Текст книги "Жрец двух богинь (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

– Нет.

И тогда я нанесла тщательно подготовленный добивающий удар:

– Тогда я вижу только два выхода из создавшегося положения! Я продолжаю это милое путешествие, а по прибытии в Ож помогаю мужу удержаться на троне, а вы не мешаете мне выживать. Или я совершаю какую-нибудь непростительную глупость, теряю лицо и возвращаюсь обратно в Таммис, а вы ищете другую дуру, готовую пожертвовать жизнью ради возможности пару-тройку дней посидеть на троне Хамзаев и погордиться статусом, который в сложившихся условиях не стоит и гнутого медяка!

Как и следовало ожидать, Айвер понял, что проиграл, и признал поражение. Мало того, для того, чтобы я не вздумала «совершать глупости», озвучивая эти выводы посторонним, и не трепала доброе имя его верховного сюзерена, сделал демонстративный шаг навстречу – пообещал убедить двор в необходимости постоянного пребывания Лорака рядом со мной. А когда я дала понять, что мы договорились, и с моей стороны эти договоренности переигрываться не будут, выглянул в оконце и обрадованно заявил, что мы уже почти добрались до того самого места, которое должно было поразить меня своей красотой.

Обедать, находясь в перекрестии сотни с лишним насмешливых, презрительных или ненавидящих взглядов, у меня не было ни сил, ни желания, однако я понимала, что тоже должна сделать хоть какой-нибудь шаг навстречу. Поэтому улыбнулась. И позволила гласу своего мужа удалиться, «дабы собственноручно выбрать лучшее место для остановки». А когда жрец двух богинь выпустил хамлатца наружу, закрыл за ним дверь и задвинул засов, встала с дивана, на негнущихся ногах подошла к занавеске, отодвинула ее в сторону и рухнула на кровать. Полежала сотню ударов сердца, не шевелясь, потом все-таки нашла в себе силы перевернуться на спину, раскинула руки в стороны и горько усмехнулась:

– Чувствую себя той самой дурой…

– А почему той самой? Вы же, вроде как, едете в Ож не из-за трона?

– Шутиш-ш-шь⁈ – гневно прошипела я. И даже приподнялась на локте, чтобы увидеть глаза безумца, рискнувшего надо мной посмеяться.

– Ну да! Вы же сейчас как перетянутая тетива – готовы лопнуть от любого неловкого прикосновения. А так хоть немного, да расслабитесь.

В его голосе, взгляде и выражении лица обнаружилось одно лишь сочувствие. Причем не наигранное, отточенное в дворцовых интригах и подковерных войнах, а самое настоящее, живое. Зато желания посмеяться, уязвить или оскорбить НЕ БЫЛО! И я, поняв, что он пытается мне помочь, пусть даже и таким неоднозначным способом, вдруг почувствовала, что сгораю от стыда:

– Прости, я привыкла жить в другом окружении и не умею правильно реагировать на простые человеческие чувства.

– Ничего страшного, научитесь! – улыбнулся он. И «уколол» еще раз. Но совершенно безболезненно: – Если, конечно, захотите…

…На обеденный привал остановились ближе к концу шестого мерного кольца, когда от голода уже подводило живот. Естественно, я тут же метнулась к оконцу, чтобы увидеть обещанную красоту, и задохнулась от восторга: вместо набившего оскомину пыльного тракта, жухлых придорожных кустов, бескрайних полей или убогих деревень вокруг кареты обнаружилась широченная полоса из разнотравья, усыпанная разноцветными полевыми цветами. А чуть поодаль раскинулось огромное серо-зеленое зеркало Моравского озера, в котором отражались бездонное синее небо и белоснежные облака!

– Интересно, оно глубокое? – спросила я, не отрывая взгляда от умопомрачительно красивого овала, местами подернутого легкой рябью и простирающегося до самого горизонта.

Лорак тут же оказался рядом, выглянул наружу и утвердительно кивнул:

– Тут – да. А во-он за теми деревьями есть участок с неглубоким песчаным дном, и там разрешают плескаться даже детям.

– Плескаться⁈ – ошарашено переспросила я. – Даже детям? То есть, взрослые плещутся не только там⁈

– Ну да: те, кто путешествуют по этой дороге и никуда не торопятся, обычно останавливаются у ивняка и не отказывают себе в удовольствии поплавать. Естественно, только летом и в начале осени.

– А меня вывозили из дворца только на королевскую охоту! – уязвленно воскликнула я, с большим трудом заставила себя оторвать взгляд от купы ив, склонившихся к воде, и махнула рукой на свои мечты: – Ладно, пошли наружу. А то нас уже заждались.

Берген тут же сдвинул в сторону засов, распахнул дверь, спрыгнул на траву, обменялся какими-то жестами с командиром десятка Безликих и чему-то коротко кивнул. Затем подал мне руку, дождался, пока я спущусь на землю, мотнул головой в сторону десятка легких навесов, под которыми заканчивали накрывать на походные столы, и скользнул за мое плечо. Полукольцо телохранителей тут же разомкнулось, и ко мне метнулись Далила, Нита и Мегги.

Я приветливо улыбнулась всем трем девушкам, обменялась с каждой парой-тройкой фраз и неторопливо поплыла в сторону толпы дворян, собравшейся у навесов. Хотя, откровенно говоря, предпочла бы пообедать в компании одного Лорака. Ну, или с ним и своей новой «сестрицей», чтобы разобраться, что она за человек. Увы, мне, как жене следующего короля Хамлата, действительно требовалось завоевывать уважение его будущих вассалов, поэтому я собралась с духом и занялась делом – подошла к Тиллиру, сказала, что место для привала выбрано просто великолепно, и пообещала, что обязательно поблагодарю свекра за правильный выбор кандидатуры гласа моего мужа.

Следующие пару-тройку рисок я продолжала играть порядком опостылевшую роль – общалась с хамлатцами и шаномайнцами, отвечала на комплименты соотечественников, обсуждала погоду, дорогу, красоту Моравского озера и ароматы мяса, жареного не в очаге, а на костре. Ну, и конечно же, отмечала мельчайшие изменения в поведении свиты Тиллира. Ибо крупных было ой, как немного: четверо взрослых и умудренных опытом представителя влиятельнейших родов Хамлата – Коргов, Вайренов, Хассов и Шеттов – начали смотреть на меня если не с уважением, то без прежней неприязни. Ближний круг Айвера перестал сверкать глазами и кривить губы. А часть высокородных хамлаток, явно заметившая резкое изменение поведения первого советника, сделала правильные выводы и начала искать ко мне подходы.

Во время трапезы «крупных изменений» стало чуточку больше. Хасс и Вайрен расщедрились на комплименты. Да, не особо изысканные и без души, но хоть какие-то. Один из сородичей Тиллира, вероятнее всего, выполняя распоряжение главы рода, завел разговор о Сатрине Воительнице и заявил, что теперь у их королевства появилась новая защитница. А супруга старшего сына главы рода Шетт пообещала по приезду в Ож познакомить меня с «совершенно потрясающим портным». Увы, их молодежь эти намеки не замечала в упор – либо смотрела на меня, как на порядком разложившийся труп, либо демонстративно игнорировала, либо обсуждала. Да, крайне завуалированно, иносказательно и двусмысленно, но, тем не менее, более чем понятно.

Слушать то, что они несут, не нравилось даже Айверу. У меня же от некоторых «образов» сводило зубы, а рука сама собой тянулась к метательному ножу, спрятанному под левым рукавом.

В какой-то момент желание вбить клинок в грязный рот очередного «мыслителя» стало таким сильным, что я наплевала на этикет, встала из-за стола, выбралась из-под навеса и, чувствуя спиной презрительные взгляды, пошла к карете.

– Может, возьмем покрывало и полотенца, прихватим с собой Мегги и съездим поплескаться? – неожиданно донеслось из-за правого плеча.

Я замерла на месте, представила себе лица «насмешников» и… расплылась в хищной улыбке:

– А почему бы и нет⁈

Жрец двух богинь подозвал к себе ближайшего Безликого, приказал ему пригнать к карете трех лошадей и кликнул жрицу Аматы. А уже через пару рисок мы втроем полетели к ивняку!

Разделявшее нас расстояние преодолели на одном дыхании, спешились, накинули поводья на ближайшие ветви и скользнули в тень деревьев. А менее, чем через сотню ударов сердца вышли на пологий песчаный берег.

– Ваши телохранители выставились полукругом на расстоянии перестрела от этих зарослей и никого к ним не подпустят. Ни им, ни тем, кто остался у карет и навесов, нас не видно. Значит, можно расслабиться… – рублеными фразами сообщил Лорак.

Я коротко кивнула, торопливо разулась, закатала штанины охотничьего костюма, зашла в воду по щиколотки и аж зажмурилась от удовольствия! Потом подставила лицо Дайру, с наслаждением вдохнула чуть влажноватый и на редкость «вкусный» воздух, задержала дыхание и на некоторое время выпала из реальности.

– Теплая… – донеслось слева через вечность, и я, повернув голову, наткнулась взглядом на совершенно счастливое лицо своей новой «сестрицы».

Мгновением позже до меня дошло, что жрица Аматы Милосердной полностью обнажена и нисколько не стесняется ни меня, ни Бергена! Я вспыхнула, спрятала взгляд за ресницами и мысленно обозвала себя дурой – эта девушка наглядно демонстрировала ту самую невозмутимость, которая требовалась мне для того, чтобы выжить в Оже!!!

«Смотри и учись!» – приказала себе я и уставилась на жрицу. Все так же, через полуприкрытые ресницы. А она, плавно покачивая воистину идеальными бедрами, зашла в воду по грудь и поплыла. Спокойно, уверенно и как-то уж очень быстро!

Каюсь, я ей позавидовала. И даже представила себя плывущей к горизонту. Правда, потом сообразила, что тяну время, решительно стянула через голову верхнюю рубашку, развернулась к берегу и покраснела еще гуще: мой Щит, успевший раздеться догола, неторопливо спускался к воде!

За свои двадцать две весны я видела обнаженных мужчин не одну сотню раз. Во время балов парочки, желающие уединиться, не утруждали себя поиском подходящего места и занимали те самые «убежища», в которых я пряталась от издевательств старших братьев, то есть, альковы, не используемые покои, темные уголки и купальни. Более того, один из моих ухажеров, порядком перепив, как-то разделся под моим окном, дабы наглядно продемонстрировать, от чего именно я отказываюсь. Другой, «совершено случайно» попавшись на пути, преподнес крошечный портрет, на которым был изображен во всех подробностях. Третий как-то продемонстрировал себя во время королевской охоты. Кроме этого, я частенько натыкалась на слуг, тешащих похоть, видела отца, подминающего под себя фавориток, каждого из братьев со служанками и любовницами, но ни разу не чувствовала ничего, кроме отвращения и брезгливости. А жрец двух богинь вызвал во мне интерес. Нет, не как мужчина – я ни на миг не забывала о том, что уже замужем, и не собиралась изменять ненавистному супругу даже в мыслях. Просто Берген выглядел как-то естественно, что ли? То есть, не пытался красоваться, не напрягал мышцы, не искал мой взгляд, а ПРОСТО ШЕЛ К ВОДЕ!

– Рядом с Ожем озер нет! – сказал он, проходя мимо. – Так что пользуйтесь возможностью поплавать, пока она есть.

– Хорошо… – в его же стиле ответила я и погнала себя к покрывалу…

…Пока я боролась со стыдом и путалась в одежде, Лорак и Мегги отплыли локтей на пятьдесят от берега и повернулись ко мне спиной. Мысленно поблагодарив их за проявленный такт, я стянула с себя нижнее белье, спустилась к озеру, зашла поглубже, зачерпнула полные ладони кристально-чистой воды и спрятала в них пылающее лицо.

Когда прохладные струйки полились на грудь, я сделала еще пару шажочков и присела. А через несколько мгновений вдруг поняла, что снова завидую. На этот раз – всем тем детям, которые здесь когда-либо развлекались. Забавно, но в этот момент стеснение отошло на второй или третий план: я до безумия хотела вернуться обратно в детство, чтобы влететь в это озеро в облаке сверкающих брызг, окатить с головы до ног мамок-наседок, насладиться их истошным визгом, затем уйти под воду с головой и долго-долго не выныривать, чтобы заставить отца броситься ко мне на помощь! Слава Амате, утонуть в этом чувстве мне не дали – Мегги толкнула Лорака в плечо, а он, развернувшись на месте, попросил не заходить настолько глубоко.

– Тут мелко! Я просто присела! – крикнула я. Затем сложила ладонь «лодочкой», резко толкнула воду от себя, залюбовалась серебристой струйкой, выстрелившей локтя на три, и грустно подумала, что развлекаться можно в любом возрасте. Было бы с кем.

«Рядом с Ожем озер нет…» – услужливо напомнила память. Я закусила губу и горько усмехнулась – даже если бы они там были, возможности окунуться мне бы никто не предоставил.

– Лауда, вы совершаете непростительную ошибку… – голосом Айвера сказал мой Щит, невесть как оказавшийся вполовину ближе, чем за несколько мгновений до этого. – И я бы хотел помочь ее исправить!

– О какой именно ошибке идет речь? – так же, как утром, но без холода в голосе, спросила я, почему-то предвкушая приятное продолжение

– Вам выдалась возможность расслабиться и поразвлечься, а вы киснете. Забудьте обо всех проблемах и наслаждайтесь всем, что видите, чувствуете и делаете, от всей души!

– А если я не умею?

Жрец двух богинь дернул рукой, и струйка, вылетевшая из-под его правой ладони, ударила меня в правое плечо. Вторая попала в левое. Третья влетела в лоб, намочив волосы и заставив зажмуриться.

– Ваше высочество, я вас спасу! – воинственно воскликнула Мегги. – На, получи!!!

Я торопливо открыла глаза и невольно рассмеялась – мой Защитник и «сестрица» атаковали друг друга «клинками» из искрящейся воды так, как будто воевали не на жизнь, а на смерть!

Не вмешаться в этот поединок я не смогла, поэтому помогла защитнице. Сначала с одной руки, а затем и с двух. Лорак уклонился от трех «уколов» из пяти и атаковал меня. Но «мягко» и очень красиво – подошел чуть поближе и накрыл двумя одуряюще красивыми горизонтальными «веерами» из брызг.

– Ах, так⁈ – взвыла жрица, подплыла к нему со спины, обхватила за шею и дернула на себя. А когда он ушел под воду, уперлась ладонями в плечи и навалилась сверху всем своим весом!

– Осторожно, утопишь!!! – вскрикнула я.

– Этого медведя не утопишь и впятером! – хихикнула девушка, а через мгновение взлетела в воздух локтя на четыре, описала дугу и рухнула в воду!

Я дернулась в ее сторону, и совершенно зря – вынырнув на поверхность, она весело рассмеялась, убрала мокрые волосы за спину, заявила, что хочет еще, и снова поплыла к Лораку!

Второй прыжок, на этот раз с плеч Щита, получился раза в полтора выше, чем первый. И намного красивее. Хотя нет, не так: в первый раз жрица летела, беспорядочно размахивая руками и ногами, а тут вытянулась в струнку и вошла в воду вниз головой почти без плеска.

А третий меня порядком испугал – описав пологую, но длинную дугу, девушка ушла под воду и пропала!

– Не волнуйтесь, Мегги выросла в поселке у моря, поэтому плавает и ныряет, как рыба… – успокоил меня Лорак. И добавил: – Я учусь у нее уже весен семь. Но все равно держусь на воде, как коряга…

– Я бы тоже поучилась. С бо-о-ольшим удовольствием… – вздохнула я, расстроено опустила взгляд и вдруг сообразила, что стою по пояс в воде, демонстрируя грудь во всей ее красе!

Дернулась, чтобы прикрыть ее руками, но вовремя вспомнила, от какого «веселого» будущего бегу, и, преодолев очередную вспышку ужаса точно так же, как перебарывала боль и страх на тренировках по мечевому бою, заставила себя шагнуть к Щиту:

– Я тоже хочу прыгнуть с твоих плеч. Подкинешь?

Мгновение между этой просьбой и его реакцией показалось мне вечностью – я изо всех сил демонстрировала непоколебимую уверенность в себе, хотя прекрасно понимала, что жаркий румянец, заливший не только лицо, но и шею, говорит о моем состоянии куда больше, чем гордо вскинутая голова и «спокойный» взгляд. Однако жрец двух богинь этой «подсказки» «не заметил» – подал руку, повернулся спиной и ушел под воду. А Мегги, доброжелательно улыбнувшись, помогла мне забраться на шаткую опору и очень доходчиво объяснила, как и когда надо толкаться ногами!

Я сглотнула подступивший к горлу комок, сжала пальцы жреца двух богинь, дождалась третьего «приседа», почувствовала, как живая «опора» начинает стремительно разгоняться, и прыгнула. Изо всех сил. Вверх и немного вперед. И взлетела!!! Да, не как птица, зато сама. Потом рухнула в воду. Тоже не как рыба. Да и на поверхность выбралась не без помощи «сестрицы». Зато, когда выпуталась из собственных волос и увидела смешинки в глазах Лорака, почувствовала себя абсолютно счастливой. И неожиданно для самой себя вдруг заявила, что хочу еще!

В итоге прыгнула раз десять-двенадцать. И пусть каждый такой «полет» заставлял сгорать от стыда, мне все равно было настолько здорово, что не передать словами. Потом поучилась у жрицы плавать, поучаствовала еще в одной войне на водяных струях и чуть не разревелась, услышав лораковское «Думаю, нам пора…»

К берегу я брела, как осужденная на эшафот, но потом все-таки взяла себя в руки и вышла из воды самой первой. В смысле, не дожидаясь, пока Лорак с Мегги поднимутся к покрывалу и отвернутся. Да, этот десяток шагов до покрывала дался очень нелегко, но все-таки дался. Более того, позволил набраться уверенности и более-менее спокойно пережить процесс одевания. Правда, волосы я толком не высушила – сначала торопилась, а потом поймала себя на мысли, что больше никогда не увижу это озеро, и постаралась запечатлеть в памяти все, что было в поле зрения.

Пока мы с Лораком и Мегги добирались до кортежа, успевшего выстроиться в колонну и сместиться к самому выезду на тракт, я то и дело посматривал на искрящуюся водную гладь и с трудом сдерживала злые слезы. Тем не менее, посторонним основательно испортившееся настроение не показала – улыбнулась Безликим, встретившим нас на полпути и взявшим в плотное кольцо, благожелательно кивнула главе рода Хасс, стоящему рядом со своей каретой, позволила родичу Айвера помочь мне спешиться и поблагодарила его за помощь. В общем, вела себя идеально. Поэтому очередной завуалированный укол какого-то юного хамлатского острослова ударил в самое сердце:

– Определенно, Моравское озеро божественно красиво: любого, кто оказывается на его берегу, тянет полюбоваться на водную гладь. Я бы тоже… ею… полюбовался! Во всех подробностях. И не только полюбовался…

Я повернулась к группе обнаглевших юнцов, оказавшейся совсем неподалеку, еще в середине первого предложения, так что заметила многозначительное движение бровей после слова «тоже», поймала насмешливый взгляд, направленный на меня, и оценила истинный смысл всего того, что было сказано после.

Лорак тоже заметил, поймал и оценил. Поэтому неторопливо спешился, подошел к насмешнику и пожал плечами:

– Ну, так полюбуйтесь! Во всех подробностях…

А через мгновение молниеносным движением рук провернул голову юноши на три четверти полного оборота, то есть, так, чтобы лицо оказалось обращенным к озеру! Затем сделал шаг назад, «удивленно» посмотрел на оседающий труп и вопросительно уставился на меня:

– Он что, уже перебрал сильных впечатлений?

Друзья дошутившегося недоумка пришли в себя буквально через пару ударов сердца, схватились за мечи и… были остановлены грозным рыком Айвера Тиллира:

– Стоять! Жрец двух богинь был в своем праве!!!

– Да, я был в своем праве! – бесстрастно подтвердил Лорак, сделал небольшую паузу и плотоядно ухмыльнулся: – Но если у кого-нибудь из вас есть желание оспорить это утверждение, то я с удовольствием приму вызов на дуэль до смерти одного из противников.

– Никаких дуэлей НЕ БУДЕТ! – прорычал первый советник, глядя на молодежь очень нехорошим взглядом. А когда обозлившиеся шутники нехотя вернули клинки в ножны, подозвал к себе ближайшего десятника, поручил ему заняться телом, а сам подошел ко мне и громогласно извинился за хамское поведение «одного из своих людей».

И его поклон, и выражение лица, и формулировка были идеальными, поэтому я милостиво приняла извинение, подозвала к себе Лорака и в его сопровождении величественно поплыла к карете. Перед тем, как в нее залезть, отпустила наперсницу и сестриц, а когда оказалась в гостиной, взглядом попросила жреца закрыть дверь на засов и расплылась в безумной улыбке:

– Лорак, ты только что изменил сразу два варианта моего будущего!!!

Жрец довольно усмехнулся:

– Значит, все идет, как надо.

– Да, именно «как надо»! – эхом повторила я, мысленно повторила два последних слова еще несколько раз и заставила себя усмехнуться: – Значит, продолжу в том же духе. Прямо сейчас. Поможешь?

Коротенький кивок, в который он, по моим ощущениям, вложил фразу «делай то, что считаешь нужным, а я помогу» добавил мне решимости, и я отправилась в переднюю комнатку за чистым бельем и полотенцами. А когда вернулась, задвинула шторы, подошла к зеркалу, полюбовалась стремительно краснеющим отражением и потянула вверх сразу обе рубашки:

– Волосы все еще влажные. Я буду их сушить, а ты смотри на мою спину…

Не успела я договорить последнюю фразу, как кучер, скотина, щелкнул кнутом, лошади рванули с места, и мне пришлось хвататься за ближайшую подставку под светильник, чтобы не упасть. Стоило восстановить равновесие и взять с кресла полотенце, как правое переднее колесо въехало в какую-то ямку, и меня кинуло в угол. А еще через десяток ударов сердца очень неслабо приложило локтем о перегородку.

– Может, стоит перенести эту тренировку на другое время? – поинтересовался Лорак. – До дороги чуть менее сотни локтей по не очень ровному лугу. Потом обочина, колея…

«Пойдешь на поводу у своих принципов, сомнений и страхов – не успеет…» – мысленно напомнила себе я, закусила губу, развернулась на месте, подошла к дивану и села. Так, чтобы оказаться напротив своего Защитника. Смотреть ему в глаза не рискнула. Зато нашла силы пошутить:

– Будем считать эти неровности очередным намеком свыше. Так что смотри, куда вздумается, а я буду привыкать.

Он услышал куда больше, чем я надеялась. Или проявил врожденный такт. В общем, сделал вид, что любуется… пальцами ног. Благо обувь я сняла еще в передней комнатке и вернулась обратно босиком.

Несмотря на такое щадящее «вступление», первые пару рисок я все равно сгорала от стеснения, прятала взгляд за ресницами и выискивала в глазах Бергена хоть какие-то следы похоти, презрения или насмешки. А когда поняла, что ничего подобного в его мыслях и желаниях нет, настолько расслабилась, что сподобилась задать ему личный вопрос:

– Кстати, а как называется знак, который изображен у тебя на груди?

Защитник пожал плечами:

– Понятия не имею. У других Защитников такого нет. А Амата его никак не называла.

– Значит, ты особенный? – ехидно поинтересовалась я.

– Наверное… – согласился он и «отомстил». Куда тоньше, чем я могла предполагать – едва заметно раскрыв ладони и изобразив даже не улыбку, а намек на возможность ее появления.

«Ну да, обычного мужчину я бы о таком не попросила…» – мысленно хохотнула я и продолжила в том же духе: – А еще ты очень-очень добрый! Вон, помог Эрреку полюбоваться водной гладью. Причем совершенно бескорыстно!

Жрец пожал плечами, мол, что есть, то есть. А я, почувствовав, что румянец с лица и шеи почти сошел, заставила себя сделать еще один шаг к поставленной цели – повесила полотенце на подлокотник, собрала волосы в хвост, перетянула их предусмотрительно захваченной с собой ленточкой и положила обе руки на спинку дивана.

Ну да, покраснела опять. Но так, терпимо. Поэтому вытянула и скрестила ноги, задумчиво пошевелила пальцами и решила, что способна на большее. В смысле, не только сидеть перед своим Защитником с голой грудью и не обмирать от ужаса, но и о чем-нибудь говорить:

– Кстати, о доброте: а ты не покажешь мне этот мааль еще раз? А то я его толком не рассмотрела.

– Прямо сейчас?

– Если не сложно!

– Покажу… – без всякого жеманства сказал он, обнажился до пояса и развернул плечи.

Я прикипела взглядом к знаку на его груди и восхищенно охнула: цветок был нарисован с таким мастерством, что казался настоящим! Каждый лепесток, начиная с центральных, темно-красных, и заканчивая внешними, белыми, был разным. Причем не только по форме и размеру – один из нежно-розовых едва заметно скручивался в спираль, два чуть более темных слиплись кончиками, лепесток, тянущийся точно вверх, загибался под собственной тяжестью и так далее. Хищные лианы отличались друг от друга еще сильнее – внешние казались заметно толще, пугали грубостью коры и какой-то недоброй изломанностью изгибов. Внутренние были тоньше и светлее, зато переплетались, свивались кольцами и сцеплялись усиками без какого-либо порядка. Ну, а шипы, хоть и походили один на другой, как капельки росы, ужасали наполненностью Изначальной Тьмой.

Засмотревшись на тени, придававшие этому чуду объем и глубину, я в какой-то момент вдруг словно опьянела и захотела почувствовать аромат цветка, вытатуированного на коже. Но стоило мне съехать на край дивана и податься вперед, как лепестки мааля встревоженно затрепетали, а хищные лианы грозно повели усиками, прицелились заострившимися шипами и чуть-чуть сжали кольца, словно готовясь к броску!

Я застыла, боясь пошевелиться, а через несколько мгновений, когда поняла, что лианы не увидели во мне угрозу и расслабились, плавненько отодвинулась обратно, зябко поежилась и… внезапно поняла, что озвучиваю свои ощущения:

– Лорак, этот знак живой! Когда я к нему потянулась, он приготовился уколоть меня шипами…

Последнее предложение я договаривала почти неслышно, так как чувствовала себя полной дурой. А Берген даже не улыбнулся – ласково накрыл ладонью мааль, несколько мгновений невидящим взглядом смотрел в потолок, а затем виновато улыбнулся:

– Прости! Теперь он знает, что ты своя, и больше не будет…