Текст книги "Полукровка 3 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Повел согласно уставам. То есть, выпустил вперед тральщики, «прижал» к ним тяжелые корабли, окружил их малыми, а последний «слой» образовал из истребителей. Но с этим ордером я был знаком не понаслышке, вот и охамел – просочился в центр ордера, сбросил по шесть «Гиацинтов» на курсе каждого из четырех линкоров и свалил. Чтобы эту акцию не связали с деятельностью моей второй ипостаси – Перуна. Но госпожа Удача сочла, что я мелочусь, так что после взрыва этих громадин «убедила» командиров остальных кораблей рвануть в разные стороны. Пришлось разносить еще и крейсера. И пусть их накрылось всего два, но на душе стало чуточку легче…

…Пока я развлекался с мини-«Сеятелем», минными заградителями и Избранным Флотом, Марина болталась в самой перспективной зоне выхода из межпространственного прыжка. Патрульную группу, вернувшуюся к планете после дежурства у какой-то зоны перехода, встретила со всем радушием. То есть, перепрограммировала искины легкого крейсера и постановщика помех. Ну, а они влетели в «свою» сферу и сорвались с нарезки: ПП задавил системы связи ближайших тяжелых ударных крейсеров, а легкий отстрелялся по ним главным калибром и успел сбросить два полных залпа тяжелых ПКР.

К сожалению, на этом веселье прекратилось. Причем и у нее, и у меня. Вероятнее всего, из-за того, что начинающийся бардак на орбите пресек кто-то очень высокопоставленный. Что самое обидное, с этого момента ближний космос как будто вымер – вояки посадили все борта, включая те, которые мотались между орбитальными промышленными комплексами, тормознули рудовозы, периодически возвращавшиеся из пояса астероидов, и остановили даже рейсовик, который, согласно расписанию, должен был нарисоваться у планеты в девятнадцать тридцать пять по столичному времени.

Завадская обиделась. А я решил, что нам не в падлу и подождать, кинул ей характеристики прыжка к местному поясу астероидов, передал управление Фениксу и решил отправить промежуточный отчет Большому Начальству.

Пока искин разгонял кораблик, развернул «Контакт», врубил запись и уставился в камеру:

– Доброго времени суток, Игорь Олегович. У нас возникла неожиданная проблема: не успели мы разойтись, как амеры загнали все военные борта в сферы из минных кластеров и масс-детекторов, а гражданские посадили на планету. Пришлось улетать подальше и планировать отдых. Ибо реализовано чуть меньше половины наших задумок, а это не дело. Впрочем, самую важную все-таки реализовали – добыли кластер низкоорбитальных анализаторов. Тех самых, которые, вроде как, «смог похитить» двойной агент. Анализаторы новенькие, позаимствованы с мини-«Сеятеля» перед первичной активацией, соответственно, защитный протокол не включался. Голографию внешнего вида приаттачиваю к сообщению. Вместе с видеозаписями уничтожения трех десятков разномастных кораблей. На этом пока все. До связи…

Ответ на это послание прилетел буквально через полчаса. В тот момент, когда мы с Карой, пристыковавшей свой борт к моему, разглядывали добычу. Если бы не флаг «Чрезвычайно срочно!», то я бы осмотрел железяки со всех сторон, благо, успел построить «Техников» и даже определился, какая часть матового цилиндра с мощными антигравами и генератором маскировочного поля нас больше всего интересует. А так сообщил напарнице, что прилетело сообщение от Цесаревича, на пару с ней поднялся в рубку, развернул файл, врубил воспроизведение и онемел от экспрессии, с которой Ромодановский наговаривал ответ:

– Тор Ульфович, к чертям собачьим амеров вместе с их кораблями: эти анализаторы нам нужны, как воздух!!! Поэтому уходите из системы как можно осторожнее и прыгайте на Белогорье! И еще: заходите в систему по-боевому, то есть, через зону перехода пожестче. На этом все. Хотя нет, не все: это деяние за глаза перекрывает требования к деанонимизации Георгиев, поэтому считаю вашу боевую задачу выполненной. Вот теперь точно все. Жду подтверждения получения этого приказа и ориентировочную дату прибытия в Белогорье…

Наговорил. И подтверждение, и ориентировочную дату. Потом приказал Фениксу «подмять» Ариадну и похамил. То есть, дал этой парочке команду доставить нас к «четверке», не размыкая «связку». Ибо был уверен, что амерам пока не до полетов по таким задворкам их системы.

Так оно, собственно, и оказалось: в области выхода из внутрисистемного прыжка не обнаружилось даже завалящего аналога «Кукушки». Поэтому я отправил кластеры искинов в небытие, затащил нас в гипер, реанимировал помощников и оставил рубку на Феникса. А сам разблокировал замки скафа, подхватил загрустившую подругу под локоток и затолкал в лифт.

Пока спускались на первую палубу, Марина пыталась делать вид, что в порядке – заявила, что амеры должны молиться на Цесаревича, ибо именно его приказ спас их от второй части нашего буйства. «Валяла дурака» все время, пока мы раздевались, и по дороге к душевой кабинке. А в ней повернулась ко мне спиной, обняла себя моими руками, врубила воду и вздохнула:

– Война закончится максимум через две недели: шесть суток уйдет на наш перелет, еще сутки-двое наши «умники» провозятся с разработкой алгоритма проникновения под сеть амеровских низкоорбитальных анализаторов и либо выставят ультиматум, либо докажут на деле, что они уже от нас не защищают. Значит, мы с тобой возвращаемся из последнего боевого вылета…

– … и, раз война практически закончилась, я вправе расторгнуть наш договор? – закончил я, сообразив, с чего ее так плющит.

Она кивнула. Молча. И зябко поежилась.

Пришлось лечить:

– Мариш, мне с тобой хорошо. А мы изначально допускали возможность пролонгации. Ну, и что нам мешает продлить действие этого договора?

Она провернулась в моих объятиях и заглянула в глаза:

– Ты действительно этого хочешь?

Я утвердительно кивнул:

– Да, хочу. А ты?

– И я! – твердо сказала она и удивила: – Поэтому предлагаю продлить его почти на год – до первого февраля следующего года.

– А почему именно до первого февраля? – полюбопытствовал я.

– Люблю Новый Год. И хочу не только отпраздновать его с тобой, но и как следует насладиться приятным послевкусием…

С этими ее тараканами я еще не сталкивался, но счел их безобидными и пожал плечами:

– Что ж, до первого февраля – так до первого февраля. Да, кстати, у меня тоже появилось предложение.

– Я вся внимание…

– До сегодняшнего дня мне было с тобой легко и комфортно. Причем и в рейдах, и в обычной жизни, и в постели. А сейчас ты напряжена. И это очень расстраивает. Ведь я тебя не только уважаю, но и Слышу. Поэтому до первого февраля следующего года ты во мне в принципе не сомневаешься и делишься всем, что беспокоит, не задумываясь. Договорились?

– Да…

…Делиться тем, что беспокоит, Марина начала эдак через полчасика. Сразу после того, как мы вышли из санузла, и я признался, что тренироваться не хочу от слова «совсем» – забралась под одеяло, позвала меня к себе, обняла и тихонько вздохнула:

– Как мне кажется, через какое-то время после завершения войны нас, сотрудников ССО, начнут отправлять в честно заслуженные отпуска. Как и с кем ты бы хотел его провести?

Да, этот вопрос был сформулирован не так, как должен был звучать в идеале, но придираться я не стал и грустно улыбнулся:

– Мой отец ушел из жизни много лет тому назад. Матушка и дядя – за несколько дней до начала войны. А с родичами я по ряду причин не общаюсь вообще. Даже с теми, кому помогаю. Таким образом, в настоящий момент я эмоционально связан только с невесть с чего закомплексовавшей напарницей, другом детства, его семьей и нашей командой. Ну, и с кем я, по-твоему, могу захотеть провести честно заслуженный отпуск?

После этих слов Кара ощутимо приободрилась и задала первый прямой вопрос:

– То есть, отдыхать от меня ты не собираешься?

– Неа. Само собой, если ты не заявишь, что хочешь отдохнуть от меня.

– Не заявлю. Точно-точно! – пообещала она, окончательно успокоилась, требовательно прогнула спинку и, дождавшись прикосновений моих пальцев, ответила откровенностью на откровенность:

– С эмоциональными связями неважно и у меня: они замкнуты только на тебя, Дашу, Машу и Риту. Нет, с остальными членами команды я тоже нашла общий язык, но тебе доверяю, как самой себе, знаю, что могу положиться и на Темникову с Костиной, и чувствую все усиливающуюся настороженность из-за того, что Верещагина сфокусировалась на Матвее. А всех остальных ребят и девчонок на уровне ощущений воспринимаю членами твоей команды и не более. Так, стоп: забыла про Инну – она, как ни странно, кажется ничуть не менее надежной, чем, к примеру, твой Костя. И еще: я чувствую внутреннюю потребность познакомиться с его семьей – когда ты смотришь сообщения его матушки, улыбаешься. Мягко и очень тепло. Значит, эта женщина тебе дорога.

– Так и есть: она любит меня, как второго сына… – честно признался я и плавно съехал на тему, не заставляющую вспоминать о маме и дяде Калле: – Поэтому я тебя с нею познакомлю. Уже через несколько дней. А после того, как нас отправят в честно заслуженный отпуск, предложу реализовать наши совместные мечты о времяпрепровождении в стиле перекати-поля. Кстати, каким будет твой положительный ответ?

Она звонко рассмеялась, заявила, что любым на мой выбор, заметила, что я подобрался, и вопросительно мотнула головой.

– Еще одно сообщение от Цесаревича… – выдохнул я, не отрывая взгляда от конвертика, развернул голограмму «Контакта», открыл файл, включил воспроизведение и вслушался в страшно довольный голос Ромодановского:

– Тор Ульфович, Марина Вадимовна, счастлив сообщить, что ваша акция закончила войну: президент ССНА прислал государю сообщение, в котором предложил целый пакет условий для более-менее достойной капитуляции. А самые первые – полное прекращение огня и отвод флотов от условной линии боевого соприкосновения – даже выполнил И пусть до подписания мирного договора еще далеко, факт остается фактом: война, длившаяся десять месяцев, фактически закончена. И это радует до невозможности. Кстати, я «обвиняю» в этом вас не просто так: сообщение с условиями по капитуляции прилетело менее чем через полчаса после намеренного слива информации об успешном похищении низкоорбитальных анализаторов. В общем, можете гордиться этим личным достижением и начинать праздновать. На этом все. Спокойного полета!

Я просмотрел это сообщение еще раз, свернул «Контакт», посмотрел на Завадскую и вздохнул:

– Разумом понимаю, что он не шутит, а ощущения того, что война на самом деле закончилась, нет…

– … часть сознания продолжает анализировать наши недоработки в Мемфисе и планировать новые диверсии? – понимающе усмехнулась Марина.

– Ага!

– Значит, мы с тобой – настоящие напарники еще и в этом.

– И что будем делать с этой проблемой? – хрипло спросил я, заметив в ее взгляде слишком хорошо знакомую поволоку.

– Как это что? – притворно удивилась она, забралась на меня, медленно стянула с плеч халат и провокационно повела грудью с уже затвердевшими сосками: – Нам приказали праздновать, покуда хватит сил. И я уже начинаю…

Глава 26

15 апреля 2470 по ЕГК.

…Первые признаки того, что Ромодановские о-о-очень заинтересованы в получении низкоорбитальных анализаторов, я заметил, выходя из «коридора» – над Вороново реяло раза в два больше ударных беспилотников, чем обычно, а радиообмен между кораблями, вроде как, мирно стоящими на посадочных квадратах, оказался слишком уж напряженным. Не лезло ни в какие ворота и количество срабатываний ответчиков системы «свой-чужой» – только на пяти последних километрах снижения идентификаторы наших «Наваждений» были проверены почти полтора десятка раз. Да, дежурный по космодрому отработал свой кусок хлеба в обычном ключе. Но задвинул крышку ангара еще до того, как мы коснулись пола. А про размеры «комитета по встрече», дежурившего не в таком уж и большом помещении, можно было и не говорить – рядом с нашими «Волнами» болтались четыре бронированных «Дредноута», восемь «Мамонтов» сопровождения и бронированный «Авантюрист». Впрочем, меня больше всего удивило не это – как только мы вырубили движки, из последнего флаера выбрался генерал Орлов!

Заставлять его ждать я, естественно, не стал: как только генерал набрал меня, поздоровался и помахал рукой внешним камерам корабля, тем самым доказав, что личность в ангаре – не абы кто под морф-маской, врубил в трюме свет, опустил аппарель и заставил «Буянов» застыть в стойке «Смирно».

Геннадий Леонидович поднялся в отсек быстрым шагом, оценил уровень моей паранойи, удовлетворенно кивнул и подошел к анализаторам. А после того, как изучил маркировку на каждом из двенадцати, довольно потер руки, связался с Цесаревичем и показал ему картинку.

Следующие минут пять-семь в ангаре царила структурированная суета – мои «Техники» спускали по аппарели и загружали в каждый «Дредноут» по три трофейные приблуды… под неусыпным контролем волчар-«силовиков»

и начальника ССО, а операторы систем вооружения «Мамонтов» прогоняли тест за тестом. Что, каюсь, казалось перебором. Но я понимал, что мой уровень информированности не позволяет делать объективные выводы, вот и не лез со свиным рылом в калашный ряд. А еще почти не удивился тому, что Орлов счел необходимым лично проследить за доставкой анализаторов хрен знает куда. Поэтому «принял» его извинения, пожелал спокойной дороги, отключился, проводил взглядом улетающий кортеж, встал с кресла и направился к лифту. А на первой палубе принял вызов Ромодановского, ответил на приветствие и превратился в слух.

Наследник престола, пребывавший в великолепном настроении, сходу выдал военную тайну:

– Тор Ульфович, между нами говоря, вам удалось добыть кластер пятого, то есть, самого последнего, поколения, который амеровские «яйцеголовые», вроде как, проапгрейдили еще какими-то сверхсекретными разработками. Так что наши «яйцеголовые» плавятся от предвкушения, а меня восхищает красота идеи: мало того, что вы забрали анализаторы прямо из-под носа двух флотов, так еще и просчитали наиболее вероятные реакции искинов и командующего. Вот и объединили приятное с полезным. Впрочем, об этом мы еще поговорим. Вечером. В Управлении, в которое вам надлежит прибыть к девятнадцати ноль-ноль. А пока еще раз благодарю за службу и желаю хорошего дня…

Как только изображение «свернулось», я создал новую «напоминалку», выбрал время уведомления и со спокойным сердцем «постучался» к Марине. Она, естественно, уже была готова ко всему и вся, поэтому я просто мотнул головой и был понят – девчонка, как и я, находившаяся в каюте, открыла дверь и пошла к лифту. А уже через полминуты сбежала по аппарели, одарила меня радостной улыбкой, повелительным жестом приказала Ариадне закрыть трюм и потопала к своей «Волне».

По подземному лабиринту космодрома летела следом за моим флаером, зеркаля каждый маневр. В разгонном коридоре шла практически впритирку. А после того, как мы вынеслись на безлимитку, сняла с моего языка очередную мысль:

– То-ор, кажется, тренировки по твоему учебному курсу экстремального пилотажа, наконец, «выстрелили»: я чувствую, что эту машину уже переросла, и жажду пересесть на еще более буйную!

– Ну, и что нам мешает это сделать? – полюбопытствовал я и принялся сводить ее с ума: – Кстати, пересаживаться на серийные машины я не хочу. Так что решил заказать что-нибудь напрочь отмороженное в ателье «Прометей» – уверен, что команда экс-чемпиона Империи по гонкам на спортивных флаерах Богдана Агеева сможет порадовать нас с тобой чем-нибудь эксклюзивным…

– О-о-о… – сладострастно простонала она и, конечно же, спросила, когда мы туда полетим.

– Что значит «когда»? – притворно удивился я. – Буйные флаера нужны, что называется, «еще вчера». Вот мы в «Прометей» и рулим…

…Я, как обычно, параноил, поэтому к знакомому складскому комплексу мы подошли по навигатору и влетели в летный ангар намного «скромнее», чем могли. Играл и внутри: выбравшись на пружинящее покрытие пола, огляделся, как в первый раз, и «не сразу понял», куда идти. Зато потом подхватил Кару под локоток и повел к лифтовому холлу. А через пару минут навелся на девицу лет двадцати, обнаружившуюся за стойкой администратора, мазнул взглядом по бейджику на ни разу не выдающейся груди, поздоровался и изложил свои хотелки:

– Здравствуйте, Елизавета. Мы бы хотели заказать разработку и создание двух эксклюзивных флаеров заметно веселее «Волны» топовой модификации. Но не предельно облегченные, а в максимальной комплектации, с посадочным местом под армейский искин и «сотами» под армейские же «обманки».

Она поздоровалась, мило улыбнулась, «поплыла» взглядом, вероятнее всего, отправляя запись моего монолога кому-то еще, а через несколько секунд озвучила полученный ответ:

– В принципе, «заточить» машины под армейские искины и «обманки» не проблема. Но с вероятностью в сто процентов у вас возникнут проблемы с сертификацией и получением разрешения на эксплуатацию. Кроме того, флаер «заметно веселее» «Волны» получится слишком экстремальным, а значит, без допуска к управлению высшей категории не полетит. И последнее: разработка и создание эксклюзивных машин достаточно дороги.

– С сертификацией и разрешением на эксплуатацию мы разберемся сами. И готовы заплатить не только за сами флаера, но и за скорость выполнения заказа… – заявил я и вывесил перед собой голограмму нужной странички служебного идентификатора. – А допуск к управлению высшей категории, как видите, уже имеется.

Она вгляделась в нужный информационный блок, перевела взгляд чуть выше и… вытаращила глаза:

– Вы – Тор Йенсен, самый молодой сотрудник Службы Специальных Операций за всю историю ее существования и кавалер ордена Святого Георгия четвертой степени⁈

– Что-то типа того… – со вздохом признался я, и обрадовавшаяся девица затараторила, как скорострельная пушка:

– Подождите буквально одну минуту – сюда спустится Богдан Ярославович, отведет вас в переговорную, задаст несколько вопросов и, вероятнее всего, предложит два-три фантастически интересных варианта…

Несколько вопросов? Как бы не так: Агеев нас ими просто расстрелял. Более того, ближе к концу затянувшегося «допроса» практически потребовал немедленно связаться с бортовыми искинами наших «Волн», запросить отчет с зубодробительным буквенно-цифровым обозначением и показать ему. Зато после того, как эта просьба была выполнена, удовлетворенно кивнул, заявил, что летать мы однозначно умеем, вывесил над столом сразу три голограммы с изображениями прототипов флаеров, которые могли нам подойти, описал ТТХ каждого, посмотрел на Завадскую и лукаво прищурился:

– Вы, наверное, положили глаз на «Сирену»?

Его заявление было логичным, ведь эта машина выглядела более яркой, быстрой и стильной, а значит, не могла не понравиться девушке. Но Марина была свободным оперативником с соответствующей профдеформацией. Вот и продемонстрировала ее во всей красе:

– Нет, эта игрушка меня в принципе не интересует: если заказывать, то «Бореи». Само собой, если отношение мощности их двигателей к взлетной массе, скороподъемность, маневренность, запас хода и тюнинговый потенциал прототипов не «просядут» при «переносе» в реальные машины.

Богдан Ярославович выпал в осадок, а через мгновение шлепнул себя по лбу и рассмеялся:

– Простите, привык общаться с гражданскими…

Само собой, поинтересовался и моим мнением. После того, как понял, что Марина не в обиде. И получил не самый ожидаемый ответ:

– «Сирена» и «Пересмешник» действительно не зацепили. А вот «Борей» неплох…

Агеев чуть не лопнул от возмущения:

– Всего-навсего «неплох»⁈

– Вы меня не дослушали… – спокойно сказал я, дал ему время прийти в себя и продолжил прерванную мысль: – Судя во-он по тому информационному блоку, вложив в эту машину всю душу без остатка, вы внезапно сообразили, что она получится слишком дорогой, из-за чего никогда не продастся. Поэтому заменили часть материалов чуть более дешевыми, «придавили» движки так, чтобы они «жрали» не «девятку», а «семерку», поменяли «родные» кресла на модные, но менее функциональные, и так далее. Так вот, нам нужны «Бореи», навернутые по самой верхней планке: потребностей у нас очень немного, но экономить на флаерах мы однозначно не будем.

Этот монолог мгновенно переключил бывшего гонщика в диаметрально противоположный режим. То есть, заставил размечтаться и потеряться в своих мыслях. Но мы сидели напротив, поэтому мужчина очень быстро вернулся в реальность и криво усмехнулся:

– Если наворачивать эти машины по самой-самой верхней планке, то они обойдутся вам в девять-десять миллионов каждая.

Я пожал плечами и шокировал его снова:

– Мы заплатим по двенадцать. Прямо сейчас. Чтобы вы либо полностью отложили работу над другими заказами, либо сфокусировали свое внимание на нашем, до предела ужали сроки работ – само собой, без потери качества – и в комплекте с «Бореями» собрали системы фиксации типа «трансформер» для перевозки этих флаеров в трюмах военных кораблей. Причем и по одному экземпляру на борт, и парами. Размеры трюмов я, естественно, сообщу. И еще: вы нас очень обяжете, если сохраните реальные ТТХ наших машин в тайне…

…Из ателье улетели только в восемнадцать пятнадцать. Завадская была довольной до невозможности, ибо на протяжении полутора часов выбирала типы ИРЦ и варианты размещения акустики, общий дизайн салонов и каждый отдельно взятый элемент их оснащения, цвета и оттенки всего, что в принципе могло быть окрашено, стиль компоновки информационных блоков в модулях дополненной реальности системы управления и еще тысячу мелочей.

Не радуйся она всему этому, как ребенок, выбрал бы один из четырех десятков вариантов, изначально предложенных Агеевым, и свалил домой. А так пил свежевыжатый сок, уминал печенье, болтал с Елизаветой, отходившей от нас только за очередной порцией напитков, и даже согласился попозировать для голограммы на стену почетных клиентов ателье.

Увы, печенье голод не утолило, поэтому, вырвавшись на оперативный простор и почувствовав зверский голод, я немного пострадал. Но – молча, ибо Кара продолжала «жить» в «сумасшедшем заказе», делилась впечатлениями и истово благодарила. Как за саму идею, так и за подход к ее реализации.

Унялась только тогда, когда увидела прямо по курсу здание Управления – прервала щебет, деловито сообщила, что готова ко всему и вся, отзеркалила мои маневры, притерла свою «Волну» рядом с моей и неспешно выбралась из салона. Всю дорогу до приемной генерала Орлова изображала императрицу на прогулке. А после того, как рабочий искин начальника ССО пригласил нас в святая святых Управления, привычно сместилась за мое левое плечо. Но это было нормально, поэтому я первым прошел сквозь тамбур, «оценил диспозицию» и замер в трех шагах от стола, за которым восседали Ромодановский-младший и хозяин кабинета.

Цесаревич не стал тянуть кота за причинное место – поздоровался, встал из-за стола и вперил в меня предельно серьезный взгляд:

– Тор Ульфович, вы и ваша напарница оказали Империи очередную неоценимую услугу – загнали руководство ССНА в ситуацию, вынудившую начать переговоры об условиях капитуляции. Повторю еще раз: ваша диверсия заставила Новую Америку закончить войну, что спасло десятки тысяч жизней наших соотечественников. Поэтому от имени и по поручению государя я жалую вас, старший лейтенант Завадская, орденом Святой Анны второй степени и чином капитана…

Как выяснилось сразу после награждения, орден «прилетел» закрытым указом, а чин – открытым. Причем в комплекте с деанонимизацией «Георгия» третьей степени. Поэтому Марина на несколько мгновений впала в ступор. А потом накрыло меня: мне деанонимизировали все того же «Георгия» третьей степени и чин майора, а закрытым указом вручили еще один орден Александра Невского. Только с бриллиантами! В общем, следующие несколько мгновений прошли мимо меня – я более-менее оклемался в начале следующего монолога Ромодановского и обнаружил, что сижу в кресле. В мягком уголке. Справа от Марины. А напротив нас обретаются Игорь Олегович и Геннадий Леонидович. Вот торопливо в слух и превратился:

– … тиражировать ваши навыки. К примеру, убедив начать преподавание в ИАССН. Но стоило посмотреть на эту мысль под всеми остальными углами, как оказалось, что изменение методики обучения Теории выхода на струны гарантированно выйдет боком всей Империи. Просто потому, что удержать это знание в тайне сто процентов не получится, а значит, в какой-то момент нам придется брать под контроль все зоны перехода по пятую категорию включительно, что практически неосуществимо из-за их количества и пусть медленного, но безостановочного дрейфа. Поэтому тиражирования не будет…

После этих слов он помрачнел и криво усмехнулся:

– Кстати, о навыках, подобных вашим. Как выяснилось несколько дней тому назад, личный пилот моего старшего брата был в состоянии затягивать линкоры на струны с коэффициентом сопряжения до двух целых и двадцати трех сотых. Но в мертвой системе, в которой они оказались после экстренного выхода из гипера, имелась лишь чуть более жесткая «двоечка» – с КС два-тридцать семь. И, с вероятностью процентов за девяносто пять, подполковник Камов с ней не справился…

Я опустил взгляд, угрюмо подумал, что в гибели Цесаревича Александра Олеговича косвенно виноваты мои предупреждения, и вздохнул. Что, конечно же, не осталось незамеченным:

– Тор Ульфович, вы сделали то, что должно, а решение затягивать борт на эту струну принял Камов! – лязгнул сталью голоса Ромодановский, потом сообразил, что срывается не на том, извинился за резкость и продолжил свою мысль: – В настоящий момент в Империи нет ни одного пилота, способного затаскивать линкоры на струны жестче «единичек», а те несколько человек, которые уверенно справляются с «Пересветами» и «Ослябями», увы, уперлись в потолки развития этого навыка. Поэтому нам, Ромодановским, по логике, нужен хотя бы один специалист вашего уровня для плавного переучивания на все более и более тяжелые корабли. Но нужен не прямо сейчас, а в будущем. Ибо жизненной необходимости перемещаться по своей территории или летать в другие государственные образования у нас, слава богу, нет…

Тут он сделал паузу и озвучил напрашивавшееся предложение. Причем в очень интересном ключе:

– В общем, если вам или вашей напарнице когда-нибудь приестся образ жизни свободного оперативника, то имейте в виду и в разы более спокойную альтернативу – службу личным пилотом государя…

Впрочем, не обошел стороной и второй очевидный способ решения этой проблемы:

– А еще подумайте, пожалуйста, о возможности обучить кого-нибудь из своей команды. Только имейте в виду, что нам нужны не талантливые пилоты-скороспелки, а личности, на которых можно будет положиться практически в любой ситуации. Причем проверенные в деле…

Последнее утверждение позволяло сделать шаг к реализации нескольких интересных идеек, поэтому я по-ученически поднял руку, получил разрешение заговорить и протянул Цесаревичу информационный носитель, извлеченный из кармана:

– Тут – кое-какие мысли по этому поводу…

Ромодановский не стал откладывать изучение моих предложений на потом – перекачал оба файла в свой ТК, вдумчиво прочитал, подумал, вернулся из дополненной реальности в обычную и уважительно кивнул:

– А что, мне нравится! Так что я проработаю ваши идеи с аналитиками, не сегодня завтра пришлю окончательный вариант и, конечно же, создам все требующиеся возможности. Кстати, если есть еще какие-нибудь предложения, пожелания или просьбы, то не стесняйтесь.

– Просьба, пожалуй, имеется… – заявил я,

сообразил, что опять забыл о титуловании, и исправился: – Ваше Императорское Высочество, мы переросли свои «Волны», заказали флаеры повеселее и хотели бы затолкать в них дубли своих искинов в комплекте с системами сброса «обманок». Ибо считаем два этих узла важнейшими составляющими личной безопасности.

– И в чем проблема?

– В сертификации и получении разрешения на эксплуатацию.

Он повернулся к Орлову, вопросительно мотнул головой, получил ожидаемый ответ, снова поймал мой взгляд и ухмыльнулся:

– Раз этот вопрос принципиально решен, с удовольствием выполняю обещание порадовать вас и вашу команду. Итак, со вчерашнего дня шестым отделом ССО командует бывший заместитель вашего куратора. А Владимир Михайлович, вы и Марина Вадимовна переведены в новый, нулевой, который будет выполнять особо важные задачи там, где потребует ситуация. Далее, вам уже придана ОГСН «Ландыш», а программа обучения ваших друзей и подруг будет скорректирована так, чтобы и они к выпуску превратились в крепких универсалов. И последнее: если в середине июля курсанты первого факультета покажут приличный уровень пилотирования «Мороков», то станут «затачиваться» прямо на «Наваждения».

Глава 27

15 апреля 2470 по ЕГК.

…По дороге домой заскочили на Неглинную и заныкали «компромат» в банковские ячейки, так что в летный ангар «Иглы» влетели «налегке», в темпе спустились в мою квартиру, отжали у Феникса все, что за последние полчаса прибыло по ЦСД, снова вышли в коридор, загрузились в тот же лифт и ткнули в сенсор с цифрой двадцать два.

– От старшей к младшей: Ульяна, Нина, Олеся… – напомнил я за пару секунд до остановки кабинки, выпустил Кару наружу, поудобнее перехватил букеты и вышел следом. К квартире Синицыных подошел первым, засветил личико перед сканером терминала СКД и представился. А уже через несколько мгновений увидел на экране растерянное личико самой мелкой представительницы этого семейства

и улыбнулся: – Привет, Лесь! Гостей принимаете?

Она расплылась в счастливой улыбке и заверещала:

– Теть Марин, к нам Тор Ульфович приехал!!!

Кстати, дверь открывать не стала. Но для нее, пережившей ужасы войны на Твери, это было нормально, поэтому я спокойно дождался появления на экране матушки Костяна и помахал ей рукой:

– Добрый вечер! Гостей принимаете, или как?

Марина Валерьевна радостно охнула и исчезла из поля зрения. А через несколько мгновений, вылетев в коридор, сжала меня в объятиях, как следует расцеловала, в том же режиме «поздоровалась» с тезкой, снова качнулась ко мне, вцепилась в протянутый букет, свободной рукой вытерла увлажнившиеся глаза и знакомо зарулила:

– Ну, что стоим? Марш в квартиру!!!

В прихожей мы попали снова. Но пострадал только я – Петр Ильич от всей души стиснул мою ладонь и приложился к правому плечу. А потом мы навелись на девчонок, обнаружившихся на пороге гостиной, вручили каждой по персональному букету, дали ими полюбоваться и… озадачили значительно серьезнее. Вернее, озадачил. Я. Раздав по коробочке с логотипом, известным всей Империи:

– Сестренкам друга детства самого героического героя всея Вселенной и его не менее героической напарницы невместно ходить с дровами. Поэтому меняйте их на эти коммы и радуйтесь жизни со страшной силой!