Текст книги "Владыка (СИ)"

Автор книги: Василий Криптонов

Соавторы: Мила Бачурова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Далёкая звезда, висящая в небе прямо над площадью, дрогнула. И вдруг начала стремительно увеличиваться в размерах. Я понял, что должен испытывать человек, на которого падает метеорит.

Глава 20

– Владыка! – глядя на приближающийся корабль во все глаза, пробормотал Кощей. Впавший, похоже, в подобие экстаза.

Я машинально цапнул Кощея за плечо и задвинул себе за спину. Доспех накинул ещё перед тем, как вышел на площадь. Если владыка рухнет сюда прямо из стратосферы, не озадачившись такой ерундой, как торможение, метнусь Знаком в яйцо вместе с Кощеем. Бросать-то корабль жалко, я к нему привык уже. А главгад своим яйцом в землю долбанёт – такое себе пасхальное развлечение получится, Нева лёд проломит. Как бы дворец не смыло нахрен…

Но пришелец оказался не настолько идиотом. Несущийся на нас, всё более увеличивающийся в размерах светящийся шар метрах в ста над площадью остановился и замер. Всполохи вокруг него потухли, и стало видно, что это такое же «яйцо», как наше.

Повисев несколько секунд, корабль плавно опустился на площадь. Прямо туда, где горел мой Манок. Тварь, она тварь и есть, что с неё взять.

Кощей повалился на колени и воздел над головой руки. Тьфу, мерзость…

– Приветствую! – попытался вякнуть Кощей.

Я пнул его в бок. Окликнул инопланетянина:

– Ну чё, как ты там? Норм? Не расплющило?

– Нет.

– А зря.

– Что?

– Говорю, сердце Кощеево не забудь, когда выходить будешь. Карточный долг – долг чести. Если Кощей мне его не отдаст, помрёт со стыда.

– Повтори, я не понял. Если я не отдам тебе сердце Кощея, он погибнет?

– Ну да.

– Так пусть погибает, – удивился владыка. – Если ты победил Кощея, значит, ты сильнее, чем он. Теперь ты будешь мне служить вместо него. Объясни, кстати, почему он жив до сих пор и ты не вобрал в себя его сущность?

– Владыка! – взвыл Кощей. – Я служил тебе столько веков! Верой и правдой!

– Ты послужил – теперь он будет служить, – рассудил владыка. – Если он сильнее тебя, то и работать будет лучше, чем ты.

Кощей горько разрыдался.

– Сделай так, чтобы эти звуки прекратились, – потребовал главгад – обращаясь, очевидно, ко мне. – Они раздражают мой слух.

– Заткнись, – прошипел Кощею я. – Так воешь, как будто тебя уже убивают.

– Всё пропало, всё пропало! – зашептал Кощей в тон мне. – Прав ты был, Владимир, не друзья нам эти чужане тварные. Люди так дела не делают. Люди добро помнят!

– Ну, блин, попёр патриотизм. Давай ещё скажи, что просто не в ту дверь зашёл. Уймись, пока цел. Не мешай мне работать.

Кощей взял себя в руки. То ли понял, то ли сделал вид, что понял – пофигу, главное – результат.

А вот владыка выходить из яйца не спешил. Сидит там, наблюдает… А может, просто за тысячи лет ноги затекли, жопа онемела. Сейчас разомнётся да выйдет. Или наоборот, скажет, что ходить не может. Это в книжках и кино всё по нарастающей да по нарастающей. А в жизни любое масштабное предприятие всегда может закончиться полной хренью. Настолько тупой, что хочется орать: «Так не бывает!»

И тут я почувствовал, как земля под ногами начинает дрожать. Причина тому отыскалась быстро. Множеством глаз своей тысячи я увидел, как к нам приближаются твари. Со стороны города к реке шла лавина.

«Это настоящие, – передал я тысяче. – Не морок». И тут же, скрипнув зубами, добавил: «Не трогать. Это на Новый год».

Никто не пошевелился. Я заранее озаботился тем, чтобы Адмиралтейский сад в мороке представлял собой абсолютно непроходимый апокалипсис. И преуспел. Даже крысы и крылатые ящеры огибали его стороной. Все стремились сюда. На дворцовую площадь. Их гнал неумолимый и неосознаваемый инстинкт.

– Что это? – спросил владыка.

– Это твои верные слуги, – отозвался я. – Идут, чтобы поклониться тебе.

Первыми добрались ящеры. Они принялись наворачивать в воздухе широкие почтительные круги, в которые оказались заключены и мы с Кощеем, и оба яйца. Потом прибежали крысы. Как только их лапки касались дворцовой площади, твари замедлялись. Их тянуло сюда, но страх удерживал, заставлял держаться поодаль.

Вслед за крысами явились лягушки. И те, и другие окружали нас, кольцо за кольцом. Но главные силы были всё ещё на подходе.

Топот приближался, земля под ногами дрожала всё сильнее. И вот они… Питер, возможно, был слишком цивилизованным городом, чтобы на его улицах так запросто появились медведи и волкодлаки, не говоря о вепрях. Зато в упырях недостатка не было. И не только в упырях…

Мертвецы высыпали на площадь, будто революционные матросы. Выглядели – кто во что горазд. Многие вовсе были скелетами, но и их гнала та же сила, что остальных.

– Да откуда ж их столько? – прошептал я. Хорошо, что не заорал – очень хотелось.

– Троекуров, – ответил Кощей, видимо, полагая, что вопрос был задан ему.

– Надо будет Гравию сказать, чтоб построже с ним там.

– Уверяю, ему там и так несладко, – исключительно мерзко улыбнулся Кощей.

Я ему поверил, и даже на душе как-то сразу полегчало. Несмотря на то, что меня окружали несметные полчища тварей.

Битвы я не боялся. Строго говоря, я даже не сильно-то планировал в ней участвовать. Сил у нас хватает, и даже с этой ордой ребята разберутся как-нибудь за полчаса-час. Передо мной же стояла задача куда более серьёзная. Выманить наружу этого сраного владыку, чем бы он ни был, и переместить его в загробный мир. Подальше от греха. А конкретно – от кощеева сердца и «красной кнопки», нажатие на которую может гипотетически взорвать наше солнце.

– Хорошо, – проговорил владыка. – Вот теперь я вижу достойную встречу.

Я видел обезумевшее стадо гниющих мертвецов и прочей шушеры. Но владыка, видимо, в такие нюансы не вдавался. Ему, парню с другой планеты, главное было – много. Ну а качество – кого оно вообще колышет, это качество.

Люк яйца, издав шипение, отворился. Внутри было непроницаемо темно. Наружу величественно потёк туман.

Я ждал, едва вспоминая, что нужно дышать. Сейчас, когда всё повисло на волоске, нельзя облажаться. Просто нельзя!

Разумеется, я пытался выяснить у Кощея, как выглядит этот чёртов владыка. Вразумительного ответа не получил. Во-первых, их единственная встреча произошла давно, и с тех пор природа Кощея сильно поменялась. А во-вторых, увидел он нечто такое, что серьёзно поколебало его слабенький умишко, отравленный жаждой власти и разрушений.

Тумана становилось всё больше. Он собирался в одном месте этакой туманной горой, за которой уже скрылось яйцо.

Преображение случилось в какой-то миг. Я его даже заметить толком не сумел. Казалось, моргнул – и вместо тумана передо мной оказался владыка. Осознание этого докатилось до мозга спустя несколько секунд. И я вздрогнул.

Щупальца. Чёрные влажные скользкие, мать их так, тентакли струились, извивались, будто бы бесконечно лаская друг друга. Кроме щупалец я не видел ничего, зато этой пакости – гора высотой с Зимний дворец.

– Этот мир – мой! – проревел голос из переплетения.

– Ну здравствуй, летающий макаронный монстр, – пробормотал я. – Вот таким ты мне и представлялся…

В следующий миг сделалось не до шуток. Одно из щупалец, толщиной с добротную берёзу, выпросталось из переплетения и обхватило Кощея. Подняло его над площадью. Со звоном упала оброненная труба.

– Твоя служба окончена!

Щупальце сжалось, выдавив из Кощея короткий, но чрезвычайно насыщенный вскрик. И ещё – кровь. Она выплеснулась изо рта и пролилась на площадь. Красная, человеческая. Не тварная. Тварную природу Кощей отринул ради Лесьяры, и, наверное, более глупого и человеческого поступка нельзя было выдумать.

Наверное, поэтому меня, что называется, перекрыло.

– Отпусти его! – рявкнул я.

Не сразу понял, почему так странно и сильно звучит мой голос. А потом увидел Лесьяру в осеннем костюме. Она стояла рядом со мной, сжав кулаки, и смотрела на макаронного монстра.

– Ты? – изумился монстр. – Ты смеешь приказывать мне⁈

Щупальце согнулось и резко распрямилось, зашвырнув Кощея куда-то в район Адмиралтейства. Привет ребятам, не скучайте. А два других щупальца рванули к Лесьяре.

– Не смей! – закричала она. И – да, звуковых эффектов в её голосе хватало.

Взмах руки – и поднялся ветер. Скорее даже ураган, но сконцентрированный в очень узком пространстве. Щупальца отшвырнуло обратно.

Лесьяра дрожала. От ярости, но не только. Я по лицу отчётливо видел, что силы её уже на исходе. Здесь, вдали от родной стихии – леса – она была слаба. Но сдаваться не собиралась.

Одно из щупалец стремительно начертало в воздухе хорошо знакомый мне вензель. Знак Удар. Вскрикнув, Лесьяра упала на спину. Я подскочил к ней.

– Какого ктулху ты вылезла сейчас? – прошипел я, приподняв голову лесовички. – Не видишь, все стоят и ждут?

– Прости… – Выглядела лесовичка совсем плохо. – Я… хотела…

– Уходи. Быстро. Ну?

– Я не могу…

– Да мать-то твою! – взвыл я.

Решение созрело быстро. Я набросал пальцем Знак Западня, и лесовичку окружило защитное поле. Из которого я спокойно вышел.

– Не удивительно, что этих ничтожеств удалось победить так быстро, – громыхал макаронный монстр. – Это самое лёгкое завоевание из всех, что у меня были!

Всё, что мне было нужно – это отвести его подальше от яйца, а потом подобраться вплотную и переместить. Таков был план. Одобренный всеми. Моё и его исчезновение – сигнал к началу битвы для остальных.

Полагаться на случай не планировалось. Если эта тварь вновь обратится в туман и затечёт обратно в яйцо – всё пропало. Но ситуация развивалась и усложнялась слишком быстро. Я не успевал придумать нового плана, который бы учитывал длину щупалец твари. А потому сделал ставку, которую никогда не проигрывал.

Все твари тупые и самоуверенные. Эта тварь – не исключение.

– Ты не победил. – Я вынул из ножен меч и указал светящимся острием на владыку. – Я солгал тебе! Я буду защищать этот мир до самой смерти!

Информацию тварь обработала быстро.

– Значит, ты умрёшь.

И сразу пяток щупалец полетел ко мне исполнить обещанное.

Не зря я прокачивал Доспех. Ох, не зря! Была бы защита хоть чуть-чуть менее сильной – щупальца раздавили бы меня так же, как Кощея. Но дальновидность – залог безопасности. Доспех не позволил меня раздавить, трещал, но держался. Ясно было, что продержится недолго, но долго мне и не надо. Для того, чтобы сотворить Знак, который получил от Гравия, хватит секунды.

Перемещение! В этот раз произошло оно не мгновенно и незаметно, как происходило до сих пор. Видимо, перемещаться самому, пусть даже волоча за собой живые и неживые объекты – это одно. А перемещать вместе с собой огромную, чужеродную этому миру хрень – совсем другое.

Вокруг засверкали яркие всполохи. Хаотично, со скоростью взбесившегося стробоскопа. Вместе со всполохами резануло по ушам – каким-то непередаваемым, отсутствующим в человеческом диапазоне звуком. По ощущениям – трещало по швам само пространство.

В глазах у меня зарябило, голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Показалось на миг, что ничего не получится. Что неведомую силу, осуществляющую перемещения, от нестандартности и глобальности задачи сейчас просто переклинит, и она размажет меня в блин. Аннигилирует к хренам – и хорошо, если вместе с монстром. А если меня одного? Тогда совсем неприятно получится.

Восстановление сил! Знак внутри Знака… Н-да. До сих пор я подобной дичи не творил, но есть ощущение – это только начало. Сколько ещё дичи предстоит сотворить, лучше не задумываться.

Как ни странно – полегчало. Ровно настолько, чтобы выдержать. Не сдохнуть. Тишина наступила одновременно с тем, как прекратилось мерцание.

Первая мысль была панической – я ослеп! Но в следующую секунду выдохнул и понял, что своего добился.

Всё с моими глазами нормально, просто зрение не сразу перестроилось. А загробный мир сам по себе разнообразием картинки и красок похвастаться не может. Всё кругом мёртвое, серо-коричневое, ни тебе дворцов, ни набережных, ни единого завалящего дерева или травинки. Норм. Приехали. Локацию я выбрал специально подальше от того места, где черти возводили замок для Гравия. Если к загробному миру вообще применимо понятие «подальше», конечно… Ну, одним словом, мы с монстром оказались в абсолютно пустынном месте. Под ногами мёртвая земля, над головой мёртвое небо, и так оно – со всех сторон, до самого горизонта.

В следующую секунду я кастанул Меч. Монстру позволил обхватить себя щупальцами лишь для того, чтобы перенестись сюда. Теперь задача выполнена, и дальше я эту дрянь терпеть не намерен. Разрубить толстенные щупальца полностью не получилось, но монстру хватило. Он завизжал – не ультразвуково, а так, как обычно голосили обиженные твари – и разжал щупальца.

Я мгновенно перенёсся на десяток метров в сторону, тут же кастанул Защитный круг. Теперь уже меня так запросто не взять, не надейся.

– Ты причинил мне боль! – объявил монстр.

Каким местом он разговаривает, я так и не понял. Да, честно говоря, не стремился вникать – в гробу видал богомерзкую инопланетную анатомию. Просто откуда-то из центра переплетения щупалец раздавался голос.

– Боль – это хорошо, – кивнул я. – Но мало. Дальше я буду тебя убивать.

– Ты? – озадачился монстр. – Меня?

– Ну да.

– Но я твой владыка…

– Это тебе мама так сказала?

– Мама? – ещё больше озадачился монстр.

– Гхм… Короче. Ни хрена ты не владыка. Твари не победили. Люди не порабощены. Мы выманили тебя сюда с единственной целью – прихлопнуть. Потому что никакие владыки тут никому не упёрлись. Этот мир жил по своим законам, а вы его изуродовали.

– Это наш мир! Мы его нашли! Мы направили сюда корабли с благодетелями!

– С чем? Как ты эту дрянь назвал?

– В вашем примитивном языке нет прямого аналога. С теми, кто должен уничтожить глупую, никчемную жизнь и создать условия для процветания высшей жизни. Благодетели! Несущие благо.

– Кому – благо?

– Высшей жизни, конечно! Кому же ещё.

– А, ну да. Действительно… Так вот что я тебе скажу, благодетель. Зря вы полезли в этот мир. По-хорошему, выводы нужно было сделать, ещё когда ваши флотилия крякнулась на подлёте. Сколько кораблей тогда разбилось? Почти полсотни, верно?

– Откуда ты знаешь?

– Не твоя печаль. Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь. Например, то, что ты – единственный уцелевший. И тогда, сколько там веков назад, тебе надо было хватать свои тентакли в тентакли, валить отсюда на третьей космической скорости и навсегда забыть координаты. Но ты этого не сделал. Болтался на орбите, кислород переводил. Теперь пеняй на себя. Я тебя уничтожу.

Пару мгновений стояла тишина. А потом монстр заколыхался всем своим огромным телом и начал издавать булькающие звуки.

– Ты чего? Аплодируешь, что ли? Погоди, рано! Я ещё не всё сказал.

– Ты⁈ – выдавил монстр. – Уничтожишь меня⁈

В следующую секунду в меня стрельнули щупальца. Монстр выбросил их мгновенно, целый десяток. И все они ударили в Защитный круг.

Круг дрогнул – удар был силён. Я почувствовал, как просела мана. Но щупальца окутали искры. А монстр взвыл и мгновенно их поджал.

– Отдавили хвост? – хмыкнул я. – Погоди, то ли ещё будет.

Меч. Я скастовал один за другим два мощных удара, крест-накрест. Целился в самое переплетение щупалец. Помнил, что завалить монстра мало, надо ещё каким-то образом добраться до его сердца. Эта штука, если верить дядюшке, может в единый миг погасить звезду по имени Солнце, поэтому уничтожить её надо побыстрее. Но как добраться до сердца монстра, я понятия не имел – до недавнего времени вообще не знал, что эта тварь собой представляет, – и решал задачу поэтапно.

Монстру мои действия не понравились. Он снова взвыл. Снова рванул ко мне щупальцами и огрёб в ответ всполох искр.

– Вообще на своих ошибках не учишься? – приподнял брови я. – Такой же тупой, как остальные твари? Вы их по своему образу и подобию создавали, что ли?

И вдруг я почувствовал то же, что незадолго до этого ощутил в реальном мире. Под ногами дрогнула земля. Монстр тоже это почувствовал. И приободрился.

– Моя армия спешит к своему владыке, – самодовольно объявил он. – Тебя растопчут! И мне не придётся прикладывать к этому никаких усилий.

Глава 21

Оборачиваться и оглядываться по сторонам не требовалось. К нам действительно спешила армия чертей. И приближалась она с какой-то невероятной скоростью. Впрочем, при умении чертей проваливаться сквозь землю и тут возникать в другом месте – удивляться было нечему.

Удивило (и порадовало) меня другое. Черти, окружившие нас с монстром буквально в мгновение ока, притащили с собой что-то вроде носилок. На носилках стоял трон. На троне сидел Гравий.

– Здрав будь, Владимир, – приветствовал он меня. Посмотрел на монстра. – А это что за гриб поганый?

– Я – владыка, – обиделся монстр.

– Цыц! – одёрнул Гравий. В руках он держал меч. – Не с тобой разговор.

– Здорово, Гравий, – кивнул я. – Это, собственно, оно. Та пакость, на которую мы охотимся.

Гравий задумчиво оглядел монстра.

– Во разожралась-то, – констатировал он. – На наших-то харчах! А убивать её как? С Полёту, что ли, сверху?

– Не сметь меня убивать! – взревел монстр.

Черти, окружившие нас, всей толпой затряслись и повалились на колени.

Мой знакомый Недотыкомка утёр с рыла слезу. Провыл, обращаясь к Гравию:

– Не гневайся, властелин! Не имеем мы сил противиться владыке! – и вдруг бросился на Гравия.

Гравий одним движением спрыгнул с носилок и оказался рядом со мной, спина к спине. Теперь нас обоих закрывал Защитный круг. В который поломились черти. Отчаянно, как в последний бой. В чертей лупили искры, они падали на землю, но на смену упавшим рвались другие.

Удивляться было нечему. Черти – это твари, а твари подчиняются своему владыке. И здесь, в отличие от реального мира, меня не поддерживают охотники. Перенося монстра сюда, я понимал, что рискую. И сознательно пошёл на риск.

– Долго не продержимся, – процедил сквозь зубы Гравий. – Числом сомнут.

– Или нет, – сказал я. И рявкнул: – Черти! Вы охренели совсем⁈ Что творите⁈

Атака захлебнулась. Черти перестали ломиться в круг и уставились на меня. В отличие от прочих тварей, они обладали каким-никаким разумом. Явиться ко мне, чтобы сообразил им нового властелина, додумались ведь. А стало быть, чем чёрт не шутит.

– Вот скажите мне, черти. Вы тут, в загробном мире, чем занимаетесь вообще?

– Души стережём, – отозвался Недотыкомка.

Искрами от Защитного круга его шарахнуть не успело. Мялся в задних рядах, рыпаться на нас с Гравием не спешил. Тянул время, как мог.

– Правильно. Души грешные стережёте. Так было испокон веков, от сотворения мира. А не станет душ – чем вам заниматься?

– Как так – не станет? – удивился чёрт, стоящий рядом с Недотыкомкой.

– А вот так. Людей на земле не останется. А нет людей – нет и человеческих душ.

– А почему людей не останется?

– А для чего, по-вашему, этот комок червей-переростков тут нарисовался? Для того, чтобы людей уничтожить.

– Людей уничтожить? Зачем?

– У него спроси. Чего ты меня-то спрашиваешь? Я не по делу никого не уничтожаю. Вас, и то не всех перебил.

Недотыкомка уставился на монстра.

– Владыка… А ты правда людей уничтожишь?

– Смеешь во мне сомневаться⁈ – взревел монстр.

Щупальца метнулись к чертям. Недотыкомку не тронули – монстр, видимо, чертей друг от друга не отличал и кто именно задал вопрос, не понял. Ухватил щупальцами по десятку, поднял и затряс. Черти даже завопить толком не успели, их мгновенно раздавило в кашу. На толпу, стоящую внизу, плеснула зелень, потом полетели трупы.

Черти, визжа, брызнули в стороны.

– Вот так и с людьми будет, – ткнув пальцем на то, что осталось от раздавленных, сказал я. – И останетесь вы без душ человеческих.

Говорил Недотыкомке, но услышали меня все. По толпе прокатился ропот.

– Без душ?..

– Это как же – без душ?..

– Их и так-то с каждым годом всё меньше!

– И что ж мы тогда делать-то будем?

– Вот и я спрашиваю, – кивнул я. – Что ж вы тогда делать-то будете? Вы б хоть на секунду головы включили и подумали, прежде чем этому тентаклеобразному кланяться.

– Мы должны ему служить, – неуверенно сказал Недотыкомка. – Он наш владыка!

– А Гравий – ваш властелин. Это круче, чем владыка. И людей уничтожать он не собирается. И вообще, красавец. А этот – гляньте, какой урод.

Гравий приосанился. Черти задумчиво посмотрели на него. Потом на монстра.

– Это я – урод⁈ – взревел монстр.

Снова попробовал достать меня, впилился в Круг, огрёб благодатных искр и со злости принялся хватать щупальцами, давить и расшвыривать чертей. Не то чтобы я возражал, конечно. Чертей один хрен потом надо будет выпиливать, так лучше пусть эту работу возьмёт на себя враг, чем самому заморачиваться. Это с одной стороны. С другой – родии втуне пропадают. Молнии бьют не по мне, а по этому макаронному монстру… Добро на говно переводится, аж плакать охота.

Чертям получилось взбить мозги миксером. На нас они больше не нападали – это плюс. Минус в том, что драпали во все стороны, истошно визжа. В принципе, логика понятна, претензий ноль: пускай владыки сами между собой порешают, а черти уже потом к выжившему на коленях приползут.

И не позавидуешь ведь уродцам – при любом раскладе подохнут. И не пожалеешь тоже – потому как мрази… Короче, в битве с владыкой они нам не помощники. И о том, чтобы одолеть эту хренотень вдвоём с Гравием, даже речи быть не могло.

Я всё ещё был на связи со своей тысячей, получая непосредственно в мозг множественные сигналы. Как только перенёсся в загробный мир, армия пришла в движение. Ударили по заполонённой тварями дворцовой площади, и там начался ад.

Моя тысяча в этот раз была сложнокомпозитной. Её части обитали в разных частях Российской Империи, не участвуя в главных битвах, но помогая силами. Однако силы требовались и им.

Казалось, сама Земля исторгает из себя тварей, вышвыривает их на поверхность всех, до единой, умоляя охотников покончить, наконец, с этим дерьмищем.

Смоленск. Улицы заполонили волкодлаки и медведи, из домов людей выгоняли взбесившиеся кикиморы и тварные домовые. Люди выбегали в панике – и тут же гибли в лапах и когтях тварей покрупнее.

Харисим, Иван и ещё трое охотников, имён которых я не знал, стояли у дома родителей Катерины Матвеевны. Они весело перекрикивались, считая забитых тварей, но за весельем прятался крадущийся ужас. Слишком сильный натиск, если не подоспеет подмога – долго не сдюжить.

Поречье. Ничуть не лучше, даже хуже. В Смоленске тварей сдерживала хотя бы стена, здесь не было и её. Трактирщик Фёдор закрылся в трактире с десятком перепуганных забулдыг. В двери и окна с воем ломились полчища упырей. Я видел это глазами единственного охотника, который был там – Алексея, – и этот охотник теперь готовился умереть. Варианта свалить он не рассматривал. Не та сейчас ситуация, чтобы уйти и вернуться с подмогой.

Потому что подмоге неоткуда взяться. Все охотники, до кого только смогли дотянуться мы с Разумовским, бились на пределе сил с лишившимися всякого страха тварями. Твари чуяли близкую победу, и этот запах пьянил их.

И к нам помощи тоже неоткуда было прийти.

Монстр в загробном мире уже вполне освоился. С диким рёвом разорвал пополам чёрта и швырнул его ошмётки в разные стороны. Больше в шаговой доступности чертей не было, и он уставился на нас. В переплетении тентаклей вспыхнули красные глаза.

– Ты со мной, брат? – спросил я Гравия.

– Нет. Это ты со мной, брат. Царство-то моё.

– Ну значит…

– Значит, ослабь поводья. Не всё тебе творить такое, что нарочно не придумаешь.

– Ты это о чём?

– Круг убери.

Я послушно отменил Круг.

– Сначала, – пророкотал монстр, – я переломаю вам конечности. Все!

– Даже член? – спросил я.

– С него и начну.

– Ты хоть знаешь, где это?

– Прекрати надо мной глумиться!

С десяток тентаклей взвились в воздух и замерли, готовые обрушиться на наши головы. Я терпеливо ждал, ничего не предпринимая. Гравий ведь попросил – ему, наверное, надо.

И Гравий не подкачал. Он вскинул кощеев меч над головой, и невесть откуда взявшаяся молния ударила в меч с неба. Разряд пробежал по клинку, по Гравию и ушёл в землю.

В который уже раз за сегодня земля затряслась…

Владыка обрушил щупальца. Гравий взмахнул мечом. Видимо, меч Кощея отрабатывал не хуже истинного в загробном-то мире, и Гравий успел прокачать его Знаками. Во всяком случае, выглядело всё так, будто на мече сработал Знак Меча. Да не первого уровня прокачки. Потому что все десять щупалец срезало словно бритвой.

Владыка заорал, но его голос неожиданно пересилил голос Гравия:

– Грешники! – прогремел он над пустынной землёй. – Страдальцы, обречённые навеки! Кто из вас не мечтал искупить вину? Кто не жаждал облегчить участь? Пришло ваше время!

Как и черти, они появились вдруг. Неожиданно. Весь горизонт усеялся бегущими со всех ног людьми. Они стремительно приближались к опешившему владыке, который отвернулся от нас и смотрел на эту, новую напасть.

– Гравий… – позвал я.

– А? – повернулся ко мне Гравий.

– Ты отморозок полный…

– От такого слышу! – расхохотался Гравий.

Лавина мертвецов катилась, и ни конца, ни края ей не было видно. Зато я начал различать лица. И не без удивления увидел, что в первом ряду, истошно вопя, несётся Мандест. Ишь ты. Года не прошло, а он уже героем стал. По ходу пьесы, быть грешником в загробном мире – действительно такое себе. Если вот такие личностные трансформации имеют место.

Грешники наступали широченным полукругом. Ещё чуть-чуть, и заключат нас всех в кольцо. Нахрена – непонятно. Если валишь толпой одного и имеешь преимущество в виде разгона, окружение вообще смысла не имеет. Нужно просто валить и добивать. Я бы выстроил нападающих клином с острием шириной человек в пятнадцать.

Но меня никто не спрашивал, и вообще хрен знает, чему подчинялись эти граждане. На нас пёр полумесяц, и мы должны были с этим просто смириться. Но у владыки, кажется, были иные планы.

Он взмахнул обрубками щупалец, и капли зелёной крови разлетелись по земле. Ещё один взмах, ещё, ещё…

– Что бы он ни делал – мне это не нравится, – заявил я.

В следующий миг кастанул Костомолку. Был готов к тому, что в неё ухнет вся моя мана, да плюс мана моих товарищей по оружию. Но вот к тому, что реально случилось, меня жизнь не готовила.

Костомолка тупо улетела «в молоко», растворилась в небе. Потому что никакого владыки больше не было! Исчез.

За пару мгновений неопределённости я, кажется, начал седеть. Если эта тварь сумела вернуться в Петербург… А почему нет, спрашивается, что мы вообще знаем о её способностях? Ничего не знаем. Знаем, что в разговорах туповата и заносчива, только и всего. Но когда тупость мешала силе…

– Беда! – крикнул Гравий.

Брызги зелёной крови, разлетевшиеся из щупалец, забурлили, как будто имели глубину. И вот из одной из них выскочил чёрно-зелёный человек. Ну, человека он напоминал весьма условно. Так, чучелко какое-то, наспех слепленное по образу и подобию бегущих грешников. Однако в руках чучелко держало чёрно-зелёный меч.

Вот вторая лужица исторгла ровно такого же воина, третья, четвёртая… Я глазом моргнуть не успел, как между нами и грешниками выстроилась армия. Не многочисленная, чёрно-зелёным воинам только-только хватило числа выстроить один ряд такой же длины, как у грешников. Но на численность им было плевать. Они рванули в контрнаступление.

Всё произошло так быстро, что ни я, ни Гравий ничего не успели предпринять. Да и что мы могли бы? Эти твари неслись так быстро, что ни один Знак не смог бы их догнать.

Армии сшиблись. Земля дрогнула так, что я с трудом удержался на ногах. А потом поднялся крик.

Владыка, единый в сотне лиц, рубил, сминал, перемалывал в кровавую кашу силы противника, настолько его численно превосходящие, что даже сопоставлять их было смешно.

В передних рядах возникло смущение. Кажется, увидев, в какую мясорубку их влечёт, грешники попытались повернуть назад. Но сзади напирала такая страшная сила своих же, что о бегстве не могло быть и речи. Первые ряды оказались зажаты меж молотом и наковальней. Одни поддались панике и оказались под ногами своих же. Другие решили идти до конца и погибали от стремительно мелькающих чёрно-зелёных мечей.

– Они погибают… совсем? – спросил я.

Кровь от грешников летела настоящая, красная. Человеческая. Мандест уже прекратил существование, даже рота криминалистов не сумела бы вычленить его частицы в той каше, которую оставлял после себя размножившийся владыка.

– Спроси чего полегче… – выдавил бледный Гравий.

Судя по растерянному лицу, он думал, что начало правления выдалось таким себе. Принял смелое управленческое решение, которое обернулось полной задницей. Хотя, по-хорошему, следовало думать иначе. Гравий подтянул на нашу сторону ресурс, который работал. Хоть как-то работал.

Я хотел сказать об этом Гравию, приободрить, но тут перед внутренним взором мелькнуло нечто совсем уж нехорошее.

Сосредоточившись, я поймал в «объектив» смутивший меня момент и выругался.

– Что? – повернулся Гравий.

– Оставлю тебя ненадолго. Прости, но тут без вариантов.

Я бросился к тому месту, где находился потусторонний «якорь» Гравия. Встал на него и перенёсся в дом Катерины Матвеевны.

Харисим лежал на полу у лестницы, истекая кровью. Его глазами я видел, как два упыря тащат со второго этажа мою невесту. Она кричала без остановки, и рычание упырей ей вторило.

Взмах мечом с наложением одноимённого Знака – и две упырьи башки запрыгали по ступенькам. Меня пощекотало молниями. Безглавые туши рухнули, упала и Катерина Матвеевна. Скатилась вниз, тут же вскочила, перепачканная зелёной кровью, тяжело дыша.

– Не ранена? – Я схватил её за подбородок, повернул голову в одну сторону, в другую. – Не укусили? Отвечай, ну!

– Нет! – крикнула она.

Наверху появились чуть живые от ужаса папенька с маменькой, за их спинами маячил дядюшка. Живые, значит, и наверху чисто. Видимо, упырей настропалил какой-то колдун, исключительно на Катерину Матвеевну. Чтобы достать меня. Потому что я тварей достал уже капитально, и сегодня ночью они решили поквитаться.

Убедившись, что Катерина Матвеевна в порядке, я бросился к Харисиму. Там всё было плохо. Харисим зажимал огромную рану в животе. Такую же огромную, как он сам.

– Я – всё, Владимир, – прорычал, скрипя зубами от боли.

– Хрен тебе, а не всё, – отрезал я.

Остановить кровь.

Заживление.

Противоядие.

Восстановление сил.

Харисим отнял руки от живота. Плоть была целой, только одежда превратилась в ничто.

– Уходите, – приказал я.

– Куда?

На улицах Смоленска кипел апокалипсис, я видел это глазами подчиненных мне охотников. И тут же простроил относительно безопасный маршрут.

– Храм какой-то есть неподалеку, вроде каменный. Укройтесь там.

– Храм? – нахмурился Харисим.

– Верно, о Троицком соборе говорите, – подала голос маменька Катерины Матвеевны. – Каменный он, да.

– Не дойдём, – мотнул головой Харисим. – Забери их, Владимир! Не уберегу.