Текст книги "Гарем-академия 6. Мать народа (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

«Нет, – подумала Даари, – нет, Фая не интриганка, которая потихоньку управляет всем нашим мелким двором. Мне просто чудится, потому что у меня нервы. Мне не за что себя винить. За что? За то, что у меня всего один нейротипичный ребенок, и он мне ближе двух других? Я сама нейротипичная, это нормально. Почему я стесняюсь выражать ей свою любовь – потому что не могу так же ее выразить к Тайси и Юси? Но им ведь это не надо! Они ничего подобного не требуют, а Фаю я обделяю».

Даари продумывала эту мысль уже столько раз, что сейчас она просто мелькнула неразделимым клубком. Сегодня еще вся глупость этой спутанной мысли выступила особенно отчетливо на фоне сегодняшнего. Страшный враг на пороге – и он пришел в первую очередь за ее девочками! За всеми тремя, без различий между ними.

– Ах ты моя милая, – Даари присела и крепко обняла дочь. – Как же я тебя люблю, солнышко!

– Я тебя тоже люблю, мамочка! – шепнула Фая и засмущалась.

– Прошу прощения, госпожа, – Санара перешла по отмелям на их сторону и поклонилась Даари. – Я учила ее здороваться, но пока безуспешно. Но специалисты, которые с ней занимаются, говорят, что она делает успехи!

– Я очень рада, – сдержанно произнесла Даари. – Вы молодец, Санара. Но Тайси надо выловить из ручья. Пятый вариант мягкий, но время все-таки ограничено. Слуги уже собирают вещи.

Руки Санары, до сих пор лежавшие у нее на животе, сжали одна другую так, что побелели костяшки. Лицо ее побелело, его покинуло озабоченное «мамочкино» выражение, и стало видно, как она молода, моложе самой Даари.

– Да, госпожа, – сказала она торопливо. – Ничего, мы там недавно в пруду устроили… если она доплывет до сетки, то там теперь водопад, она попадает прямо в подвал, в бак. Оттуда чтобы выбраться, надо стать человеком. Она и станет. Она же умненькая. Вы знаете, на днях уже начинала чары плести! Ну, – Санара покраснела, – госпожа Гешвири мне так сказала.

Даари кивнула, потому что Гешвири и ей говорила. И это тоже беспокоило Даари: человеческие дети обычно не начинали чароплетствовать так рано. Кто его знает, не помешает ли искусство магии Тайси изучать другие, менее важные с ее точки зрения искусства – например, человеческую речь и навыки поведения за столом?

Впрочем, сейчас не время было думать об этом.

– Вы молодец, Санара, – повторила Даари. – И Тайси молодец.

– А Фая молодец? – спросила Фая, снова запрокидывая головку.

– Фая самая большая молодец, – Даари снова обняла и поцеловала дочь. – Ну, пойдем, заберем Юси – и во дворец.

Глава 11
Интерлюдия с Тариком – носитель информации (без правок)

…Когда на стене внутри свернувшегося в кольцо дракона появилось нечто, Тарик не сразу понял, что это такое. Просто какая-то мешанина пятен и полос, то ли масло в жидкости, то ли внутренности атмосферного вихря, то ли светомузыка на концерте чокнутого композитора. Но спустя несколько секунд фокус сместился, и он понял, что смотрит на драконью морду – только не живую, а как будто еще одно изваяние, материалом которого послужил то ли ночной туман, то ли звездное небо, то ли чисто магическая иллюзия.

«Отличный спецэффект, на том конце способный маг», – подумал Тарик. Но еще через мгновение понял, что перед ним никакой не спецэффект. Потому что морда открыла пасть, и зазвучали звуки.

Тарик не знал, с чем сравнить это; может быть, с хорошей звуковой иллюзией, когда пытаются передать чужой голос? Но нет, манипулируя звуком, изменяя его, большинство чародеев используют собственные голосовые связки. А тут – как будто музыкальный инструмент.

Да, точно. Давно, еще в детстве Тарик видел в Сети чей-то музыкальный номер, когда двое скрипачей пародировали, кажется, вокзал с его характерными объявлениями по громкоговорителю, вроде «Поезд отправляется». Согласных звуков, разумеется, скрипка передать не умела, но по интонациям инструмента все становилось понятно. Здесь же неведомый голос вполне воспроизводил все звуки до одного, но ощущение было такое же – как будто приходится угадывать или додумывать, как будто слово прозвучало неуловимо по ту сторону восприятия.

– НаШи тВаРи зАпУщЕнЫ, – вот такие слова в итоге Тарик то ли услышал, то ли додумал. – ГоТоВы Ли ТвОи?

– Да, – ответила Есуа. – И те, и другие. Плата?

– Не МоЖеТ бЫтЬ пЛаТы, ПоКа ДоГоВоР нЕ вЫпОлНеН.

– Мне нужна информация, – строго возразила Есуа, и Тарика вновь, словно в первый раз, поразило, насколько же величественно она выглядит в человеческой форме. – Я не смогу расставить маяки, если не буду знать, как создавать глубокие порталы. Вы что, боитесь, что я не выполню договор? Сдамся на милость предателю? – она усмехнулась с неподражаемой злой гордыней, острой, как бритва, жгучей, как фаерболл.

Неописуемая красота, неописуемая уверенность в себе, гордость, грация и что-то еще, о чем, наверное, в прозе сказать невозможно, и тем более описать кодом (раньше Тарику казалось, что языкам программирования поддается абсолютно все). Владыка так не выглядел никогда, даже в своем тронном виде. Просто какой-то желтоволосый мужик на троне. Перед Есуа же реально хотелось пасть ниц и рискнуть казнью только за то, чтобы поднять глаза – как сказал поэт про какую-то принцессу не то княгиню Эпохи королевств.

– БуДь По-ТвОеМу. ПрИеМнИк?

До сих пор Есуа стояла вполоборота к Тарику и Латону Вейкату, теперь обернулась. Тут же Тарик снова пожалел, что не сдвинул очки на глаза – и особенно это было обидно, что ведь догадывался, ждал какой-то подляны от Есуа! Его что-то схватило и поволокло – магия, которую он не мог видеть. Краем глаза он заметил вспышку: у Вейката хватило опыта и магической чувствительности, чтобы почувствовать атаку и попытаться защититься. Но особенно ему это не помогло. Тело Вейката пролетело мимо Тарика и тяжело шлепнулось, немного проехав по мраморному полу, словно мокрый тюк с бельем. Тарик тоже упал, настолько сильно его дернули невидимые путы, но удара почти не почувствовал. Не потому что Есуа как-то смягчила контакт с полом, а потому что слишком быстро и неожиданно все произошло.

Тарик оказался на одном уровне с Вейкатом, их взгляды встретились. На лице Латона ужас боролся с обиженным, почти детским удивлением: «Неужели это со мной⁈» Или даже: «А меня-то за что⁈» Потом глаза у него закатились, он дернулся и обмяк. Надо думать, Есуа его как-то вырубила. У нее в арсенале было много заклятий такого типа, причем умела она ими действовать быстро, как не сможет ни один маг-человек – тому надо все равно двигать руками или пальцами, хотя бы в астрал потянуться за приготовленной заранее плетенкой. Есуа этого не требовалось.

Нога Есуа в легком замшевом сапожке, расшитом бисером, – словно с выставки древних народных костюмов – пнула безжизненное тело. Латон Вейкат как минимум на голову превосходил Тарика ростом и тем более весом – все-таки не юноша-подросток, а взрослый мужчина. Однако легкий пинок Есуа заставил эту тушу отъехать прямиком к стене, будто тряпочную.

– Этот тебе подопытный экземпляр, – сказала она даже не презрительно, а спокойно и деловито, словно хозяйка, выбирающая, какого из двух петухов зарезать. – Можешь разобрать его на части, чтобы понять, как они тикают, и выпить досуха. А этого… – тут Тарик почувствовал, как уже его спеленутое тело заскользило ближе к экрану, – ты должен переписать.

«Что?!!»

Тарик попытался заорать, одновременно лихорадочно придумывая что-то умное, что заставит Есуа отменить ее слова, но ничего не вышло: и рот не открывался, точно его зажали чем-то, и мысли разбегались, как тараканы от включенного света. Он достаточно изучил Есуа за прошедшие годы, чтобы понимать: если она что-то решила, то переубедить ее можно только с позиции силы.

«Неужели я сейчас умру⁈ – тело сжалось от животного, неконтролируемого ужаса. Так страшно ему не было даже тогда, когда Есуа его похитила, и он очнулся в соляных пещерах под ее испытывающим взглядом. – Нет, не может быть, зачем она тогда спрашивала, доверяю ли я ей⁈ Так, стой, они что-то говорят…»

Сверху, над головой Тарика действительно звучал из экрана неживой голос.

– ЭтО дОлЖнА бЫтЬ тЫ. ЧеЛоВеК нЕ вЫдЕрЖиТ.

– Это не простой человек, а тренированный, плюс генетический склад у него такой, что он может пропускать большой объем энергии, – тем же спокойным, деловым и не допускающим сомнений тоном произнесла Есуа. – Его сестру из того же выводка Предатель использовал, чтобы выносить своих мерзких отпрысков-полукровок. Он – выдержит.

– ВрЯд Ли.

– А вы постарайтесь. Я же не зря вам две штуки добыла. В ваших интересах, чтобы он выжил. Без рабочих маяков я не смогу выполнить свою часть.

Драконья морда с экрана возразила; Есуа возразила снова. Тарик едва понимал аргументы и контраргументы; он пытался заставить себя слушать и думать, ругать размазней, но животный ужас не отпускал. Сквозь панический туман Тарик только и понял, что эти непонятные, похожие на драконов хрени – надо думать, из Нечистого измерения, потому что откуда еще они могли взяться! – хотят что-то записать в него. Информацию, бесы-демоны, все равно как он записывает что-то на магоимитационные плетенки рабочей станции. Мать-мать-мать. Он думал, что то, как ломает его Есуа каждый раз, превращая в полудракона – худшее, что с ним может случиться. Оказалось не так. Тело – это тело. Важная, но, в целом нехитрая подпорка и кислородное питание для мозга. Мозг – вот что самое ценное у Тарика.

Похоже, Есуа и дракон из другого измерения пришли к какому-то компромиссу, потому что Тарик вдруг увидел, как содрогнулся Латон Вейкат. Он забился, ужасно, но не так, словно пытался выбраться из невидимого кокона, а будто еще живая рыба, которую бросили на сковороду, не выпотрошив (Тарик однажды видел такое, совсем малышом, когда родители повезли их всех отдыхать на соседний с Ло-Саароном курорт). Глаза Вейката закатились, на губы полезло что-то бело-розовое, кожа на видимых Тарику местах – то есть на лице и кистях рук – сделалась красной, как помидор.

Все это происходило в полной тишине, только глухие удары тела о мраморный пол, шорох одежды и какой-то скрежет – может быть, это зубы Латона скрежетали. Потом фигура Латона резко поднялась, но, опять же, не своей силой, а будто вздернутая вверх невидимой удочкой – его руки и ноги не принимали в этом участия.

А затем…

Бесы-демоны, Тарик и не знал, что такое можно сделать с человеком!

Он теперь не видел верхней части тела Латона, только его ноги до бедер и кисти рук со спазматически искривленными, но не сжатыми пальцами. И вот у него на глазах кожа рук, начала вспухать багровыми пузырями, в которых виднелись тонкие ниточки сосудов – и лопнула, но кровь не полетела во все стороны. Вообще никуда не полетела, так и осталась висеть, повторяя контуры тела. Точно так же лопнули разом кожа, ткани, кости… ну, наверное. Вместо них в воздухе повисла разноцветная – в основном, в оттенках красного – крошка. А потом эта крошка поднялась вверх и, кажется, втянулась в экран. Тарик этого никак не мог видеть, но услышал чмокающий-булькающий звук, будто поверхность экрана и в самом деле была жидкой.

– ХоРоШо, – сказали сверху. – ЭтО вОзМоЖнО.

Что возможно – сделать с Тариком то же самое⁈ Переписать ему личность⁈

Нет! Нет! Нет! Боги-духи, он в них не верит, но, пожалуйста, пожалуйста…

Может быть, как-то можно ослабить магические путы? Пофиг, что он их не видит, маги чувствуют такие вещи, а Тарик столько работал с магией – ну, техномагией – что должен был он хоть немного чувствительности приобрести⁈

Главное, разлепить рот, а там он придумает какой-то довод для Есуа, чтобы…

Или – или все-таки довериться ей, не даром же она спросила?..

Да ну, какое довериться!

Тут Тарик понял, что отведенное ему время истекло. Невидимые путы поддернули его вверх – теперь Тарик действительно почувствовал их, как впивающиеся в кожу веревки: плоть сопротивлялась гравитации.

Он оказался лицом к лицу с круглым экраном, на котором уже не было драконьей морды, только какой-то круговорот, мешанина красок, пятен, отблесков. И сопровождало все это не речь, а немелодичная какофония: то ли шипение, то ли гудение, то ли… Почему-то Тарик подумал о протоколах приема информации по этой новомодной радиосвязи – ну, чисто технической штуке, без всякой магии, ее лет десять назад всего открыли, и пока особо не придумали, как использовать, кроме как вспомогательный канал для военных – и… и все.

«Так вот что чувствует точечный код, когда его считывают магфоном», – пронеслось в голове у Тарика.

После этого ни одной толковой мысли у него не осталось.

Пятна, полосы и вспышки света стали вдруг разворачиваться в картины или, фрагменты знания, словно сон, который мелькает перед глазами слишком быстро. Тарик где-то слышал краем уха или читал краем глаза, что якобы во сне нельзя открыть незнакомую книгу или посмотреть незнакомый фильм; с ним это происходило периодически, хотя обычно повествование в этих книгах или фильмах вспоминалось после пробуждения довольно бессвязно.

Сейчас никакой бессвязности не было, наоборот, такая невыносимая четкость, что Тарик закричал бы, если бы мог кричать, или схватился бы за голову, если бы мог. Потому что самым невыносимым было вот что: четкость ускользала от внимания, как будто тебе громко читают технический текст на саарском по знакомой тебе теме, но при этом все слова – задом наперед. Или, наоборот, все слова знакомы и ты понимаешь их смысл, однако в понятные предложения они ни под каким видом не складываются. Ну, например: «Кумулятивные сели аистятся родного вечера золотыми чайниками»; причем оставалось ощущение, будто он знает, и что такое «кумулятивные сели», и почему они «аистятся», и при чем тут чайники, сделанные из золота – вот только не может толком вспомнить, но сейчас-сейчас, он только сосредоточиться…

Однако попытка сосредоточиться – или, скорее, намек на эту попытку – делала все еще хуже, потому что следом за условными «чайниками» в голову всплывало что-то еще из совсем другой области смысла, и разум пытался хвататься уже за это, найти связь, а связи там не было, а были какие-то очередные бессмысленные кумулятивные сели.

Школьник, которого усадили слушать инструкцию к зерноуборочному комбайну, заснет или сбежит, но Тарик не мог сделать ни того, ни другого. И все это еще происходило одновременно то ли с видениями, то ли представлениями, которые клубились в голове, словно облака, а потом взрывались фейерверками. Смутные ощущения гигантских масс, двигающихся в эластичной, словно резиновой среде; бесконечный жар и бесконечный холод, огромные просторы пустоты и непомерная теснота, сжимающая со всех сторон – все это обрушилось на Тарика последовательно и одновременно, в виде памяти или сна – и одновременно в виде единственной, не подлежащей сомнениям реальности.

А потом он, слава всем богам, духам, предкам и демонам, наконец-то вырубился.

…Тарик пришел в себя и понял, что летит. В смысле, движется по воздуху, по-прежнему спеленутый драконьей магией. Только теперь руки его были почему-то относительно свободны, да и ногами он мог пошевелить.

Голова раскалывалась на части, больше всего болели глаза – в смысле, веки. Так и саднили, как будто их пытались отрезать или оторвать. Если бы можно было позволить себе закрыть их и не видеть, как мимо плывут мраморные своды типичного туннеля Гнезда Есуа…

Видеть! Очки. Наконец-то Тарик может опустить их на лицо! Если, конечно, они не потерялись раньше или Есуа их не сорвала.

Очки оказались на месте, и, пристроив их на лице, Тарик наконец-то рассмотрел, как именно его удерживают в воздухе.

Оказалось, не кокон – то есть сейчас не кокон, что было раньше, он не видел – а что-то вроде циновки из густо переплетенных нитей магических каналов. Пожалуй, на них можно было даже сидеть. Эти нити брали начало откуда-то позади Тарика.

Тарик сел, чтобы развернуться… и тут же «циновка» под ним пропала, и он довольно болезненно ударился копчиком о мраморный пол.

– Пришел в себя? – спросила госпожа без малейшего сочувствия. – Значит, идти можешь.

Она, оказывается, прежде шагала позади этой платформы или циновки, теперь же остановилась. Все еще в человеческом облике, она выглядела теперь не лихорадочно-возбужденной, как прежде, а словно бы недовольной чем-то. Может быть, даже слегка… нет, не может быть. Тарик не знал, способна ли Есуа бояться. Но одно очевидно – она никогда не покажет страха даже намеком.

– Госпожа, – простонал Тарик, неуклюже собирая с пола онемевшее, чужое тело. – Зачем так⁈

– Затем, что ты единственный из этих идиотов, которые ко мне перебежали, кто способен более-менее быстро разбираться в новых для себя магических концепциях, – пожала плечами Есуа. – И не надо тут мне притворяться. Да ты сам за новое знание о природе мироздания отдал бы левую руку, если бы я тебя спросила!

– Не руку, – поправил Тарик бездумно, – ногу. Руки мне обе нужны.

Он осекся, но было поздно: Есуа расхохоталась.

Трудно описать чувства, которые охватили Тарика в этот момент. Тут и облегчение от того, что, как бы то ни было, все закончилось и он выжил – он почти рассмеялся вместе с Есуа от этого чувства. Тут и брезгливость, и ужас от того, что с ним чуть не случилось. И неожиданно острое сочувствие к Латону Вейкату, несмотря на такую же острую неприязнь к нему. И чувство собственного превосходства перед ним же: ха, госпожа предпочла меня ему, хотя он маг и типа аристократ и добровольный перебежчик – значит, у нее все же есть к Тарику какие-то теплые чувства, хотя бы привычка, хотя бы признание его полезности?.. И злость на себя на это щенячье желание вилять хвостом перед Есуа. И… любопытство. У него что, реально появились какие-то таинственные иномирные знания? Как можно получить к ним доступ, нужно ли их как-то «распаковать» – слова Есуа, кажется, это подразумевали – и переживать ли Тарик такую распаковку, если уже чуть не загнулся от самой «записи»?

– Какие за знания о природе мироздания? – спросил Тарик.

– А ты разве не понял? – Есуа подняла черные дуги соболиных бровей. – О том, как создавать порталы между мирами. Эти господа из Нечистого измерения хотят, чтобы я расставила маяки по всей планете. Через них они пошлют сюда множество нечистых тварей, а потом и сами пролезут.

– Это я понял, спасибо. А вы… не будете их ставить?

– Отчего нет? – Есуа фыркнула. – Поставлю, конечно. Мне ведь нужно, чтобы они ослабили Цивилизацию и Владыку, еще как нужно.

– А что потом? – спросил Тарик с похолодевшим сердцем. – Как вы собираетесь справиться с этими… Нечистыми драконами?

– Нечистыми драконами! – Есуа повторила это название с явным удовольствием. – Отличное имя ты для них придумал, очень в тему. Справляться с ними я не собираюсь. Справляться с ними будешь ты.

И она широко, зубасто улыбнулась Тарику.

Глава 12
Пароход (без правок)

Когда Дракон впервые заговорил о надежном убежище для всего их семейства на случай заварушки, Даари сразу же сказала: «Только не под землю!»

Едва ей хотя бы намеком представлялись бесконечные темные коридоры, как сердце ледяным комком падало куда-то в живот. Даже не беря в расчет ее личную идиосинкразию, из подземелий-то и выходило пока самое страшное: и Большой Прорыв пытались устроить в пещерном комплексе под Аттоной, и Есуа спала вековым сном именно в пещере. В общем, хотя подземные помещения проще всего обезопасить (хотя, в свете последних событий на Саар-Доломском космодроме, еще как сказать), Даари была решительно против.

Владыка не настаивал. Наоборот, сказал, что обращаться к земной стихии – слишком предсказуемо. И задумчиво добавил, что раз уж они не знают, откуда именно и когда будет исходить опасность, то у него давно была задумана одна штука и сейчас самое время ее проверить.

«Штука» ждала, пуская из высокой трубы густой темно-фиолетовый дым, у причала в Сораконе, ближайшем к Таале приморском городе, выстроенном возле устья впадения реки Таала-ча в Аноранское море.

Даари приходилось видеть современные лодки на магическом ходу (их называли лодками независимо от водоизмещения, подчеркивая отличие от парусных кораблей). Некоторые достигали огромных размеров, с целыми домами в качестве палубных надстроек. Видела она и гигантские грузовые суда, больше похожие на плоты – их делали почти плоскими, чтобы на палубах могли поместиться контейнеры с грузом. Но пароход «Великолепный» производил неизгладимое впечатление.

Во-первых, он шел по морю не только с помощью магии и не только с помощью парусов (которых на нем почти не было – так, пара запасных, которые можно было поднять на куцых мачтах в случае крайней нужды). На нем имелась топка, в которой горел уголь, и производимый в этой топке пар раскручивал винты, которые, в свою очередь, толкали пароход вперед (или назад). Ну или как-то так: Даари-то в теоретической магии разбиралась с трудом, где ей было заниматься еще и теоретической механикой!

Совершенно плоская, без фальшбортов, палуба полого задиралась к носу: чтобы с нее, по словам Владыки, могли стартовать легкие планеры магов, благо, тем не требовалось длинного разбега. Поднятая над палубой рубка щеголяла каменными вставками со встроенными магическими плетенками. Кроме того, многочисленные выросты – и на стенах рубки, и на палубе – маскировали другие техномагические орудия, с помощью которых «Великолепный» был способен дать отпор не только водным Нечистым тварям, но даже и воздушной угрозе в лице Есуа.

«А что если появится кто-то из Идеальных собственной персоной?» – подумала Даари во время осмотра вооружения судна. Подумала, но не спросила, хотя могла бы: ведущий эту экскурсию для нее помощник капитана (как и сам капитан) по необходимости был посвящен в тайну существования Идеальных.

Даари понимала, что такой вопрос будет бессмысленным: даже Владыка слабо представлял себе истинные возможности Идеальных. Несмотря на все его вылазки в Нечистое измерение, ему ни разу не удалось убить там никого из них. А если ты ни разу не сразился с противником насмерть, тебе неоткуда знать, на что он действительно способен.

Так что Дракону – и остальным с ним заодно – оставалось только рассчитывать как будто на очень сильных драконов-самцов. «В конце концов, – мрачно заметил кто-то на том самом памятном Даари собрании всех старших жен, – будь они в самом деле непобедимы, Катастрофа бы не понадобилась. Они бы просто вошли сразу и передавили всех Драконов. Не нужна была бы эпидемия. Да и потом не потребовалось бы откладывать вторжение на две тысячи лет!»

Но «Великолепный» задумывался не как оружие против Идеальных. Пароход должен был стать мобильным штабом для Дракона и его приближенных, если в нем возникнет нужда (читай, все остальные оперативные штабы окажутся уничтожены или заблокированы иным образом). Пока же на «Великолепном», кроме маленького двора Даари, должны были разместиться еще двое старших супруг с самыми младшими детьми (все остальные уже достигли сакральных для Дракона двенадцати лет, а потому, как он считал, должны были самостоятельно – ну или с помощью матерей и материнских семей или же Кланов – позаботиться о своей защите). Кают хватало: и у маленького двора Даари, и у дворов двух других супруг имелись отдельные комплексы помещений, со спальнями, прачечными, игровыми комнатами, спортзалами, кухнями и кабинетами. Хотя нет, прачечная на «лодке» была одна, общая.

При обсуждении этого проекта Владыка даже изволил пошутить, что у Даари есть преимущество перед другими матерями: если, мол, эту посудину потопят, Тайси, Фая и Юси наверняка спасутся. Они отлично плавают в своей драконьей форме.

Затем Дракон задумчиво добавил:

– Правда, в этом случае они попадут в океаническую биому на положение чуть ли не планктона, со всеми вытекающими. Жизнь маленького, вкусного существа полна неприятностей… Но ничего, Тайси уже немного владеет магией, она любой акуле покажет. Остальные – как повезет.

Видно, на лице Даари было в тот момент написано абсолютно все, что она думает о Владыке, о его драконьей сущности, о его отношении к семье и естественному отбору, потому что он тут же расхохотался и принялся успокаивать Даари более традиционными доводами, насчет корабля: тройная степень надежности и все такое.

– А если девочкам придется спасаться в океане, я учую это на любом расстоянии и тут же помчусь к ним на помощь, – он постучал себя пальцем по виску. – Зря я что ли на них маячки навешивал?

«Если у тебя будет возможность прийти на помощь, – мрачно подумала Даари. – Разве не весь этот проект задуман и создан потому, что ты больше не можешь защитить нас ни в одном из своих дворцов?»

Но главная система безопасности «Великолепного» заключалась не в магах, не в магических щитах и не в размещенных на палубе орудиях. Его основным щитом должна была стать скрытность: как ни велика лодка, на океанских просторах она меньше песчинки. Найти пароход – пусть даже он заметнее обычного корабля из-за столба дыма – без специализированной магии невозможно… если, конечно, никто на борту не будет связываться ни с кем по Сети или иными магическими средствами, которые, разумеется, можно отследить.

Поэтому экипаж «Великолепного» состоял из опытнейших (и тщательно проверенных тремя независимыми спецслужбами) специалистов, умеющих находить свое место в море с помощью секстанта, компаса и звезд. «Великолепный» должен был путешествовать сколько возможно автономно, заходить в порты только для пополнения запасов и при крайней надобности, и лишь в условленные времена очень коротко сбрасывать в Сеть зашифрованные послания о своем состоянии – и получать такие же зашифрованные сводки новостей.

Даари очень, очень надеялась, что этого будет достаточно.

Так вот, «Великолепный» разводил пары у причала в Сораконе, сжигая в топке новейшее алхимическое топливо (его можно было бы назвать экспериментальным, если бы топливо не проверили так тщательно), которое придавало дыму из трубы отчетливый фиолетовый оттенок. Даари разглядывала пароход с берега. Не любовалась, нет. Скорее, пыталась убедить себя напоследок, что эта махина надежно укроет ее девочек и других, тоже дорогих ей людей. Или, может быть, углядеть какие-нибудь явные несуразности в густом переплетении опутывающих пароход магических каналов – что было пустой тратой времени, ибо проверкой всех систем занимались куда более опытные и знающие специалисты. Но все-таки…

Несмотря на ранее утро середины весны, от горячих лучей солнца по спине тек пот. Немного спасали широкие поля белой шляпы и тот факт, что белое платье Даари – чуть ли не то же самое, в котором она выходила из поезда в Таале, только став старшей супругой, вечность назад – было пошито из какой-то наполовину алхимической, очень легкой и струящейся ткани.

– Ты выглядишь замечательно, – сказал у нее за спиной голос Владыки. – Легкая, воздушная. Красивая девушка на отдыхе.

Даари обернулась.

Дракон стоял позади нее, засунув руки в карманы – для разнообразия не джинсов, а легких полотняных брюк. Просторная белая футболка, дорогие кроссовки, неожиданно антикварный браслет на широкой кисти руки и какой-то кулон на шее дополняли образ юного прожигателя жизни. Волосы его ерошил легкий бриз, карие глаза прищурились, глядя на Даари и одновременно словно вглубь.

У нее что-то то ли сжалось, то ли расправилось внутри – как и всякий раз в его обществе.

– А, вот иллюзия развеялась, – проговорил Владыка с ноткой грусти. – У прекрасных девушек на отдыхе редко бывают такие напряженные и отчаянные лица. Только у женщин, озабоченных судьбой мира.

– Смеешься, – вздохнула Даари.

– Любуюсь, – возразил он. – Считай, специально выбрался ради этого.

Даари замерла, не зная, надолго ли он тут – может быть, всего на несколько минут. Ей хотелось одновременно кинуться ему на шею, начать расспрашивать, поцеловать – и гневно прогнать, потому что не время заниматься семейными делами, когда…

Ну да, судьба мира решается.

Но броситься ему на шею она не решилась: на причале, хоть и не рядом с нею, множество людей занимались погрузкой, проверкой корабля и контролем тех, кто грузил и проверял. Вся эта суета словно бы осыпалась шелухой, когда Дракон появился, отдалилась и стала неважной, но забывать о ней не следовало.

Она сразу же нашла глазами его свиту: высокопоставленный придворный евнух – ха, нет, не просто придворный евнух, а Геон Утренний Тигр собственной персоной! – незнакомый Даари в лицо генерал, еще один евнух более младшего разряда – чей-то секретарь, то ли Геона, то ли даже самого Владыки… Значит, Дракон сюда примчался не в истинной форме через Нечистое измерение (и правильно, не стоит ему туда соваться, когда Идеальные начеку!), а на более или менее обычном транспорте.

Ну или, может быть, на планере. Даари подозревала, что Дракон способен поднятьв воздух планер, на котором разместятся не то что пять, а все пятьдесят человек.

– Я думала, ты в штабе… – наконец сказала она, не зная, как упихнуть все эмоции и тревоги разом в обычные человеческие слова.

Судя по улыбке, Дракон без проблем расшифровал невысказанное.

– У меня много штабов. Один, между прочим, на этом судне.

– Да, аварийный, – кивнула Даари. – Если откажут все остальные.

– Именно. Надо же проверить мой последний бастион, – он подмигнул ей. – Кроме того, Геон хотел повидаться с племянницей.

Даари бросила на Геона хмурый взгляд. Зачем он здесь? Геон много и плодотворно работал с Алатом как Министром космоса, обеспечивая взаимодействие с дворцовым хозяйством и Академией, откуда Сантир привлекал некоторые кадры. Ну и сам оказался неожиданной подмогой в личном проекте Даари и Алата, том, который Владыка не санкционировал. Даари была уверена, что он сейчас в Биркенаате, доводит работы над этим проектом до логического финала. Для чего Владыка вытащил его сюда и почему он вытащился? Повидать племянницу, как же!

– Очень удачно, что я застал тебя до отправления, – Дракон солнечно улыбнулся губами безответственного юноши. – Потому что мы с тобой давно не выбирались на свидания. По-моему, с того вечера в степи.

Пока Даари соображала, о каком вечере в степи он говорит, Владыка подхватил ее под руку и повел вдоль по причалу. Поравнявшись со своими спутниками, он кивнул Геону.

– Скажи своей сестре, что я временно забираю ее госпожу, – сказал Владыка тем же солнечно-беззаботным тоном, от которого у Даари сводило зубы. – К вечеру верну.

– Как вам будет угодно, – кивнул Геон и поклонился Даари. Не глубоко, в пояс, а обычным повседневным поклоном. – Рад вас видеть, сиятельная госпожа.

Даари кивнула ему в ответ.

– Вы давно разговаривали с Сантиром? – спросила она.

– Сегодня утром, – сказал Геон. – Не волнуйтесь, никаких новых проблем не появилось.