Текст книги "Полукровка 3 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Распоряжения прилетели минуты через три-четыре, а уже через десять ко мне «постучались» с другого идентификатора, и новый «переговорщик» исправил первую недоработку «старого» – поздоровался. Потом представился, сообщил, что капитан первого ранга Моисеев отстранен от командования, и вежливо попросил поставить им боевые задачи. Вот я и пошел ему навстречу:

– Все раненые находятся на моих кораблях. Поэтому распорядитесь открыть летную палубу «Ведуна» и подготовиться к их приему у внутреннего створа основного грузового шлюза. Перешлите командиру медсекции вот этот временный идентификатор, и мой подчиненный передаст вашему весь архив данных по процедурам, проведенным каждому из спасенных. И грузите яхту в летный ангар какого-нибудь крейсера – минные кластеры деактивированы.

– Какова вероятность встретить вооруженное сопротивление? – спросил он.

– Его не будет: корабль зачищен, искин «убит» в ноль, а выжившая часть экипажа взята в плен и в данный момент находится у меня на борту.

– А что с личным составом ОГСН и заложницами?

– Мы забрали и их. Так что на яхте остались только трупы…

Он склонил голову в знак благодарности, на миг расфокусировал взгляд и удивленно хмыкнул:

– Судя по тому, что один из ваших бортов уже «придавил пол» в летном ангаре «Ведуна», вы ждали нас не у яхты?

Я пожал плечами:

– Не люблю сюрпризы, которые готовлю не я. А они иногда случаются.

– Спасибо за ответ. Мы уже работаем…

Я это видел и так. На картинках с камер «Наваждения» Кары, сканеров и оптического умножителя. Поэтому пожелал изрядно загруженному флотскому

удачи, отключился, дождался завершения выгрузки раненых «Завадской и Верещагиной», затем «разобрался» с нашими, вылетел из летного ангара госпитального судна, отвел МДРК подальше от рейдовой эскадры и снова вызвал кавторанга Пряхина. А после того, как он возник в отдельном окошке ТК, сообщил, что мы уходим.

Задавать дурацкие вопросы типа «А мы?», «А почему так быстро?» и «А где вроде как „убитый“ трофейный искин?» он не стал – заявил, что раненые, вне всякого сомнения, выживут, пожелал нам всего хорошего и сбросил вызов. Вот мы на вектор разгона и встали. Вернее, встал я, а Марина пристыковалась ко мне и перебралась в мой трюм. Само собой, в компании Верещагиной. И сходу занялась делом – построила подружек, заставила снять скафы, загнала в мою душевую кабинку и стояла над головой, пока не помылись. Закончив с этим делом, покормила, уложила на кровать и приказала отключаться, а сама проверила, как поживают пленные, разжилась бутербродами и прискакала ко мне.

Обнаружив, что и я успел привести скаф в божеский вид, удовлетворенно кивнула, плюхнулась в кресло Умника и помогла утолить голод. Потом с моей помощью заглянула в нашу каюту и вздохнула:

– Их все еще плющит. Пойду убаюкивать. Кстати, как затащишь нас на струну, спускайся – почти уверена, что девчата не заснут и к тому времени…

Спустился. После того, как затянул «связку» МДРК в гипер, «поболтал» с Орловым, вник в Ценные Указания Переверзева и просмотрел сообщение Цесаревича. Оказавшись на первой палубе, додумался связаться с Мариной и получил разрешение войти. Так что в помещение вломился в режиме тяжелого планетарного танка, оглядел замотанных девчонок и постарался развеселить:

– Получил сразу три ответа на видеоотчет о наших телодвижениях. Вас троих хвалят со страшной силой. А мне выкатили претензию…

– Какую претензию? – хором спросили все до единой.

– По мнению Большого Начальства, я, гад, испортил еще двух курсанток Академии ССО – подсадил домашних девочек на адреналин, помог раскрыться и превратил в злобных фурий, не признающих никаких авторитетов, кроме одного-единственного!

– А чего они ждали от личности, испортившей меня и сбившей с пути истинного пять самых достойных молодых дворянок Империи? – притворно удивилась Завадская, сделала небольшую паузу и «сокрушенно» вздохнула: – Впрочем, можно понять и Самое Большое Начальство: раз для нас в авторитете только Тор, значит, пристроить вас к кому-нибудь еще будет проблематично…

Сообразив, ради чего мы валяем дурака, Рита благодарно улыбнулась и заявила, что они в норме. «Просто устали и перебрали негативных эмоций…»

В первое утверждение я, конечно же, не поверил. И правильно сделал – как только Верещагина замолчала, свое мнение высказала и Костина:

– Я бы выразилась иначе: нам уже приходилось возиться с ранеными в похожих режимах. Но в прошлые разы всю ответственность взваливали на свои плечи врачи с многолетним стажем, а мы были на подхвате. Увы, решать, кому жить, а кому умирать, оказалось куда сложнее, чем выглядело со стороны. Поэтому на душе такая муть, что нет слов. Впрочем, держать лицо мы умеем. И в любой другой компании изображали бы непоколебимую уверенность в себе. А с вами маски не нужны. Поэтому говорю, как есть – мне отвратно. И катастрофически не хватает вашего душевного тепла…

Глава 20

12–13 марта 2470 по ЕГК.

…Арабов у нас забрали прямо в ангаре. Загрузили в два бронированных «Дредноута», по моим ощущениям, укладывая на пол чуть ли не друг на друга, и куда-то увезли. Вернее, не у нас, а у моих «Буянов», но не суть важно. Главное, что уже в половине десятого вечера мы смогли спуститься в трюмы, выйти из кораблей и загрузиться в «Волны», в четверть одиннадцатого влетели в ангар для особо важных персон Управления, а еще через несколько минут нарисовались в приемной генерала Орлова и были отправлены в его кабинет.

Рита с Машей, получившие боевой приказ ничему не удивляться и изображать правящих императриц на прогулке, пережили удивление баллов на одиннадцать из десяти возможных. Видимо, поэтому наследник престола начал общение с шутки:

– Тор Ульфович, вы предупредили ваших подруг, что мы – не враги?

Я видел, что он пребывает в прекраснейшем настроении, и знал, по какой именно причине. Поэтому счел возможным отшутиться:

– Конечно, Ваше Императорское Высочество. Но «не враг» еще не друг. Вот девчата мне спину и прикрывают.

– Все верно… – неожиданно серьезно заявил он. – «Не враги» – не друзья. Поэтому, не задумываясь, предают, продают или подставляют. Поэтому не подпускайте этих тварей ни к себе, ни к тем, кто дорог. Кстати, на эту тему мы с вами еще поговорим. А пока проходите в мягкий уголок и располагайтесь: я – друг, приглядываю за вашей компанией не первый месяц и рад возможности познакомиться еще с двумя подругами Тора Ульфовича.

Я повел девчонок к дивану и четырем креслам, помог сесть Верещагиной и Костиной, а поухаживать за Завадской не успел – она заметила, что Геннадий Леонидович собирается изобразить радушного хозяина, и ушла ему помогать.

Цесаревич счел это нормальным. Более того, шокировал Верещагину с Костиной утверждением, не лезущим ни в какие ворота:

– Марина Вадимовна – человек действия, привыкла оценивать людей по поступкам и знает, что в этом кабинете все свои. Поэтому спокойно делает то, что должно. Впрочем, она знакома с нами не первый день, проверила в деле и, фигурально выражаясь, не боится подставлять спину…

Дав девчатам переварить эти откровения, Ромодановский переключился на тему позлободневнее:

– Впрочем, вы тоже не лыком шиты: я проштудировал видеоматериалы, приложенные к наградным листам ваших медалей «За спасение защитников Отечества», еще в начале января и проникся к вам уважением. Поэтому в тот момент, когда узнал о ЧП с ОГСН «Ирис», и выслушал предложение Геннадия Леонидовича отправить к яхте Хасима Бадави вашу четверку, сходу поверил, что все получится. И, как вскоре выяснилось, не ошибся: ваша команда не сделала ни одной сколь-либо значимой ошибки… даже по мнению большого тактического искина Управления. Тем не менее, к расчетливости вашего друга и его напарницы я уже привык, а к вашей исключительной надежности – нет. Поэтому дважды просмотрел фрагменты видеоотчета, посвященные вашим заслугам, поставил себя на ваше место и учел возраст, склад характера и опыт работы в Первом Клиническом Госпитале ВКС, но все равно пришел к выводу, что это испытание Воли запросто могло сломать. А вы даже не согнулись. И это впечатляет…

После этих слов он прервался, жестом попросил Орлова, Переверзева и Завадскую не убегать в очередной рейс к приемному окну ЦСД, неспешно поднялся на ноги и от имени государя торжественно пожаловал Риту с Машей Георгиевскими Крестами четвертой степени. Потом вручил моей напарнице Станислава второй, а мне деанонимизировал очередную Анну. Что обрадовало со страшной силой, ибо получать награду за роль подай-принеси я был не готов.

На этом официальная часть мероприятия закончилась, и Цесаревич дал команду приступать к чаепитию. Кстати, в этот раз к приемному окошку ЦСД унеслись все три девчонки, быстренько закончили накрывать на стол, с нашей помощью – да-да, галантного кавалера изобразил даже наследник престола! – опустились на диван и отдали должное великолепному напитку, выпечке и конфетам.

Минуте на пятнадцатой-двадцатой этой части встречи я, каюсь, начал напрягаться – да, Цесаревич оказался кладезем забавных баек, да, разбирался в характерах Маши и Риты, не показывая своего интереса, да, постепенно завоевывал если не доверие, то приязнь, но, по определению, не мог тратить столько времени на обычное общение абы с кем, да еще и отрывать от работы двух старших офицеров далеко не самой слабой спецслужбы Империи. Ан нет – сидел, пил чай и веселился. Аж до двадцати двух пятидесяти восьми. А без двух минут одиннадцать внезапно посерьезнел и вернулся к отложенному вопросу:

– К сожалению, промежуток времени, который я мог уделить приятному времяпрепровождению, подходит к концу. Поэтому я от всей души благодарю вас за подаренную возможность немного расслабиться и выполняю обещание вспомнить о «не друзьях». На мой взгляд, самая гнусная часть этой категории людей – это родственники. То есть, личности, которые, по определению, не имеют права предавать, продавать и подставлять, но ни во что не ставят такие «эфемерные понятия», как кровное родство, совесть и честь. А зря: иногда это выходит боком…

Закончив эту часть объяснений, он уставился на правую боковую дверь. Мы, естественно, повернулись в том же направлении и прикипели взглядами к двум сгорбленным дедкам, которых ввели в помещение дюжие конвоиры в гражданке. Дедки выглядели хреновенько – костюмы, наверняка стоившие целое состояние, потеряли товарный вид, рубашки выглядели несвежими, а ботинки – нечищеными. Впрочем, на это можно было бы и наплевать. А вот на землистые лица, потухшие взгляды и походки а ля «несу на своих плечах весь белый свет…» как-то не получилось. Из-за злобной радости, ударившей в голову. А потом наследник престола продолжил прерванные объяснения, и радости стало в несколько раз больше:

– Эти личности, невесть с чего считавшие себя благородными, тоже ни во что не ставили ни кровное родство, ни совесть, ни честь, ни постулаты Жалованной Грамоты Дворянству. Мало того, почему-то считали себя вправе ломать чужие судьбы. Не потеряй берега и не замахнись на судьбы будущих сотрудников Службы Специальных Операций и моих личных протеже, могли и не попасться. А так были задержаны, преданы суду и лишены дворянства. Вместе с теми родичами, которые выполнили изначально преступные приказы и опозорили себя в глазах истинных аристократов. Но судьбы исполнителей вас наверняка не интересуют, поэтому опишу лишь ближайшее будущее Льва Георгиевича Костина и Константина Егоровича Верещагина: завтра в полдень они прогуляются от площади Александра Шестого до Арсенала пешком, голышом и под объективами камер дронов АВФ сотен журналистов. А запись прогулки будет выложена на сетевой страничке Императорского дворца. Дабы остальное быдло, рядящееся под благородных, заглянуло в свой завтрашний день…

…Всю дорогу от кабинета Орлова до флаеров Рита с Машей изображали андроидов – несли себя так, как было рекомендовано, бездумно повторяли наши… хм… маневры, смотрели вперед стеклянными взглядами и, кажется, даже не дышали. И в салоны «Волн» забирались молча. Зато после того, как мы с Мариной опустили фонари и организовали конференцсвязь, практически одновременно выдохнули по фразе не из лексиконов благородных девиц:

– Охренеть!!!

– Вот это, я понимаю, ЖОПА!!!

Мы с Завадской расхохотались, а потом она подколола обеих подружек:

– Девчат, как я уже говорила, Тор испортил не только меня, но и вас…

– Портиться под его руководством – одно удовольствие! – сдуру ляпнула Костина, запоздало сообразила, насколько двусмысленным получилось это утверждение, слегка покраснела и… задурила. Судя по всему, от переизбытка светлых чувств: – Так что я жажду продолжения!

– В «Эльбрусе» устроит? – полюбопытствовал я.

– А ты знаешь толк в извращениях! – весело хохотнула она, задумалась и все-таки ответила на вопрос: – А если серьезно, то я бы предпочла поскорее вылететь на Индигирку. Чтобы прибыть в Усть-Неру в субботу утром и как следует обмыть ордена со всеми ребятами и девчатами. Впрочем, по пути на космодром можно заглянуть в «Сладкоежку», а после ухода в гипер побалдеть в твоей каюте…

Заглянули. Хотя это кафе было ни разу не по пути. Затарились всякой всячиной по полной программе. А в холле практически столкнулись с бывшей одногруппницей Маши – заморенной блондинкой с ассиметричной прической, рыбьим взглядом и тушкой, упакованной в красный костюм с дорогой, но фантастически уродливой фурнитурой.

Костина собиралась пройти мимо, но вешалка нагло заступила ей дорогу и «мило» улыбнулась:

– Поздравляю: ты прославилась на всю Империю. Правда, выбрала не самый достойный способ, зато теперь можешь гордиться тем, что поразила воображение всех половозрелых му– …

Закончить этот монолог помешала сломавшаяся челюсть. А потом Маша поймала эту дурынду, изумленно вытаращившую глаза, за глотку, удержала в вертикальном положении, сжала пальцы, чтобы прервать запоздалый крик боли, больше похожий на мычание, и начала вбивать в сознание охамевшей сучки слово за словом:

– Мой пацифизм остался в далеком прошлом. Вместе со всепрощением, ангельским терпением и добротой к таким ублюдочным тварям, как ты и твой старший братец. Поэтому в следующий раз я вырежу тебе язык. А если ты не поймешь и этого намека, то убью, как бешеную собаку. Кстати, найду укорот и на Виталика…

– Уже нашла… – уточнил я, решив, что подруге не помешает поддержка. И Костина исправилась:

– Нашла укорот и на Виталика. Поэтому если он готов тебя защитить, то пусть поторопится – я буду ждать его звонка в течение часа, а потом улечу на Индигирку, так как прибыла в Новомосковск всего на пару часов. И последнее: будет время – найди те видеозаписи, на которые ты намекала, посмотри и удавись. Или захлебнись желчью. Ибо такой фигуры у тебя не будет никогда.

Закончив этот монолог, Маша разжала пальцы, оперлась на мое правое предплечье, подождала, пока в образовывающийся походный ордер встроятся Марина с Ритой, а я начну движение, и величественно поплыла дальше. Во время коротеньких разборок с местными СБ-шниками не сказала ни слова. В летном ангаре молча помогла перетаскать наши покупки из приемного лотка ВСД в багажные отделения флаеров. Зато после того, как мы ввинтились в ночное небо, подкинула информации для раздумий:

– Раиса и Виталий – из Покровских. Этот род – давние деловые партнеры Завалишиных, почти так же влиятельны и в общей массе – паскуды, каких поискать. Впрочем, служба безопасности у них очень и очень ничего, так что видеозапись инцидента будет выкуплена и проанализировала еще до того, как мы доберемся до космодрома. Потом они обратят внимание на фразу «прибыла в Новомосковск всего на пару часов», проверят, пробьют тебя и с вероятностью процентов в девяносто девять спустят проблему на тормозах. Причем сразу по двум причинам: не захотят ссориться с руководством ССО и… не рискнут сталкивать лбами труса-Виталика и человека, поломавшего Валеру Смирнова. Но проторчать на Белогорье обещанный час все равно надо.

– Я так и собирался… – сказал я чистую правду. И ласково дотронулся до предплечья «героини»: – Кстати, и удар получился на славу, и держалась ты достойнее некуда…

Девчонка равнодушно пожала плечами:

– А я все. В смысле, в тот момент, когда мой дед упал на колени, уткнулся лбом в пол и попросил не губить, вдруг увидела настоящие размеры жопы, которую ты устроил для глав наших родов, поверила в то, что рядом с тобой мне ничего не грозит, и поняла, какой смысл Марина вложила в фразу «Перестаем страдать и ведем себя так, чтобы все удавились…» Поэтому-то и попросила Игоря Олеговича перевести нас на первый факультет, Геннадия Леонидовича – забронировать за нами места в шестом отделе, а Владимира Михайловича – подумать о возможности прикрепления нас на время практики к тебе и Каре. А монолог Покровской не задел вообще: я чувствую себя умопомрачительной красоткой из твоей команды, а мнения тех, кто в нее не входит, в принципе не волнуют…

Я набрал и отправил ей сообщение с просьбой обсуждать такие вопросы только в наших квартирах или в «Наваждениях», контролируемых искинами. Маша покраснела, виновато опустила голову и плавно съехала на нейтральную тему:

– В общем, теперь я жду не дождусь перевода. И почему-то уверена, что уже через годик отожму «Волну» у кого-нибудь из вас. Ибо к этому времени вы наверняка купите себе что-нибудь еще более буйное.

– Освоишь пилотаж на требуемом уровне – отдам одну из своих… – пообещал я и, как выяснилось, подарил Марине возможность разойтись:

– Я тоже хочу какой-нибудь буйный подарок! Кстати, летать уже умею. И чувствую себя умопомрачительной красоткой из твоей команды уже целую вечность…

Тему буйных подарков в разных вариациях обсуждали до тех пор, пока не влетели в ангар с «Наваждениями». Пока разгружали флаера и поднимали добычу в мою каюту, я, в основном, общался с Фениксом, а девчата молчали. Зато там я попал: Верещагина по разику чмокнула меня в каждую щеку и… толкнула настолько проникновенную благодарственную речь, что смутила, а Костина обняла, уткнулась лбом в грудину и обошлась двумя предложениями. Но вложила в них в разы больше чувств, чем Рита:

– Спасибо, Тор. Я счастлива…

Я ласково потрепал ее по волосам и чуть-чуть скорректировал «стиль» накала страстей:

– Кстати, я уверен, что запись наказания Раисы разойдется по рукам еще сегодня. Но Большая Голая Прогулка и слухи о твоем награждении превратят Покровскую в звезду. Ибо дополнительно оттенят ее фантастическую тупость!

– О, да!!! – уставившись мне в глаза взглядом, полным предвкушения, выдохнула она. – Высший Свет таких просчетов не прощает. Кстати, «звезде» достанется и от родни. За то, что эта «слава» выставит род в дурном свете!

– И о чем это, по-твоему, говорит?

– О том, что ты у нас парень хоть куда? – хихикнула Кара.

– О том, что я заслужил эклер-другой… – преувеличенно серьезно заявил я, и девчата, рассмеявшись, врубили турборежим: Завадская подняла стол, Верещагина рванула к терминалу ВСД заказывать напитки, а Костина подняла с пола пакеты с выпечкой и нашла контейнер с эклерами. Кстати, как только «подготовительные мероприятия» были закончены, Рита ускакала во вторую каюту переодеваться в домашнее. А Марина и «окончательно испортившаяся» Маша ушли ко мне за спину.

Я переодеваться поленился. Так как допускал, что Покровские не захотят спускать на тормозах это оскорбление, и изредка косился на таймер обратного отсчета, показывавший, сколько времени осталось родичам Раисы на принятие решения. Впрочем, напрягаться – не напрягался. Поэтому дождался появления беглянки, сделал девчонкам по комплименту и помог сесть, сел сам, потянулся к самому красивому эклеру и… хмуро уставился на конвертик, появившийся на панели уведомлений ТК. Обнаружив, что это сообщение – от Цесаревича, невольно подобрался, предупредил подруг, что ненадолго отвлекусь, в темпе врубил воспроизведение, прослушал полутораминутный монолог, не сразу, но уложил в голове новое знание и поделился им с личностями, которые пока еще не были в состоянии оценить всю его… хм… «глубину»:

– Маш, Рит, Игорь Олегович только что подписал несколько приказов – о переводе на первый факультет вашей троицы, о создании экспериментальной учебной группы для шести курсантов этого факультета, о назначении меня вашим куратором и о зачислении в штат шестого отдела всей вашей шайки-лейки, включая Костю и Настю. Но есть нюансы…

Девчата, приготовившиеся радостно заверещать, нахмурились и затаили дыхание.

– Вас будут гонять всего по нескольким предметам. Но к середине июля вы должны будете кровь из носу научиться нормально летать и «сесть» на малые разведчики «Морок».

– Как я понимаю, эта задача – из категории невыполнимых? – спросила Верещагина.

– Вам будет очень сложно… – честно предупредил я, а Марина добавила:

– … в том числе и из-за того, что вас люто возненавидит абсолютное большинство курсантов.

– Мы справимся. Без вариантов! – твердо пообещала Маша, Рита коротко кивнула, а Завадская приятно удивила, додумавшись до еще одного спорного, но интересного решения Цесаревича:

– А Синицына, небось, будут затачивать на физзащиту?

Я мысленно назвал ее редкой умницей и невольно вздохнул:

– Да: по мнению Ромодановского и его психологов, из Кости может получиться идеальный персональный телохранитель для Насти…

Глава 21

13–15 марта 2470 по ЕГК.

…Перелет до Индигирки выдался веселым. В четверг, в начале пятого вечера, Инна по своей личной инициативе прислала мне видеозапись Большой Голой Прогулки, полтора десятка статей, посвященных этому Событию Года, и толковейший анализ реакций разных страт населения Империи на наказание «дворян, потерявших берега». К слову, не забыла и поздравить. С получением очередных честно заслуженных наград. Но поздравление забылось достаточно быстро. Ибо девчата просмотрели Самое Главное Видео в центре моей каюты раз десять. Более того, в какой-то момент отпустили все тормоза и стали комментировать «стати» родичей, не выбирая выражений.

В пятницу «утром» все та же Инна порадовала еще одной подборочкой – записью обращения государя к подданным, в которой Олег Третий сообщил о заключении мира с Каганатом, Делийским Султанатом и Союзом государств Юго-Восточной Азии, текстами мирных договоров и выкладками экспертов Императорского Банка, проанализировавших абсолютно все пункты, так или иначе касающиеся контрибуций. Вот мы и впечатлились донельзя стальной хваткой Ромодановских, воплотивших в жизнь правило «Горе побежденным».

А все в ту же пятницу, но поздно вечером, нас повеселил Синицын, невесть как добившийся разрешения отправить нам сообщение из Академии и описавший реакцию курсантов на последние новости из Новомосковска.

Марину, неплохо знавшую всех парней и девчонок, которых упоминал Костя, сложило пополам. Риту, продолжавшую комплексовать из-за «жесткой эротики» в личных архивах однокашников, практически отпустило. А Маша, реально «отпустившая» эту ситуацию, просто посмеялась. И от избытка чувств чмокнула в щечку Завадскую. Так как в тот момент лежала рядом с ней.

По логике, последние часы пребывания в гипере тоже должны были пройти под знаком вселенского бардака. Но Верещагиной внезапно захотелось взять реванш у моего «Рукопашника», Завадская, тоже подсевшая на такое времяпрепровождение, составила ей компанию, а Костина «атаковала» меня – попросила уделить ей несколько минут для разговора тет-а-тет и сразу после ухода девчонок озадачила по полной программе:

– Антон Завалишин – самовлюбленная, подлая, мелочная и похотливая скотина,

так что мое замужество с ним не закончилось бы ничем хорошим. И слив «эротики» должен был меня сломать. Поэтому я приняла на себя два долга – жизни и чести. В моей личной системе координат такие долги занимают абсолютное первое место, соответственно, у тебя появился еще один второй номер. Причем ничуть не менее преданный, чем Марина. Далее, я видела запись лекции, которую ты прочитал старшекурсникам, преподавателям и руководству ИАССН, оценила перспективы твоего подхода к учебе, уверена, что самое главное надежно закрыто подписками, и понимаю, что дрессировать «экспериментальную группу» можно по-разному. Так вот, дрессируй меня, пожалуйста, по самой верхней планке имеющихся возможностей: я задалась целью подняться на ваш уровень, не изменю своего решения ни за что на свете и ни за что на свете не предам, не продам и не подставлю. Ибо все, уперлась…

С первого и до последнего слова этого монолога я смотрел в ее глаза, видел в них непоколебимую уверенность в правильности принятого решения и чувствовал, что она действительно уперлась. Поэтому сделал шаг навстречу в единственном ключе, на который был готов:

– Подарки принимать будешь?

– Твои – буду. Любые. Обещаю.

– Тогда лови учебный курс по альтернативному пилотажу. Если зальешь его в домашнюю вирткапсулу и будешь уделять этим тренировкам хотя бы два-три часа за выходные, то дорастешь до «Морока» на пару недель быстрее, чем ожидается.

– Спасибо! – благодарно выдохнула она и пообещала, что не разочарует.

Все бы ничего, но в ее взгляде появился нездоровый фанатизм, и мне пришлось принимать меры:

– Маш, в моей личной системе координат идеальный второй номер – это личность, которая превращается в андроида только в бою. Намек поняла?

– Так точно! – молодцевато гаркнула она и легонечко задурила – лукаво прищурилась, скользнула ко мне, звонко чмокнула в щеку, весело хихикнула и ускакала к подружкам.

Я выдвинулся в том же направлении. Но всю дорогу до трюма крутил в голове признание «…И слив „эротики“ должен был меня сломать…„. Вернее, союз 'и“, поставивший знак равенства между замужеством за Завалишиным и этой подлостью родни. Потом наткнулся взглядом на батальную картину „Три юные последовательницы Давида против толпы 'Рукопашников“», оценил режим, в котором девчата рубились с дроидами, уважительно хмыкнул и… волевым решением прервал это безобразие:

– Дамы, я в восторге от вашей воли к победе и пьянею от буйства ваших чувств, но не имею права позволить вам, самым порядочным, добрым, умным и отважным красоткам Империи, прибыть в Усть-Неру в синяках и ссадинах…

…Сход со струны в мертвую систему, сверхкороткий прыжок к давно знакомой «троечке», пребывание еще на одной струне, появление в Индигирке и перемещение к планете прошли штатно, но в режиме «два на два». А первый же взгляд на бардак, творившийся на средних и низких орбитах, основательно напряг и вынудил поделиться с девчатами неприятной догадкой:

– Судя по всему, Шестопалов вернулся в ИЛА, а командовать флотскими назначили какого-то адмирала мирного времени!

Завадская со мной не согласилась:

– Скорее, Шестопалова отправили командовать воюющими флотами, а сюда перевели какого-нибудь имбецила. Вот флотские и выказывают ему свое «фи», изображая расслабон. Кстати, если моя догадка верна, то НАМ «коридор» выделят в обычном режиме. Ибо уважают.

Так оно и вышло: увидев мою обычную аватарку и услышав позывной, оперативный дежурный по системе мгновенно стряхнул с себя изображаемую негу, учтиво поздоровался, скинул файл со всеми необходимыми данными и пожелал спокойного приземления. Приблизительно в том же ключе повел себя и дежурный по космодрому. Поэтому я назвал Марину живым воплощением понятия «мудрость» и уступил право первой ночи. То есть, позволил влететь в наш ангар раньше меня. Вот девчонка и разошлась – сразу после посадки заявила, что уже бежит отжимать «Волну». Но это утверждение возмутило Машу, вроде как, считавшую этот флаер своим, и девчата устроили веселую грызню.

Развлекались и весь перелет до Ореховой Рощи. А в ее летном ангаре попросили меня выяснить, кто из наших находится «дома», выслушали ответ «Все. Обедают у Даши…» и начали прихорашиваться. Вернее, Маша и Рита нацепили Георгиевские Кресты, а Марина – Станислава. Поэтому в гостевую квартиру тридцать пятого этажа «вплыли», плавясь от предвкушения, прошли в гостиную и не разочаровались: народ, вовсю уминавший десерт, мгновенно оказался на ногах, издал многоголосый вопль радости и рванул обниматься.

Следующие минут десять прошли… шумно – Даша, Настя, Оля, Матвей, Миша и Костя, перебивая друг друга, поздравляли эту троицу с очередными наградами, задавали вопрос за вопросом и, затаив дыхание, вслушивались в ответы. Потом Власьев вспомнил о том, что мы – с дороги, и утащил за стол. А после того, как Темникова с Мироновой изобразили хозяюшек, Синицын перетянул на себя все внимание провокационным заявлением:

– Да, повеселились вы на славу. Но нам повезло больше…

– В каком смысле?

– Позавчера утром большая часть курсантов задыхалась от зависти к очередным протеже Тора, получившим возможность себя проявить. Ближе к вечеру эту же часть лихорадило от мысли, что Тор мог устроить Голый Марш не в Новомосковске, а в Усть-Нере. Вчера утром плющило от страха повторить судьбу Раи Покровской. Днем – из-за несправедливости приказа о создании экспериментальной группы под протеже все того же Йенсена. А после ужина убило наповал слухом о назначении Тора вашим куратором. Кстати, знаете, что этих страдальцев бесит сильнее всего?

– Что? – хором спросили мы.

– Самая обычная статистика! – хохотнул он, помурыжил нас театральной паузой и все-таки перешел к конкретике: – По уверениям преподавателей, за период с двадцать девятого января по десятое марта успеваемость курсантов четвертого курса ухудшилась без малого на шестьдесят пять процентов. Но, в то же самое время, их же боевая эффективность при выполнении тестовых учебно-боевых задач в виртуальной реальности выросла практически втрое. Впрочем, об этих цифрах можно и не думать. А не думать о следующей как-то не получается. Ведь сто процентов курсантов, когда-либо летавших в рейды под руководством Йенсена, получили хотя бы по одной боевой награде. Но он, гад, таскает с собой НЕ ТЕХ!!!

Мы грохнули. А после того, как отсмеялись, обнаружили, что Матвей уже заносит в гостиную три здоровенных букета. Вот Костян и закруглился:

– В общем, в ИАССН все не слава богу. Но страдания убогих – проблема самих убогих. А нам плевать. Ибо мы не завидуем, а гордимся. И дарим вам эти букеты…

Зависти в них действительно не было, поэтому меня начало отпускать. А девчата заулыбались, зарылись носиками в бутоны, поблагодарили парней за теплые слова и ускакали искать подходящие емкости.

Причем всей толпой. Вот я и воспользовался возможностью задать другу детства вопрос на засыпку:

– Костя, тебе программу обучения изменили?

Он мгновенно посерьезнел:

– Нас с Настей прогнали через парное тестирование, потом объяснили, что из себя представляет этот спецкурс, и дали время оценить перспективы. Потом Ахматова ткнула меня носом в несколько вроде как несущественных, но, на самом деле, очень важных нюансов, выслушала мое мнение и сочла, что наша пара сыграется с вероятностью процентов за девяносто. Поэтому вчера вечером мы дали официальное согласие, а начнем в этот понедельник. И еще: по моим ощущениям, этот спецкурс создан под мой характер. Правда, кое над чем придется поработать, но я справлюсь…