Текст книги "Потерянная богиня (СИ)"

Автор книги: Валерия Богомолова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

– Стоп! Корд, я что-то не поняла, ты же сам сказал, что у эльфов своя магия, так?

– Чистая прравда, – торжественно кивнул орк.

– А как же твой друг может быть черным магом?

Он пожал плечами. Я вздохнула. Понятно. Еще одна нестыковка. Сначала рудники, потом – черная магия…

– А еще он некрромант, – добавил Корд, окончательно сбивая меня с толку. – И очень сильный.

Замечательно! Я, конечно, не специалист по древней Ирландии, по… современной Элантиде, по творчеству господина Толкиена, в конце концов, но я очень хорошо помню реакцию Эльстана на магию смерти. Эльф не может быть некромантом! Хотя бы потому, что это противится его природе. Так же как и никогда не полезет без надобности в пещеру, поскольку посещение любого подземного тоннеля для них чревато приобретением самой банальной клаустрофобии. И уж тем более не будет столько лет горбатиться на руднике, с их-то врожденным снобизмом… да, господи, причем здесь снобизм, ни один эльф там просто не выживет! Я потрясла головой. У меня было еще несколько вопросов к орку, но я решила с ними подождать, а пока попытаться переварить эту информацию, свалившуюся на меня огромным запутанным клубком, который надо было потихоньку распутать. Корд, заметив это, поклонился и побрел охранять сон своего необычного друга. Кстати! Еще одно недоразумение – первый раз вижу, чтобы эльф дружил с орком! Правда, я и орка вижу впервые, но все равно, об этом мне даже слышать не доводилось!

Ведьмак подошел ко мне и обнял за плечи.

– Не морочь себе голову. Завтра все выяснится.

– Тебе тоже показалось, что он какой-то странный? – подскочила я.

– Показалось? – усмехнулся он. – Еще какой странный! Нам-то что, а вот Эльстан как на него смотрит! Он вообще понять не может, как это чудо эльфом называется!

Я рассмеялась. Да, у нашего щепетильного Перворожденного в очередной раз проходила ломка мировоззрения. Бедолага!

– Витольд, – вдруг вспомнила я, – а не про этого ли говорил Руперт, когда упоминал, что у него был знакомый эльф-некромант?

– Скорее всего, – пожал плечами ведьмак, – не думаю, что где-то еще такой может быть, нам бы с одним разобраться, что к чему!

– Ага, притом, что он даже еще не проснулся, а уже умудрился оказаться в центре внимания!

Объект нашего обсуждения счастливо улыбался во сне, чистой, светлой, одухотворенной улыбкой, даже Эльстан, заметив ее, перестал на него подозрительно коситься, сел под дерево, мечтательно глядя в небеса, и тихонечко замурлыкал какую-то красивейшую эльфийскую песню, и только орк, глядя на своего товарища, почему-то фыркнул, что-то бормоча себе под нос, насмешливо и немного смущенно.

Глава 10. Гаронд. Эвенкар

Архиепископ Гаронд задумчиво перебирал длинными пальцами костяные четки. По многочисленным слухам, эти четки были выточены из зубов какого-то особо страшного чудовища, когда-то угрожавшего мучительной гибелью чуть ли не всему Эвенкару, и, как и полагается древнему артефакту, до сих пор хранили в себе неиссякаемые запасы темной магической энергии, с чьей разрушительной силой мог справиться только Великий Инквизитор. Может быть, именно поэтому все были готовы пасть ниц, завидев ужасающую безделушку в руках Гаронда. В принципе, в чем-то они были абсолютно правы. Когда четки появлялись в его руках, действительно, лучшее, что можно было сделать, это склониться как можно ниже и молить всех возможных и невозможных богов, чтобы гнев Его Святейшества не пал на голову того, кто имел несчастье чем-то перед ним провиниться или просто попасть под горячую руку – костяные четки в руке Гаронда были верным признаком его дурного расположения духа.

Это «магическое свойство» – сигнализировать о душевном состоянии хозяина – было единственным, коим обладал «артефакт». Впрочем, было еще одно – он, вроде как, успокаивал нервы, но это срабатывало с переменным успехом, а вот первое – практически всегда. Что же касалось истории его происхождения, то, опять-таки, слухи ее несколько приукрасили. Страшным чудовищем был обычный кабан… хотя нет, это был первый кабан, убитый на первой охоте Его Величеством королем Рагнаром в его бытность еще юным эвенкарским принцем. Конечно же, первый трофей будущего государя был увековечен и много позже подарен Архиепископу в знак особой признательности. Маны, понятное дело, в нем никогда не было и быть не могло. Но народ любил распускать слухи. И еще больше – верить в них, дрожащим полушепотом передавая только самым близким слова великой тайны, от которой замирало сердце, и холод пробегал по коже.

Архиепископ Гаронд был зол. Честно говоря, в последнее время это было его привычным состоянием, от которого он уже начал порядком подуставать. Но как бы то ни было, причин злиться и свирепствовать у него было предостаточно.

Конечно же, в поисках ненавистной ему женщины, ушедшей невредимой от его лучших бойцов, да еще и на его глазах исчезнувшей в неизвестном направлении, его слуги не продвинулись ни на йоту. Хотя в этом он даже не сомневался. После того, как она смогла уйти магическим путем из мира, в котором магия отсутствует напрочь, что было, по сути, нереально, он бы очень сильно удивился, если бы кому-нибудь удалось ее найти. Да что там, он был бы вне себя от счастья, обнаружив хотя бы ее след!

Гаронд глубоко вздохнул. Столько лет поисков – и все впустую. Снова все придется начинать сначала. Он откинулся на спинку высокого кресла и закрыл глаза. Что-то было не так. Где-то он допустил просчет. Или… или это просто полоса неудач? Архиепископ нервно рассмеялся над своими мыслями. Хотя… в самом деле, в последнее время ему катастрофически не везло – кроме всего прочего, постоянно сыпались мелкие неурядицы, на которые в любой другой момент он даже не обратил бы внимания, но сейчас, все вместе, они здорово выбивали почву из-под ног.

Он снова заиграл четками. Нет, так тоже нельзя. Надо видеть и хорошие стороны. Гаронд задумался, подсчитывая и анализируя, сколько событий можно было бы отнести к положительным составляющим его жизни, скажем так, из всего произошедшего в эту неделю.

Получалось, правда, не очень много, но каждое из них дорогого стоило. Сейчас не было практически ни одного человека в Эвенкаре, который не слышал бы о последней новости, облетевшей как минимум полмира. Об этом судачили на площадях, в кабаках, в воинских казармах, поговаривали в Гильдиях и даже в монастырях Святого Ордена. Король Рагнар помолвлен! И его нареченной станет, кто бы вы думали – прекрасная Клементина! Что? Это имя вам ничего не говорит? Ах, кто она? Ну что вы, это же племянница самого Гаронда! А, ну что же вы сразу не сказали! Тогда понятно, если Архиепископ чего-то хочет…

Хотя, надо сказать, он даже сам не совсем понимал, как ему это удалось. За одно только то, что король согласился бы подумать над его предложением, он готов был не глядя отдать десяток-другой лет своей жизни – ведь его величество никогда не бросает слов на ветер. А тут – без всяких разговоров – это ли не удача!

Архиепископ заметно повеселел. Ну вот, все не так уж плохо. Даже хорошо. Очень хорошо. Даже лучше, чем предполагал. Все-таки, есть в мире справедливость!

Кроме того, это была не единственная победа Архиепископа за эту неделю. Было еще кое-что. Конечно, второе событие было не таким грандиозным – с помолвкой Клементины вообще мало, что могло сравниться, разве что… он покосился на «картину», но тут же отогнал мрачные мысли, иначе успокаиваться пришлось бы заново. Тем не менее, это «кое-что» тоже было очень весомым, приятным, несомненно полезным и очень радовало тонкую и ранимую душу Великого Инквизитора. Сегодня в какой-то забытой богами деревеньке должны были казнить… хотя почему «должны были»? – уже наверняка казнили одного ужасно назойливого эльфа, уже давно не дававшего ему покоя. Правда, он сам ни разу его не встречал, но о «подвигах» этого выскочки был наслышан неоднократно, да что там, Братья Святого Ордена ему уже плешь проели с этим эльфом, будь он неладен!

Мальчишка… – да, именно мальчишка, поскольку он был очень молод даже для человека, не говоря уже о Перворожденных, которые при своем долгом веке свысока относились к возрасту, и вступление во взрослую жизнь приходилось в среднем лет на двести, хотя зачастую даже трехсотлетний эльф считался среди своих еще очень молодым и не всегда готовым к семейной жизни. Впрочем, это как раз неудивительно – к семье эльфы относились с особым трепетом, готовясь к рождению ребенка лет за тридцать, надо ли говорить о том, что дети у них появлялись, мягко говоря, нечасто, и мало какая семья могла похвастаться количеством своих отпрысков – один, два, не больше. Хотя говорить об обычаях Перворожденных – дело долгое и неблагодарное, к тому же, сейчас разговор не о том. Возвращаясь к теме, этот эльф был очень молод, даже слишком – его возраст насчитывал не более тридцати лет, что для представителя его расы было просто неприличным.

Итак, мальчишка обладал чудовищным… нет, даже не потенциалом, а самыми настоящими и абсолютно развитыми магическими способностями поистине чудовищного масштаба. Как он умудрился в таком возрасте окончить Академию, оставалось загадкой, но это не так бы беспокоило Святых Братьев, если бы этот ненормальный не практиковал магию направо и налево, не обращая никакого внимания на всевозможные запреты Великой Инквизиции. Он никогда не спрашивал разрешения ни на какие свои действия, а маг такого уровня, не поддающийся контролю, представлял немалую угрозу для Святого Ордена.

К тому же, он был чистокровным эльфом – то есть, обладал полной дипломатической неприкосновенностью, поскольку казнить Перворожденного не решился бы ни один человеческий суд, дабы не выступить в качестве невольного разжигателя межрасовой войны. Конечно, теоретически закон, изданный Святым Орденом, был един для всех, но практически… Эльфам на Инквизицию было, по большому счету, наплевать, хотя ссориться с ней они не спешили и законы выполняли, вернее, просто не доводили ту или иную ситуацию до степени, требующей вмешательства людей Гаронда. Тоже чтобы не провоцировать конфликт со своей стороны.

Так было до сих пор. Но сейчас… этот наглый юнец долго сидел занозой в железной пяте Инквизиции, пока, наконец, ее терпение ни лопнуло. Казнили его практически незаметно, не привлекая внимания, не поднимая лишнего шуму, в маленькой деревеньке, названия которой не было ни на одной карте, оно было неизвестно даже всезнающему Архиепископу.

Гаронд довольно потирал руки, радуясь удачном стечению обстоятельств – на чем там этот несчастный эльф попался, он даже не знал, но наверняка на чем-то очень незначительном. Что ж, снова удача!

Хотя, сколько он не повышал себе настроение, что-то все же не давало ему покоя, но он никак не мог уловить причины своего беспокойства. Причем, он мог поклясться, что повод для этого был, и немалый, но то ли подготовка к предстоящей свадьбе Клементины, то ли внезапная потеря неуловимый всадницы – эти события были слишком значительными, чтобы думать о чем-то еще, и именно сейчас он мог упустить что-то очень…

Четки полетели в стену, звонко щелкнув по серому камню. Гаронд, хлопнув себя по лбу, взвыл от досады, не понимая, как же он мог упустить из виду такую элементарную деталь. Смерть мага, даже самого слабого, не может пройти незаметно для Инквизитора, освобожденная от телесной оболочки магия чувствуется Братьями Святого Ордена на любом расстоянии. И уж конечно, самим Архиепископом. Выброс магии при смерти этого эльфа должен был потрясти эфир, и Гаронд просто не мог бы это не почувствовать, тем более, что он так долго этого ждал. Но этого не случилось. А это значило…

– Идиоты! – простонал Архиепископ. – Ну хоть что-нибудь можно поручить этим идиотам?!

– Дядюшка, милый, ну что ты опять ругаешься? – пропел нежный женский голос у него над самым ухом, так, что он от неожиданности вскочил с кресла.

Неземной красоты создание, с тонкой, почти прозрачной белой кожей, золотистыми локонами, обрамляющими непогрешимо совершенный лик, стояло у окна и смеялось мелодичным, заливистым смехом.

– Клементина! – покачал головой Архиепископ.

Да, это была Клементина. Описывать ее можно было бы бесконечно – поэт, увидев ее, тут же посвятил бы ей стихи, сонеты, поэмы, и вообще все свое творчество, художник непременно сделал бы ее своей музой, а маг просто решил бы, что видит перед собой ни что иное, как самую совершенную иллюзию в мире, поскольку реальный человек, состоящий из плоти и крови не может быть настолько прекрасным. Даже эльфийки, славящиеся своей красотой, просто обязаны были бы позеленеть от зависти после первой же встречи с племянницей Архиепископа.

– Клементина, – повторил Гаронд, – никогда не подкрадывайся ко мне.

Девушка насупилась, сложив губки бантиком.

– Это приказ?

– Да, – твердо проговорил Великий Инквизитор, глядя в ее чистые глаза.

Красавица грустно опустила ресницы, но тут же снова рассмеялась.

– Хорошо, не буду. И вообще я к тебе по делу.

– Вот как? – Архиепископ заинтересованно приподнял бровь.

Юное создание кивнуло, затем взмахнуло руками, и закружилось по комнате в легком танце, напевая старинную эльфийскую мелодию.

Гаронд нахмурился.

– Он жив?

Клементина кивнула, не прекращая бального танца Перворожденных.

– Где он?

Девушка беспечно пожала плечами, но потом, видя нетерпение Гаронда, заговорила, так же нараспев, не нарушая сложного танцевального рисунка.

– Он сбежал…

– Но он не мог!

– Да, не мог, – снова кивнула девушка, – ему помогли. Кто – точно не знаю, но в целом они владели магией, эльфийской боевой техникой и еще…

– Что? Клементина, я уже начинаю злиться! – вспылил Гаронд. – В конце концов, подробности я смогу узнать от местного инквизитора, контролирующего ту деревушку! Если это всё, то…

Клементина снова залилась серебристым смехом и шутя погрозила ему тонким пальчиком, потом прижала его к губам и заскользила в сторону выхода, но на самом пороге задержалась и, несколько раз прокружившись на месте, остановилась.

– Это всё. Почти. Кроме того, что не скажет тебе ни один из твоих хваленых инквизиторов.

Гаронд подобрался, затаив дыхание.

– С ними была женщина. На вороном коне, – коротко отчеканила Клементина и тут же упорхнула.

Архиепископ остался один наедине с оглушающей новостью, от которой хотелось рушить небо, разламывать землю, сворачивать горы, топить острова и иссушать океаны. Но Гаронд, к сожалению – или, скорее, к счастью – не умел этого делать. Поэтому он так и остался стоять, широко раскрыв глаза, молча, не шевелясь, не дыша и не мигая. Потом, наконец, осторожно вздохнул, слегка сбросив оцепенение, медленно подошел к «картине» и провел рукой по пейзажу иного мира, останавливая бесконечную скачку женщины, спасающейся от шестерых всадников, ловко уходящую от них на стройном жеребце редкой, вороной масти, практически не встречающейся здесь, в Эвенкаре. Гонки остановились. Пейзаж «замер», готовый исчезнуть совсем, повинуясь воле своего создателя. Но Гаронд не стал убирать эту картинку, так долго трепавшую ему нервы. В его глазах заиграли огоньки, он поднял с пола костяные четки, медленно убрал их в шкатулку, а затем также медленно вернулся к картине, отошел на пару шагов, увеличивая обзор, и скрестил руки на груди. На его губах появилась странная улыбка. Теперь он знал, что делать дальше. Удача все-таки была на его стороне.

Глава 11. Арион. Крадос

В таверне Крадоса, города, называемого Инквизицией не иначе, как прибежищем некромантов, уже несколько часов шла шумная гулянка. Вино лилось рекой, барды слагали песни и тут же их исполняли, устраивая настоящее состязание, привлекающее в маленькую таверну все больше и больше народу. Сегодня в Крадосе был праздник. По его извилистым улицам уже пританцовывая ходили ряженые, центральная площадь готовилась к яркому и красочному представлению в честь славных героев, к Большому Празднику Жизни, приглашения на который уже рассылались в ближайшие города, а хозяева постоялых дворов закупали продукты в небывалом объеме, начищали до блеска вывески, а уж внутреннее убранство и подавно доводили до такого состояния, будто каждую, даже самую маленькую комнату в ближайшее время почтит своим присутствием его величество король Рагнар.

Конечно, короля здесь никто не ждал и, если бы ему действительно вздумалось приехать, вполне возможно, что на него и внимания никто бы не обратил. Сегодня для Крадоса первыми лицами государства были иные люди, не облаченные никакой властью, просто спасшие ему жизнь.

Несколько молодых ребят, распивающих в маленькой таверне лучшее вино из многолетних запасов трактирщика, совершенно не производили впечатления людей, слава о которых облетала окрестности быстрее несущихся во весь опор гонцов, оповещающих народ о Великом Празднике Жизни. И уж совсем странно они выглядели на фоне пестрой, разноцветной, нарядной толпы. Не говоря уже о том, что, если присмотреться хорошенько, можно было легко разглядеть, что под их простыми, потрепанными дорожными плащами скрываются одежды как светлых целителей, так и темных некромантов, весело гуляющих за одним столом, что само по себе было абсолютно невозможным по сути. Однако этот факт никого не удивлял. В течение нескольких часов эти ребята спасли Крадос от нашествия нежити и уже давно вспыхнувшей эпидемии, унесшей десятки жизней, с которой никто не мог справиться, и сейчас это были не идейные противники, адепты Света и Тьмы, а соратники, выигравшие тяжелую, но, несомненно, славную битву.

Трактирщик, человек достаточно за свой век повидавший жизнь, по-доброму посмеивался, глядя, как великие герои, совершенно не обращая внимания на чествования и дифирамбы, веселились, позабыв о смертельной опасности, чуть было их не погубившей, братались, не думая, какую бурю это вызовет в Гильдиях, как только схлынет первая волна эйфории. Сейчас это все было не важно.

– Брат, ну ты мне ответь, – допытывался целитель у некроманта, – почему вам постоянно приходится невесть что доказывать, чтобы вас к практике допустили? Разрешения эти…

– А то вам разрешения не требуются!

Целитель, совсем молодой мальчишка, энергично кивнул, смешно тряхнув рыжей гривой.

– Требуются. Но у нас не так все строго, просто, чтоб порядок был. А вот вам… ведь с нежитью только вы можете справиться!

Некроманты захохотали.

– Да, малыш… извини, Рико, – юный маг очень обижался, когда его называли не по имени, еще в начальной Академии к нему так и липли разныепрозвища, – мы, конечно, можем, но есть еще и Инквизиция…

– А она тоже упокаивают нежить? – захлопал глазами Рико.

– Она отлично упокаивает некромантов! – усмехнулся тот, которого юный целитель теперь упорно называл братом.

– Джерд! – одернул его светлый чуть постарше.

Некромант развел руками.

– Ладно, ладно, извините, помню, в приличных местах о политике не говорят. Короче! – повернулся он к Рико. – Инквизиция может обезвредить нежить…

– В смысле, упокоить?

– Нет, – покачал головой Джерд, – именно обезвредить. На некоторое время. Чем выше ранг и умение Инквизитора, тем дольше трупы будут лежать, не подавая признаков жизни. Пока не встанут.

Рико передернул плечами.

– Погоди, – подобрался его старший собрат, – ты хочешь сказать…

– Да, – нехорошо улыбнулся некромант. – Там, где нет нас, нежить просто спит. От этого и происходят неожиданные нашествия восставших. Вдруг поднимается старое кладбище, которое обезвредил Святой Орден лет так двести назад, или с поля битвы начинают выползать оголодавшие неупокоенные воины, как только проходит заклятие, наложенное Инквизицией. Дело в том, что со стороны не скажешь, спит нежить или упокоена навечно – это может показать только время или… опытный некромант. Обычно предпочитают полагаться на время. Юзеф, ты услышал что-то новое для себя?

Целитель медленно кивнул.

– Прости, я раньше даже не задумывался над тем, как работают…

– Некроманты. Это нормально, можешь не извиняться. Я же не извиняюсь, что до некоторых пор мне было абсолютно непонятно, для чего нужны целители, которые только мешают нормальной работе настоящего некроманта.

Рико удивленно заморгал, но потом фыркнул и рассмеялся незатейливой шутке из профессионального юмора черных магов. Все подняли бокалы, в который раз салютуя победе и невиданному доселе единению.

– Господа! Я хочу поднять этот бокал… Боги, это еще что?!

Все повернулись в сторону дверного проема, и… замерли. Веселье стихло. В таверне повисла тишина.

На пороге стоял человек в грязной разодранной одежде, шатаясь, словно клевер на ветру, впрочем, стоял он недолго – сделав пару неуверенных шагов, он тяжело рухнул на дощатый пол, по которому тут же начало расползаться кровавое пятно. Маги сорвались со своих мест, целители тут же бросились к несчастному, накладывая спасительное заклинание, но тот, едва придя в себя, отчаянно замахал руками, отталкивая от себя Рико и Юзефа.

– Погодите… не надо… там… – хрипел раненый, вырываясь.

– Да что такое? – не понял Рико. – Сейчас все будет хорошо.

Раненый замотал головой, не давая целителю продолжить лечение. Рико, недоумевая, уставился на более старшего Юзефа, но тот только пожал плечами. Увидев их замешательство, еще один сидящий за их столом темный маг, ментат Лариус, покачал головой, встряхнул кистями рук и, подсев к пострадавшему, обхватил ладонями его голову, плотно сжав виски. Через несколько мгновений человек перестал двигаться, смежил веки и глубоко задышал. Ментат все больше хмурился, мрачнел, а потом так резко вскочил, что голова «пациента» гулко стукнула об пол, но тот, видимо, этого даже не почувствовал.

– Собираемся, – коротко бросил Лариус.

– А что ты с ним сделал? – остановил его Рико.

– Я? Ничего, – пожал плечами темный маг. – Он спит, твое заклинание подействовало. Джерд, прими информацию.

Он прижал ладони к вискам некроманта, тот прикрыл глаза, потом побледнел и покачнулся, ухватившись за руку Лариуса.

– Жив? – осторожно отнял другую руку ментат, поддерживая друга.

Тот открыл глаза, окинул всех блуждающим взглядом, рассеянно кивнул и, все еще пошатываясь, двинулся к выходу.

– По коням, господа, – хрипло, но уверенно скомандовал некромант. – По дороге все объясню.

В полной тишине герои Крадоса спешно покинули таверну.

– Джерд, так что случилось?

Некромант вздохнул, собираясь с мыслями. Он скакал во главе отряда, непрестанно вглядываясь вдаль.

– Случилось… – его голос звучал глухо, будто откуда-то из потустороннего мира. – Это ловушка.

– Что?

Джерд сбавил ход, потом остановился. Его лицо стало почти совсем белым, он опустил голову и проговорил едва слышно:

– Здесь, недалеко, в деревне под Крадосом – прорыв. Нежить так и прет. Будто не было нашей битвы… мы погибнем… простите…

Маги переглянулись.

– А поподробней?

Джерд передернул плечами.

– Этот человек – мельник из деревни, чудом оставшийся в живых. Я снял «картинку» с его памяти. Там – прорва. Они идут. Они убивают. Но… – он поднял глаза, во взгляде которых затаились страх и растерянность, так несвойственные гордому некроманту, – но я могу поклясться, что их там не было! Мы ведь уже были здесь, недавно, и ничего подобного…

Маги переглянулись. Это была ловушка. Ловушка для героев, потративших много сил и не успевших как следует восстановиться. И теперь им суждено будет погибнуть. Здесь, под Крадосом, сражаясь с тем же злом, которое, как они думали недавно, уже победили. Только…

– Интересно, кому это надо? – высказал интересующую всех мысль Юзеф.

Никто не ответил. Никто и не знал. И не хотел об этом думать – кто решил принести в жертву, предать бессмысленной смерти сильных магов обоих Гильдий. На этот вопрос не было однозначного ответа. Первый, устраивающий всех – Инквизиция. Ее не любил никто. А второй… неважно. Дальше эту мысль решили не продолжать, остановившись на первом варианте. Небо потемнело. Маги заняли боевые позиции. За небольшим пригорком послышался приглушенный звук разламывающийся земли.

К Крадосу приближалась кавалькада, поражающая одним своим видом жителей окрестных городов. Два десятка белых лошадей, восседающие на них всадники в белых мантиях, обозы, тянущиеся сзади, и скачущий во главе отряда светлый маг довольно высокого уровня, что было видно хотя бы по тому, как легко разгонял он черные тучи, разбивая густой мрак лучом света, льющимся непрерывно из поднятой вверх вытянутой руки.

Небо заметно светлело, тьма, заволакивающая все вокруг, таяла на глазах, открывая всеобщему обозрению картину сражения, состоявшегося накануне. По выжженной черной земле были разбросаны в хаотичном порядке обломки костей, осколки ржавых мечей, остатки обгоревшей плоти.

Магистр остановил коня, коротким взмахом руки приказал всем оставаться на своих местах, спешился, опустился на колени прямо посреди взрыхленной земли, не боясь испачкать кипельно-белую мантию, и, положив руки прямо перед собой, закрыл глаза. Перед его мысленным взором тут же замелькали, двигаясь в обратном направлении, черные вязкие тучи, зашевелились восставшие, собираясь в нечто более цельное, нежели та костяная крошка, лежащая у ног светлого магистра, а затем…

Посреди поля, склонившись над наспех расчерченной схемой, сидел некромант. Схема была неполной, сразу было видно, что времени подготовиться к ритуалу у него не было. Так же, как и сил на его проведение. Из носа и ушей колдуна текла кровь, на посиневшем лице вздулись жилы, веки дрожали от непосильного напряжения, а губы продолжали шевелиться, беззвучно произнося слова заклинания.

Рядом с ним, буквально вцепившись в его руку, лежал мальчик-целитель, видимо, пытаясь облегчить страдания чернокнижника и придать ему силы, однако получалось очень плохо. Может, из-за того, что длилось это уже несколько часов и отняло у юного светлого мага последний запас магической энергии, или же просто дело было в том, что у мальчика из спины торчала рукоять ржавого меча. Целитель истекал кровью, но не смел тратить драгоценные крупицы маны на собственное лечение, когда в неравной битве гибли его друзья.

Всего их было шестеро. Два некроманта, два целителя, один светлый метеомаг, в народе называемый «стихийщиком» или «погодником», и один темный ментат. Не так уже и много для полчища тьмы, окружившей жалкую кучку умирающих героев. Второй некромант был мертв, но его разорванное на части тело не могло утолить голод восставших, прибывающих неизвестно откуда. Ментат, тщетно пытающийся усилием воли остановить создания, наделенные весьма примитивным разумом, был в состоянии не сильно отличающимся от своих живых собратьев, которых, в принципе, живыми можно было назвать только с очень большой натяжкой. Светлый метал молнии, выжигал неровные колонны противника потоками огня, поднимал ураган, замораживал восставших, превращая их в хрупкие уродливые ледяные скульптуры, которые тут же принимался крошить мечом вместе с полностью исчерпавшим запас маны ментатом. Но если ментат еще хоть как-то держался, то стихийный маг бился все медленнее, все чаще пропуская удары. У второго целителя дела обстояли не лучше, сил у него уже явно не было вообще, ни магических, ни физических, он еще орудовал кинжалом, но раны на его теле прибавлялись с пугающей скоростью, а защитный купол, воздвигнутый им, которого хватило только на то, чтобы закрыть действующего некроманта и юного врачевателя, таял на глазах. Щит, поставленный погодником чуть раньше, долго не продержался, и сейчас все надеялись только на едва шевелящего губами, залитого своей и чужой кровью некроманта.

И это свершилось. Как умирающий чернокнижник смог остановить войско тьмы, вероятно, он и сам не смог бы объяснить. Просто им очень этого хотелось. Оставшимся в живых магам и… трем окрестным городам и пяти селам, которые даже не знали об этой битве, продолжая готовиться к празднику в честь славных героев, к которым уже вовсю спешила Инквизиция, но даже она уже ничего не смогла бы сделать разорванному в клочья некроманту…

Светлый Магистр зашатался, безуспешно попытался отнять руки от земли, буквально кричащей о своей боли и жестокой несправедливости, поднял голову, с трудом разлепил отяжелевшие веки, обводя затуманеннымвзглядом поле боя, усилием воли заставляя себя вернуться к реальности. Он несколько раз глубоко вздохнул, отгоняя дурноту, начал медленно вставать, и чуть не упал, не в силах справиться с головокружением, но тут же был подхвачен под руки заботливыми спутниками. Нежный женский голос что-то шептал на ухо, он не понимал ни слова, но от этого спадала смертельная усталость, тело обретало силу, а в голове прояснялось, только тяжесть на сердце не могло убрать ни одно, путь даже самое сильное исцеляющее заклинание. Магистр выпрямился во весь рост, встряхнулся, коротко кивнул в знак благодарности своим людям, после чего так же, не говоря ни слова, вскочил на коня и знаком приказал продолжить путь.

Впрочем, его цель была уже не за горами.

Буквально через несколько минут, когда главные ворота Крадоса показались на горизонте, навстречу отряду Светлой Гильдии из города выехало несколько всадников в серых мантиях с остроконечными капюшонами. Слегка приблизившись, они остановились, преградив путь Магистру и его людям. От странного отряда отделился человек невысокого роста и довольно упитанного телосложения – это все, что можно было сказать о человеке, с ног до головы спрятанным под складками и драпировками серой сутаны… вернее, темно-серой – видимо, в этой компании он занимал главенствующее положение.

– Господа, – заговорил он уверенным, но все же немного надтреснутым голосом, – нижайше прошу простить, но вам придется вернуться к развилке и поехать другой дорогой – этот путь, к сожалению, закрыт.

Брови Магистра поползли вверх, удивляясь подобной наглости.

– Вот как? – очень спокойно проговорил он. – По какой же причине, позвольте узнать?

Толстяк немного замялся, но тут же ответил, как ни в чем не бывало.

– Знаете ли, Крадос сейчас не в том состоянии, чтобы принимать таких дорогих гостей, как…

– Мое имя Арион, Светлый Магистр, – небрежно бросил маг. «Серые плащи» почтительно склонились. – Странно, я как раз слышал, что Крадос готовится к пышному празднеству, на которое мы и прибыли. Или я не прав?

– Ну что вы, ваша светлость, – пошел пятнами «парламентер», – несомненно, вы правы, все так и было, но… произошли некоторые изменения, ввиду которых…

– Я не могу въехать в город? – в голосе Ариона зазвучал металл. – И что же это за изменения?

– Понимаете ли…

– Нет. И, думаю, вряд ли пойму, если вы будете продолжать в том же духе. А теперь ответьте мне коротко, но внятно, что здесь происходит?

Толстяк набрал побольше воздуха, приосанился и выпалил на одном дыхании, старательно напуская на себя безмерно важный вид.