Текст книги "Гарем-академия 6. Мать народа (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Специальная фишка для разрушения бетона, – довольно сказала Саннин, – особенно если алхимики сэкономили на растворе. Случайно выучила, не думала, что пригодится.

– Уходите оттуда! – крикнул Лито. – Сейчас выскочит!

– Не думаю, – ответила Саннин с великолепным пренебрежением к опасности.

Неровный кусок потолка осыпался серой пылью, запорошив буровой аппарат и саму Саннин. Из дыры полился мягкий розоватый свет какого-то пастельного оттенка. Ни шума, ни разъяренной драконицы, ни какого-либо магического возмездия из дыры не последовало, хотя уж выпадение части пола Есуа точно не могла не заметить – если уж она умудрилась проигнорировать шум и вибрацию прямо у себя под ногами.

«Может быть, ее нет в живых? – с тревогой подумал Тарик. – А плетенки она умудрилась запитать от какого-то аккумулятора… Да нет, глупости, тут любой бы аккумулятор уже иссяк, и пространственный карман развернулся бы…»

Небрежным движением ажурной магической плетенки Саннин стряхнула с себя все лишнее и даже, кажется, слегка отбелила свою блузку: во всяком случае, та отчетливо заголубела в полумраке. Поймав взгляд Тарика, девушка пояснила:

– А вот это очень ходовой фокус в Академии. Там всегда нужно выглядеть безупречно.

Если бы Тарик оставался человеческим юношей, а не непонятной тварью, он бы, наверное, покраснел. А так просто сказал:

– Я первый сюда лезу.

Точеные брови Саннин взлетели вверх.

– Как хочешь.

Тарику почудилась в ее голосе ирония, но он все же не отказал себе в желании порисоваться: хлопнул крыльями и взлетел к потолку. Саннин все еще сидела верхом на буре и загораживала проход, но мешать не стала и Тарик спокойно протиснулся мимо.

Как оказалось, ирония относилась к тому, что в конференц-зале – видимо, бывшем, потому что после всего произошедшего вряд ли гостиницу смогут нормально восстановить – не оказалось ничего, что могло бы выпрыгнуть из-за угла и откусить голову первому влезшему, да и вообще представлять хоть какую-то опасность.

Первым делом по обострившемуся обонянию Тарику ударил запах засохшей крови и начавшегося разложения – в гостинице было не жарко, но и не холодно, не настолько, чтобы тела могли окоченеть. Во-вторых, он обратил внимание на огромное количество магических каналов, натянутых повсюду так густо, что комната походила на декорации к какому-то второсортному ужастику о гигантских пауках. Во-вторых, в глаза бросились разрушения.

Если не считать фокусов с пространством и парящих зеркал, гостиница «Саравез» осталась после начала ритуала Есуа относительно целой. Однако зал отыгрался за все. Казалось, что тут случилось землетрясение, а потом и наводнение с цунами, которое нанесло откуда-то массу случайных вещей. В беспорядке кругом валялись лавки, столы, куски штукатурки и декоративного потолка – это понятно. Неприятно было думать, что где-то под ними спрятаны человеческие тела, а темные потеки на стенах и столах – это, видимо, кровь; но, в целом, никаких сюрпризов. Саннин говорила Тарику, что во время ритуала Есуа в зале оставались люди и что они, вероятно, погибли, тут ничего неожиданного. Странности состояли в другом: вряд ли декор конференц-зала включал огромные, очень древнего вида сундуки, обитые железными украшениями – а именно такой сундук, полуразбитый, словно упал с большой высоты, валялся недалеко от проделанного ими отверстия и демонстрировал всему свету свое содержимое. Причем не золотые монеты и короны, а всего-навсего отрезы ткани – причем довольно грубого сукна!

Но один золотой (кажется) кубок Тарик все-таки увидел: сильно помятый, он валялся на боку неподалеку, поблескивая драгоценными камнями, украшавшими его крутой бок.

А еще было непонятно, откуда идет свет. Судя по длинным теням, которые отбрасывали предметы, светильников по стенам тут не осталось, светилось что-то в центре – и довольно ярко. Но что?

– Откуда это все здесь? – спросила Саннин.

Она влезла в дыру вслед за Тариком и посторонилась, освобождая место Лито.

– Без понятия, – честно ответил он. – Хотя… есть у меня идейка. Есуа умеет хранить в астрале не только плетенки, но и разные вещи. Физически. Она так целую башню за собой таскала. Вот… это, наверное, ее инвентарь разлетелся.

– Обалдеть, – Саннин покачала головой. – Я думала, это принципиально невозоможно!

– Я тоже, – согласился Лито, тоже к тому времени поднявшийся. – Век живи, век учись… А почему она все это разом выкинула? Погибла?

– Не думаю, – сказал Тарик. – Видно, сильно занята, не хватает энергии даже это удерживать… Меня же она отпустила!

– Ты тоже лежал у нее в инвентаре? – спросила Саннин.

– Нет, наверху в номере, опутанный магическими каналами. Поэтому так поздно спустился.

– О, а как? По лестничному пролету же пройти нельзя, там какая-то фигня с пространством творится…

– По наружной стенке. Давай я потом расскажу?

– Да, молодые люди, – чуть проворчал Лито, – флирт – это хорошо и прекрасно, но сейчас есть дела поважнее.

Тарик предпочел это замечание проигнорировать, Саннин только улыбнулась.

По воспоминаниям Саннин, Есуа должна была находиться в центре комнаты, за кафедрой. Там она и оказалась. Матовая кварцевая колонна, представляющая собой огромное рабочее тело стационарной магстанции, упала, раздробив несколько ступеней со столами, но кафедра каким-то образом устояла. Есуа сидела, привалившись к ней спиной и скрестив перед собой ноги, но выглядела так, что Тарик ее не сразу узнал.

Нет, драконица не меняла облик, так и осталась привлекательной женщиной неопределенного возраста. Только аккуратная прическа сильно растрепалась: коса частью еще держалась на голове, частью превратилась в неопрятные, мокрые от пота или высохшие космы, свисающие на плечи. Одежда ее была порвана и частично отсутствовала, но впечатление это производило далекое от эротического. Сложно любоваться женщиной в эффектно рваном костюме, если ее щеки ввалились, губы обветрились и запеклись, а глаза невидяще смотрят в пустоту, при этом зрачки слегка подергиваются.

Да, и вся Есуа была обмотана магическими каналами, которые вполне могли бы служить ей вместо костюма, будь они более заметны. Каналы эти медленно разгорались и гасли, пульсируя то ли в такт сердцебиению драконицы (если так, то сердце у нее билось исключительно медленно!), то ли повинуясь какому-то другому ритму.

– Что там происходит… – Тарик сам не заметил, как сказал это вслух.

– Думаю, я могу ответить на этот вопрос, – неожиданно сообщила Саннин. – Глядите!

В конференц-зале тоже, как и везде в гостинице, имелись парящие зеркала, только они висели в воздухе в основном вокруг Есуа и над кафедрой, к которой она прислонилась. К счастью, ни одно из них не блокировало подходы к Есуа.

Но в одном они отличались от зеркал в коридорах. Те просто висели себе и висели. Поверхность их переливалась и блестела, но никак не менялась и ничего не отражала. А тут на переливчатой поверхности, словно в голографическом столбе стандартного канала оповещения, видны были странные, туманные картины. Какие-то мелькания, мешанина пятен, фигур… Преобладающими оттенками в этой мешанине были красноватые и багряные: именно зеркала стали источником того слабого пастельно-розового света, который сперва удивил Тарика.

Тарик моргнул, пытаясь разобрать, что тут происходит. Бесполезно – для него все это выглядело просто цветным шумом.

А вот Саннин вглядывалась с совсем другим выражением лица.

– Смотрите! – воскликнула она. – Ей удалось пленить…. эту… тварь. И не одну! Видите? Видите? Сородичи пытаются их вызволить, но у них не получается!

– Какую тварь? Где? – спросил Лито.

– Ну вот! Смотрите, тут, тут и тут – это явно разные точки плетенки… и там тоже… Тут вот плохо видно, явно только кусок локации, а тут другой кусок.

– Ничего не понимаю, – помотал головой Лито.

Тарик был с ним солидарен, хоть и неприятно было в этом признаваться.

– Тарик был прав, – попыталась пояснить Саннин. – У Есуа был план, чтобы создать слишком узкие порталы и пленить Нечистых драконов, которые попытаются через них пролезть. И одновременно вызвать разрушения в нашем мире. Вот сюда, на зеркала попали осколки отражений со всех этих точек. Похоже, мы видим на них Нечистое измерение! Обалдеть! Я даже не мечтала… – в ее голосе послышалось благоговение.

– Отлично, рад, что в этом есть какая-то ясность, – вздохнул Лито. – А что нам теперь делать в связи с этим? Мы можем как-то отсюда развернуть пространство?

– Наверное, можем, – сказала Саннин без особой уверенности, – но не советую. Смотрите, эти зеркала – это проекции слома пространства. Они ничего не отражают в гостинице, потому что гостиница замкнута сама на себя. А в этой комнате отражают виды Нечистого измерения. Я так думаю, это потому, что здесь есть выход в Нечистое измерение. А что это значит?

– Даже не рискну предположить, – с завидным спокойствием сказал Лито. – В моем университете этому не учили.

– В Академии тоже, но, по логике, раз эти отражения попали сюда, значит, мы с вами находимся хотя бы частично в Нечистом измерении. Тоже застряли между здесь и там. И если эта область развернется, то мы, наверное, погибнем. Причем я не уверена, что этот кокон вообще может развернуть кто-то, кроме Есуа.

– А если мы ее убьем? – предположил Лито. – Это вообще возможно?

– Думаю, возможно… Но мне кажется, что нас защищает только Есуа сейчас. Не специально, конечно, за компанию с собой, но… Без нее они нас прикончат.

– Блеск, – фыркнул Тарик.

– Ну, это только моя оценка, – скромно добавила Саннин. – Быть может, ты с ней не согласен?

– Да нет, звучит логично. Но я присоединюсь к вопросу Лито. Ты что предлагаешь делать? Что, мы просто так сюда забрались?

– Отчего же просто так? – чуть улыбнулась Саннин. – Сюда сходятся все нити от плетенки Есуа. Мы можем попробовать выяснить через них, какие именно беды запустила Есуа… я лично ставлю на землетрясения, но мало ли, может, она изобретательнее меня.

– Ладно, допустим, выяснили, а дальше что? – спросил Лито.

– А потом попробуем их прекратить, – с той же улыбкой закончила Саннин. – Раз с нами уже все кончено и спастись вряд ли получится, хотя бы других спасем.

– Слушай, ты какой-то кайф ловишь с фатализма, – недовольно воскликнул Тарик. – Мне это не подходит.

– А что подходит? – с интересом спросила Саннин.

– Ну, сделать что-нибудь полезное и искать какой-нибудь случай спастись, – честно сказал он. – Просто чтобы сложа руки не сидеть.

– Мне такое тоже подходит больше, уж извините, Саннин, – улыбнулся Лито.

– Хорошо, – улыбнулась в ответ бывшая монашка. – Раз так, то давайте действовать по вашей программе. Благо, она от моей не очень отличается.

Глава 23
Финал (ну совсем без правок)

Даже полет с помощью магии имеет свои ограничения: Дракон мог подняться выше, чем любой планер, но не мог замереть на месте. Он закладывал долгий, медленный круг над расчетной точкой, один из многих.

Облачный слой под ними пестрел огромными разрывами – внизу стоял лишь слегка облачный весенний день – но голубоватая дымка более плотного воздуха скрадывала детали пейзажи. Отчетливо синели только складки невысоких гор у горизонта с бело-желтым пятном: карьер по добыче какого-то редкого камня.

В нескольких километрах от карьера, внизу, почти не видный отсюда, пульсировал один из свитых Есуа и ее шестерками коконов. Не самая удобная точка, лучше было бы взять одну из тех, что южнее, ближе было бы добираться. Зато здесь меньше было рисков разрушить значимую инфраструктуру, да и людей почти не жило: Пограничье слишком близко. Рабочих из карьера должны были заблаговременно эвакуировать (во всяком случае, Даари надеялась, что ответственные за это исполнители ничего не забыли и не напутали).

И Владыка, и люди, занявшие места в кабинах на его доспехах, ждали, когда запущенная с Резервного ракета достигнет этой конкретной точки.

«Сколько усилий потеряно! – подумала Даари. – Ведь ее готовили, вылизывали, испытывали… Думали, что впервые удастся доставить человека в космос – то, о чем мечтал профессор Латарр, только сделать не успел. Сантир старался, из кожи вон лез, думал, его имя в историю войдет, да еще параллельно маскировал все это от шпионов Идеальных!.. А теперь она работает просто метательным снарядом! Да каменюку побольше можно было бы запустить с тем же успехом…»

Впрочем, полезной нагрузкой там в самом деле погрузили нечто другое, не космический аппарат. Кажется, в самом деле камни вперемешку с какими-то едкими алхимическими средствами, у Даари не было возможности вникать. Было бы время, построили бы другую ракету, попроще, вместо космической. Но времени-то и не было.

Ракета прилетела с востока.

Даари знала, откуда и когда она прибудет, следила за этим квадратом неба, и все равно чуть было ее не пропустила, так быстро примчался этот снаряд. Расчертив синеву белой полосой, ракета огромной каплей скользнула в облачный слой. Даари то ли показалось, то ли она и в самом деле увидела, как на миг ракету опутала блестящая спираль толстого магического канала: Дракон скорректировал ее курс, чего, к сожалению, не могли сделать с Резервного операторы Алата.

А затем синева неба, белизна облаков и яркий солнечный свет исчезли разом, сменившись резким приступом тошноты, дурноты, тяжести и ужаса – Нечистое измерение накрыло их разом, и тут же попыталось смять, уничтожить, в лепешку растереть.

Даари знала, об этом было договорено, что, как только они увидят ракету – «визуально зафиксируют», как выразился Дракон, понахватавшийся у Сантира Алата профессиональной лексики – счет пойдет не на секунды, а на доли секунды. Что Дракон не будет дополнительно предупреждать, а нырнет в Нечистое измерение сразу же, как только поправит курс ракеты. Что в Нечистом измерении их, конечно, уже будут ждать – они ведь не могли удалиться от нужной точки.

Мало ли, что она знала!

Это все равно ощущалось примерно так: вот только что ты любуешься морским видом из окна, а вот тебя бьют огромным кузнечным молотом по темени – и ни уклониться, ни защититься!

Она закричала.

В прошлый раз, кажется, ей удалось не подать голоса – но теперь!..

Хорошо, что это продолжалось совсем недолго (объективно). Плохо, что вообще состоялось. Собственно, какая разница, сколько ты находился в заводском прессе, если ты под него вообще попал?

Даари не видела не мигания мира, не чувствовала ничего, даже своего крика не слышала – только бесконечная боль, такая сильная, что та даже перестала ощущаться, как своя. Не словами, не оформленной мыслью она поняла: если это продлится еще хоть секунду, я сойду с ума. От моей личности ничего не останется.

И тут все прекратилось.

Но такая сильная боль не утихает просто так, бесследно. Даари пришла в себя не сразу, не поняла, когда. Почувствовала только, что бьется в ремнях своего сиденья, которые и в самом деле оказались очень прочными – без труда выдерживали и ее вес, и рывок. Лицо ее было мокрым, губы тоже, на экран терминала падали белые хлопья – блин, пресловутая пена, что ли⁈

И когда она осознала это, то осознала кое-что еще: кабина была мертва. Терминал не горел, голосов Лаора и Геона она не слышала, и никакого синего неба через стекло не наблюдала – только ветки, листья, ствол дерева…

В первую секунду она почувствовала тупое, усталое облегчение: главное, что не это ужасное Нечистое измерение, все остальное можно пережить. Потом ее охватила паника. Неужели Дракон рухнул на землю? Но как тогда… Доспехи конструировались с большим запасом прочности, Даари сама сверяла спецификации. Однако от падения из стратосферы они пилота не защитили бы! Значит, Дракон упал с более низкой высоты? А что с ним?

– Хорошо, больше не кричит… Моя госпожа, вы как?

Левую половину лица обдало прохладным воздухом и запахом сосновой смолы. Она обернулась и почти без удивления уставилась на Лаора, открывшего дверцу сбоку от ее кресла. Он выглядел вымотанным и даже похудевшим (оказывается, можно похудеть за несколько часов!), но бодрым.

– Я… никак, – пробормотала Даари. – Дракон жив?

– Что, уже не терпится стать регентшей при дочерях? – раздался снаружи знакомый веселый голос. – Жив, жив, что со мной сделается… Можешь выйти, дорогая? Или Лаору тебя вынести? Потому что мы с Геоном немного заняты.

Даари хотела крикнуть, что не может, выносите, а лучше закопайте ее прямо тут, вместе с этой кабиной, потому что она сейчас сдохнет. Но голоса не было: горло болело так, как будто она очнулась день этак на третий особо сурового гриппа.

«Раз не могу пожаловаться, значит, смогу встать», – сказала Даари.

И действительно, смогла.

Но все-таки она не столько выбралась из кабины, сколько мешком свалилась на руки Лаору.

Запах смолы усилился, стал резким, так никогда не пахнет в лесу… По крайней мере, так никогда не пахло в лесах на склонах Фалезунских гор, куда Даари ходила в походы со своим школьным классом. Продолжая держаться за Лаора, как утопающая за спасителя, она огляделась – и поняла, в чем дело.

Они стояли на краю кратера. Точнее, на краю того, что могло бы стать кратером, если бы ракета упала на плоскую землю. А поскольку она упала на высокий берег реки, то здесь земля подалась глубокой выемкой, и в эту выемку, с шипением и бульканьем затекала вода, меняя рельеф берега. Вокруг же, и на их берегу, и на соседнем, лежали вповалку сосны, источая душистый, целебный запах смолы.

Доспехи Дракона, сброшенные, валялись тут же. Если можно сказать «валялись» о пяти громадных объектах, каждый из которых пришлось бы поднимать с помощью подъемного крана.

Владыка и Геон стояли у самого края вновь образованного обрыва и держали на вытянутых руках огромную сеть, как будто собрались порыбачить. Ну, как держали. Геон держал, а Владыка просто сверлил ее взглядом – сеть висела на уровне его лица.

Моргнув, Даари поняла, что это все-таки не обычный рыбацкий невод, а огромная плетенка, уходящая за горизонт. Никогда прежде она такой большой не видела. У них в Саар-Доломе были плетенки, которые растягивались от пола до потолка в большом сборочном цеху – а это цех, где собирают спутники и ракеты-носители – но все-таки масштабы не те.

– Вы ее раскрутили? – спросила Даари.

– Да, – раздумчиво ответил Владыка. – Почти. Но Есуа, похоже, подумала о том, что кто-то может потянуть за один конец, и сделала возле своего центра лишний узелок… И еще у меня страннейшее ощущение, как будто со своей стороны Есуа вдруг начала гасить подземные толчки… Не пойму, чего она добивается… – вдруг совсем другим, очень деловым тоном Владыка закончил: – Мне надо как можно быстрее попасть в Локарат.

– Тут ходит поезд? – спросила Даари.

Дракон усмехнулся.

– Хорошая шутка. Мне придется вернуться в Нечистое измерение.

– Нет! – охнула Даари.

– Да, – сказал Владыка. – Понятно, что в своем истинном облике я не проскользну. Прошлый раз это показал. Я пойду так, как человек. Надеюсь, они меня не заметят.

– Как же, не заметят! – Даари аж взвизгнула. – Ты что, совсем тупой⁈

Владыка хмыкнул.

– Я знал, что это вызовет сильную реакцию… Не волнуйся, Дайки, ни тебя, ни этих юношей я не зову. Я и так слишком уж попользовался вами последний раз. Особенно тобой. Ты сослужила мне отличную службу. Мой щит.

– Нет, нет… – Даари почувствовала, как из глаз у нее катятся злые слезы. – Ты погибнешь! Владыка!..

– Это ты погибнешь, если еще раз пропустишь сквозь себя столько энергии, – с улыбкой проговорил Дракон. – А вот я благодаря тебе свеж как огурчик.

– Я могу идти! – колоссальным напряжением воли Даари оттолкнула Лаора или, скорее, оттолкнулась от него, выпрямилась, шатаясь. – Если ты пойдешь, возьми и меня! Я… у меня есть амулет Кешам! Моей телохранительницы! Он нас прикроет.

Владыка поглядел на Даари с удивлением.

– Сворачивать пространство внутри Нечистого измерения? А ты хоть пробовала?

– Нет, но вряд ли есть значимые различия, – спросила Даари с уверенностью отчаяния. – Демоны же это постоянно делают! А они даже не разумные, как мы теперь знаем.

– Свернутое пространство – не самая лучшая защита, – нахмурившись, сказал Лаор. – Моя госпожа, я теперь посмотрел на Идеальных… они вскроют ваш амулет, как ореховую скорлупку!

– Пусть сначала поймут, что это мы! – сказала Даари. – Демонов там целая куча, чем мы будем отличаться для их органов чувств от демона? Я думаю, ничем!

– Вы думаете, – устало сказал Лаор. – Уверенности у вас нет.

– Да какая к бесам уверенность⁈ – Даари задыхалась от злости и еле удерживала слезы. – Владыка, я не хочу без вас! Я не могу без вас! Я лучше тысячу раз… – она осеклась и согнулась от кашля: сорванное криком горло сдало окончательно.

Владыка глядел на Даари с непроницаемым выражением лица.

– А умеешь ли ты управлять этим амулетом, Дайки-погромщица? – тихо спросил он.

Не в силах говорить, Даари кивнула.

Это и в самом деле было так: Кешам показывала ей, по ее же просьбе.

– Только активировать его не могу, – просипела она, когда приступ кашля миновал. – Там же на крови… Но вы, я думаю, сможете.

– Да, – сказал Владыка. – Думаю, смогу. В том числе, и без тебя. Давай мне эту штуковину.

– Я-то дам, – ответила Даари, – если прикажете. Но… вообще-то там, в Локарате, мой брат.

Их взгляды встретились.

Где-то в лесу с невероятным скрипом и грохотом рухнула какая-то не до конца положенная взрывом сосна.

– Хорошо, уболтала, – улыбнулся Дракон. – Возьму тебя с собой. Давай амулет.

Пальцы Даари тряслись, когда она расстегивала карман с клапаном на груди (ради полета их всех троих упаковали в стандартную авиационную рабочую форму). Но вот пластина показалась наружу…

…взмыла у нее из руки на тонкой нити магического канала и перелетела к Владыке.

– Извини, я соврал, – весело сказал он. – Ты проявила уже достаточно стойкости, Даари. Нет нужды убиваться из чувства долга.

После чего, подмигнув, он окутался серым сиянием. Ну или так это выглядело.

Глухо бумкнула, воздушная волна сбила с ног и Даари, и Лаора, и Геона. Для Даари, которая и так еле стояла, это выглядело так, что влажная, развороченная земля почему-то вдруг прыгнула к ее лицу.

«Так вот как выглядит перемещение в Нечистое измерение со стороны», – подумала она.

И зарыдала.

* * *

– А теперь вон та зона, – сказала Саннин, не столько командирским, сколько отстраненным, очень усталым тоном. – Ее еще немного натяните.

– Да куда уж больше! – взмолился обычно спокойный и исполнительный Лито. – У меня сейчас руки отвалятся!

– Вы же промышленный маг! – упрекнула его Саннин. – Вы привыкли к большим энергиям! Натяните еще, пожалуйста.

Лито вздохнул и, кажется, подчинился. Во всяком случае, попытался. Тарику со своего места видно было плохо, но он и раньше уже заметил, что маготехнику плохо дается выполнение команд Саннин. Видимо, несмотря на весь свой тридцатилетний опыт, последние годы он мало имел дело с «живыми» плетенками – в основном командовал.

– Вот, так гораздо лучше, – Саннин попыталась изобразить голосом похвалу и воодушевление, но вышло из-за усталости тускло. – А теперь найдите узор, похожий на те, что для работы с камнем, только с дистанционными модификациями…

Лито крякнул, словно застонал было, но стон подавил.

У Тарика выходило чуть лучше – но ненамного.

Его полудраконье тело отлично воспринимало пресловутую «высокоэнергетическую магию» – то бишь он мог без специальных защитных средств хвататься за самые толстые и сильно заряженные магические каналы. Кроме того, он мог взлететь к потолку и заняться узором там. Но у него не хватало ни знаний, ни опыта: пусть Тарик последние три года копал, как мог, в области теоретической магии, но три года – это все-таки очень мало. Детей не учат тонкой магии не только потому, что у них не хватает точности и координации – известны ведь маленькие танцовщики и танцовщицы, и юные плетельщицы гобеленов, а также резчики по дереву! Необходим еще определенный багаж знаний, достаточно неинтуитивных, чтобы начать спокойно оперировать сложными узорами помимо простейших элементов. Это как письмо: слоговую азбуку выучит каждый, почти все также могут запомнить положенные школьнику основные рекомендованные знаки. Но вот что касается настоящей книжной учености, то тут надо попотеть.

Поэтому ему тоже приходилось почти слепо слушаться Саннин. А когда ты слушаешься слепо, то есть не понимая, что именно делаешь, результат почти всегда выходит хуже, чем мог бы быть. Да и объяснения занимают больше времени.

В общем, Саннин, похоже, пришлось тяжелее всех.

Сначала Тарик нарисовал для них с Лито схему узоров, оплетающих помещение, и эти двое (в основном, хотя Тарик тоже вставил свои пять чешуек) начали гадать, что и для чего используется. А заодно – что из этого можно потревожить, чтобы не помешать Есуа бороться с Идеальными. То бишь насколько возможно сгладить негативные эффекты для нормального мира, но чтобы в Нечистом измерении все осталось как было.

– С такими ограничениями вменяемого эффекта не добьешься, – сказал тогда Лито. – Насколько я вижу, она в основном раскачивает вулканические эффекты… Я не сейсмолог, но видится мне, что если мы стопроцентно, точно избежим всего, что может помешать Есуа драться, то в лучшем случае замедлим процессы, но не отменим их.

– Замедлить – тоже хорошо, – не согласилась Саннин. – У властей будет больше времени эвакуировать людей.

Лито вздохнул.

– Ну да, учитывая работу чиновников, никакое время лишним не будет. Тогда предлагаю не терять его даром и приступать. Все равно детальный план мы не наметим. Лучше пробовать разное и смотреть, что получается.

– Согласен! – горячо поддержал его Тарик, который по жизни придерживался именно этого метода.

Ну вот теперь они пробовали… разное. Но сказать, что в точности получается «на местности» не могли: не было у них возможности следить за тем, что происходит в нормальном мире. Они по-прежнему были изолированы отовсюду, и единственным намеком на то, что вселенная не ограничена зданием «Саравеза» вообще и этой комнатой в частности, оставались парящие в воздухе зеркала.

На которых, кстати, Тарик по-прежнему ничего не мог разобрать.

Они возились час или больше, и даже выносливое тело полудракона наконец начало уставать (Тарик надеялся, что это из-за того, что ему доставались самые толстые каналы, а не из-за того, что начал кончаться кислород). Наконец Саннин сказала:

– Ладно, пока хватит.

– По-моему, вообще хватит, – сказал Лито, морщась и отряхивая кисти рук. – Будем дальше шарашить, неизвестно, что получится. Можем даже хуже сделать.

Тарик был с ним скорее согласен, но предпочел промолчать. Он не был уверен, что они уже не сделали хуже. Это ощущение, кстати, мешало чувствовать себя спасителем отечества или вообще благородным человеком. Скорее он ощущал себя ребенком, которого нечаянно заперли в логове злого волшебника, как в детских сказках, и он от нечего делать решил там все разнести.

Саннин тоже ничего не ответила Лито. Судя по ее лицу, она вообще держалась из последних сил.

Не сговариваясь, они сошлись в центре комнаты, возле неповаленной кафедры. Тарик уселся прямо на пол, согнув в коленях мощные нижние лапы. Саннин пристроилась на чудом уцелевшей лавке, Лито присел на обломок сундука.

Тарик краем глазом поглядывал на Есуа, но она за это время ничуть не изменилась – все так же сидела, скрестив ноги, с отрешенным выражением лица. Ну, по крайней мере, не умерла и не проиграла Идеальным от их манипуляций, уже хорошо.

– Что будем делать теперь? – спросил Лито.

– Посидим немного и вернемся к остальным, – сказала Саннин со вздохом. – Надеюсь, они там без меня не устроили бунт и не заставили Илина потратить все стрелки…

– Это называется «болт». Арбалетная стрела.

– У него там не болты, а дротики какие-то. С алхимическими составами. Какой-то особый вид охоты, забыла уже.

Тарик уже их не слушал. Ему показалось, он наконец что-то уловил на мелькающих картинками зеркалах. Что-то там менялось. Что-то…

– Эй, народ! – сказал он. – Вам не кажется, что сюжет развивается?

К нему обернулись два усталых и слегка удивленных лица.

– Ну, в смысле, сюжет в этих зеркалах! Там что-то изменилось! Как будто эти Нечистые драконы еще на кого-то напали, не только на Есуа!

Саннин тоже вскинула голову к зеркалам. Розовые блики заплясала по ее лицу.

– Ничего не могу разобрать, – сказала она уставшим голосом. – Раньше было четче, – она потерла кулаком слезящиеся глаза.

Может быть, кислород в самом деле начал заканчиваться? Ну что ж, говорят, смерть от переизбытка углекислого газа нестрашная. Люди просто чувствуют утомление и засыпают – чтобы не проснуться больше. Не самый худший вариант…

«Нет, – решил Тарик, – если до такого дойдет, я лучше попытаюсь тут нафиг все разнести, чем тихо умирать! Но сейчас еще не оно, воздуха в здании такого размера должно хватить надолго, даже если дышат тридцать человек! Просто качество этого воздуха, конечно, падает…»

И в этот момент реальность сама начала раскручиваться вокруг них, распускаться, как шерстяной свитер грубой вязки, если потянуть за ниточку.

Редкое и удивительное зрелище: стены, разрушенные ступени с лавками, горы хлама – все это вдруг начало трескаться и распадаться в пыль, причем полосами: Тарик увидел, как полоса такой дизентеграции прошла по стене, превращая ее в невесомую пыль, и тут же все остальное начало падать и осыпаться, теряя структурную целостность. В проемы вдруг хлынул нестерпимо яркий свет, похоже, что дневной. Громкий, явно усиленный амулетом, но слышимый будто издалека мужской голос отчетливо сказал: «Лица, взявшие заложников в гостинице „Саравез“! С вами говорит командир Третьего северного корпуса Занкор…»

Что там хотел командир Занкор, осталось для Тарика секретом, потому что в конференц-зале появился куда более неприятный визитер. Откуда он взялся, Тарик не понял: его появление сопровождалось рядом световых спецэффектов, но на формирование портала они не походили. Выглядело это так, будто человек – точнее, Дракон – шагнул прямо из воздуха, держась за туго намотанный на кулак пучок магических каналов, которые соединялись с распяленной на всю комнату сетью Есуа.

Да, Дракон – Владыку было трудно не узнать. Он выглядел, как человек, но его облик не походил на тронный, который он чаще всего являл миру во время официальных мероприятий, и не тот, который он использовал в основном для обольщения девиц и который считала основным Даари (с ее подачи Тарик разыскал эти фотографии в Сети). Можно сказать, он вообще ни на какой не походил. Плоть его лица текла и плавилась, словно сделанная из теста, за телом, облаченном почему-то в стандартный пилотский комбинезон, словно бы струился размазанный голографический шлейф. Что его так изуродовало, Тарик не знал и понять не мог. Одно чувствовалось сразу: Владыка зол. Он беспримерно, неподдельно и даже, пожалуй, эпически разъярен. О меньшем гневе складывают легенды. Гнев же такой пропорции, пожалуй, способна отразить только эпическая поэма, и о потомки будут говорить, что поэт преувеличил, притягивая за уши всякие термины вроде «гипербола» и «гротеск».