Текст книги "Полукровка 3 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Оспаривать решение государя, естественно, никому и в голову не пришло – даже Костян, столкнувшийся с ужасами войны «вживую», прекрасно понимал, что Ромодановский наверняка перестраховался по полной программе – но большая часть команды была уверена, что евры не уймутся. И через какое-то время начнут как минимум устраивать нам всевозможные подлянки. Вот и посочувствовали сотрудникам второго отдела нашего ведомства, которым «вот-вот» подвалит работы. Увы, усталость после тяжелой тренировочной недели никуда не делась, поэтому ближе к трем ночи начало зарубать даже самых стойких экспертов по Большой Политике. Поэтому я взял власть в свои руки и отправил всю толпу баиньки. Вернее, проводил жителей тридцать второго этажа до лифта, а на обратном пути спросил «соседок», не передумали ли они бодрствовать еще час.

Темникова отрицательно помотала головой и заявила, что уже включила каменку в своей сауне, а Костина подхватила меня под локоть. Видимо, чтобы не сбежал.

– В сауне вы разомлеете… – предупредил я, но девчата насмешливо фыркнули и заявили, что уже наполнили купель ледяной водой, а она бодрит.

Я согласился, убедил эту парочку отпустить меня переодеться, и сходил к себе. А через несколько минут ввалился в предбанник Даши, снял халат, достал из шкафчика чистое полотенце, вошел в парилку и понял, что оно мне не пригодится – вся верхняя полка оказалась застеленной такими же, а на них возлежали три красотки в очень минималистичных купальниках.

Полюбовался. Каждой. Открыто. Точно зная, что не обижу. И не ошибся – девчата заулыбались. Потом сделал им общий комплимент, тоже принятый благосклоннее некуда, и завалился рядом с Завадской.

Не успел подложить руку под голову, как заговорила Даша:

– Меня, наконец, полностью отпустило: раз орбитальный склад ракетно-артиллерийских вооружений стоит несколько миллиардов рублей, значит, вы, получив один процент – ибо Ромодановские всегда выплачивают «боевые» – точно не останетесь без денег из-за того, что помогаете нам.

Девчонка однозначно не рисовалась и не набивала себе цену, а говорила то, что думает. А еще в Темниковой не было ни жадности, ни расчета. И это согрело душу:

– Спасибо, солнце: это – тоже забота. А заботиться не о себе способны немногие…

– Так и есть… – грустно подтвердила Маша. – До знакомства с вами я чувствовала бескорыстную заботу только от Оли, Риты и Насти.

Завадская подсунула свою ладошку под мою и мрачно вздохнула:

– А обо мне до встречи с Тором не заботился никто и никогда. А в том, что я считала заботой в далеком детстве, бескорыстием и не пахло. Вот я и озлобилась.

– Девчат, оставьте прошлое прошлому и живите текущим мгновением… – мягко попросил я, почувствовав, что они вот-вот расклеятся. – Благо, это конкретное у нас очень неплохое…

– Ты прав… – согласилась Костина. – Текущее мгновение у нас приятное. Но я все равно ненадолго верну вас в недавнее прошлое. Чтобы подчеркнуть еще один штрих, позволяющий радоваться настоящему: в тот момент, когда Базанин сообщил, сколько стоит орбитальный склад, я испугалась, почему-то решив, что хоть в ком-нибудь из команды проснутся алчность или зависть. Вот и вглядывалась в глаза ребят и девчонок следующие минут десять-пятнадцать. А когда поняла, что в нашей команде нет ни алчных, ни завистливых тварей, почувствовала нешуточное облегчение.

– Я тоже искала алчность с завистью… – призналась Завадская. – Только не в страхе, а в готовности люто возненавидеть. Но не пришлось. Значит, пора возвращаться из прошлого в настоящее и… требовать у Тора внимания. А то он лежит с закрытыми глазами и нагло не любуется своими ослепительными красотками!

Эта провокация мгновенно переключила девчат на дурашливый лад, и мне пришлось сначала открыть глаза, приподняться на локте и уделить толику внимания каждой «красотке», а потом сесть. Ибо они отпустили тормоза и как следует разошлись. Нет, ничего «криминального» не вытворяли. Но устроили настолько смешную грызню, что я устал ржать лежа и был вынужден сменить положение.

Прыжки в купель с ледяной водой только добавили веселья – сначала девчата посочувствовали соседям, которые не могли не услышать наши вопли даже сквозь великолепную шумоизоляцию, а потом обратили внимание на то, что их соски, сжавшиеся от холода, пытаются продырявить разноцветные тканевые треугольнички, расхохотались, обозвали меня стоиком и утащили в парилку… «помогать отогревать любимые бюсты».

Весь второй заход в парилку нас веселила Темникова: окончательно сорвавшись с нарезки, эта достаточно закрытая, рассудительная и, в какой-то степени, флегматичная аристократка внезапно превратилась в хулиганистую проказницу с изумительно острым язычком. В самом начале третьего захода разошлась Марина. Да так, что переплюнула Дашу и довела нас до состояния, в котором ржать уже не получалось – болели животы. В общем, весь четвертый заход мы отходили от запредельной нагрузки на брюшной пресс, потом лениво ополоснулись, накинули халаты, вышли в комнату отдыха, попадали на диван и приглушили свет.

Девчата, вроде как, изъявили желание попить чай. И даже определились, какой именно. Но во время обсуждения тортиков, которые надо будет спороть, практически одновременно выключились Даша с Машей.

Бросать девчонок в комнате отдыха я счел неправильным, поэтому по очереди отнес их в ближайшую спальню, положил на кровать и попросил Кару выпутать подружек из влажных халатов. А сам свалил. В гостиную. И немного подождал.

Напарница нарисовалась на пороге минут через пять-семь, доложила, что мой приказ выполнен, и потребовала персонального внимания. Причем не где-нибудь, а в моей спальне. А для того, чтобы я не вздумал ерепениться, рубанула правду-матку:

– Не знаю, как ты, а я дошутилась. И не отдалась тебе прямо в сауне только потому, что побоялась свести с ума еще и девчонок…

…Эти посиделки в сауне завели не только Марину, но и меня. Поэтому отрывались мы, как в последний раз, и часам к семи утра умотали друг друга до состояния ветоши. Потом как-то резко провалились в сон и… «уже через мгновение» услышали голос Феникса, что-то долдонившего «прямо в ухо».

Открывать глаза не было ни сил, ни желания, но я все-таки заставил себя уставиться в объектив потолочной камеры, попросил повторить доклад, кое-как уложил в голове новое знание и поделился им с Завадской, млевшей в моих объятиях:

– Даша с Машей прислали по сообщению. Угрожают вот-вот заявиться в гости. Ибо воскресенье «уже заканчивается», а они Страшно Соскучились…

– Уважительная причина… – сыто мурлыкнула девчонка, провокационно вжалась в меня попой и добавила: – Я тоже успела соскучиться. Но нахожусь не в увольнении, следовательно, смогу к тебе подомогаться и завтра. В общем, встречай. Только сначала отнеси меня в мою спальню и ополоснись…

Отнес, наскоро ополоснулся, натянул шорты и футболку, спросил у ИИ, не выдвинулись ли, часом, в нашу сторону Темникова с Костиной, вдумался в ответ и ускорился. Поэтому ворвался в прихожую одновременно с первыми переливами звонка, открыл двери и оказался в сдвоенных объятиях заспанных, но сияющих нахалок.

Обмен пожеланиями доброго утра прошел по их любимому алгоритму. То есть, пока одна желала, вторая тискала или целовала. Потом они утащили меня в гостиную, уронили на диван, рухнули рядом, надежно зафиксировали и начали выкатывать претензию за претензией:

– За то, что перенесли в спальню, огромнейшее спасибо. А все остальное вы сделали неправильно!!!

– Во-первых, коварно сбежали, бросив нас на произвол судьбы…

– … поэтому мы проснулись, обнимая не вас, а друг друга!

– Во-вторых, неправильно убаюкали…

– … и мы всю ночь напролет смотрели эротические сны!

– И, в-третьих, не разбудили нас на рассвете…

– … чтобы удлинить последний день увольнения!

Я «виновато» вздохнул, пообещал исправиться и был прощен. Дашей. А Маша посерьезнела:

– Кстати, о последнем дне увольнения: мне только что звонила Настена и «порадовала» последними новостями. Сюда, в Усть-Неру, прилетел ее дед – он каким-то образом выяснил, что вас с Карой перебазировали на Индигирку, и попросил внучку устроить ему встречу с тобой. По возможности, сегодня. И длительностью хотя бы в тридцать минут. А для того, чтобы она не послала его в известном направлении, заявил, что не имеет к тебе абсолютно никаких претензий, что собирается сделать ряд важных и, вроде как, обоюдовыгодных шагов навстречу, и что искренне считает службу в аналитическом отделе ССО самым перспективным вариантом ее будущего. В общем, Клим Тимурович ждет ответа…

Второй слой этого монолога читался в ее взгляде и зацепил на порядок сильнее первого. Поэтому правильное решение принялось сам собой:

– СЕГОДНЯ никаких деловых встреч не будет: я страшно соскучился по вам-любимым и уже пообещал провести этот де– …

Меня расцеловали на середине предложения. Потом сообразили, что «не услышали самое главное», и спросили, где и как мы проведем этот день.

Конкретных планов у меня еще не было, зато имелись нереализованные мечты. Еще со времен жизни на Смоленске. Вот я одну из них и проапгрейдил:

– Повеселимся в лучшем дворянском аквапарке Усть-Неры. Где-нибудь вкусно поужинаем. И погуляем по вечернему городу.

А к двадцати двум ноль-ноль всей толпой прилетим в Альма Матер, и я отыграю сценку с условным названием «Тор Йенсен провожает из увольнения любимых девушек…»

Глава 24

31 марта 2470 по ЕГК.

…Понедельник начал оправдывать известную поговорку с раннего утра – не успели мы с Карой позавтракать, как на сервер МС-связи прилетело два «разминочных» сообщения. Первое – от Синицыных – развеселило: родители Костяна, изрядно одуревшие от сумасшедших перемен в их жизни, потерянно сообщили, что уже вселились в «Иглу», что получили в подарок новенький «Авантюрист» и что вот-вот полетят устраивать девчонок в дворянскую школу по уже имеющемуся требованию ССО.

Выслушав их крик души, я довольно ухмыльнулся и собрался, было, наговорить ответ, но ненадолго отложил это дело из-за комментария Марины:

– Школа – дворянская. Девочки – мещанки. А требование ССО наверняка впечатлит только директора и преподавателей. Значит, нам с тобой надо будет заглянуть в нее с наградными планками на пиджаках… причем чем быстрее, тем лучше, и вложиться в авторитет Синицыных.

Согласился. Забил этот вопрос в напоминалку. Создал новое сообщение и начал монолог с советов школьницам:

– Доброго времени суток! Марина Валерьевна, посоветуйте, пожалуйста, девчатам залить в инфоблоки коммов голографию, которую я приаттачу к сообщению, изыскать возможность показать ее одноклассникам и невзначай похвастаться, что эти «особо героические» сотрудники Службы Специальных Операций, курсанты ИАССН и двукратная чемпионка Империи по боям без правил – их старший брат, друзья и подруги. Уверен, что так врастание в новый коллектив пройдет в разы мягче, чем во всех остальных вариантах…

Голографию сгенерировал с помощью Феникса, попросив изобразить нашу команду со «всеми» наградами. Причем так, чтобы взгляд зрителя сходу упирался в мои, Маринины, Машины и Ритины, а народ без орденов и медалей тусил во втором ряду.

Результат порадовал и меня, и Завадскую. Поэтому был приаттачен к сообщению и улетел к Синицыным, а мы со спокойным сердцем развернули второе сообщение, вгляделись в привычно-деловое лицо Инны и включили воспроизведение.

Увы, сотрудница Императорского банка устроила мне эмоциональные «качели»: сначала чертовски тепло поздравила с обретением потомственного дворянства и новой высокой наградой, а затем доложила о самых последних телодвижениях моей охамевшей родни: мой, мать его, дед, оказывается, решил вернуть все «мятежные» семьи в род, устроив каждому совершеннолетнему серьезные проблемы на новой работе, а потом, оказав «воистину бесценную помощь», загнать в долги. Но сотрудники ЧОП-а «Северянин», услуги которого я оплатил через Инну, вовремя заметили начало предсказанных телодвижений и доложили своему руководству. А оно, не мудрствуя лукаво, наведалось в поместье Нильса Магнусовича,

повозило его владельца мордой по столу и популярно объяснило, что эти Йенсены находятся под неявной защитой личности, которая очень не любит, когда всякое быдло лезет на ее делянку.

В общем, это сообщение чуть-чуть ухудшило мое настроение. Поэтому я часик порубился против Марины и одного «Рукопашника», потом полежал в медкапсуле – так как нахватал мелких, но неприятных травм – и без десяти полдень «построился» в большой гостиной. Само собой, при полном параде и не один.

Клима Тимуровича, кряжистого дедка, в молодости явно не чуравшегося работы с железом, в квартиру впустила Завадская, провела очередной сеанс взаимных представлений, поухаживала за нами и сменила ипостась. То есть, из радушной хозяйки превратилась в личную помощницу, сосредоточенную на деле.

Ахматов счел это нормальным. Или, как вариант, решил, что я вправе командовать у себя дома так, как заблагорассудится. Поэтому спокойненько закончил обсуждение последнего «общего» вопроса – мирного договора с ОЕ – и перешел к делу:

– Тор Ульфович, внучек у меня предостаточно. И, откровенно говоря, я не могу назвать Настену самой любимой. Тем не менее, не считаю ее и чужой – да, я не помню, когда у нее день рождения, и ни разу не общался с ней по душам, зато уважаю ее, как личность, приглядываю со стороны, причем не только через помощников, и решаю проблемы, которые молодым девушкам не по плечу. Да, я считал проблемой и вас. Ибо ваше появление в компании Ольги Мироновой радикально изменило отношение к жизни всей этой четверки. Не обрадовался и их бунту, закончившемуся эмансипациями, выходами из родов и переводами в ИАССН. Но мое недовольство не мешало анализировать ваши поступки. Поэтому в какой-то момент я увидел ситуацию под другим углом и пришел к выводу, что вы объективно меняете друзей и подруг в правильном ключе…

С комплиментами и славословиями не перегибал: похвалил, но в меру, сообщил, что видел фрагменты видеозаписей моих подвигов, приложенные к наградным листам, но не сказал, какие именно, и не стал восторгаться ничем конкретным, дал понять, что не верит в то, что я сплю со всеми девчонками из своей команды, и признался, что, окажись на моем месте, вероятнее всего, выбрал бы этот же алгоритм их защиты от подкатов курсантов ИАССН. Зато подвигами Верещагиной и Костиной восхитился. В очень неплохом ключе:

– Кстати, одним из весомейших аргументов в вашу пользу стал фрагмент видеозаписи проведения триажа Марией Костиной: да, эта девушка отучилась в медицинской академии целый курс, а потом несколько месяцев работала в Первом Клиническом Госпитале ВКС, но там, на арабском корабле, вела себя не как студентка, а как врач с многолетним опытом. И не ошибалась, хотя понимала, что обрекает слишком тяжелых на смерть, и наверняка знала, что где-то неподалеку продолжается бой. Ничуть не менее достойно проявила себя и Маргарита Верещагина. Следовательно, в вашей команде является нормой именно такое отношение к жизни…

После этих слов он счел вступление законченным и перешел к основной части повествования – заявил, что считает карьеру в аналитическом отделе ССО пределом мечтаний любого аналитика от бога, и неявно убедил в том, что имеет неплохие представления как об этой профессии, так и о службе в нашем ведомстве. А потом продемонстрировал и неплохое знание внутренней кухни ИАССН:

– Насколько я знаю, персональный телохранитель, затачивающийся под взаимодействие с Анастасией – ваш самый близкий друг, а коэффициент их психологической совместимости немного недотягивает до восьмидесяти двух процентов. Да, на первый взгляд, есть и минус: Константин Синицын – из мещан, а значит, с детства считает себя ниже потомственных аристократов, и, реагируя на их агрессию, будет тратить время на обдумывание ситуации. Но в видеозаписях его поведения в экстремальных ситуациях этот временной зазор отсутствует. А значит, если психологи и преподаватели ИАССН не испортят столь перспективного парня, то у моей внучки появится преданный защитник, если можно так выразиться, первого круга. Ибо второй – это ваша команда, способная сломать хребет кому угодно уже сейчас. В общем, я хочу вложиться в будущее Анастасии и ее телохранителя. То есть, снять с их плеч все бытовые проблемы, помочь Константину Петровичу заработать серьезный авторитет в Высшем Свете и еще на этапе обучения обеспечить комплектом необходимого снаряжения экстракласса.

Я мысленно хмыкнул и попробовал Ахматова на излом:

– Клим Тимурович, стоимость этой квартиры представляете? Хотя бы в первом приближении.

– Да, конечно.

– Ваша внучка живет в аналогичной. В компании с Ольгой Мироновой. Им выделен и транспорт – новенький «Буревестник». А в вирткапсулы залит полный комплект программ, требующихся для ускорения обучения. Ни в чем не нуждается и Костя – я считаю, что сотрудники ССО не имеют права быть обязанными кому-либо чем-либо, так как это в какой-то момент выйдет боком.

– Вы абсолютно правы… – спокойно согласился он.

– Но есть нюанс: я не пытаюсь загнать в долги ни внучку, ни вашего друга. Я добиваюсь только сохранения горизонтальных эмоциональных связей между Настей и той частью родни, которая ее искренне любит. Говоря иными словами, я не буду навязывать ей каких-либо решений. Порукой тому мое слово…

…В четырнадцать тридцать пять позвонила Маша. Немного поболтать перед разводом на занятия. Призналась, что опять соскучилась, похвасталась «очередным небольшим, но приятным успехом» в освоении «самой любимой дисциплины», передала «невероятно теплый привет» от Даши и пострадала из-за того, что ждать следующей встречи невыносимо. Ничем не примечательная фраза, ввернутая в начале монолога, испортила настроение – Костину кто-то слушал. Целенаправленно. И это ее бесило.

В шестнадцать сорок пять Завадская полезла в Сеть подбирать подарок ко дню рождения Мироновой и наткнулась на срочную новость с Иркутска – наши «коллеги», но из спецслужб противника, взорвали гидроэлектростанцию и смыли в море город-миллионник. Вместе с жителями. Ибо предупреждать о взрыве сочли невместным. Мы, естественно, разозлились и захотели крови. Поэтому в девятнадцать тридцать пять, увидев в «Контакте» сообщение от Цесаревича, переключились в боевой режим и затаили дыхание.

«Картинка», вывешенная без промедления, вызвала противоречивые чувства – Ромодановский выглядел замотанным и был не в настроении, но злости в его взгляде не было. Вот я заранее и расстроился. Как оказалось, зря:

– Здравствуйте, Тор Ульфович и Марина Вадимовна. Хочу поделиться новостями. Самыми разными, но из категории «Для служебного пользования». Новость первая, великолепная: сотрудники восьмого отдела вашего Ведомства сломали СГС – провели серию диверсий сразу в шести системах Скандинавии и лишили это государственное образование девяти орбитальных и тринадцати планетарных складов ракетно-артиллерийского вооружения, четырех крупных предприятий ВПК и полутора десятков гражданских тяжелых транспортников. Ольденбурги в бешенстве, но единовременное уничтожение сорока с лишним процентов запасов противокорабельных ракет, мин и масс-детекторов вкупе с коллапсом их производства вынудит их капитулировать уже в ближайшие дни. Новость вторая, неплохая: наши союзники захватили еще четыре системы. Халифата. Новость третья, просто приятная: наши успехи, наконец, напугали даже самых боевитых сенаторов Новой Америки. Все вышеперечисленное, безусловно, радует: мы загнали остатки Коалиции в безвыходное положение и, по уверениям аналитиков, заставим сдаться не позже середины апреля. А если воспользуемся «чудо-оружием», то после его первого же применения…

После этих слов он криво усмехнулся, отстучал на рабочем столе что-то бравурное и снова уставился в камеру:

– Использовать «чудо-оружие», безусловно, можно: по уверениям нашей агентуры, амеры пока не понимают, как оно работает, поэтому не придумали и контрмер. Но мне по ряду причин нужна деанонимизация ваших Георгиев третьей степени. Причем в ближайшее время, ибо война может закончиться внезапно, а устраивать масштабные диверсии после подписания соглашений о прекращении огня считается дурным тоном. В общем, расстройте амеров еще раз, ладно? А я в благодарность порадую и вашу двойку, и вашу команду. И еще: в файле, приаттаченном к сообщению – список систем, в которых либо уже резвятся ваши коллеги из первого и второго отделов, либо вот-вот начнут. На этом пока все. Желаю удачи и до связи…

Дослушав этот монолог, мы переглянулись, и Кара, хищно оскалившись, высказала мысль, которую обдумывал и я:

– Устраивать диверсии после завершения войны действительно моветон. Так что нам стоит поторопиться, верно?

Я утвердительно кивнул, поймал за хвост еще одну мысль и перешел на командно-штабной:

– Собираемся и вылетаем из дому прямо сейчас: надо успеть показать флаг в ИАССН. А то за время нашего отсутствия те два урода успеют охаметь.

Переоделись, что называется, бегом, выбежали в коридор, спустились на тридцатый, запрыгнули в салон моей «Волны», вылетели из ангара и взмыли в темнеющее небо. До академии, как обычно, неслись по безлимитке. Но я активно маневрировал, ибо требовала душа, а моя напарница наслаждалась перегрузками, что-то предвкушала и переписывалась с девчатами.

Границу зоны ответственности Альма Матер преодолели, не замедляясь – в комплекте с кураторством я получил и постоянный допуск на территорию – спикировали к ангару для личного транспорта преподавателей, притерлись к первому же попавшемуся свободному месту и десантировались из салона. До казармы первого факультета шли быстрым шагом, изредка кивая офицерам и прапорщикам, попадавшимся на пути. А метров за сто до нее отправили на коммы Даши с Машей сообщения, заранее написанные Мариной.

Поэтому судьбоносная встреча состоялась аккурат там, где требовалось – девчата вынеслись из здания, по очереди повисели у меня на шее и потискали подругу на пятачке, прекрасно видимом из окон всех пяти этажей. Отыграв этот акт спектакля, перебрались к классической армейской беседке, кстати, тоже просматриваемой вдоль и поперек, сели на лавки из уставного серого пластика, и я расстроил «любимых девушек» последней новостью:

– Мы уходим в очередной рейд. Сегодня. Вот попрощаться и залетели.

Девчата, естественно, расстроились на самом деле, но ценные указания Завадской выполнили, не задумываясь – ввинтились мне под руки, обняли и «заставили» себя собраться. Задавать тупые вопросы не стали. Просить себя беречь – тоже: пожелали удачи во всех начинаниях и напомнили об Иркутске:

– О диверсии на гидроэлектростанции под Баковкой слышали?

– Конечно.

– Воздайте сторицей, ладно?

– Так и планируем… – холодно усмехнулся я, посмотрел, который час, и задал подругам вопрос на засыпку: – До летного ангара проводите?

– Само собой! – хором воскликнули они, дали мне встать, оперлись на предплечья и изображали чопорных аристократок все время, пока мы шли по аллеям. Зато в самом конце пути «наплевали на камеры СКН» и подарили мне по фантастически чувственному поцелую, по разику обняли Марину, шепотом потребовали беречь меня, как зеницу ока, и «снова взяли себя в руки».

Тут-то я последний акт спектакля и отыграл – вспомнил, что собирался попрощаться и с остальными членами команды, на секунду расфокусировал взгляд, чертыхнулся и расстроено вздохнул:

– Опаздываем. Придется звонить. И извиняться…

…Позвонили на самом деле. Вернее, собрали народ в конференцию, сообщили, что залетали в Академию буквально на несколько минут, чтобы отыграть очень нужную сценку, предупредили, что уходим в рейд, попросили не давать друг друга в обиду и выслушали восемь монологов с пожеланиями удачи. Потом попрощались, отключились, опознались перед ИИ Аникеево и влетели в лабиринт подземных тоннелей.

Следующие несколько минут прошли в привычной рутине – мы бросили флаер на его законном месте, поднялись по аппарелям в свои «Наваждения», поднялись в командирские каюты, натянули скафы, перебрались в рубки, подключились к системам и подготовились ко взлету. Потом я пообщался с двумя оперативными дежурными – по космодрому и системе – спрятал борт под «шапкой», первым поднял в воздух и повел к нижнему створу «коридора».

Пока поднимались на средние орбиты, слегка повоевал с раздражением, вызванным видимой безалаберностью «бунтующих» флотов. Потом задвинул это чувство куда подальше, рассчитал текущий вектор прыжка к ЗП-десять и поручил искинам доставить нас к ней. Не напрягался и после возвращения в обычное пространство – убедился в том, что «сканеры» видят только корабли наших ВКС, разрешил Завадской стыковаться, впустил в трюм и все такое. А после того, как девчонка «возникла» в кресле Умника, поделился «грустной» догадкой:

– Как только война закончится, мы с тобой превратимся в таксистов. То есть, начнем катать туда-сюда разведчиков и ОГСН,

причем, в основном, через «единички», а диверсии будем видеть исключительно во сне.

– В данный момент меня волнует проблема посерьезнее… – вздохнула она. – Мы прилетели в академию достаточно поздно, соответственно, почти все офицеры успели свалить в ДОС-ы. Да, интересные слухи долетают и до них, но целовались вы слишком далеко от казарм, а влезать в архивы камер СКН рискуют далеко не все офицеры. Ну, и что мы будем делать, если уроды, положившие глаз на Машу, испугаются или поленятся?

Я пожал плечами:

– Мы залетели в ИАССН всего на несколько минут. А это не может не вызвать любопытства дежурного по академии, получающего уведомления о каждом пересечении ее зоны ответственности. Копаться в архивах СКН ЕМУ не требуется – все картинки перед глазами. А иные мужчины любят разносить сплетни похлеще женщин. Впрочем, если этот их не разнесет, то я обломаю героев-любовников после возвращения из рейда.

– И… как?

– Увидишь…

Глава 25

9 апреля 2470 по ЕГК.

…Возвращаться в Белвилл мы не захотели, так как его, вроде как, уже застолбили за собой наши коллеги из первого или второго отделов. По той же причине забраковали столицу Новой Америки и еще шесть ее самых развитых систем. В итоге остановились на весьма перспективном, но очень уж далеко расположенном Мемфисе. В итоге со струны вывалились только девятого апреля, то есть аж через четверо суток после капитуляции Союза Государств Скандинавии.

Да, ССНА и АХ еще пытались переломить ситуацию в свою пользу, но я был уверен, что в это не верят даже самые упоротые вояки из их ВКС. Вот и дергался. Каждый раз, когда в «Контакте» появлялось новое сообщение. Ибо подсознательно ждал команды Большого Начальства забивать на свои планы и возвращаться.

Задергался и девятого «утром», получив послание от Цесаревича. Но он всего-навсего уведомил о начале неофициальных переговоров с арабами и мягко намекнул на то, что утечка этой информации на сторону может сломать еще и амеров. В общем, в Мемфис мы вывалились страшно недовольными сделанным выбором, расцепились, прыгнули ко второй планете и разлетелись проверять контрольные перечни задач. Ибо прекрасно понимали, что спешить, как говорят на флоте, чревато боком.

Вокруг «шарика» крутились порядка четырех часов. Потом обменялись результатами своих наблюдений и особо интересными идеями, отбраковали слишком гуманные и слишком уж буйные, распределили цели, перебрались поближе к первым и перешли в режим ожидания.

Бездельничали не так уж и долго: ровно в четырнадцать ноль-ноль по времени Чикасо – столицы Мемфиса – с космодрома Риверсайд взлетел самый обычный рейсовик, судя по расписанию, позаимствованному Фениксом из открытых каналов связи, собиравшийся на Нью-Вашингтон.

Первые десять километров, как полагается, прошел на антигравах, а потом врубил маршевые движки и, конечно же, прожег приличную дыру в достаточно плотной пелене из низкоорбитальных анализаторов.

Кораблик, обновляющий эти хреновины, тоже был в курсе расписания, поэтому подошел к этой части «пелены» заранее и приготовился накладывать «заплатку» по рекомендованной технологии, то есть, от центра «дырки» к ее периферии. В принципе, логика разработчиков этого алгоритма была понятна – проскальзывать к планете по краям «дыры» было куда более рискованно, чем через центр. Вот его закрывать и рекомендовалось. А я воспользовался оказией. В смысле, приблизился к калоше, прячущейся под «шапкой», на нужное расстояние еще на первой трети пути к этому самому центру и спустил «толпу» Фениксов с поводка.

Да, нервничал. Все время «боевого захода» и две целых шестьдесят две сотых секунды, потребовавшихся им для взлома искина мини-«Сеятеля». А потом отдал управление своему «основному» и проследил за… хм… кражей века: мое «Наваждение» опустило аппарель, перевернулось кверху створом открытого трюма, поймало целый кластер сверхсекретных анализаторов, не переключившихся в рабочий режим благодаря своевременной корректировке соответствующей программы, и ушло к высоким орбитам.

«Донор» взорвался ровно через пять секунд после нашего отлета, и этот взрыв, конечно же, вызвал неслабый ажиотаж: радиообмен между военными кораблями, висевшими в дрейфе, и планетой вырос почти на четыре порядка, а потом началась самая веселуха: с летных палуб всех линкоров, крейсеров и кораблей-маток из двух ближайших сфер начали вылетать истребители, все МРК и МДРК принялись сканировать пространство в форсированном режиме, а стаи МЗ-шек стартовали двумя очень красивыми веерами. Явно рассчитывая перекрыть область, в которой мог находиться похититель.

Но я ушел чуточку раньше. И – к сфере, понравившейся чуть больше. Поэтому выбрал самый тормозной минный заградитель, подошел поближе и позволил Фениксам его взломать. Почему именно его? Да потому, что те, которые вылетали на боевое дежурство, наверняка были «заряженными» по полной программе. А в то, что амеры найдут средства для замены искинов на всех малых кораблях, я не верил. И не ошибся. Вот мой новый «Троянский конь» и устроил соотечественникам похохотать – перепрограммировал все вывешенные ими минные кластеры и сразу же подорвал.

Да, его очень быстро уничтожили. Но поздновато – этот герой забрал с собой еще шестнадцать МЗ-шек и восемь истребителей. И – что самое главное – выжег процентов двадцать семь-двадцать восемь «поверхности» сферы!

На этом этапе шоу могло продолжиться в двух разных вариантах. Но тот, кто командовал флотом, пришел к выводу, что целью этой цепочки диверсий было «вскрытие» сферы, и решил, что уничтожение минных заградителей не позволит восстановить потерянный объем достаточно быстро, а ждать подхода чужих – долго и опасно, так что повел свой флот к месту дрейфа соседнего.