Текст книги "Потерянная богиня (СИ)"

Автор книги: Валерия Богомолова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

А вот какой резон вот так просто набиться в попутчики к незнакомой женщине и предложить ей следовать за ней туда, куда ей заблагорассудится тащиться? Какой в этом резон? Героизма никакого… ну разве что этот лес, в который я собираюсь углубиться, не кишит чудовищами и всякого рода нечистью. Но он же не знает, что я собираюсь углубляться в этот лес… В общем, непонятно. А с другой стороны, и чего я так об этом переживаю? Что нам мешает воспользоваться его предложением? Брать с нас нечего – разве что Зверя, так это не впервой, выкрутимся. На шпиона он не похож – уж больно личность он приметная. Да и не будет ни на кого он шпионить, это по нему видно невооруженным глазом. Я, конечно, не великий психолог, но своим ощущениям я как-то привыкла доверять.

Значит, быть посему.

– Господин Эльстан, принять ваше предложение для меня великая честь. Буду вам очень признательна, если вы…

Зверь неожиданно взволнованно заржал, прервав мою высокопарную тираду. Я оглянулась и увидела… «злобного раджу», уже подающего команду своим всадникам.

– …если вы начнете нас защищать прямо сейчас.

Не дожидаясь его ответа, я пришпорила коня. Вот и посмотрим, какой из нашего рыцаря защитник. Зверь тут же рванул с места в карьер, оставив благородного эльфа на растерзание… нет, скорее, всадников на растерзание эльфу. Что там произошло, я уже не видела, да и, честно говоря, это меня не особо волновало. Через пару минут мы сбавили ход, давая возможность Перворожденному нас нагнать. Что он не преминул сделать. Господин Эльстан на своей белоснежной кобыле показался очень скоро, выглядел он свежо, бодро и воодушевленно, что не оставляло сомнений в исходе боя.

Я невольно зааплодировала.

– Извините, надеюсь, я не заставил вас долго себя ждать? – он снова изящно поклонился.

– Браво, господин Эльстан! Я надеюсь, вы там не сильно свирепствовали?

Он смутился.

– Ну что вы! Этот добрый человек целиком и полностью жив, частично… мм… здоров, но при этом абсолютно доволен жизнью и к вам никаких претензий более не имеет, – он лукаво улыбнулся. – Кажется, решил, что… иметь Перворожденного в качестве врага – непозволительная роскошь в его положении.

Я рассмеялась. У нашего скромного героя проснулось чувство юмора? Добрый знак. А какая у него заразительная улыбка! Все-таки действительно эльфы – изумительно красивые существа, правильно их на картинках рисуют такими… ну, такими.

– Вы все еще сердитесь на меня, господин Эльстан?

Он покачал головой.

– Нисколько. И прошу вас, не будьте со мной так официальны, иначе я буду к вам обращаться согласно эльфийскому этикету, а это, поверьте мне, очень долго и нудно.

Честное слово, он начинает мне нравиться!

– Да, не хочу выглядеть навязчивым, но не могли бы вы посвятить меня в ваши ближайшие планы?

– В данный момент мы планируем добраться до ближайшего крупного города.

– А дальше?

– А дальше посмотрим, мы же еще не добрались.

Он прищурился.

– Хорошо, можете ничего не говорить. Но настоятельно попрошу вас на меня рассчитывать независимо от того, доверяете вы мне или нет.

Я пожала плечами. Рассчитывать так рассчитывать, кто ж от такого отказывается. А вот насчет доверия – это не ко мне. Наивностью Красной Шапочки я не обладаю, и ответы на вопросы эльфа «девочка-девочка, куда ты идешь?» у меня как-то физически не получается, артикуляционный аппарат наверно не предусмотрен.

– Господин Эльстан, я хочу прояснить один момент, – что ж, откровенность за откровенность. – Я очень ценю вашу поддержку, но… я обычно начинаю доверять людям лишь спустя несколько месяцев или даже лет после знакомства. Ничего личного, но мы с вами еще не так долго путешествуем.

– Простите мне мою бестактность…

– Не извиняйтесь, вы еще не успели сделать ничего плохого, – оборвала я его.

– Как я понял, вопросы задавать тоже не желательно? – поинтересовался эльф.

– Господин Эльстан, вы, право, сама проницательность! – благодушно улыбнулась я. – Ну как, еще не передумали? Или…

– Нет, не передумал, – коротко ответил он и, гордо вскинув голову, пришпорил свою белоснежную кобылу.

Вот и славно.

Эльф оказался очень толковым проводником. Не дожидаясь моих распоряжений, он свернул с тракта и двинулся по направлению к лесу, по едва заметной тропинке. Ступая копытами по свежей, сочной зеленой траве, Зверь чуть ли не подпрыгивал от радости, вызывая сдержанную улыбку Перворожденного. А мне почему-то стало очень грустно.

Подумать только, ведь еще не так много лет назад я зачитывалась романами в жанре фэнтези и, посмеиваясь над толкиенистами, в глубине душе ужасно завидовала героям книг, чудесным образом попадающим в другой мир – мир магии, волшебства, рыцарей и драконов. Попадая в такой мир, герой обычно оказывается вовлеченным в опасное, но чрезвычайно захватывающее приключение, которое меняет всю его жизнь, и именно здесь, верша судьбу поначалу чуждого ему мира, персонаж из обычного и, как правило, непутевого человека, постепенно становится Настоящим Героем.

Я горько усмехнулась. Правильно говорят: «Будь скромнее в своих желаниях – что ты будешь делать, если они исполнятся?». Видимо, за эти десять лет слишком многое изменилось. Может быть, если бы я попала сюда несколько раньше, все было бы иначе, я бы наслаждалась зеленью первозданного леса, прозрачной синевой чистейшего неба, напропалую кокетничала бы с эльфом и радовалась жизни. Но сейчас меня заботило только одно – как можно скорее вернуться домой. И больше ничего.

– Извините, мне бы очень не хотелось отвлекать вас от раздумий, – донесся до моего слуха осторожный голос Эльстана, – здесь недалеко есть озеро, в котором мы могли бы смыть ммм… боевую раскраску вашего благородного скакуна.

Господи, у меня совершенно вылетело из головы! А, кстати, здесь, на фоне девственно чистой зелени дикого леса моя «африканская зебра» выглядела довольно органично. Но эльф, конечно же, был прав, – в конце концов, Зверь – гордый породистый конь, а не какая-нибудь цирковая лошадь, и помыться бы ему не мешало. Ни разу не выказав недовольства на протяжении всей «прогулки», Зверь, почувствовав поддержку со стороны, слегка дернул ушами.

– Это далеко?

Эльф покачал головой.

– Замечательно, – кивнула я. – Ведите.

Он повел. Вел он очень спокойно и уверенно – я бы даже сказала, профессионально. Настолько, что я перестала следить за дорогой и вернулась к своим размышлениям.

Итак, теперь, когда ни от кого убегать не надо, можно разложить по полочкам всю имеющуюся у меня информацию.

Будем последовательны.

Что мы имеем?

Мы имеем чудный мир, отчаянно нуждающийся в помощи. В чьей? Почему-то некий низкорослый господин, назвавший себя Дварфом (оригинальное имя для гнома, да?), встретившийся мне на пути, утверждает, что в моей. В чем я очень сильно сомневаюсь. И причин у меня на это более чем достаточно.

Впрочем, я обещала быть последовательной. Посему – давайте уж тогда с самого начала.

Я – актриса. Да, с некоторых пор, – а если быть точнее, со времени выхода на экраны замечательной фэнтези-саги, в которой мне посчастливилось сняться, – достаточно известная. Да, снималась я не абы где, не в какой-нибудь Тмутаракани, а на самой что ни на есть настоящей Фабрике Грез. Да, у меня довольно насыщенная биография, но… не настолько, чтобы кидаться спасать совершенно незнакомый мне мир, пусть даже сто раз чудесный. Кино – это кино. А жизнь – это…

Хотя… кто знает? Моя жизнь… да, она, несомненно, была насыщенна событиями, причем, такими, что могли бы легко собрать хороший бюджет в кинотеатрах, если их перенести на кинопленку… Но это – моя жизнь, и расставаться с ней, с тем, что мне дорого, я совершенно не собиралась…

Например, с моим сыном.

Да, у меня есть сын. Мой любимый пятилетний малыш. Пять лет – это очень трудный возраст, и труден он прежде всего тем, что в этом возрасте дети уже все понимают. Они уже достаточно взрослые, чтобы понимать что происходит, но еще слишком маленькие, чтобы уметь с этим бороться… Олежка для своего возраста очень взрослый, потому что он пережил уже не одну потерю.

Его отцом был мой первый муж – Денис, русский театральный режиссер. Он нас очень любил. Он был прекрасным отцом… Может быть, даже лучшим из тех, о ком мне вообще доводилось слышать. И мы жили счастливо. Но недолго. Однажды он не вернулся из самой обыкновенной командировки… Пилот самолета не справился с управлением, из пассажиров не уцелел никто… Потеря Дениса была для нас большим ударом… Но не успели мы опомниться от одного удара, как судьба подготовила нам второй. На похороны мужа приехал его брат, покинувший семью назад лет двадцать как. Алехандро, – так его звали, – жил в Мексике и, как говорят в гангстерских сагах, мешал жить другим. Нет, гангстером он не был. Он был гораздо круче. Но, как оказалось, у этого крестного отца мексиканской мафии была одна проблема – он был бездетен, что его очень удручало. И, приехав на похороны брата, он предложил мне сделку – он усыновляет моего ребенка и забирает его с собой, выплачивая мне компенсацию в размере любой суммы, которую я назову. Как вам, а?! Конечно же, я в достаточно резкой форме посоветовала ему, что лучше всего, что он может сейчас сделать – это быстро улететь в свою Мексику и сделать себе там лоботомию, чтобы гарантировано стереть память о нашем существовании, и даже предложила помочь ему в этой процедуре. Но он не внял моему совету, и… похитил нас. Обоих.

Конечно же, я была в бешенстве… С той же силой, с которой я прежде любила мужа, я возненавидела его брата. Я даже не знала, что могу так ненавидеть… У нас с ним была такая война, что если жизнь с Денисом, если ее описать, была бы настоящим бестселлером в жанре любовного романа, то жизнь в Мексике стала бы мегапопулярным блокбастером, захватывающим боевиком, сделавшим огромные сборы в кинотеатрах. Да, это было бы очень крутое кино, так как описывать это на бумаге просто не имеет смысла – она бы либо сгорела от накала страстей, либо получилось бы плоско и неинтересно. Но, как я уже упоминала, Алехандро никогда не отказывается от своих слов. И спустя где-то около года после наших боев без правил, он стал… моим вторым мужем. А ребенку – если не отцом, то лучшим другом.

Именно Алехандро сделал меня такой, какая я есть – непохожей на Белоснежку, Красную Шапочку и прочих пряничных сказочных героинь. Жизнь с ним была похожа на фейерверк возле порохового склада, на праздник на жерле вулкана, на пикник на минном поле. И дело даже не в его темпераменте (хотя и это тоже, между нами всегда кипели мексиканские страсти), а в роде его деятельности. На нас часто совершались покушения, и мы никогда не были уверены в том, наступит ли для нас утро. Но… Это научило меня не бояться опасностей и разбираться в людях. А еще Алехандро подарил мне Зверя. Его лучший друг, которого он считал своим самым главным конкурентом, Диего, похвастался ему как-то своим новым приобретением – великолепным вороным конем, которого приобрел для скачек… Одна проблема – конь был слишком норовист и никого не подпускал к себе…

Как только я увидела этого коня, сразу в него влюбилась. Не слыша предостережений, я перемахнула через изгородь и подошла к нему. Протянула сахар. Погладила… Через десять минут я уже скакала верхом на Звере, чувствуя себя абсолютно счастливой. Алехандро купил у Диего коня и подарил мне.

А еще он помог мне воплотить мою мечту – он открыл мне дорогу в Фабрику Грез. И если раньше я блистала на сцене театра, то став женой этого мексиканского дьявола, «Сеньорой Солано», как меня стали называть, стала сниматься в кино… Впрочем, по-настоящему я стала Сеньорой Солано только после того как… Алехандро погиб в автокатастрофе. Я стала вдовой во второй раз. Только на этот раз мое положение усугублялось тем, что мне перешли по наследству все его дела… Детей у Алехандро Солано, как я уже говорила, не было, был только племянник Энрике по линии первой жены, но он никак не подходил на роль наследника из-за мягкости характера… На помощь нам пришел Диего, по моей просьбе ставший нашим деловым партнером… Он согласился также стать наставником для Энрике, чтобы было кому передать Империю. Он порекомендовал мне сменить обстановку и вернуться в кино, которое я забросила после смерти второго мужа… Но с помощью Диего дела понемногу стабилизировались, и я решилась последовать его совету. Работа лечит. Если бы я знала, чем это закончится, я никогда бы не приняла это предложение!

Сейчас я корила себя за свою беспечность и эгоизм, изгрызая душу в лохмотья. Мой ребенок лишился отца, потом отчима… А теперь он еще должен лишиться матери?! Что будет с ним – там, в Мексике?! Как он переживет эту потерю?! Нет, я понимаю, что туда спешно вылетят мои родители и заберут его к себе. Или же останутся в Мексике с ним… О безопасности позаботится Диего… Но… господи, это же живой человек! Маленький человечек! Ребенок! Мой ребенок! Мой сын!

И все из-за чего?! Кто, черт возьми, все это сделал?! И как это все случилось?!

А случилось примерно следующее.

Мы снимали кино. Красивую фэнтези-сагу, в прекраснейшем месте земного шара, в зеленых, практически в первозданных лесах Новой Зеландии… И ничто не предвещало…

Место было для нас не новое, первую часть мы снимали здесь же, и ничего из ряда вон выходящего не происходило. Съемки проходили нормально, фильм благополучно вышел на экраны… Все было в порядке.

А тут… Во время перерыва мы со Зверем углубились в лес – прогуляться, побродить по окрестностям…

Честно говоря, я сначала вообще ничего не заметила – я так была погружена в свои мысли, что появление этих… хм… мягко говоря, не совсем обычных всадников, явилось для меня полной неожиданностью. Впрочем, как оказалось, раздумья мои были совсем не при чем.

Всадники действительно выглядели несколько странно, и настроены, к тому же весьма решительно. Но это я все увидела уже, когда Зверь летел, врубаясь в лесную чащу на весьма приличной скорости, так что рассмотреть их как следует возможности у меня не было. Я заметила лишь, что наряды у них были примерно как у наших ребят на съемках, очень походили на рыцарские латы, а в руках сверкали самые настоящие мечи. Причем, именно сверкали – от них шло едва заметное свечение, словно в компьютерной игре…

Когда мы начали отрываться от погони, с меча одного из преследователей сорвалась молния, но, к счастью, не попала в цель, однако куст, на который пришелся этот удар, вспыхнул живым факелом и уже через мгновение обратился в пепел.

Хороший удар. Зверь одобрительно заржал и прибавил ходу.

Нас вынесло на поляну, посреди которой… мерцало непонятное облако. И прежде чем я успела разобраться, что к чему, Зверь прыгнул. В это самое облако. Со мной, разумеется.

А потом… я обернулась. Никакого облака не было. И преследователей тоже. А поляна… была. И лес был. Только… какой-то другой.

В свое время я прочла предостаточно фантастических романов, и в них меня всегда удивляло, с какой легкостью герой принимал факт перемещения в иной мир, даже когда тот оказывался совершенно непохожим на его собственный, да к тому же опасным и существующим по абсолютно другим законам. И всегда для героя это было приключением, довольно волнующим, но обязательно интересным и захватывающим. А если кто и испытывал замешательство, то буквально на первых страницах – потом у героя пробивался какой-нибудь сверхъестественный дар, появлялись подкованные по любому вопросу помощники, и вообще в конечном итоге оказывалось, что этого героя здесь ждали. Давно и всем миром. Как спасителя-избавителя от самой главной местной напасти. Причем герой тоже это воспринимал чаще всего как должное – ну спаситель, так спаситель, с кем ни бывает? Есть, мол, такая профессия – родину защищать…

Меня здесь не ждали. Знакомиться, набиваться в друзья или, не приведи Господи, самоотверженно рисковать ради меня жизнью никто не спешил – да и некому было, судя по девственно чистому лесу, где и нога человека вряд ли когда-либо ступала… А может, здесь людей не существует вообще? Вдруг это какой-нибудь сильно затерянный мир, наводненный динозаврами, птеродактилями и прочей живностью, обитавшей у нас миллион лет до нашей эры?! Что тогда?

Я еще раз глубоко вздохнула. Нет, так нельзя. Надо посмотреть на вещи по-другому. Работа, конечно, лечит, но лучше всего психические расстройства лечит врач-психиатр. Это нервы. После смерти мужа у меня случился нервный срыв, только я его сразу не заметила. Некогда было замечать. А торкнуло меня только сейчас. С чего я решила, что это обязательно должен быть другой мир? Это просто с головой у кого-то не в порядке, вот и все…

Мне очень хотелось в это верить. Потому что это значило бы, что я никуда не делась, просто немножко сошла с ума. А это лечится. Меня бы определили в клинику, я бы там попила успокоительных таблеточек и вернулась бы домой, счастливая и довольная.

Но как бы ни так.

Это действительно был другой мир. Я это чувствовала. Да, это утверждение звучало абсурдно, но я привыкла доверять своим ощущениям. Черт, где же эта вся моя интуиция была, когда я отправилась на эти треклятые съемки?!

Зверь неожиданно остановился. Замер. Я тоже.

Перед нами на краю поляны стоял домик. Не избушка на курьих ножках, ни сарай, ни шалаш, а именно домик. Правда, маленький, очень похожий на землянку или на нору хоббита.

Я готова была поклясться, что когда мы со Зверем тронулись с места, его здесь еще не было. То есть… это как, пока я копалась в своем подсознании, анализируя ситуацию в целом и состояние собственного рассудка в частности, он что, вылез из-под земли? Да нет, это невозможно… может, я его просто не заметила? Или все-таки пора лечиться?

Я передернула плечами, потрепала Зверя по гриве, и мы осторожно двинулись к странной постройке.

На крепком деревянном крыльце, частично втоптанном в землю (или, наоборот, не до конца вылезшем из-под земли) – стоял невысокий коренастый человечек. Даже маленький. Он улыбался, светло и искренне, и вместо приветствия проговорил, тепло, радостно и немного торжественно:

– Я ждал тебя.

Глава 2. Джен. Элантида. Предыстория

…Я огляделась. Понимаю, что такое поведение со стороны выглядело более чем нелепо, но я искренне пыталась разглядеть, кому это карлик так несказанно обрадовался. Уж явно не мне, – с чего бы вдруг? – и само собой, не Зверю. Однако кроме нас с конем не было никого, кто мог бы нарушить гармонию дивного пейзажа, и не только около землянки, но и вообще в обозримом пространстве, из чего я сделала вывод, что, по всей видимости, произошла какая-то ошибка.

– Очень жаль вас разочаровывать, но, по-моему, вы обознались.

Не снимая с лица улыбки, человечек приподнял бровь. Зверь фыркнул. Я хотела на него шикнуть, дабы не потешался над хозяином – выглядело это действительно презабавно – но не стала, дабы не привлекать еще большего внимания к выходке своенравного скакуна. Впрочем, это и не требовалось – человечек и без того все заметил и улыбнулся еще теплее.

– У вас прекрасный конь, – с нескрываемым восхищением проговорил он. – Сразу видно, благородных кровей.

Зверь загарцевал. Предатель.

– Однако не буду испытывать ваше терпение, – видимо, уловив в моем взгляде что-то нехорошее, карлик сразу же сменил тему и тон разговора, посерьезнел и без дальнейших предисловий перешел к делу. – Думаю, у вас ко мне будут вопросы? Не сомневаюсь. К ним я вполне готов и даже на большую часть отвечу. Но сперва вы окажите мне услугу – ответьте на мои.

Я прикусила губу. Сфинкс доморощенный! Вот неужели нельзя сразу нормально все объяснить? Нет, сейчас еще начнется – загадка за загадку или еще что-нибудь в этом роде. Чувствуя себя Иванушкой-дурачком из сказки, я скрипнула зубами.

– Уважаемый… – я выждала паузу, вопросительно воззрившись на собеседника.

– Дварф, – спохватился он. – Простите, как-то сразу не сообразил…

– Ничего страшного. Итак, уважаемый… Дварф? – уточнила я. Он кивнул. Как оригинально, назвать карлика карликом, прямо даже неудобно как-то… Добрые у него были родители, ничего не скажешь. – Прежде чем начать перекрестное… хм… анкетирование, давайте сразу определимся. Мне бы хотелось прояснить свой статус: кто я у вас – случайная прохожая, гостья или… – я прищурилась, – пленница?

– Ну что вы, – замахал руками хозяин одинокой землянки. – Уж точно не пленница, не переживайте. Скорее гостья, даже очень ожидаемая.

– Настолько, что для этого даже понадобилась меня похищать?! Что за идиотская манера заводить знакомства?! Я вам что, кавказская пленница что ли?! Что вы меня все похищаете?! Нормально вот никак нельзя общаться?!

Карлик покачал головой. В другой момент я бы непременно устыдилась своих обвинений, но сейчас меня просто несло, как щепку по горной реке. Я понимала, что он не «все», и он совсем не виноват, что меня «все похищают», да и кто «все»? Алехандро и вот теперь неизвестно кто… Но ни в том, ни в другом случае этот приветливый гном уж точно не виноват…

Дварф грустно вздохнул.

– Очень жаль, что у вас сложилось такое превратное впечатление о…

– О чем? И какое оно у меня, интересно, еще должно было складываться? – Я старалась взять себя в руки, но получалось пока не очень. – Я ехала себе по лесу, никого не трогала, тут на меня ни с того ни с сего нападают до зубов вооруженные неизвестно чем всадники, швыряют в меня молниями, потом гонят моего коня к какой-то дыре… А потом мы внезапно оказываемся на лоне природы, не имеющей никакого отношения к моему прежнему местонахождению. И вот как только мы окончательно заблудились, вдруг чуть ли ни на ровном месте появляетесь вы, да так радушно меня встречаете, словно всю жизнь только того и ждали – и вот как я все это должна расценивать?

Дварф прищелкнул языком.

– Боюсь, что на ваши вопросы я так быстро не отвечу… Но попытаюсь, – его губы снова тронула мягкая улыбка. – Однако мне будет удобней вам все объяснить, если вы не будете относиться ко мне враждебно, а попытаетесь хотя бы поверить на слово, что я желаю вам только добра.

Я вздохнула. Надо, наконец, брать себя в руки.

– Давайте категории добра и зла пока оставим в покое! Хорошо, я не буду ничего высказывать, не буду на вас набрасываться, и априори считать вас врагом тоже не буду. Но для этого мне потребуется информация, способная изменить уже, как вы сказали, сложившееся превратное впечатление. Слушаю вас, господин Дварф.

Он поджал губы, но говорить не спешил, кажется, собирался с мыслями.

– Только прошу вас без загадок, шарад и прочих сбивающих с толку приемов, ладно? – попросила я. – Давайте уж, говорите все как есть, я особа не дюже впечатлительная, нервы у меня крепкие, в обмороки падать не буду, обещаю. Только начистоту, хорошо? И не стесняйтесь, поведайте свои преданья старины глубокой.

Отпив горячего киселя из крупной кружки, больше подходившей под пиво, Дварф очень значительно поставил ее на стол, слегка пристукнув донышком о столешницу, пристально взглянул мне в глаза и начал свой рассказ…

В начале было… нет, это у нас в начале было Слово. У них же в начале была Элантида. И все через нее начало быть…

Нет, это не земля обетованная, хотя, возможно, раньше и была ей. Нет, это не то место, куда попадают после смерти… Это то место, откуда пришлажизнь. Во всем своем многообразии. И… я, кажется, догадываюсь, откуда. Что-то уж название больно знакомое…

– Простите, что перебила, маленький вопрос – а почему Элантида?

Дварф на мгновение запнулся, удивленно развел руками.

– Потому что богиню звали Элантэ…

Ах, вон оно что… Он укоризненно поджал губки, и я, одернув себя за подобное проявление нетерпеливости, пообещала больше его не перебивать.

Итак. Элантэ – это богиня. И не просто богиня, а Демиург. Создатель всего живого. Этот мир – ее творение, целиком и полностью, до последней травинки. Я мысленно улыбнулась – видимо, здесь ее очень любят, если так доходчиво мне объясняют ее заслуги. И я не ошиблась – да, любят. Дварф тут же поведал об исключительной доброте Элантэ, о том, что ее любовь ко всему сущему поистине божественна, и о том, что… великодушная богиня исчезла из этого мира, не в силах бороться со злом, стремящимся поглотить во тьму ее светлый и радужный мир. Но это было уже несколько позже.

А сначала… Элантэ была не одна. С ней в это мир пришли и другие боги, или, как они себя называли, Элантэны. Этана – богиня Граней. Она отвечала за границы между мирами, сдерживала барьер, дабы никто извне не смог сюда просочиться – иными словами, должна была поддерживать спокойствие и порядок на Границе. Дварф обмолвился, что изначально она должна была отвечать вообще за все границы и дороги, но вскоре почему-то это не стали вменять ей в обязанность – надо думать, если она одну Границу нормально не держит, о чем свидетельствует мое здесь появление, что уж обо всех-то говорить! Впрочем, Дварф то ли из чувства такта по отношению к отсутствующей здесь даме, то ли просто из острого нежелания ударить в грязь лицом перед чужеземкой, то ли еще по каким-то своим причинам комментировать эту оплошность Этаны не стал. Только вздохнул при этом очень выразительно.

Был еще фактор, бурный и стихийный, неподвластный никаким границам, и не сдерживаемый никаким вселенским равновесием – это был бог магии Таш Лантрэн, обладающий кипучим темпераментом и не менее кипучими магическими способностями. Его магии не нужны были законы, она всегда была вокруг него, он получал ее отовсюду, даже, по всей видимости, из самого себя, причем, в неограниченных количествах. Безрассудство Таша могла сдержать только мудрость Элантэ, которая всегда придавала нужное направление его неиссякаемой энергии, иначе сила такого масштаба угрожала бы миру глобальной катастрофой.

Однажды он решил создать свой мир, полный магии, но совершенно не обеспокоился насчет элементарных составляющих для обеспечения жизни в нем – в результате этот мир пришлось заключить в коллапс, что и сделала Этана по приказу Элантэ, потом прикрепили его к Элантиде, наподобие небольшого кармана, и стали использовать как своеобразный аккумулятор магической энергии – этакую «батарейку», доступную только богам. Таш, конечно же, сначала обиделся, но потом признал свою ошибку, придумал миру название – Лантра, после его тут же стали называть Лантрэном, и, твердо решив больше не пускаться в подобные эксперименты, успокоился.

Еще была Дарсинея, метаморф, богиня оборотней и всевозможной нечисти, но о ней мало что известно, кроме того, что она когда-то была возлюбленной Таша. Да, нелестная характеристика…

Зато прекрасный отзыв от Дварфа получили эльфы… Так, погодите, а сам он – гном, что ли?! В ответ на мой изумленный взгляд человечек гордо кивнул. Вот те раз! Ну надо же! Настоящий гном… Хотя, чему тут удивляться, тут весь мир другой, может еще и не то быть… И гномы здесь, кстати, с эльфами не воюют. И эльфы здесь действительно Перворожденные – Элионель, Верховный Владыка эльфов, и Илидор, эльфийский верховный маг, пришли сюда вместе с Элантэ. Богами их, правда, никто не считает, но уважают очень сильно. Поговаривают даже, что Илидор был какое-то время наместником Богини, но точно этого никто не знает – тогда, судя по всему, людей еще не было, у богов сейчас не спросишь, а сам Илидор на эту тему не распространяется.

Дварф сделал паузу, его лицо приобрело скорбно-торжественное выражение, по которому я поняла, что сейчас меня будут потчевать увесистой ложкой дегтя. Как это ни обидно, я не ошиблась.

Он покусал губу, посопел, собираясь с мыслями, и продолжил.

Все бы в этом мире было бы и ничего, если бы… не Гаронд. Бог-Инквизитор. В настоящий момент – действующий Архиепископ при дворе короля Рагнара Эвенкара. Кстати, его именем – Эвенкар – названа столица человеческого государства и… весь мир – разумеется, по распоряжению Гаронда. Пока это название не везде прижилось, но Архиепископ… работает над этим.

Имя короля мне, конечно же, ни о чем не сказало, но от самого выражения «бог-инквизитор» мне стало как-то не по себе. Да что там, мне и одного слова «инквизитор» было достаточно, чтобы ощутить острый приступ тоски по дому. Я не из пугливых, при виде опасности раскисать не привыкла, но существуют понятия, воспитанные в нас веками, на генетическом уровне, если хотите. Конечно же, никаких там личных проблем у меня с Инквизицией нет и быть не могло, но когда, в какие времена это ее останавливало? Не было, значит, будет, вот это как раз не проблема… для Инквизиции. Я передернула плечами. Ладно, сейчас посмотрим, может, это просто название здесь такое… И потом, бог-инквизитор – это как? Да еще и придворный…

– А вот так… – вздохнул Дварф. – Однажды, как я уже обмолвился в начале, Элантэ исчезла. Почему так произошло, и сама ли она ушла, никто не знал. А Гаронд, воспользовавшись сумятицей, в одночасье захватил власть.

– Простите, уважаемый Дварф, а… богом чего был Гаронд? – я усиленно старалась ничего не перепутать, очень уж сбила меня с толку эта Инквизиция.

– Он владел магией поглощения – это было очень полезным умением, поскольку излишки магической энергии тоже могут причинить вред – особенно если это стихийные выбросы. Сейчас здесь много магов, и все они когда-то начинают учиться. Конечно же, их учат контролировать свою силу, но… сами понимаете, на все нужно время. А Инквизиция очень хорошо подчищала подобные огрехи… раньше.

– Раньше? А сейчас? И потом… погодите, а почему – Инквизиция? Он что, не один, этот Гаронд?

– Не спешите, моя милая, всему свое время, – Дварф налил мне еще ароматного травяного чая. – Да, он не один. Он сейчас – глава Святого Ордена. Но не будем забегать вперед. После исчезновения Элантэ поднялся мятеж. Против Гаронда выступил Таш Лантрэн, обвинив его в причастности к этому. На его сторону встали все, но… – Дварф запнулся, – у кого-то хватило благоразумия попытаться разобраться в ситуации, а у кого-то – нет… В результате, – голос гнома стал глухим и далеким, – Таш был осужден за государственную измену и… сожжен на костре.

– Что? Но он же бог! – у меня с трудом все укладывалось в голове.

– Да. Но это не помешало Гаронду его сжечь. Он поглощает магию, так что противопоставить ему Таш не мог даже все свое могущество… А потом Дарсинея удалилась в свои владения и больше оттуда не появлялась. Также поступила и Этана. Кроме того, она замолчала. На много лет.

– А эльфы?

– А что эльфы? – пожал плечами гном. – Они же не боги… И потом, у них другая раса, и все выпады против Гаронда будут расцениваться как разжигание межрасовой войны. Тем более что, оставшись практически, единственным богом, Гаронд скромно понизил себя до Архиепископа и занял место у трона, то есть, фактически заполучив централизованную власть. А все проявления недовольства в его адрес автоматически приравниваются к государственным преступлениям…