Текст книги "S-T-I-K-S. Алтари (СИ)"

Автор книги: Валерий Сопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Надо сказать, что и Паломник и Рыжая остались под впечатлением этой демонстрации. Немного выждав, ожидая дальнейших вопросов командира и не дождавшись оных, Рыжая взяла инициативу в свои руки.

– Ты, кажется, сенс, обратилась она к патлатому, назвавшемуся Щепкой. И это имя и, главное, Дар Улья партнеры узнали во время экспресс допроса в кафе «У Лейлы». Тогда кряжистый, рассказывая о задании, которое было поручено их группе, детально расписал умение Щепки. Пояснив, что тот прекрасно чувствует тварей стикса на огромном расстоянии. Не взирая на преграды. Причем не только живых, но и мертвых. Это и позволило им обнаружить разоренный лагерь муров, в котором до сих пор валялись мумифицированные остатки монстров.

Щепка в ответ на вопрос своей госпожи восторженно закивал головой, соглашаясь с каждым ее словом.

– Ну тогда продемонстрируй нам все что умеешь. Чем тебя Улей наградил.

Позже, анализируя эту ситуацию, Паломник пришел к выводу, что сформулируй Рыжая свой приказ чуть-чуть иначе, они бы не оказались в обстоятельствах, когда от смерти их спасло очередное чудо. Вот спрашивается, кто мешал Рыжей сначала поинтересоваться у Щепки, по примеру Паломника, какими дарами тот владеет. Или высказать свои требования немного по другому. Например: «Продемонстрируй нам свой Дар сенса». И самое смешное, что Рыжая нечто подобное и имела ввиду. Вот только зараза «Буква приказа» против «Духа приказа» сработала и на этот раз. И снова не в пользу Паломника.

– Ну и не верь после этого в «Счастливчика Улья», – с тоской размышлял Паломник, рассматривая искореженное тело Щепки и понимая, что его долг перед Ульем превысил все допустимые значения.

Кто же знал, что Щепка был не только сенсом, но еще и «негатором». Чрезвычайно редкий Дар, способный на небольшом расстоянии напрочь блокировать все другие Дары Улья. Причем в обычной жизни не слишком-то и нужный. Против тварей стикса не работает. А драться на кулачках с другими обладателями Даров Улья Щепка, в силу своих ограниченных физических кондиций, не предполагал.

Но вот повеление своей госпожи выполнил не рассуждая и со всей ответственностью. Просканировал Великий Лес на предмет присутствия монстров в радиусе пяти километров и обнулил на время Дары Улья у всех присутствующих на поляне.

Сразу же после команды Рыжей, инвалид почувствовал, как на его тело навалилась небольшая тяжесть. Не слишком весомая. С точностью до грамма соответствующая тому телекинетическому усилию, которое Паломник постоянно поддерживал облегчая вес собственного тела с целью перманентной тренировки собственного дара. Короче, его дар телекинеза перестал работать.

Ну да хрен с ним, с телекинезом. Значительно неприятнее оказалось то, что муры немедленно вышли из под контроля нимфы. И пока Паломник с Рыжей пытались понять в чем тут дело, кряжистый, который знал об этом умении своего подчиненного, немедленно сориентировался в ситуации и заорал: «Валим нимфу! С инвалидом потом разберемся!».

После чего немедленно приступил к исполнению собственной же команды, грузно переваливаясь побежал в сторону Рыжей. Похоже недавнее использование Дара Улья отразилось не только не его магической энергетике, но и забрало физические силы. Так что свалив со стула Рыжую, которая пребывала в состоянии временного ошеломления, лихорадочно пытаясь восстановить контроль над мурами, и навалившись на нее сверху, кряжистый разве что смог вцепиться двумя руками в горло своей недавней госпоже, а больше сделать ничего не смог. Задушить нимфу ему не удавалось. Рыжая наконец-то пришла в себя и стала отбрыкиваться, проведя пару болезненных ударов снизу по корпусу Дуба. В том числе используя неконвенционное оружие: коленкой про меж ног. А потом и вовсе изловчилась и продемонстрировав недюжинную гибкость выскользнула из объятий противника. После чего вскочила на ноги и судорожно вдыхая воздух, все же кряжистому на время удалось перекрыть ей дыхательные пути, прохрипела: «Я тебе, падла, яйца оторву и сожрать их заставлю».

Казалось бы победа стала склоняться в сторону хороших. Опять же Паломник немного очухался и сообразив, что доступ к телекинезу он утратил, так что ни о ходьбе, ни о пряжках кузнечиком речи идти не может, стал переключать коляску на ручное управление. При этом громко матеря себя за то, что в преддверии купания в озере снял с себя Пустынного Орла и оставил его в числе прочих вещей на стоянке.

Глава пятая

Человек Паук

Глава пятая. Человек Паук.

Казалось бы. Еще немного и Паломнику с Рыжей удастся навести порядок, подавив бунт муров, вышедших из-под контроля нимфы. Щепка застыл в позе «Зю», скорчившись от напряжения с тем, чтобы из последних сил поддерживать режим нейтрализации Даров Улья в окружающем пространстве. По лицу патлатого стекали капли пота, а сам он при этом полушепотом, сквозь стиснутые губы, взывал к кряжистому: «Дуб, быстрее. Я долго ее удерживать не смогу». Судя по всему, умение Щепки требовало постоянной поддержки и действовало ровно до тех пор, пока не заканчивалась энергия. Сам командир группы разведчиком, несмотря на атлетическую фигуру и брутальный образ, явно пасовал перед Рыжей в честной схватке один на один, с трудом уворачиваясь от хлестких ударов ногами, которые Лейла с завидной частотой исполняла, демонстрируя при этом феноменальную растяжку и норовя попасть пяткой в голову Дуба. При этом меньше всего опасаясь, что противник подловит ее и просто поймает руками ногу, после чего одним рывком закончит битву в свою пользу. Имей мур возможность использовать свой Дар Улья, обеспечивающий ему фантастическую силу и скорость, так бы непременно и случилось. Причем в награду мур мог бы получить ту самую ногу, длинную и изящную, как мимоходом успел отметить своим третьим потоком сознания Паломник, отдельно от всего остального тела Рыжей. Вот только тут действовал принцип, детально описанный в противостоянии между Маленьким Муком и гепардом: «В случае победы гепард съедает Мука. Пусть будет этому Муку наука. Но и Муку даются такие же права». Так что прекрати Щепка поддерживать режим антимагии, Дуб, скорее всего, не смог бы заполучить в свое единоличное распоряжение ногу Рыжей, которой та в очередной раз пыталась попасть ему в лоб, а стал бы, распластавшись дохлой жабой на земле, вылизывать эту самую ножку своим языком. Во всяком случае нечто подобное подбросил Паломнику в голову третий поток сознания.

На свою беду кряжистый в реальной жизни не слишком-то занимался собственным физическим развитием, полагаясь на врожденную статуру, общее усиление, которое давал Улей всем иммунным, регулярно принимающим живчик и, в первую очередь, на Дар Улья, обеспечивающий ему невероятную физическую силу и ловкость. В отличии от той же Рыжей, которая даже попав в стикс не избавилась от совершенно нелепой, с точки зрения инвалида, привычки делать по утрам сорокаминутную тренировку, чем невероятно раздражала Паломника, считающего, что по утрам люди должны спать, представься им на то малейшая возможность. Так что, в условиях подавления Даров Улья победа Рыжей над кряжистым была предрешена. Естественно, при условии неизменного расклада. Вот только в драку вмешалась третья сила. В лице Беса.

Пока Паломник лихорадочно переключал свою инвалидную коляску на ручное управление, по ходу дела пытаясь понять, почему ему не удается активировать меч джедая, который, казалось бы, не имел никакого отношения к Дарам Улья, третий мур опомнился и включился в драку между Дубом и Лейлой. Похоже, способность Щепки блокировать Дары Улья, стала для Беса не меньшей неожиданностью, нежели для Паломника. Так что шустрому понадобилось приличное время на то, чтобы «врубиться» в ситуацию. Зато потом он начал действовать на удивление обдумано и рационально. Поднял с земли увесистый голыш, один из тех, что во множестве валялись на берегу озера, создавая впечатление, что ты находишься не в Великом Лесу, а на морском берегу, усеянном крупной галькой, и зажав его в кулак подкрался к Рыжей сзади. Попытка Паломника привлечь внимание девушки к новой опасности успехом не увенчалась. Поскольку Лейла, увлеченная дракой с кряжистым, которого она уже практически запинала ногами, на все остальное, в том числе и на крик партнера, внимание не обращала. Так что Бес бес особых ухищрений со всей дури приложил девушке камнем по голове. Да так что из-под волос во все стороны разлетелись брызги, причем не слишком понятно была ли это просто кровь, или все же мозги. Девушка как подкошенная свалилась к ногам Беса, а рядом, в изнеможении, присел задыхающийся Дуб, которому драка далась невероятно тяжело. При этом мур выглядящий не намного лучше бессознательной Лейлы. Кряжистый таки смог продемонстрировать, что командиром, пусть и отряда, состоящего из трех человек, его назначили не зря.

– Разберись с инвалидом, – хриплым голосом скомандовал он шустрому. – А я сейчас оклемаюсь и Рыжей займусь. – Только наглухо его не вали, надо будет поспрошать убогого кое о чем, – бросил он в спину удаляющегося подчиненного.

– А сам чего с инвалидом не разберешься? – нагло поинтересовался Бес у Кряжистого, подчеркивая тем самым свои заслуги в завершившейся драке.

Дуб не стал обострять ситуацию и достаточно мирно ответил:

– Ну ты же в курсе, что у меня откат после умения почти в сутки. Вот оклемаюсь и завтра поговорим. Так что ты с инвалидом поаккуратнее. А Рыжую по любому надо кончать.

После чего резко окрысился. Наверное заметил ухмылку на лице своего подчиненного.

– И нечего тут морду кривит. Сам небось свое умение раз в неделю можешь использовать.

– Да если бы начальство на горохе не экономило, я бы всех вокруг пачками паковал, – огрызнулся Бес. А Паломник для себя отметил, что и этот мур не лишен Дара Улья.

Несмотря на то, что кряжистый разговаривал с шустриком этаким примирительно успокаивающим тоном, Паломник четко различил скрытую угрозу в его голосе. Причем угрозу направленную в адрес Беса, который явно продемонстрировал непочтительное отношение к своему старшему. В отличии от инвалида Бес особой наблюдательностью не отличался, поэтому продолжил гнуть свою линию.

– Ага, – презрительно хмыкнул шустрик.– Ты то же самое в кабаке говорил. Не трогай убогого. И чем все закончилось?

Впрочем, свое несогласие мур выражал не слишком громко, причем повернувшись к командиру спиной, так что кряжистый, в отличии от того же инвалида, при желании мог сделать вид, что не расслышал слова своего взбунтовавшегося подчиненного. Сам же Бес, который судя по окровавленному камню, ловко перебрасываемому с одной руки в другую, и мерзкому выражению физиономии вперившейся в лицо инвалида, собирался решить проблему Паломника раз и навсегда.

Ожидать решения Беса, на предмет: «Быть или Бить» Паломник не стал. К этому времени он наконец-то совладал с управлением коляски, после чего резко стартовал вперед, к стоянке, где среди вещей, поверх тревожного рюкзака, оставил Пустынного Орла.

Изделие немецкого автопрома как всегда продемонстрировало себя с лучшей стороны, будучи в силах разогнаться до сотни за считанные секунды. Но это ежели по асфальту и не встречая препятствий на своем пути.

В данном же конкретном случае Паломник отчего-то вспомнил, как именно на этом месте, пол года назад, попал на язык четырехметровой жабе и спасся исключительно благодаря тому, что выдвинул вперед в горизонтальной плоскости длиннющий титановый держатель для капельниц, спрятанный в подлокотнике инвалидной коляски, и этим высокотехнологичным копьем пронзил монстра насквозь, разогнав коляску до скорости гоночного болида.

Вот и на этот раз он решил повторить нечто подобное, избрав своей целью Щепку, который, несмотря на победу над Рыжей, продолжал обеспечивать режим блокады Даров Улья на прилегающей территории, предпринимая для этого запредельные усилия. Хотя необходимость в таковом занятии и исчезла в связи с бессознательным состоянием Рыжей. Похоже, патлатый просто ничего не соображал от перенапряжения, ожидая от коренастого команду: «Отбой».

И вместо того, чтобы объехать патлатого по широкой дуге инвалид пошел на таран.

Как всегда в последнее время у Паломника все пошло наперекосяк. И хотя утверждение о том, что история, повторенная дважды, в первый раз реализуется трагедией, а второй – фарсом, справедливо в девяносто девяти случаях из ста, с Паломником такие приметы работают с точностью до наоборот. Поскольку ни чем иным, кроме как фарсом, обозвать историю с мега-жабой, способной при необходимости проглотить конного рыцаря в полных доспехах, вооруженного тяжелым кавалерийским копьем, пронзенной насквозь вовсе не копьем, а штативом от капельницы, назвать нельзя. А чем, кроме как трагедией, можно охарактеризовать то, что после дтп, вызванного столкновением инвалидной коляски с муром, Щепка был отправлен в глубокий нокаут, зато к его подельникам, Бесу и Дубу, тут же вернулись способности Даров Улья.

Сам же Паломник от столкновения практически не пострадал, резко затормозил и даже, что называется, «остался на плаву». Опять же умения Даров Улья вернулись не только к противникам инвалида, но и к нему самому. При этом третий поток сознания окончательно пошел в разнос, нагло игнорируя критическое положение своего носителя, и вступил сам с собой в спор, на тему, можно ли считать случившееся трагедией.

– Чем-чем, уж во всяком случае не трагедией, – охарактеризовал для себя возникшую после отключения патлатого расстановку сил Паломник. – Скорее очередным счастливым случаем. Дуб на паузе. К нему умение вернется не скоро. Бес, судя по тому, что в баре предпочитал стрелять из автомата, а не использовать какой-нибудь боевой навык, вряд ли является достойным противником для человека, который с помощью телекинеза может порхать как бабочка и мечем джедая жалить как пчела. Сравнивая себя со знаменитым боксером тяжеловесом Паломник немного льстил себе любимому, но не слишком-то сильно.

– Изначальная расстановка сил была три два в пользу муров, – тут же любезно подсчитал третий поток сознания. После того как Рыжая и Щепка выпали из игры, соотношение ухудшилось до двух к одному.

– Это если не считать Альбертов, – возникло в голове корректирующее уточнение. С другой стороны Альбертов можно вывести за скобки. Поскольку коты, усевшись рядком невдалеке от места, где проистекали основные события, с любопытством наблюдали за разворачивающимся действом, подчеркнуто демонстрируя свой нейтралитет и готовность незамедлительно перейти на сторону победителя, определись окончательно таковой.

– Предатели, – заявил котам Паломник. И тут же получил в ответ дружное презрительное мяуканье.

После чего обратился к телекинезу и не вставая с коляски резко прыгнул вперед, с тем чтобы одним прыжком оказаться рядом с Пустынным Орлом. Выяснять в рукопашной отношения с Бесом, Паломник не захотел. Пусть даже шустрый и был вооружен всего лишь камнем, а к Паломнику вернулась способность активировать меч джедая.

Вот только удача в очередной раз совершила кульбит, перевернув все с ног на голову. Чем-то ситуация напомнила Паломнику бешено вращающуюся в воздухе монету, поворачивающуюся то орлом, то решкой. Причем, ежели орел намекал на благополучный исход, то решка гарантировала – полную задницу. На этот раз орел внезапно вспомнил, что забыл «выключить газ» и умчался вдаль. Оставив обе стороны монеты своему антагонисту – решке. Ничем иным объяснить тот факт, что Паломника в полете, куда он отправил сам себя телекинезом, перехватила липкая и необычайно прочная сеть. Которая тут же укутала инвалида этаким плотным коконом, навроде спального мешка, хорошо хоть лицо осталось открытым. Так что видеть и дышать Паломник мог. Правда не сразу. А только после того, как пришел в себя, осуществив жесткое приземление на грунт.

Счастливо лыбящийся Бес, приближающийся неторопливой походкой к Паломнику, кулем валяющемуся на земле, одним только своим видом давал понять, что авария, приключившаяся в полете с инвалидом, его рук дело. Вернее не рук, а Дара Улья. Паломник мельком слышал об умельцах, которых Улей наградил способностью плеваться. Метко и далеко. А самое главное с непредсказуемыми последствиями для тех, на кого этот плевок попадет. Правда там речь шла, как правило, об облаке яда, ну или кислоты. Шустрого же Улей наградил способностью создавать и метать комок липких нитей, которые попав на объект окутывали его со всех сторон, а потом твердели, напрочь обездвиживая жертву. Пожалуй того же рубера подобная смирительная рубашка вряд ли смогла бы иммобилизовать. Разве что притормозить на пару секунд. А вот Паломнику уменья Беса хватило с головой.

– Да что это за хренотень такая творится? – мысленно возмутился Паломник, вчерне разобравшись в причинах своего фиаско. Складывается впечатление, что я не в Улей попал а в дешевый сериал по вселенной Marvel. Сначала кряжистый демонстрировал из себя Халка. Хорошо хоть не зеленого. Теперь вот на Человека-Паука нарваться угораздило. Еще немного и я стану самого себя отождествлять с Доктором Зло. Таким же маленьким и неудачливым. К тому же инвалидом с детства. Хотя Доктор Зло это, кажется, из другой оперы. И что теперь прикажите делать?– поинтересовался он у самого себя, убедившись что даже пальцами пошевелить толком не может.

И хотя его собственный Дар Улья в виде телекинеза никуда не делся, но жестко фиксированные конечности не позволяли ни ходить, ни, тем более, прыгать. А летать с помощью телекинеза инвалид до сих пор не научился. Вот и оставалось демонстрировать на своем лице дебильное недоумение, в надежде, что Бес подойдет поближе, на расстоянии до полуметра, позволяющем дотянуться до него мечом джедая. Это при условии, что кисть руки, плотно прижатая к телу окажется ориентирована в нужном направлении. Что представлялось Паломнику достаточно маловероятным. Впрочем оставалось множество резервных вариантов. Например: подхватить телекинезом камень поувесистее и уронить его на голову Беса. Недостатком этого варианта было то, что в поле зрения Паломника, валяющегося на земле и глядящего по большей части вверх, подходящего предмета не наблюдалось. А без этого телекинез не работал. Опять же, можно было надеяться, что Рыжая очнется и наведет порядок в рядах муров. Ну и нельзя было игнорировать вариант, в соответствии с которым с неба рухнет метеорит, причем прямо на голову Беса.

– Два метеорита. – уточнил Паломник, – вспомнив, что Дуб, при всем при том, вполне может разобраться с бессознательной Рыжей и связанным по рукам и ногам инвалидом.

Взвесив все за и против, при этом не отрывая взгляда от приближающегося Беса, перебрасывающего с одной руки в другую камень, покрытый коркой из крови, волос и, возможно, мозгов Рыжей, инвалид заключил, что вариант с метеоритами, пожалуй самый надежный. Полагаться на все остальное и вовсе не приходится.

А то, что Бес движется невероятно медленно и складывается впечатления, что камень временами просто зависает в воздухе, является следствием ускоренной работы мышления, подключившего все ресурсы на поиск выхода из критической ситуации. Рассчитывать на то, что шустрый, руководствуясь указаниями Дуба, оставит его в живых, не приходилось.

И на этот раз мироздание Паломника не подкачало. Возможно снова сработал эффект Счастливчика Улья. Но сам Паломник готов был поставить на помощь зала в лице Судьи Фараона. Недаром, перед тем как все случилось, зеленый голыш, врученный инвалиду сектантом для возложения на Алтарь, и все это время бережно хранящийся в мешочке, весящем на шее инвалида, нагрелся до такой степени, что оставил ожог на груди Паломника. Ну а потом, что называется, понеслась. Фигуральный метеорит реализовался в виде неадекватного поведения троицы Альбертов, все это время чинно сидящих осторонь и с интересом наблюдавших за происходящим.

PS. Друзья, давайте дружно вздрогнем. Ежели вы это все же читаете, превозмогая самих себя, то ставьте лайки и пишите комменты.

Глава шестая

Игры Альбертов

Глава шестая. Игры Альбертов.

Паломник сидел на своей инвалидной коляске в центре развороченной стоянки и угрюмо обдумывал что же на самом деле случилось с ним совсем недавно. Все главное, ранее отвлекающее его от тяжелых мыслей, было переделано. Состояние Рыжей, после укола спеком, найденным в вещах муров, и изрядной порции живчика, насильно влитой в рот бессознательной девушки, похоже стабилизировалось. Во всяком случае пульс стал устойчивым, дыхание выровнялось, а кожа из мраморно белой приобрела естественный цвет. Опять же рана на голове, аккуратно промытая и зашитая суровыми нитками из походного набора самой Лейлы, продемонстрировала ослепительно белую кость, своей целостностью гарантирующей, что мозги Рыжей остались таки внутри черепной коробки, а не разлетелись в разные стороны после удара Беса.

Паломник не стал укладывать свою подругу на постель внутри трейлера, а организовал импровизированное ложе из спальников и разнообразной мягкой рухляди прямо посредине поляны. С тем чтобы не выпускать болезную из поля зрения. Хотя случись у той кризис, вряд ли чем-нибудь мог бы помочь. Разве что добрым словом, да пистолетом. Который в случае кончины своей подруги немедленно бы разрядил в голову Дуба. Последнего из муров, переживших инцидент. Поскольку без нимфы надобность в кряжистом немедленно отпала бы. Сам же кряжистый валялся невдалеке. Хотя и не в столь комфортных условиях, как нимфа. Пусть и его многочисленные, но не слишком-то и глубокие порезы на теле были тщательно промыты, мало ли какая зараза прячется под когтями у Альберта, но вот руки и ноги были крепко связаны репшнуром, по случаю прихваченному Паломником в магазине спортивного инвентаря, в одну из прошлых вылазок. И хотя восьми миллиметровая плетеная веревка, способная при необходимости удержать связку альпинистов сорвавшихся в пропасть, и значительно уступала в прочности нитям, которыми оперировал Бес, но до тех пор, пока у Дуба не перезарядится его умение на силу и скорость, вполне справлялась с задачей иммобилизации мура.

– А к тому времени, – утешал себя Паломник, – или нимфа очнется и возьмет заботу о кряжистом на себя, либо «падишах умрет», а с ним и «ишак сдохнет», – этак своеобразно, в аллегорической форме подчеркивая, что без Рыжей ему кряжистый нафиг не нужен. – Вряд ли мне, на полную катушку задействовав личную харизму, удастся убедить мура броситься в объятия элитника, нацепив предварительно на себя пояс шахеда и сжав в руке детонатор.

На самом деле, ерничая подобным образом, Паломник пытался заглушить свое беспокойство о Рыжей.

Тела двух других муров: Щепки и Беса, инвалид оттащил далеко за границу лагеря, в надежде, что местная живность их вскоре утилизирует естественным образом.

– Конечно, бросить трупы в озеро было бы надежнее, с точки зрения очистки окружающей среды. Те же окуши и раки быстро бы все мясо сожрали, оставив голые скелеты. А в лесу коты всех ежиков разогнали. Но вдруг мне порыбачить захочется, или раков надергать.

Причем, ежели Щепку удалось экспортировать в полном комплекте, то голову Беса инвалид так и не смог обнаружить. Подозревая, что ее припрятали Альберты для своих личных нужд. – Вряд ли коты станут жрать голову шустрика, – успокоил себя Паломник, который сугубо негативно относился к поеданию человечины кем бы то ни было, начиная от тварей стикса и заканчивая любимцами Рыжей. – Но вот устроить местный чемпионат по гольфу с черепушкой Беса в качестве мяча, с них станется.

Мысленное обращение к котам тут же спровоцировало в памяти воспоминания недавнего прошлого, которые инвалид предпочел бы забыть.

Как наяву перед глазами возник медленно приближающийся Бес, перебрасывающий с одной руки в другую увесистый камень, покрытый закорузлой кровавой коркой и приклеившимся к голышу небольшим лоскутом кожи с рыжими волосами. И это неприятное зрелище отягощалось собственной беспомощностью. Паутина, которой мур окутал инвалида, окончательно затвердела и лишила Паломника малейших шансов на сопротивление.

А потом зеленый голыш, врученный Паломнику сектантом для возложения на Алтарь, буквально раскалился до красна и Альберты сошли с ума. Один, самый молодой, в смысле из последней партии, такие иногда упоминаются с ремаркой: «младший вовсе был дурак», с утробным рыком бросился в сторону Дуба, который судя по коротким репликам в адрес Рыжей, наконец то собрался с силами и вознамерился свернуть Лейле шею, предварительно изнасиловав девушку. Правда из его же слов следовала, что Дуб, в силу врожденной осторожности, готов поменять последовательность действий. То бишь, сначала свернуть шею, а потом изнасиловать. Связываться с нимфой способной, пусть и теоретически, очнуться в процессе соития, к тому же обещавшей оторвать муру его причиндалы и заставить их сожрать, кряжистый не хотел. Паломник заподозрил, что и про изнасилование Дуб говорил скорее так, для красного словца, создавая нужную атмосферу. Уж очень неубедительно он выглядел с точки зрения физических кондиций. Впрочем, вскоре этот вопрос полностью потерял свою актуальность.

Альберт младший добрался до обидчика своей хозяйки и оттуда раздался истошный визг кряжистого.

Второй Альберт, тот который средненький и, в соответствии с народной мудростью, относящийся к категории «И так и сяк…» набросился на Беса. Нанося муру своими когтями глубокие кровавые царапины. Отчего шустряк взвыл дурным голосом и уподобился взбесившейся мельнице, пытаясь нелепыми взмахами рук отбиться от бешеного животного. Вот только Альберт номер два продемонстрировал фантастическую изворотливость, характерную скорее для мангуста, сражающегося с коброй, нежели для домашнего кота переростка, обремененного ленью и излишним весом. По ходу дела Бес уронил камень и полностью потерял интерес к Паломнику. А тому, в свою очередь, тоже было не до мура. Дело в том, что Альберт старший, ну который «Умный был детина», вальяжно подошел к обездвиженной телу инвалида и взгромоздившись пудовой тушей на грудь Паломника взглянул ему зелеными бурлаками глаза в глаза. Отчего Паломнику тут же в голову пришла совершенно дурацкая мысль, что в этих глазах он увидел всю мудрость богоизбранность народа. Хотя подобный феномен отмечается обычно при визуальном контакте с собаками породы Бассет, но уж никак не с котами. Мысль о потомках Иакова как пришла так и ушла. Поскольку перед глазами Паломника пробежал вся его жизнь. Хорошо, не вся, но лет с пяти – точно.

Поскольку воспоминания закончились, а свет в конце туннеля так и не появился, да и сам туннель отсутствовал, Паломник вежливо поинтересовался у своего оппонента: «А вы в кофе сколько ложечек сахара кладете?». Вопрос, возможно и не по теме, но он неожиданно сподвиг кота к действиям в правильном направлении. Альберт приподнял лапу, выдвинул из мягкой подушечки когти, своими размерами и формой напоминающие ритуальные ножи каких нибудь древних жрецов инков. К тому же и материал был подобран соответствующий. Напоминающий черный обсидиан. Небрежно взмахнул лапой, отчего перед Паломником тут же промелькнули недостающие пять лет жизни, включая внутриутробный период.

А третий поток сознания дал короткую справку, что в соответствии со своим фактическим весом Альберт превысил критическую планку, препятствующую превращению мелких животных в тварей стикса. И дал рекомендацию Альбертов больше живчиком не поить. Зато Паломник разгадал тайну, которая все это время не давала ему покоя: «Почему это Рыжая расходует в три раза больше живчика, чем это положено для среднестатистического иммунного в условиях относительного ничегонеделания».

– Не удивлюсь, если окажется, что она втайне от меня своих котов еще и горохом подкармливала, – возмутился в душе инвалид. – И это при том, что мы вискас из Великого Устюга промышленными партиями таскаем.

Одним ударом алмазных когтей Альберт рассек паутину на груди Паломника, оставив у того на теле глубокую царапину. После чего резко отпрыгнул в сторону. Причем инвалид свято уверовал, что кровоточащая царапина была сделана котом исключительно из вредности.

Небольшой разрез в паутине привел к тому, что вся конструкция саркофага буквально развалилась, опав на землю мешаниной грязных мохнатых хлопьев. А Паломник обрел свободу, которой тут же незамедлительно и воспользовался. Буквально одним прыжком кузнечика, задействовав свои телекинетическое умение, он оказался рядом с Бесом, продолжающим истошно вопить и махать руками. Мур, чья единственная способность «Плевок Паука» стояла на паузе еще как минимум неделю, ничего не смог противопоставить телекинетику, вооруженному мечом джедая. Короткий взмах огненного лезвия и голова Беса покатилась по земле. А вслед за ней помчался средний Альберт, получивший в свое распоряжение новую игрушку.

Щепке Паломник рубить голову не стал. Просто проткнул бессознательное тело, все еще не приходящее в сознание после столкновения с инвалидной коляской, тем же мечом джедая. Последний мур уже смирился со своей участью, валяясь рядом с Рыжей и мелко вздрагивая после очередного удара когтистой лапой Альберта, оставляющей на теле очередную кровоточащую полосу. Вся одежда кряжистого давно превратилась в тряпичные лоскуты, а лужа крови под ним заставляла сомневаться в достоверности медицинской энциклопедии, утверждающей, что объем крови в теле мужчины не превышает пяти литров.

– Или энциклопедия врет, или Дуб не мужчина, – сделал для себя неожиданный и не слишком-то адекватный вывод Паломник, прикинув, что лужа крови, образовавшаяся от экзекуции кряжистого по объему составляет литров десять, а то и все пятнадцать. После чего двинул мура носком ботинка по голове, отчего тот окончательно погрузился в нирвану. Сам же Паломник придя в благодушное состояние, вызванное тем, что помимо «прыжков кузнечика» и «ходьбы на ходулях» освоил еще одно телекинетическое движение ногами с условным названием «мылом по рылу», обратился к младшему Альберту со словами: «Альбертик, фу. Не трогай больше каку. Он нам еще пригодится. Шашлыки сделает. Ты же любишь шашлыки?». Как не странно, но это обращение подействовало. И младшенький, который «и вовсе был дурак…» умчался вслед за своими братьями играть в странную игр: «Поймай голову Беса».

И вот сейчас Паломник сидел на своей инвалидной коляске в центре развороченной стоянки и угрюмо обдумывал, что же на самом деле случилось с ним совсем недавно. На самом деле, таким образом, он пытался оправдать свое нежелание заниматься хозяйственными проблемами. Все же ощущать себя персоной, «сидящий дум тревожных полон» предпочтительнее, нежели понять куда Рыжая перепрятала вискас и так ли уж необходимо кормить котов.