилично, но физически я был – всё. Если бы не троекуровский амулет и Знак Перемещения, то мне только и оставалось, что лечь рядом с Тварью на снег и замёрзнуть насмерть.

Я лёг рядом с Тварью и закрыл глаза.

Но долго полежать мне не дали.

– Владимир.

Я поднял голову и, щурясь, уставился на Ягу, вылезающую из ступы.

– Чего тебе?

– Надо закончить начатое.

– Всё закончилось.

– Сердце. Ты посмотри.

Я нехотя взглянул на мёртвую Тварь. Через пробоину в груди мерцал свет.

– Просто не мешай, я его достану, – сказала Яга.

– Ну-ка нахрен, отказать. – Я достал кинжал достопамятного Мандеста. – Хватит с меня экспериментов.

– Да ты неужто думаешь, что я бы…

– Ничего я не думаю. Просто действую. Не лезь.

Светящееся сердце я растоптал так же, как первое. И точно такие же разряды пробежали по залитому тварной кровью снегу.

– Теперь уж точно всё, – вздохнула Яга.

Я отшвырнул прочь испачканный кинжал. Кровь Твари была не такая зелёная, как у других тварей. Мне почему-то казалось, что она была больше «человеческой». Наверное, просто казалось.

– Владимир, – начала было Яга.

– Уйди, – велел я и сел. Положил себе на колени лошадиную морду.

Яга молча удалилась – и на том спасибо. А я погладил Тварь по морде.

– Не такого ты финала заслужила, подруга… Почему было не потерпеть, а? Мы бы обязательно нашли выход. Всегда находили. Да и я хорош… Завалился спать, вместо того, чтобы решать сразу. Понимал ведь, что нездоровая хрень творится… Мой косяк. Мой косяк, не поспоришь. Значит, мне и исправлять…

Забрезжила вдруг надежда. Дурацкая, как мне показалось, но секунду спустя я услышал:

– Мяу.

Кот сидел на боку Твари и смотрел на меня. Урчал и будто чего-то ждал.

– Здорово, бро. Хочешь помочь?

– Мы поможем, – раздался знакомый голос. – Она ведь не полностью была тварью. Возможность есть.

Лесовичка – на этот раз в облике девчонки Леськи, – опустилась рядом со мной на колени и заглянула в глаза.

– Сначала – ты. Потом – мы. Но поторопись! Время уходит.

Это точно. Откладывать было нельзя.

Я начал с того, что вытянул руку над растерзанной грудиной Твари. Остановить кровь.

Ничего не произошло, но, наверное, и не должно было. Дальше. Костоправ. Заживление.

С противным звуком срослись кости, поверх них затянулось мясо, покрылось свежей шкурой.

Ну и теперь – погнали прокачивать до предела запущенную ветку. Минус пятьдесят родий, третий уровень Воскрешения – можно поднять мертвеца на сутки в качестве зомби и заставить выполнять приказы. Круто, круто. Может, когда-нибудь и пригодится, но точно не сейчас.

Ещё минус сотня родий – поблагодарим моих спонсоров, вон они, вокруг валяются, в разной степени расчленённости. Четвёртый уровень Воскрешения. Доступный только начиная с ранга Воеводы. Возможность воскресить погибшего до часа назад. Безо всяких приписок мелким шрифтом. Не зомби. А полноценное возвращение к, мать её, жизни.

Ну, погнали.

Воскрешение!

Мана хлынула из меня Ниагарским водопадом. Потемнело в глазах. Я пошатнулся.

Н-да, так хреново мне ещё не было. Даже когда тащил в загробный мир макаронного монстра – не было. На мгновение показалось, что не выдержу.

Я заскрежетал зубами, но Знака не отменил. Я справлюсь! Воевода я, или где⁈ Или только и могу – тварей гасить направо-налево, а как до настоящего дела дойдёт, так подыхать? Нет уж!

Чтобы не упасть, я вонзил меч глубоко в землю и схватился за рукоять. В ушах звенело, перед глазами плыло, я в этой круговерти уже вообще ничего не видел. Единственное, что знал: надо выстоять!

В момент, когда казалось, что сейчас сам рухну замертво рядом с Тварью, всё вдруг закончилось.

– Одолел, – проговорила-пропела Лесовичка. – Сильный воин! Велика твоя мощь, а дух ещё сильнее!

Слова её доносились будто сквозь вату, откуда-то издали. Но наваждение отпускало. Я понял, что всё ещё держусь за меч и даже ухитрился не упасть. Картинка постепенно обретала фокус.

Я увидел кота и Лесовичку. Лесовичка вытянула руки над лошадиной мордой. Забормотала что-то – быстро, напевно, я ни слова распознать не мог. А кот вдруг вскочил на лошадиный бок, принялся топтать его передними лапами с выпущенными когтями и громко мурлыкать.

Это продолжалось с минуту, а потом я заметил, что, кажется… Нет, не кажется – точно. Бок Твари начал подниматься и опускаться, покачивая кота.

А в следующую секунду…

– А-а-а-а!

Тварь с воплем вскочила на все четыре копыта. Кот с недовольным мявом отлетел в сторону. Лесовичка встала и отступила мне за спину.

– Опять этот воротник меховой со своими когтями⁈ – возмутилась Тварь. – Да что ж его… – и осеклась. – Хозяин? А… А где я? Что я?

– С возвращением, – сказал я. Встал и покачнулся. – Только чур, домой на тебе поедем.

– Но я… Я же умерла, хозяин!

– Ну а мы тебя вернули. Да не просто так.

– А просто как?

– Ты теперь не тварь, Тварь, – хихикнула из-за моей спины Лесовичка.

– А кто же я?

– Ты теперь – волшебное существо. Как я. Как кот.

Кот утвердительно мявкнул.

– Только зовут тебя всё равно Тварью, – уточнил я. – Вот такой тебе ребус, разгадывай, наслаждайся.

Тварь разинула рот и смотрела на меня, как баран на новые ворота. А я почувствовал, что – всё. Конец, финита. Сделал пару шагов и повалился на бок Твари.

– Присядь, что ли? Не запрыгну.

Кобыла послушно опустилась пузом в снег. Я забрался на неё. Тварь поднялась. У меня закружилась голова, и я закрыл глаза.

Сказал:

– Едем домой.

– Домой, – повторила Тварь.

И сделала первый нерешительный шаг в новую волшебную нетварную жизнь.

Она несла меня нежно и аккуратно, как драгоценный хрустальный сосуд. Каким-то образом ухитрившись развить при этом весьма приличную скорость – уже через пять минут мы стояли у ворот усадьбы.

Ворота распахнулись за секунду до того, как остановились – дома нас ждали.

– Барин! – всхлипнула Маруся. – Лошадушка!

Выглядел я, судя по всему, не очень – ко мне бросились все. Стащили со спины Твари, на руках понесли к дому.

– Погодите, – остановил я.

Обернулся. Тварь топталась перед воротами и косилась на противотварную верёвку. Позвала:

– Захарка! Отведи меня в конюшню.

Захар пошёл было к ней.

– Стой, – окликнул я. – Шагай сама. Без Захара.

– Не могу! Амулетик потеряла.

– Да говорят тебе, не нужны больше никакие амулетики! Ты больше не тварь. Шагай так.

Наступила тишина. Все собравшиеся уставились на Тварь.

– Боязно… – Тварь с сомнением смотрела на верёвку.

– А мне, думаешь, не боязно было тебя воскрешать? Давай-давай, шагай! Или ты вместе с тварностью и смелость растеряла?

Тварь возмущенно фыркнула. Встряхнула гривой. Зажмурилась и решительно перескочила верёвку.

– Хозяин! – открыв глаза, Тварь уставилась на меня. Помотала головой, словно не веря. Оглянулась назад, на верёвку – убедиться, что та на месте. – Хозяин! Я не тварь! На меня верёвка не действует!

Я улыбнулся.

– А я тебе что говорил? Ты меня когда-нибудь слушать будешь, или…

– Хозяин! – Тварь бросилась ко мне. Растолкала всех и ткнулась мордой мне в грудь. – Теперь я тебя всегда-всегда буду слушать!

* * *

Спал я… не знаю, сколько. Долго, наверное. Проснулся потому, что надоело спать. Чувствовал себя охренительно бодрым.

За окном вовсю светило зимнее солнце. Отражалось от сугробов, снег на ветвях деревьев переливался. Чирикала какая-то птаха, ей вторила Маруся – возилась во дворе по хозяйству. А в доме стояла уютная тишина. Не настороженная, когда все затаились и ждут напасти, а аккуратная – когда ходят на цыпочках, разговаривают шёпотом и вполголоса шикают друг на друга: да тихо ты!

Я улыбнулся. Встал и спустился на первый этаж.

Охотники, по устоявшейся традиции, сидели в столовой у самовара. Ко мне повернулись все. И загомонили разом.

– Владимир!

– Ну как ты?

– Прекрасно. Только жрать хочется.

Я прошёл к своему месту во главе стола. Неофит немедленно вскочил и бросился на кухню – докладывать тётке Наталье, что Владимир встал и его можно кормить, ни в чём себе не отказывая.

– Расскажи про вчерашнее, – потребовал Егор. – С кобылы твоей толку мало. Как в конюшню вошла, так почти сразу дрыхнуть завалилась.

– Почему «почти»?

– Сперва с соколом поцапалась. И на жеребца наорала, который в её стойло заглянуть пытался.

– А. Ну, поцапаться – это святое, да… Спасибо, тётка Наталья!

Я принял из рук тётки Натальи блюдо с умопомрачительной яицницей – украшенной кусочками бекона, сыра, с поджаренным хлебом и свежей зеленью. Приступил к процессу насыщения, параллельно рассказывая о том, что происходило вчера на лесной опушке.

Подойдя к концу рассказа, понял, что в столовой установилась абсолютная тишина. Никто, по-моему, даже не дышал – все жадно ловили каждое моё слово.

– Ну и, вот, – закончил я. – То, что Тварь теперь – не тварь, это вы все своими глазами видели. А вообще, если дальше так подойдёт, противотварную верёвку можно будет вовсе убрать. Что-то мне подсказывает – твари теперь тихие станут. До весны уж точно затаятся…

– Погоди, – сказал Егор. – Верно ли я понял? Ты нынче – Вовевода⁈

Я вместо ответа стянул с руки перчатку. И сам с интересом уставился на собственную руку.

Шесть мечей Тысячника исчезли. Вместо них появился единственный. Он занял почти всю тыльную сторону ладони и светился. Надо будет, конечно, в темноте проверить, но есть мнение – для того, чтобы подниматься вечером к себе в башню Светляки мне больше не нужны. Достаточно просто перчатку снять.

Хотя… Я задумчиво посмотрел на перчатку. А есть смысл её дальше носить, вообще? Сдаётся мне, ранг Воеводы – не то шило, которое можно в мешке утаить. Да, по сути, и утаивать уже не от кого и незачем. День-два – и слух о том, что граф-охотник Владимир стал Воеводой, по всей России разбежится. Третью позицию популярности, после подраться и побухать, среди охотников уверенно держит почесать языки.

– Ух ты! – восхитился Неофит. Схватил меня за руку, потрогал меч. – Жжётся?

– Нет. Вообще не чувствую.

– У меня тоже такой будет!

– Ну… почему нет. Может, и будет.

– Гордимся мы тобой, Владимир! – глядя на меня, объявил Егор. – Страсть, до чего гордимся!

Земляна, Захар и Неофит закивали.

– Этот твой, столичный, прибегал уже, – сказала Земляна. – Просил передать, как отдохнёшь, что государыня тебя видеть желают.

– Орден дадут, – авторитетно объявил Неофит. – Ещё красивше прежнего! И дворец подарят. Я слыхал, государыня любит дворцы дарить.

– Разберёмся, – усмехнулся я.

Отодвинул опустошенную тарелку и потянулся. Встал.

– В Петербург? – спросила Земляна.

– Не.

– А куда?

– Меня другая дама ждёт. Давно уж, небось, все жданки прождала – а я всё никак. Вот, хоть сейчас метнусь, исправлю оплошность.

– Кланяйся от нас Катерине Матвеевне, – солидно сказал Захар.

– Непременно. Как только её увижу, так сразу. Но не прямо сейчас.

– Так ты не к ней?

– Нет.

– А к кому же?

Этот бестактный вопрос я оставил без ответа. Представил деревеньку, название которой, если и слышал – запоминать не посчитал нужным. Ту, где мы с Егором когда-то давно, в прошлой жизни, вдвоём! – бились с крысами.