Текст книги "Полукровка 3 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Маша понимающе кивнула, собралась спросить что-то еще, но Марина оказалась шустрее:

– Кстати, о самых-самых: То-ор, а давай переделаем еще по одной каюте? Для горячо любимых подруг? Уверена, что нам простят и такой беспредел…

Я посмотрел на Костину, млеющую в моих объятиях, и усмехнулся:

– Что-то мне подсказывает, что любимые подруги жаждут ночевать в наших каютах…

– Ага…

– Угу…

– … но переделать – переделаем. Ибо нас теперь не двое, а четверо.

Завадская обрадовалась, вывесила над собой голограмму программной оболочки просмотра изображений, влезла в архив наших проектов и начала разворачивать картинку за картинкой. Блондиночка, естественно, перебралась под правую руку старшей подруги, а я заскучал. Поэтому появлению нового конвертика обрадовался со страшной силой, развернул сообщение в окошке ТК, просмотрел, вырезал и подготовил к показу небольшой фрагмент, а потом вытребовал к себе Темникову:

– Даш, перебирайся ко мне – буду тебя радовать…

Девчонка радостно перебралась через подружек, устроилась на месте, нагретом, но по-хамски брошенном Машей, устроилась поудобнее, уставилась на картинку, появившуюся над моими ногами, и закусила губу.

А я врубил воспроизведение и еще раз вслушался в баритон наследника престола:

– … наглость отдельных представителей дворянских родов не имеет границ: юристы Геннадия Леонидовича, документально оформлявшие выход Дарьи Алексеевны из рода, обнаружили целых три программные закладки, не позволяющие это сделать! Причем нашли их не где-нибудь, а в программном обеспечении искинов государственных структур. Поэтому доложили Орлову, а он – мне. А я обиделся. И инициировал возбуждение нескольких уголовных дел. В общем, ваша подруга и подопечная – глава независимой ветви рода Темниковых, а тем, кто пытался помешать ей обрести этот статус, сейчас очень грустно…

На это фразе фрагмент закончился, и я повернул к себе личико подруги:

– Половина твоих проблем – в прошлом.

Даша обожгла меня благодарным взглядом и выставила жесточайший ультиматум:

– Подставляй щеки. А то я за себя не ручаюсь…

…Мой таймер сработал на четверть часа раньше таймеров девчонок, так что я осторожно выпутался из объятий Марины, бесшумно встал с кровати, кинул взгляд на Машу, назначившую подружку мягкой игрушкой, и свалил в санузел. Ополоснулся, что называется, бегом, в темпе натянул первый слой компенсирующего костюма, вернулся в каюту и наткнулся взглядом на Дашу, уже сидящую на краю кровати, но все еще спящую. В процессе перемещения к изножью футболка девчонки задралась до упора, обнажив прелестные ножки на всю длину, и я на миг завис. Хотя не раз видел их в сауне, возле джакузи и на берегу океана. Потом мысленно поставил себе нелестный диагноз, шагнул к шкафчику, вытащил скаф и почувствовал, что мою талию обвивает пара ни разу не слабых ручек. А еще через мгновение услышал веселый шепоток:

– Ты любуешься, а не вожделеешь, поэтому твои взгляды очень приятны. В общем, любуйся нами дальше. И почаще, а то зачахнем…

– Доброй ночи, Даш! – поздоровался я, провернулся в ее объятиях, заглянул в эту пару сонных, но счастливых глаз, заметил еще две и повторил приветствие в полный голос.

Ответили. Хором. Потом Костина изобразила зомби – то есть, пошла в санузел, не открывая глаз, а Завадская посмотрела, который час, и вздохнула:

– Полчаса до схода со струны и начала сканирования целой системы…

– Сегодня расчеты выполняют наши доблестные стажеры! – напомнил я.

– Понимаю. Но не люблю это дело с первого курса…

– Значит, тебя я им грузить не буду… – пообещал я, надел скаф и умотал в рубку. Через двадцать пять минут улыбнулся напарнице, усевшейся на свое законное место, «заглянул» в шестую каюту и принял запросы на подключение к пилотскому интерфейсу. А после того, как МДРК вывалился в мертвую систему, устроил «ослепительным красоткам» практическое занятие по пяти дисциплинам, изучаемым в ИАССН. Причем по методике, по которой меня в свое время дрессировал Аллигатор.

Результаты не заставили себя ждать – логику предлагаемых алгоритмов поняли обе девчонки и проводили последние расчеты на кураже. И пусть все равно ошибались, но все меньше и меньше. Поэтому к моменту начала разгона на струну я кинул им картинки с камер, показывавших крупным планом руки Завадской, и поставил новую боевую задачу:

– Обратите внимание на то, что с первого и до последнего мгновения работы с гиперприводом перчатки Марины будут казаться неподвижными. Хотя мы лезем на струну с коэффициентом сопряжения три-шестьдесят семь. А потом я покажу, как выглядит этот же самый процесс в исполнении пилотов, выдрессированных преподавателями ИАССН и ИЛА…

Сравнили. Прониклись. Пообещали научиться. И сразу после того, как я перевел борт в зеленый режим, унеслись организовывать то ли очень поздний ужин, то ли очень ранний завтрак. Ложиться спать на три часа восемнадцать минут отказались наотрез, хотя понимали, что в Хатте придется поднапрячься – львиную долю времени пребывания в гипере «летали» в вирткапсулах, потом быстренько смыли с себя контактный гель, снова облачились в скафы, заняли свои кресла и «проконтролировали» сход со струны.

Во время внутрисистемного прыжка настраивались на действие. А после того, как мы облетели планету в первый раз, выдали по достаточно толковому алгоритму поиска особо упоротых любителей наложниц из нашей Империи. Да, мы с Мариной добавили еще четыре параметра, но, в принципе, выстрелил бы и вариант девчонок. Поэтому я их похвалил, дождался завершения работы Феникса, раскидал нарытый им материал на четыре тактических комплекса и забыл обо всем на свете до восьми утра по внутрикорабельному времени.

В момент срабатывания будильника вернулся в реальность сам, вернул в нее девчонок и дал команду накрывать на стол в соответствии с армейской мудростью «Война войной, а обед по распорядку». Перед тем, как свалить из рубки, передал управление искину и распорядился увести «Наваждение» к черту на рога. Так что спокойно насытился, порадовал себя и подруг лишними десертами, немного поленился и устроил мозговой штурм. Благо, конкретные идеи появились у всех четверых.

В процессе не ленился объяснять логику наших решений, поэтому часам к одиннадцати Темникова с Костиной избавились еще от пары-тройки шор и заявили, что преподаватель по ТПДО мне и в подметки не годится. Впрочем, расслабляться не стали. Поэтому по моей команде разбежались по санузлам, точно в назначенный срок оказались в своих креслах и «присутствовали» в системе все время, пока я просачивался сквозь изрядно поредевшую сеть масс-детекторов, вел корабль к столице Хатты – Хаджараину – и прорабатывал маршрут захода на район компактного проживания местной элиты – Хаджар.

На этом этапе тоже объяснял, что, как и почему учитываю. Закончив работу, попросил Феникса визуализировать сеть местных воздушных трасс и вписать в нее «мою» траекторию. Что, естественно, упростило понимание. И повел борт к поместью Зафара Хаттаба – главы девятого по влиятельности рода этой планеты, владельца семи промышленных предприятий, работающих на ВПК Халифата, и личности, гордо называющей себя Творцом Симфоний Боли. Дури в «Наваждении» хватало, воздушных трасс над Хаджаром было немного, а дроны доставки в два пятьдесят семь ночи по местному времени практически не летали, поэтому к «ступенчатому» особняку, построенному недалеко от мечети, подошел за считанные минуты, притерся к вертикальной скале, врубил биосканеры и немного поскучал. А после того, как получил актуальную картинку, спустил кластер Фениксов с поводка.

Гражданский аналог ИИ – пусть и достаточно мощный – не сыграл и тут. Поэтому секунды через три мы получили доступ к камерам СКН, просмотрели те, на которых были люди, основательно разозлились и разошлись. В смысле, я дал команду «задавить» блок МС-связи и все коммуникаторы, заблокировать окна и двери, перепрограммировать систему кондиционирования так, чтобы она отправила обитателей поместья в медикаментозный сон, определился с местом высадки «Буянов», пододвинул МДРК к этому окну и развернул к нему рампой.

Первый штурмовой дроид начал движение уже через полторы минуты и был передан под контроль Темниковой. Вторым по моему приказу зарулила Костина. А остальные работали автономно. Причем вторым темпом. То есть, разбежались по особняку и начали уничтожать совершеннолетних мужчин… хм… второго сорта. То есть, сотрудников СБ, членов боковых ветвей рода, не особо влиятельных представителей главной и так далее. «Техники» тоже не тупили: Феникс вел их за «Буянами», двигавшимися к «запретному месту». Поэтому в тот момент, когда озверевшей Даше потребовались помощники с «нормальными» манипуляторами, две единицы чуть-чуть изменили маршрут, очень быстро добрались до покоев главы рода, сняли, срезали наискосок и как следует заточили декоративную трубку для крепления штор, а потом посадили на нее проснувшегося ни разу не красавца. Кстати, послушав вопли Творца Симфоний Боли, Темникова сочла их недостаточно мелодичными. Поэтому «ее» дроиды прибили араба к стене, кастрировали и затолкали отрезанные гениталии во вскрытую брюшину.

Маша тоже буйствовала со страшной силой – «ее» «Буян» отрывал головы ближайшим родичам главы, насаживал на обрубки балдахинов их же кроватей и несся дальше. Впрочем, сразу после завершения зачистки верхнего этажа был «забыт» – Костина «села» на свободного «Техника», загнала его в гарем, довела до Комнаты Наказаний, вынесла дверь, максимально бережно сняла с пыточного стола нынешнюю жертву хозяина дома, отправила в наш трюм, вышла из системы и поднялась на вторую палубу. Готовить медкапсулу к приему пациентки.

Тринадцать следующих наложниц встречали Марина и Даша, все-таки унявшая жажду крови. А я дождался, пока дроиды закончат доводить до ума картину с условным названием «Возмездие пришло и задержалось», вернул их на борт, закрыл трюм и повел МДРК к следующему объекту – поместью Абдул Рашид Алама, еще одного ценителя уроженок Империи…

Глава 35

30 апреля 2470 по ЕГК.

…Четвертое поместье зачистили в начале девятого утра по местному времени, и Марина, до этого момента молча выполнявшая мои приказы, вдруг заявила, что мы перестарались:

– Тор, у нас на борту – тридцать семь женщин. Плюс нас четверо. А наше «Наваждение» не рассчитано на такое количество пассажиров…

Она выдала этот монолог в личный канал, так как считала, что иначе уязвит. Зря – я знал, что делал. Но в этот момент сообразил, что не мешало бы поделиться своими планами с напарницами, поэтому переключился в общий канал и виновато вздохнул:

– Прошу прощения за долгое молчание – параноил по привычке. На этом все: я уже веду корабль к ближайшей лакуне и минут через двадцать-двадцать пять выведу на высокие орбиты. А потом мы прыгнем в Империю. Но не на Белогорье, а на приграничный Павловск: до него чуть меньше суток гипера, и там мы высадим всех, кого спасли, на госпитальное судно. Так что потерпите еще немного, ладно?

– Тор, Павловск отбили совсем недавно… – осторожно напомнила Кара.

Я пожал плечами, сообразил, что девчата меня не видят, и вздохнул:

– Верно. Но даже если в данный момент в этой системе нет ни одного госпитального судна, то через сутки появится. Ибо за нами – Служба…

Завадская поблагодарила за объяснения и затихла, а Костина вымученно улыбнулась и загрузила по полной программе:

– Закажи, пожалуйста, и расходники для медкапсул – список препаратов я пришлю в течение пяти-семи минут. А еще нам не мешает приобрести штук пятьдесят теплых одеял, несколько пачек листов из вспененной резины, гору самого простого женского белья… Так, все это я продиктую Даше. После того, как закончу осмотр нынешней пациентки….

Оба обещанных файла прилетели через четверть часа. Я к этому времени провел МДРК сквозь дыру в сети масс-детекторов, так что передал управление Фениксу, распорядился выводить борт на вектор прыжка к нашей «дырке» и вывесил перед собой «Контакт».

Записанное сообщение отправил сразу двум адресатам – Переверзеву и Орлову – чтобы до предела сократить время отклика на мои просьбы. Потом «заглянул» в трюм и заскрипел зубами – почти треть бывших пленниц была в неадеквате, а Кара металась между ними и то гасила истерики, то, наоборот, пыталась растормошить, то объясняла, что все плохое позади. К сожалению, ее слышали не все. Что, в общем-то, было понятно. Ибо девчонка, выполняя мой приказ, работала в скафе с поляризованной линзой, поэтому либо пугала, либо не вызывала особого доверия.

Темникова, носившаяся между четырьмя каютами первой палубы, тоже зашивалась – ее часть «пассажиров» тоже плющило, и перепады настроения накрывали то в противофазе, то одновременно. Впрочем, в какой-то момент одна из бывших пленниц, высокая темноволосая женщина лет двадцати семи, предложила помощь. И сходу получила свой фронт работ – принялась вкладывать в руки более-менее адекватным личностям пищевые контейнеры с едой и упаковки с напитками.

Ну, а на второй палубе выкладывалась Костина – то «колдовала» над панелями управления медкапсул, то проверяла состояние пациенток, лежащих за пределами каюты, то с помощью «Техников» «меняла» тех, кого слегка подлечила, на тех, кому требовалась срочная медицинская помощь. При этом постоянно держала всех «своих» в медикаментозном сне, поэтому, закончив изучать диспозицию, я заблокировал динамики системы оповещения второй палубы, врубил все остальные и заговорил:

– Дамы, с вами говорит командир корабля, на котором вы летите домой, в Империю. И я, и члены моего экипажа, помогающие вам приходить в себя, являемся сотрудниками Службы Специальных Операций, поэтому наши лица скрыты за поляризованными линзами. Но это не мешает нам сопереживать и делать свою работу. Ибо для того, чтобы вас накормить, напоить, выделить одежду, дать возможность помыться и подлечить, одних сопереживаний, увы, недостаточно. Теперь отвечу на вопросы, которые вы наверняка хотели бы задать. В данный момент мы находимся в системе Хатта, но очень скоро уйдем в гипер по достаточно жесткой струне. Тошноту и другие неприятные ощущения придется перетерпеть, зато уже через сутки мы окажемся в нашем, имперском, Павловске и передадим вас в руки высококлассных специалистов по решению всевозможных проблем. Кстати, для тех, кто не в курсе: война закончилась нашей победой, поэтому вы возвращаетесь к мирной жизни. И еще одно: дамы, нас на борту – всего четыре человека, а вас аж тридцать семь. При этом мой штатный врач зашивается с теми из вас, кому требуется срочное лечение, а я, как вы, наверное, догадываетесь, управляю кораблем. Поэтому вами занимается всего два человека. Так вот, мы будем искренне благодарны любой вашей помощи. На этом пока все. Спасибо за внимание…

Меня услышали. Да, всего три девушки в трюме и еще одна – на первой палубе, зато девчатам основательно полегчало, так что к тому времени, как мы вышли из внутрисистемного прыжка и начали разгон, почти все пассажирки успели помыться, переодеться и утолить голод с жаждой. А потом на панели уведомлений моего ТК замигал конвертик, и я, отключившись от камер СКН, врубил воспроизведение послания Цесаревича.

В этот раз он обошелся без «лирики»:

– Тор Ульфович, госпитальное судно «Ведун» будет в Павловске через девятнадцать часов. Весь ваш заказ – тоже. Потребуется что-нибудь еще – к сообщению приаттачены идентификаторы командира корабля, командующего ВКС Павловска и начальника местного отделения ССО. Далее, видеоотчеты операций просмотрел и полностью одобряю. То есть, удовлетворен каждым Воздаянием по отдельности и всеми вместе. И последнее: не уверен, что ваших стажеров стоит возвращать в Хатту или какую-либо другую систему Халифата без нормального отдыха, но вы знаете этих девушек не в пример лучше меня, поэтому заранее согласен с любым вашим решением. Передайте напарницам мою благодарность за службу. Желаю удачи. До связи…

…Часа через два с половиной после выхода на струну Маша закончила возиться со своими пациентами. В смысле, засунула в медкапсулы двух самых «тяжелых» на все оставшееся время полета, углубила медикаментозный сон всем остальным, оставила вместо себя «Техника» и спустилась в трюм. Там к этому времени стало достаточно спокойно, а Марине помогало уже четверо дам. Поэтому Костина была послана лесом, поднялась на первую палубу и… до смерти перепугала одну из спасенных кровавыми потеками на перчатках и нагруднике. Поэтому в сердцах обложила ее последними словами – слава богу, не через внешние динамики – вломилась в командирскую каюту, разделась, затолкала скафандр в шкафчик Завадской и ушла мыться. Мылась, по утверждению Феникса, чуть ли не в кипятке. Потом снова натянула скаф, вышла из каюты, поднялась ко мне, на выходе из лифта сняла шлем и спросила, когда я последний раз ел.

Выслушав мой ответ, качнулась, было, к терминалу ВСД, но внезапно оказалась сидящей в кресле Умника, а обязанности хозяйки взял на себя я.

Ела молча. Моментами уходя в свои мысли. А после того, как я отобрал пустые емкости и засунул в утилизатор, мрачно вздохнула:

– Пока латала жертву ублюдочного Абу Бакра Намли, люто ненавидела всех арабов. А на второй пациентке, пережившей не один десяток групповых изнасилований,

прозрела – сообразила, что ее мучители ничем не отличаются от деда Даши, который является нашим соотечественником. После чего все-таки сделала правильный вывод: плохих национальностей не существует – есть люди и нелюди…

– Умничка! – негромко выдохнул я, но девчонка, кажется, не услышала:

– … и теперь мне хочется убивать. Единомышленников Абу Бакра Намли и его сыновей, Рашида Алама и всех остальных тварей, которых мы сегодня отправили к предкам. Только не сейчас – сейчас я вымотана почти до предела и хочу оказаться на твоей кровати, забиться в чьи-нибудь объятия и хоть на несколько минут выключить голову…

– Хочешь – вперед… – без тени улыбки сказал я. – Мы в гипере и идем в просканированную вами мертвую систему. Так что на ближайшие три часа я в твоем распоряжении…

– Избалуешь… – пошутила она, но по привычке, без души. Потом надела шлем, с моей помощью встала и поплелась к лифту. Но перед тем, как выйти на первую палубу, собралась, выпрямилась, развернула плечи и изображала стойкого оловянного солдатика до тех пор, пока за нами не захлопнулась дверь каюты.

Нет, скаф сняла самостоятельно. И компенсирующий костюм – тоже. А потом призналась, что ее вот-вот накроет, и рухнула на кровать. Я чувствовал, что девчонка не играет, поэтому накрыл ее уголком покрывала и пообещал не задерживаться. Снял скафандр, ополоснулся и оделся минут за шесть-семь. Потом вернулся обратно, улегся рядом с Машей и заметил, что ее колотит. Так что перевернулся на бок, осторожно притянул подругу к себе, обнял и спросил, о чем она думает.

– Ни о чем… – после недолгой паузы мрачно ответила она. – Но перед глазами безостановочно мелькают картинки, от которых трясет…

Я ласково провел ладонью по подрагивавшей спинке через покрывало, и девчонка сначала вжалась в меня изо всех сил, а затем затараторила:

– Их всех насиловали! Постоянно! По-всякому! А я не только лечила, но и видела… последствия! И все никак не пойму, как можно наслаждаться чужой болью, как из обычного ребенка вырастают такие ублюдочные твари и как они смотрят на себя в зеркало?!!!

Тут накрыло меня. Кошмарнейшим чувством вины. Но стоило начать извиняться, как Костина открыла глаза, поймала мой взгляд и насмешливо фыркнула:

– Тор, ты чего⁈ Тебе не за что извиняться: я – пусть недоучившийся, но врач. Причем с солидным опытом работы в военном госпитале во время войны. Кроме того, пусть самую чуточку, но старше… Так, кажется, я поняла: Тор, меня трясет не от страха, не от эмоционального шока, а от всепоглощающего бешенства! Но убивать подобных тварей прямо сейчас я, увы, не могу. Вот и пытаюсь переключиться в мирный режим… вот так.

Мне полегчало. Настолько, что я перевернулся на спину, прижал Машу к своему боку и бездумно запустил руку под покрывало, под которым «просто не могло не оказаться футболки». А когда почувствовал под пальцами кожу и застыл, девчонка выгнула спинку навстречу руке и довольно промурлыкала, что так намного приятнее. Более того, опустила покрывало до пояса, закрыла глаза и потерялась в ощущениях…

…Маша отключилась минут через пятнадцать применения «техники двойного назначения» в «мирных целях». Я осторожно вернул покрывало на законное место, сходил к ВСД, заказал и получил литр минералки. Выхлебал почти всю упаковку, услышал тихий шелест открывающейся двери, посмотрел на силуэт, возникший в светлом дверном проеме, и узнал Дашу.

А она шагнула внутрь, дождалась, пока створка вернется на место, сняла шлем и тихим шепотом доложила, что последовала совету Марины. То есть, «выключила» всех подопечных снотворным и оставила на «Техников».

– А где сама советчица? – полюбопытствовал я, отворачиваясь к стене, так как Темникова начала избавляться от скафа.

– Ждет, пока вырубятся четыре особо стойкие особы… – буркнула она, попросила «добыть» ей пару бутеров и умотала мыться.

Я поднял стол и «добыл» полноценный ужин на двоих. Потом извлек из шкафчика два уже «обихоженных» скафа и затолкал на место моего Дашин. После того, как в каюту ввалилась Завадская, помог снять еще один, отправил по тому же адресу и вопросительно мотнул головой.

В помещении царил приятный полумрак, но движение было замечено и правильно истолковано:

– Ты знаешь, более-менее нормально. А Машу, я смотрю, зарубило?

Я утвердительно кивнул, и девчонка, сочувственно вздохнув, ушла в душ.

Вернулись вдвоем, уселись за стол, уничтожили все, что на нем было, помогли мне убраться, улеглись на кровать, вытребовали меня к себе, обняли с двух сторон и еле слышно спросили, ответило ли Большое Начальство на наше послание. Выслушав пару цитат, удовлетворенно прошептали, что нас, определенно, ценят, и начали обсуждать какую-то ерунду. Но без души. Вот я и переключился в режим злобного командира. В смысле, прижал к себе Дашу, подождал, пока она поймает мой взгляд, и потребовал колоться. До донышка. Ибо моя и все такое.

Она закусила губу, собралась с мыслями и виновато вздохнула:

– Я сорвалась, Тор…

– Так, стоп! – негромко, но достаточно жестко сказал я. – Твоя реакция на состояние истерзанной девушки на пыточном столе была адекватной. Ибо мы собирались воздать любителю симфоний в разы жестче. Меня интересует, что творится в твоей душе сейчас.

Она захлопала ресницами, поняла, что я не шучу, посмотрела на Кару, почувствовала, что она согласна с моим мнением, и облегченно перевела дух:

– Раз вы не считаете меня психически неуравновешенной садисткой, значит, тишь, гладь да божья благодать…

– А если чуть подробнее?

– Если чуть подробнее, то я счастлива, что вы меня понимаете. Причем счастлива настолько сильно, что это чувство забивает абсолютно весь негатив: мне умопомрачительно хорошо, и хочется, чтобы это мгновение длилось как можно дольше, а тягостные воспоминания и моральная усталость ощущаются где-то далеко-далеко…

– Здорово… – заявил я, ничуть не кривя душой, и озвучил боевой приказ: – Но отдохнуть вам надо все равно. Поэтому закрываете глаза, полностью расслабляетесь и засыпаете.

Кивнули. Поудобнее пристроились к моей тушке, расслабились и как-то уж очень быстро отъехали в страну снов. А я посмотрел на таймер обратного отсчета, повалялся в теплом плену до тех пор, пока Завадская не перевернулась на другой бок, аккуратно выпутался из объятий Темниковой, бесшумно слез с кровати, натянул скаф и умотал в рубку. Выводить борт в мертвую систему, выяснять, по каким струнам можно увести борт на Павловск и прыгать к новой зоне перехода…

…Со всем вышеперечисленным справился за два с четвертью часа, увел «Наваждение» в гипер через слабенькую «троечку», разблокировал скаф, с наслаждением потянулся, пробежался по картинкам с камер СКН и помрачнел – четверо женщин плакало во сне, одна умоляла ее не трогать, а еще семеро дрожали мелкой дрожью. Выводить их из медикаментозного сна я не решился, будить Костину не захотел, поэтому решил, что эту корабельную ночь наши пассажирки как-нибудь переживут, а потом ими займутся профессиональные психологи и помогут отпустить неприятные воспоминания. Вот и перевел МДРК в зеленый режим – хотя перед прыжком воздух из отсеков не откачивал – реанимировал Феникса, полюбовался на новый таймер обратного отсчета, сообщавший, что до выхода в Павловске осталось семнадцать часов и шесть минут, и спустился в свою каюту.

Переступив через порог, остановился, снял шлем, подождал, пока зрение адаптируется под почти полное отсутствие освещения, посмотрел на кровать и обнаружил, что Завадская с Темниковой спят, как убитые, а Костина лежит на боку и смотрит на меня, кусая губы.

Подошел, присел на корточки и шепотом спросил, что случилось.

– В принципе ничего… – со вздохом ответила она. – Проснулась из-за того, что ты потянул борт на струну, сообразила, что мы уходим в большой прыжок, и решила дождаться твоего возвращения. Потом решила посмотреть, как там наши пассажиры, подключилась к камерам, увидела, как некоторые женщины плачут и во сне, и наяву,

и снова разозлилась. Будить девчат, естественно, не стала. Поэтому… все еще ярюсь.

Я попросил потерпеть еще пару минут, быстренько разделся, натянул шорты и футболку, бесшумно забрался на кровать, подошел на четвереньках к свободному месту, и… Маша откинула покрывало. А когда поняла, из-за чего я остановился, грустно улыбнулась:

– Это белье открывает ненамного больше, чем мои любимые купальники. Вставать и натягивать что-нибудь еще нет ни сил, ни желания. Стеснение во мне давно умерло. Зато есть желание почувствовать себя ослепительной красоткой из твоей команды. Чтобы потеряться в этом ощущении, побыстрее забыть о том, что творится в душах женщин, которых мы спасли, и… не представлять себя на их месте.

Последняя фраза была озвучена намного тише, чем остальной монолог, но шарахнула по сознанию, как кувалдой, снова вернула из небытия чувство вины и вымела из сознания все сомнения. Поэтому я лег так, чтобы ненароком не разбудить Марину с Дашей, притянул к себе девчонку, опять вернувшуюся в прошлое, требовательно качнул ногой, чтобы Костина закинула колено на мое бедро, отправил руку путешествовать по влажной спинке и еле слышно заговорил:

– Ты – ослепительная красотка из моей команды. С большим и теплым сердцем, умеющим не только самозабвенно любить и люто ненавидеть, но и искренне сопереживать. Это – здорово, и я тобой горжусь. А еще берегу. Ибо моя. Так что закрой глаза, расслабься, растворись в текущем мгновении и живи в моем дыхании, тепле кожи и ласковых прикосновениях к твоей спинке…

Глава 36

1 мая 2470 по ЕГК.

…Командир госпитального судна подготовился к приему спасенных на десять баллов из десяти возможных – бронеплита, защищающая створ летной палубы, поползла в сторону всего через секунду после того, как я «тенькнул» на выделенной частоте; над нужным шлюзом уже призывно мигало зеленым информационное табло; справа и слева от предложенного места «парковки» стояло пять мобильных реанимационных комплексов, а праздношатающимися и Большими Начальниками, обожающими контролировать все и вся, даже не пахло. Да, нам пришлось подождать, пока в отсек вернут воздух, зато потом процесс пошел фантастически быстро: Марина и Даша «строили», спускали по аппарели и «загоняли» в шлюз условно здоровых пассажирок партиями по пять-семь человек, одна половина «Техников» затаскивала в трюм заказанный мною груз, вторая доставляла МРК на вторую палубу и аккуратно грузила на них бессознательные тела, а Маша ставила «системы», подключала ИВЛ и все, что требовалось каждой отдельно взятой пациентке, а потом отправляла к более опытным коллегам.

Кстати, эти самые коллеги тоже оказались достойнейшими личностями —

– вместо того, чтобы начать хаять ее труды или забыть о нашем существовании сразу после вылета МДРК из их корабля, вдумчиво осмотрели самых тяжелых и… передали через командира госпитального судна требование объявить благодарность штатному медику нашей «ОГСН»!

Я передал. Но «штатный медик» не услышал – за пару минут до этого мы подошли к Павловску достаточно близко, чтобы активировать оптические умножители, увидели, во что прежде цветущая планета превратилась за время оккупации, и снова озверели.

Ярились все время, пока «падали» к более-менее восстановленному столичному космодрому, пока заводили «Наваждение» в единственный целый подземный ангар белого сектора и пока пополняли изрядно просевшие запасы кислорода и воды, заправлялись и проводили техосмотр систем, работавших на пределе допустимого. Потом заставили себя поесть, поднялись в космос, вырубили оптические умножители, разогнались, прыгнули к «единичке», через которую было удобнее всего идти на Халифат, и ушли на струну.

К моменту, когда я вернул борт в зеленый режим, дроиды, управляемые Фениксом, закончили «генеральную уборку», поэтому мы, встретившись на первой палубе, не заметили ни единого следа пребывания толпы измученных женщин. Но тяжесть на сердце и злость в эмоциях никуда не делись, поэтому я принял меры – дал команду разбежаться по душевым кабинкам и как следует расслабиться под горячим душем.

– В тех кабинках мы не расслабимся… – криво усмехнулась Темникова, Костина подтверждающе кивнула, а Завадская умоляюще посмотрела на меня, дождалась безмолвного разрешения и уволокла подруг в наш санузел. Так что в «те кабинки» отправился я – вломился во вторую каюту, снял скафандр и компенсирующий костюм, затолкал в шкафчик, выбрал и активировал режим обслуживания, качнулся к санузлу и заметил мигающий конвертик.

Посмотрев в графу «Отправитель», подобрался, вывел файл в отдельное окошко ТК, врубил воспроизведение и вслушался в голос Цесаревича, судя по выражения лица на «начальной» картинке, пребывавшего в бешенстве:

– Здравствуйте, Тор Ульфович. Мне только что доложили, что штатный медик вашей ОГСН – профессионал, выжавший все возможное из стандартной медкапсулы и каким-то образом подготовивший самых тяжелых пациенток к полноценному лечению – что ваш корабль закончил пополнять расходники и что вылетел из ангара в неизвестном направлении. Передайте, пожалуйста, Марии Александровне мой низкий поклон – теперь я уважаю ее еще больше, согласен с тем, что такую личность просто нельзя было не взять под свою руку, и непоколебимо уверен в том, что вы не ошиблись и в Дарье Алексеевне…

Закончив с «комплиментами», он на миг прикрыл глаза и дал немного воли ярости:

– А теперь я расскажу о реакции посла Арабского Халифата на ваше… хм… посещение Хатты: этот недоумок имел наглость прилететь во дворец и заявить Императору, что наши ССО-шники вконец охренели – вырезали под корень всех совершеннолетних мужчин четырех мирных родов и похитили ИХ ИМУЩЕСТВО!!! Государь задал два встречных вопроса – спросил, а с чего он взял, что эти «мирные рода» были вырезаны сотрудниками нашей ССО, и о каком имуществе идет речь. Доказательств у этого скота, естественно, не нашлось, ибо никаких следов своего пребывания вы не оставили, а аргументы типа «А больше некому!» мой отец аргументами не считает. Поэтому от этой части истерики отмахнулся. Зато среагировал на ответ «О наложницах» – объявил посла персоной нон-грата, приказал Конвою допинать этого урода до его флаера и попросил меня намекнуть эмиру на то, что послов надо выбирать тщательнее. В общем, если вы заглянете в Мессаир, на котором, по последним данным, ныне обретается Двор эмира, то мы будем вам очень благодарны. И последнее: Тор Ульфович, если сочтете ваших подопечных достойными и такого доверия, то разрешаю продемонстрировать им использование «чудо-оружия» в режиме намека. То есть, так, чтобы эмир запаниковал