Текст книги "Полукровка 3 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

– Со временем хуже некуда, а нам его уделил. Приятно, однако… – сыто мурлыкнула Завадская, обхватила меня поперек корпуса и спросила, где мы будем отдыхать.

– Пока не знаю, Мариш… – ответил я, еще раз заглянул в «Контакт» и добавил: – В Новомосковске – поздний вечер понедельника, а значит, нам вот-вот прилетит хоть чье-нибудь сообщение. Вот от услышанного и оттолкнемся.

– Логично… – кивнула она, понежилась в моих объятиях еще немного и решила накрыть на стол. Чтобы поухаживать за мной и побыстрее дорваться до еды.

Кстати, в этот раз не провоцировала – спрятала прелести под банным халатом сразу после того, как встала. Что тоже было логично, ибо и ее, и меня начало плющить от беспокойства за Машу, Матвея и, в какой-то степени, Олю. Поэтому поужинали в непривычном волнении, убрали за собой, снова упали на кровать и вывесили напротив окошко «Контакта». Чтобы не открывать его по десять раз в минуту. Потом Кара скользнула мне под руку, опустила голову на плечо, закинула колено на бедро и… приподнялась на локте, увидев первый конвертик.

– От Риты! – одновременно воскликнули оба, открыли файл, врубили воспроизведение и сходу вгляделись в лицо подруги, выглядевшей очень уж замотанной.

– Привет, ребят. Вчера в полдень в госпиталь привезли полторы сотни раненых в боестолкновении у ЗП-двенадцать, и весь персонал, вызванный на работу, сутки с лишним рвал жилы, пытаясь удержать на этом свете самых тяжелых. Я только зашла домой и еле стою на ногах, но новостями все-таки поделюсь. Благо, догадалась включить комм на половине дороги и выслушала все сообщения Матвея и девчонок. Начну, пожалуй, с него: Власьев прошел врачебно-летную комиссию и оказался годен к чему угодно, поэтому завтра утром продолжит в том же духе. Что именно будет сдавать, не сказал. Ибо наговаривал сообщения из казармы НВАС. Маша еще не эмансипировалась – со вчерашнего дня не вылезала из отделения киберхирургии, освободилась минут на десять раньше меня и сразу же улетела на встречу с юристом. Кстати, сбежав от телохранителей через один из служебных выходов и загрузившись в флаер ЧОП-а «Кладенец», с которым заключила контракт через меня. Ну, а Олю забрала двоюродная бабка, когда-то работавшая в нашем госпитале. А теперь вдумайтесь в самое интересное: в субботу всех девчонок первым делом прогнали через гинекологический осмотр. Но… с разными целями: если дед Маши, узнав, что «все-таки» сберегла честь, облегченно перевел дух и чуть-чуть успокоился, то на Олю и Настю, наоборот, наорали. За то, что они не смогли отдаться тебе «хотя бы по одному разику» и не позволили родичам поймать тебя в медовую ловушку! В общем, в относительной норме только Ахматова. А Костина и Миронова вне себя от ярости и держатся из последних сил. Что еще? Ах, да: сегодня меня пытались вернуть в лоно семьи. Вернее, заманить в род невероятно сладкими обещаниями. Будет желание узнать, какими именно – как-нибудь дам посмотреть это сообщение: я его сохранила, ибо… сочла эталоном вдохновенного, бессовестного и бесстыдного вранья. К слову, отвечать, естественно, не стала – прилетела к тебе, Марин, и в прихожей поймала себя на мысли, что считаю твою квартиру домом. Еще раз большое спасибо за то, что приютила. И… ребят, я соскучилась. Поэтому сейчас влезу в джакузи, вырублю свет и если не засну, то помечтаю о вашем возвращении. На этом все. Пока-пока…

…Сообщение Маши прилетело в половине четвертого ночи по времени Новомосковска. Мы в это время спали, как убитые, но «с помощью» Феникса проснулись, продрали глаза, вывесили картинку в центре каюты и напряглись – Костина пребывала в бешенстве. Но стоило вслушаться в ее монолог, так выяснилось, что все не так плохо, как показалось на первый взгляд:

– Привет, Тор. В принципе, я все, отстрелялась. То есть, и вышла из рода, и эмансипировалась, и подписала контракт с ВКС, и сбежала от охамевшей родни в квартиру Марины. Но меня до сих пор колотит: если бы не связи юриста Власьевых, то черта с два бы меня эмансипировали – он еще вчера днем обратил внимание на то, что запросы, составленные от моего имени, автоматически отклоняются, созвонился с каким-то силовиком и выяснил, что в программное обеспечение соответствующего искина внесены небольшие коррективы. А это пахнет настолько серьезными сроками, что перед нами прогнулись. Точнее, прогибались аж до половины второго ночи… На этом плюсы закончились, поэтому перехожу к минусам. Самый главный – меня все-таки просватали. За Антона Завалишина.

Более того, успели договориться о дате свадьбы. Поэтому дед наверняка сделает все возможное и невозможное, чтобы вернуть меня домой и сдержать слово. Далее, судя по тому, что у меня заблокировался доступ к счету, открытому в Первом Инвестиционном Банке, у деда там какие-то серьезные завязки… и ему уже сообщили, что я вышла из рода. Так что если бы не ты и не Ритка, передавшая мне реквизиты счета в Императорском, то я бы, наверное, запаниковала. Ибо до зарплаты еще очень далеко. А так преисполнилась глубочайшей благодарности к тебе и к Марине. Увы, в данный момент этой благодарности, скорее всего, не чувствуется, так как ее забивает лютая ненависть к деду: он только что прислал сообщение с настолько грязными угрозами, что мне хочется вцепиться ему в глотку или свернуть шею!

После этих слов она заставила себя успокоиться и грустно улыбнулась:

– Выговорилась тебе – и мне полегчало. Завтра станет еще легче – мы не дежурим. А послезавтра я буду в боевом настроении, и черта с два меня кто обидит. Спасибо за поддержку. Марине огромный привет и благодарность. И я пошла спать. Хотя душа требует дождаться ответа. К сожалению, меня вот-вот выключит, так что я посмотрю его утром. На этом все. Всего хорошего…

К тому времени, как сообщение закончилось, мы успели окончательно проснуться. Поэтому Завадская повернулась ко мне, уставилась в глаза и вопросительно мотнула головой.

Я притянул девчонку к себе, додумал мысль, пойманную за хвост, и озвучил принятое решение:

– Если Костиных поддержат еще и Завалишины, то Маше придется туго. Поэтому мы идем на Белогорье. Реализовывать чертовски перспективную идейку…

Глава 7

25 января 2470 по ЕГК.

…В Вороново сели в начале первого ночи по времени Новомосковска. Вернее, перелетели в ангар для «Наваждений» из корабля-матки, вроде как, возвращавшегося на космодром на плановое техническое обслуживание. Увы, наши двойники еще где-то летали, поэтому Марина прискакала в мою каюту и быстренько убедила… хм… проявить инициативу, сорвала с нарезки и не выпускала из омута страсти до пяти утра.

В общем, поспать удалось всего четыре часа, но, открыв глаза после то ли третьего, то ли четвертого рыка Феникса, я почувствовал, что улыбаюсь. И вернул Марину в сознание, игриво укусив за мочку уха. Да, уже через секунду оказался в объятиях, из которых не хотелось вырываться, из-за чего искину пришлось повторять доклад в четвертый или пятый раз, но мне было невероятно хорошо, а значит, весь окружающий мир должен был немного подождать.

И подождал. Минуты полторы-две. А потом я поимел совесть – то есть, унял расшалившиеся руки – посмотрел в потолочную камеру и заявил, что мы уже встаем. Встал на самом деле. Но продолжил дурить. «На минималках». В смысле, поднял Завадскую, наслаждавшуюся приятным послевкусием, ничуть не меньше меня, на руки, унес в душевую кабинку и помыл. Без продолжений. А после того, как ополоснулся сам, переключился в рабочий режим и перевел в него напарницу:

– Все, собираемся, разбегаемся по своим официальным ангарам, падаем в «Волны» и встречаемся за КПП: мы, вроде как, уже вернулись с Индигирки, а значит, обязаны вылететь домой…

Встретились. Вернее, флаер Кары пристроился к моему еще в последнем подземном коридоре. Поэтому к безлимитке мы поднялись без задержек, как следует разогнались и помчались к центру просыпавшейся столицы. По дороге полюбовались заснеженным городом,

немного пострадали из-за того, что зима вот-вот закончится, а мы ее видели только с большой высоты, и пообщались с Переверзевым. А потом влетели в летный ангар «Иглы», притерли машины к их законным парковочным местам, прокатились на лифте, нагло вломились во владения Марины и с помощью Ариадны рявкнули на всю квартиру:

– Красотки, строиться!!! Мы вернулись…

Восторженные вопли – которых не могло не быть – помешала услышать слишком уж хорошая звукоизоляция, а как следует полюбоваться искренней радостью, горевшей в глазах «красоток», не позволило чувство такта: Маша, улыбавшаяся во все тридцать два зуба, влетела в гостиную в полупрозрачной ночнушке на голое тело, и мне пришлось зажмуриться. Впрочем, осязание не отключилось, поэтому вынудило почувствовать не только десяток поцелуев в щеки, но и прикосновения упругой девичьей груди. Потом «подвел» слух – «усилил» радостное верещание Риты, послышавшееся со стороны ее ванной, а разбушевавшаяся фантазия «помогла» представить несколько волнующих вариантов раздетости Верещагиной. Но осязание подтвердило только «штрих» с мокрыми волосами, так что я попробовал вернуть себя в норму.

Вернул. Но только после того, как девчонка влипла в меня с разгона и сжала в объятиях – я почувствовал, что ее трясет, невольно напрягся и задал напрашивавшийся вопрос:

– Настолько достали, да?

– Угу… – глухо призналась она, не размыкая объятий, а Костина ойкнула и, убегая к себе, пообещала вернуться и рассказать.

Вернулась в банном халате, запахнутом по самую шею, полыхающей густым румянцем и прячущей взгляд. Первым делом извинилась – призналась, что услышала мой приказ сквозь сон и так сильно обрадовалась, что рванула к нам прямо из-под одеяла. Потом все-таки уставилась мне в глаза, не увидела в них «ничего страшного», приняла помощь, опустилась на диван по левую руку от Завадской и перешла к делу:

– На первый взгляд, у нас все хорошо: живем у вас, летаем в госпиталь и обратно на «Буревестнике» Риты в сопровождении флаера огневой поддержки «Кладенцов», общаемся только с коллегами, Олей, Настей и парой-тройкой знакомых, принимаем звонки и сообщения только от абонентов виртуальных записных книжек, игнорируем даже обязательные мероприятия высшего света и так далее. К сожалению, мой выход из рода по алгоритму, использованному Ритой, здорово напряг Мироновых и Ахматовых. Поэтому они не только взяли в серьезнейший оборот Олю с Настей, но и объединились с пострадавшими от своеволия «дурной молодежи», то есть, с моими и Завалишиными. И теперь нас давят по всем фронтам. К примеру, выживают из госпиталя, финансируя самую настоящую травлю. Что самое обидное, инструктируют наших коллег настолько толково, что мы до сих пор не смогли вызвать на дуэль ни одного обидчика!

– Не удивлюсь, если к этому комплоту присоединятся и Власьевы… – дав ей договорить, хмуро добавила Рита. – Вчера днем Матвей, наконец, подписал контракт с ВКС и уведомил деда о скором отлете на Индигирку, вот накрыло и того. Причем по полной программе…

…Владимир Михайлович отзвонился ближе к одиннадцати и вызвал нас в Управление к полудню. Вот мы в турборежим и переключились – в темпе ополоснулись, переоделись и навели красоту, поручили девчатам скучать, да посильнее, поднялись в летный ангар и вылетели из дому на моей «Волне». Весь перелет до главного здания ведомства обсуждали проблемы девчонок. А после того, как я притер флаер к свободному парковочному месту, задвинули все «левые» мысли куда подальше, спустились в приемную начальника ССО, получили разрешение пройти в кабинет и предстали перед его хозяином.

Орлов, изучавший какой-то документ, поздоровался, жестом предложил усаживаться в кресла и попросил подождать буквально пару минут. Закончил через полторы, закрыл незнакомый интерфейс, поймал мой взгляд и заявил, что весь внимание. Вот я и начал. С коротенького вступления:

– Вряд ли я ошибусь, заявив, что основная проблема любой спецслужбы – это кадры…

– Не ошибетесь… – прокомментировал этот тезис Геннадий Леонидович и повел рукой, предлагая продолжать.

– В моем ближайшем окружении – несколько достойнейших личностей, на которых стоило бы наложить лапу…

– Как я понимаю, вы имеете в виду Маргариту Викторовну Верещагину и Марию Александровну Костину? – спросил он.

– И их, и Матвея Леонидовича Власьева, подписавшего контракт с ВКС и дожидающегося оказии, чтобы перебраться на Индигирку и приступить к учебе в ИЛА.

– Об этом мне еще не докладывали… – пробормотал генерал, задумчиво потер переносицу и… решил открыть карты: – В мирное время я бы сделал вид, что не в курсе проблем вашего ближайшего окружения и, тем самым, дал бы вам возможность убедить меня в целесообразности обратить внимание на этих ребят. Но со свободным временем у меня, мягко выражаясь, неважно, так что перейду к уже имеющимся предложениям. Начну с Власьева и Базанина: если они согласятся на перевод в ИАССН, то мы надавим на командование ВКС, переоформим контракты этих ребят на себя и зачислим их на первый курс первого факультета. Ну, а девушкам готовы предложить на выбор сразу три факультета – третий, шестой и седьмой…

– «Силовики», «технари» и «чистые медики»? – удивленно переспросил я и затаил дыхание.

Орлов пожал плечами:

– Насколько я знаю, девчата они очень и очень боевые. А значит, могут выучиться на штатных медиков ОГСН даже с текущим уровнем профильных знаний. Шестой факультет – это не только технари, но и боевая фармацевтика. Ну, а с чистыми медиками все понятно и так – в ведомстве хватает закрытых госпиталей, служить в которых могут только проверенные личности. В общем, теперь дело за вами.

Я поймал за хвост весьма своевременную мысль, быстренько обдумал и сразу же озвучил:

– Геннадий Леонидович, мы этот вопрос, естественно, не обсуждали ни с ребятами, ни с девчатами, но почти уверены, что как минимум последние примут ваше предложение с превеликой радостью. Следовательно, их надо будет безопасно доставить на Индигирку и…

– … хотите отвезти их сами? – понимающе ухмыльнулся он.

– Да. Кроме того, хотим выкупить еще три квартиры в жилом комплексе «Ореховая роща» и сделать там нормальный ремонт: родичи «беглецов» и «беглянок» однозначно не успокоятся, а у нас с Мариной Вадимовной хватает средств, чтобы позаботиться о друзьях и подругах.

Тут Орлов лукаво прищурился и поддел обоих:

– «Хотим…» и «у нас с Мариной Вадимовной…»?

– Мы спелись. Окончательно и бесповоротно… – спокойно сообщил я, а Кара добавила этому утверждению объема «правильной» шуткой:

– Мы действительно стали идеально сыгранной боевой двойкой. Увы, со стороны этого не видно. Приходится намекать. Горячо любимому и, что самое главное, понимающему Большому Начальству…

Генерал жизнерадостно рассмеялся, «обозвал» ее лисой и посерьезнел:

– Вопрос с квартирами, считайте, решен. А нюансы доставки обговорим после того, как станет понятно, какое количество народу надо будет отвозить на Индигирку. Так что перейду к вопросу, который мы еще не обсуждали: мы бы хотели наложить лапу еще на двух девушек из вашей компании – на Ольгу Валентиновну Миронову и Анастасию Федоровну Ахматову. Но есть нюанс: если первой готовы предложить на выбор те же три факультета, то последняя нужна на четвертом. Ибо аналитик от бога…

…Домой прилетели в начале третьего, спустились к Марине, прошли в гостиную и обнаружили, что стол уже накрыт, а первое стоит на своих местах и исходит аппетитным парком. Я, естественно, удивился, потом врубился в то, что нас «сдала» Завадская, поблагодарил исполняющих обязанности хозяек за заботу и отправился мыть руки.

Вернувшись обратно, поухаживал за толпой дам, сел сам, отдал должное кулинарным талантам неведомого повара и ненадолго выпал из реальности. «Не вспоминал» о деле и все время, пока уничтожал второе. Ибо понимал, что предложения Орлова заставят девчат забыть о еде. Поэтому изложил первую половину – персональную – только после того, как мы насладились десертом и сыто отвалились от стола.

«Хозяюшки» потеряли дар речи еще в середине монолога. Потом в темпе вытрясли из меня всю информацию о третьем, шестом и седьмом факультетах, не закрытую подписками о неразглашении, и переглянулись.

– Я перевожусь на третий… – первой протараторила Костина, поймала мой вопросительный взгляд и криво усмехнулась: – В покое меня не оставят. Ни в ближайшие месяцы, ни через год-другой. А хороший «силовик», если я правильно поняла – это боец ОГСН. То есть, член команды, которая за него порвет кого угодно.

– Учеба на этом факультете – не сахар… – предупредила Марина.

– Работа в госпитале – тоже… – парировала Маша и мрачно вздохнула: – Теперь, когда я представляю реальные последствия войны, от моего прежнего пацифизма остались одни воспоминания. А ненависть к ублюдочным тварям, чьи политические игрища убили или превратили в калек десятки миллионов человек, трансформировалась в жажду мести. В общем, другие варианты мне в принципе неинтересны.

– Пацифизмом я никогда не страдала, а с остальным согласна… – заявила Рита еще до того, как я посмотрел на нее. – В общем, мне тоже надо на третий.

– Красотки, чё! – весело хохотнула Кара и замолчала. А я поделился второй частью предложений Большого Начальства.

Этот монолог заставил девчат задуматься. Впрочем, ненадолго:

– Оля наверняка согласится. Но ее придется как-то вытаскивать из их поместья…

– … а Настена может и отказаться…

– Впрочем, не проверим – не узнаем. Я звоню Мироновой…

– … я – Ахматовой. А ты, Тор, набирай Матвея: сегодня суббота, а значит, он бездельничает в какой-нибудь казарме…

Матвей действительно расслаблялся. Как вскоре выяснилось, в казарме одного из факультетов НВАС. Моему звонку обрадовался до невозможности и гордо доложил о своих успехах. А после того, как выслушал предложение начальника ССО, озадаченно хмыкнул, подумал, эдак, секунд пятнадцать-двадцать и дал вполне осознанный ответ:

– Пожалуй, соглашусь: да, вы летаете не на истребителях моей мечты, но ваша служба и интереснее, и нужнее. Мои действия?

– Жди вызова в штаб Академии… – ответил я, сообщил, что с девчатами все в порядке, и пообещал набрать ближе к вечеру.

Закончив с ним, наведался в кабинет, наговорил и отправил сообщение Мише Базанину, вернулся обратно и вопросительно уставился на Верещагину, за время моего отсутствия успевшую засиять, как маленькое солнышко.

– Ольга в игре. И бьет копытом. То есть, готова сбежать из поместья в любой момент!

– А Настена думает… – сообщила Костина.

И успокоила: – Но для нее это более чем нормально. Так что ждем ровно полчаса. Ибо она – как ты наверняка уже заметил – еще и болезненно пунктуальна…

…Фокусировать недовольство Ахматовых и Мироновых на нас с Карой Геннадий Леонидович не собирался. Поэтому отправил в поместья этих родов «специально обученных людей» из юротдела ССО. А те добились разрешения пообщаться с девчонками тет-а-тет, дали им ознакомиться с контрактами, получили подписи, уведомили родственников Настены и Оли о призыве этой парочки на военную службу, выделили новоявленным сотрудницам Службы Специальных Операций полтора часа на сборы и, в конечном итоге, увезли в Управление. Принимать присягу и все такое.

Матвея забрали в схожей «технике». Так что мы с Мариной провинились только перед Верещагиными и Костиными. Ибо ровно в девять вечера усадили их кровиночек в свои «Волны» и доставили к Геннадию Леонидовичу.

При беседах генерала с будущими подчиненными не присутствовали – ждали результатов в комнате отдыха. Не могли и держать руку на пульсе, так как незнакомый капитан, встречавший «новобранцев» в приемной Орлова, сходу изъял у них коммы. В общем, мы дурели от скуки и неизвестности без малого два часа. А в половине двенадцатого были вызваны в кабинет Геннадия Леонидовича, полюбовались изрядно загруженными, но довольными ребятами, образовали коротенький строй и превратились в слух.

Большое начальство удовлетворенно кивнуло и уставилось мне в глаза:

– Тор Ульфович, за вашего друга пришлось хорошенечко поторговаться. Забрать – забрали. Но пообещали руководству ВКС доставить на Индигирку пятнадцать будущих курсантов ИЛА. Кстати, это условие появилось не просто так: Великий Тюркский Каганат, обозленный серией успешных диверсий на предприятиях своих ВПК, перешел от войны «стандартной» к партизанской. В смысле, наводнил наши приграничные системы группами малых кораблей, оборудованных мощными генераторами маскировочных полей, и уничтожает как одиночные борта, так и небольшие конвои…

Намек на то, что это ответ на наши диверсии, я понял с полпинка. И на пару мгновений ушел в себя. Что, естественно, не осталось незамеченным – генерал хищно оскалился и ответил на вопрос, задавать который я не решился:

– Наткнетесь – жгите, не задумываясь: все равно они вам не противники.

Я мысленно хмыкнул и был просчитан снова:

– Не буду возражать и против целенаправленной охоты – повторяться вы не любите, а значит, не заиграетесь. Кстати, буду признателен, если изыщете возможность подобрать пилота-другого: нам нужна информация о количестве таких групп…

– Понял. Подберем… – пообещал я и снова изобразил статую, а Орлов, покосившись на затихших «новобранцев», вернулся к объяснениям:

– На чем я остановился? Ах-да, о наших договоренностях с руководством ВКС. Так вот, курсантов ИЛА привезут в Вороново к часу ночи. А перед тем, как доставить в ваши ангары и передать вам, убедят поставить автографы под подписками о нераспространении. Тем не менее, с первого и до последнего мгновения пребывания на борту ваших «Химер» они обязаны слышать только голоса ваших аватаров. И последнее: этот «балласт» у вас заберут. В летном ангаре какой-нибудь орбитальной крепости. «Языков» – в том случае, если они появятся – тоже. Но уже в Аникеево. Так что друга и подруг доставите в Альма Матер сами. На «Волне» и служебном «Авантюристе». Вопросы?

– Есть. Один… – заявил я, и генерал, добродушно усмехнувшись, снова изобразил провидца:

– Можете лететь в ИАССН не по прямой…

Глава 8

26–28 января 2470 по ЕГК.

…Флотские привезли «балласт» с двенадцатиминутным опозданием и еще полторы тупили в коридорах сектора, хотя не могли не получить трекеры, ведущие в наши ангары. Тем не менее, в четверть второго один разъездной космодромный десятиместный «Тур» все-таки влетел в мое логово, а второй – в логово Марины. Тут я отключился от второй «пачки» камер, подождал, пока толпа без пяти минут курсантов выгрузится из тяжелой машины, и разрешил подняться в трюм.

Наблюдать за шестью парнями и двумя девчонками было грустно – они не привыкли к скафам, не знали, куда девать шлемы, не умели ходить строем, еще не определились с внутренней иерархией в «команде» и, вне всякого сомнения, побаивались предстоящего перелета. Вот и чувствовали себя… так себе. Поэтому по аппарели поднялись… хм… стадом, и встроились в шеренгу Матвея и Риты только после мотивирующего рыка Власьева. А потом я взял власть в свои руки и начал вбивать в бестолковки новых подопечных правила поведения на моей «Химере»:

– Дамы и господа, приветствую вас на борту своего корабля. Как вы, наверное, уже догадались, это ни разу не рейсовик и, тем более, не круизник, так что со свободными каютами тут неважно. Тем не менее, одну я вам все-таки выделю. И поселю в нее дам. А вам, господа, придется пожить в трюме. Далее, сейчас в ваши коммы «постучится» корабельный искин и потребует ряд доступов. Это ни в коем случае не просьба, так что идите ему навстречу, что называется, бегом…

Объяснял с подначками, но предельно подробно, так как понимал, что эти ребятишки наверняка не представляют, сколько тут палуб и как подняться, к примеру, на первую, где находятся санузлы, в которые они в принципе могут попасть, или приемные окна ВСД, как задаются внутрикорабельные режимы и что делать в случае получения сигнала «Боевая тревога».

Закончив с первой частью «лекции», перешел ко второй, ничуть не менее важной:

– Кстати, скафандры вам выдали далеко не просто так: военные корабли уходят на струну и возвращаются в обычное пространство в красном режиме, то есть, в полной боевой готовности. При этом воздух из отсеков откачивается, так что дышать становится затруднительно. Кроме того, весь незакрепленный груз, включая вас, заблаговременно намертво фиксируется. Чтобы, в случае чего, не размазался по переборкам. Сейчас вам на коммы прилетит небольшая «обучалка», а чуть позже я пригоню в трюм и ассистентов – штурмовых дроидов «Голиаф»: они помогут как следует отработать ряд упражнений, которые гарантированно пригодятся…

Ну, а к третьей части приступил после того, как немножечко постращал. То есть, дал понять, что с ленивцами не церемонюсь – помогаю им облачиться в скаф с помощью «Голиафов» или «Техников» – разрешил задавать вопросы и ответил на целых шесть:

– А теперь немного веселой конкретики. Мы взлетим с космодрома уже минут через шесть-восемь. Злобных стюардесс тут нет,

а гравикомпенсаторы в разы мощнее, чем на гражданских лоханках, так что обустраивать гнездышки из листов вспененного пластика или обживаться в каюте вам никто и ничто не помешает. Зато ориентировочно в три ночи мы уйдем во внутрисистемный прыжок в красном режиме, соответственно, за пять минут до этого вы должны будете оказаться на переборках, причем в загерметизированных скафандрах. Далее, в Индигирке мы нарисуемся часов, эдак, через сорок шесть-сорок семь с вероятностью в сто процентов. Ибо, как я уже говорил, не рейсовики, не круизники и даже не флотские. И последнее: я отзываюсь на позывной Дан. Но достаточно редко. А мой искин зовут Фениксом, и он отзывается заметно чаще. На этом все. Дамы и курсанты ИАССН: можете выдвигаться по трекерам в свои каюты…

Матвей и Рита, уже проходившие эту «трассу», молча вышли из строя и выдвинулись к лифту, так что показали пример девушкам из ИЛА. Помогли и на первой палубе – показали дверь «четверки». А потом ушли в «тройку», закрыли за собой дверь и… продолжили исступленно тренироваться. Благо, получили «обучалки» заметно раньше и не забыли мои ценные указания.

Пахали, как проклятые, все время, пока мы с Карой поднимали корабли с космодрома, организовывали один «коридор» на два борта, вставали на курс разгона, пилили по нему в режиме смертельно больной черепахи и обсуждали своих подопечных. Поэтому, спустившись в трюм по моей команде, показали «летунам» правильный пример и первыми принайтовались к переборкам.

Кстати, Оля, Маша и Настя не менее достойно изображали эталонных новобранцев ССО в трюме «Химеры» Завадской. Поэтому в какой-то момент весь «балласт» оказался закреплен, и наши искины увели нас в сверхкороткий прыжок.

В окрестности ЗП-пятнадцать вывалились штатно, обнаружили четыре сферы разлетающихся обломков, провели нехитрые вычисления и пришли к выводу, что за три часа девятнадцать минут до нашего появления патрульная группа Третьего Ударного удачно «вскрыла» и разнесла кораблики незваных гостей, просочившихся в Белогорье через какую-то другую «дырку» и сдуру попытавшихся атаковать эти корабли.

Как выяснилось во время разговора с командиром легкого крейсера, этих самых «незваных гостей» было пятеро. Но амеровский «Призрак» умудрился уйти. Несмотря на то, что поймал полевую метку и «светился» на сканерах, как лампочка.

– Значит, свалит восвояси. Иначе гарантированно нарвется… – заключил я, пожелал парням хорошего дежурства, пристыковал «Химеру» Кары к своей и в кои-то веки не пригласил напарницу к себе…

…Тридцать восемь часов пребывания в гипере прошли в тренировках и разговорах. Тренировался в рубке в режиме, некогда освоенном в «Мороке», а болтал с Власьевым и Верещагиной. В те моменты, когда они не убивались и не спали без задних ног. Да, при любой возможности анализировал поведение друга, но возникновения той самой симпатии, на которую надеялась Рита, так и не заметил. Зато порадовался его порядочности, такту и самоотверженности – прекрасно понимая, насколько сильно ее, потомственную дворянку, должны напрягать ночевки в одном помещении с представителем противоположного пола, он вел себя воистину безупречно. Что, естественно, радовало и меня, и ее.

В общем, если бы не периодически появлявшееся желание забить на все и сходить в гости к Каре, то пребывание на струне получилось бы достаточно комфортным. А так я потихоньку наливался раздражением. Поэтому вспышке по периметру таймера обратного отсчета обрадовался, как приговоренный к казни – внезапному помилованию, и дал команду искину превратить обычный сон смертельно задолбавшихся «пассажиров» в медикаментозный. В общем, в отсканированную вдоль и поперек мертвую систему вывалился, бодрствуя в гордом одиночестве, «постучался» к Марине, обменялся с ней приветствиями и спросил, как там ее «балласт».

– Ты сказал, что они должны спать, и они спят… – отозвалась она.

Я назвал ее умничкой и честно признался, что соскучился. Тут девчонку и прорвало:

– Сама такая: все двое суток лезла на стены и считала минуты до схода со струны!

– Приятно слышать! – улыбнулся и поинтересовался, готова ли она к внутрисистемному прыжку.

– Естественно! Мне отстыковываться?

Я отрицательно помотал головой, передал управление Фениксу и валял дурака до выхода в обычное пространство. Потом снова связался с Мариной и вздохнул:

– Зайдем в Индигирку через три-пятьдесят шесть. Вероятность того, что нас там будут ждать, исчезающе мала, но она есть. Поэтому не расслабляйся, ладно?

– Не буду.

– И подними «пассажиров» за полчаса до схода со струны: определить, по какой именно мы возвращаемся в обычное пространство, нереально, так что пусть считают, что мы как-то прошли по «единичке».

Улыбнулась. Кивнула. Заявила, что соскучилась по «технике двойного назначения», и снова посерьезнела:

– Охотиться будем?

– Да.

– Отлично…

Поделившись предвкушением, замолчала. И за время разгона не сказала ни слова. Так что гиперпривод я врубил, сосредоточившись на предстоящем процессе, включился в работу с первого же намека на скорое появление «пика» и не почувствовал «сопротивления» – «тянуть» связку из двух «Химер» было раза в два легче, чем «Наваждения». В общем, в процессе почти не устал. Но, оказавшись в гипере, все равно спустился в свою каюту и отключился на три с половиной часа. Потом ополоснулся, надел скаф, вернулся в рубку, поднял «балласт», весело сообщил, что до выхода в Индигирку осталось четверть часа, и полюбовался бардаком, начавшимся после этих слов. Впрочем, на переборки народ «позалазил» достаточно быстро, поэтому я перевел корабль в красный режим, подождал еще немного и вывалился в обычное пространство. А там «скинул» МДРК Марины, приказал Фениксу «подмять» Ариадну и рассчитать характеристики прыжка к ЗП-десять, «постучался» к напарнице и напомнил боевую задачу…