Текст книги "S-T-I-K-S. Алтари (СИ)"

Автор книги: Валерий Сопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– И кто это у нас такая резкая. Не уж-то Нимфа. Ну-ну. Не повезло тебе, сучка. Я не Дед. Со мной этот номер не пройдет. Как говорил один знахарь, прежде чем пойти на органы, а потом и вовсе отдать черту душу – ментально устойчивый. Таким как ты не по зубам. А Деда вы стало быть грохнули. Туда ему и дорога. Вот только перед смертью расскажите, как все было на самом деле. Интересно же. И сразу предупроежда: " без обид". Придется вас всех, перед тем как убить, долго и обстоятельно пытать. Ну чтобы ничего важного не упустили и изложили все с мельчайшими подробностями. Мне же все Боссу доложить надо будет. Что да ка. Служба такая.

Паломнику здорово не понравились слова рыжебородого. И даже не та часть, в которой мур намекал на разделку иммунных на органы, а то, насколько спокойно и уверенно тот себя чувствовал.

Инвалид уже успел мысленно обругать себя за то, что отказался от идеи расстрелять муров изо всех стволов сразу же в тот момен, когда они вошли в бар и сейчас прикидывал, насколько эффективным может оказаться меч джедая в схватке с рыжебородым. То что при попадании клина в тело мура, тому ниакая защита не поможет, сомнений не вызывало. Вот только не слишком ясно было, как гарантированно обеспечить это самое попадание. И Паломник выжидал, прикидывая комбинацию со своим новым Даром из увеличения веса, Даром, способным ежели и не замедлить противника, то ввести того в недоумение, и мечом джедая.

Пока Паломник размышлял подобным образом, не выдержали нервы у Блонды. Вместо девушки, чинно сидящей за столиком с чашкой кофе, возник размазанный силуэт, мгновенно переместившийся к муру. И не успел Паломник облегченно вздохнуть, заранее сетуя на то, что после использования тесаков Блонды помещение бара станет непригодным для пребывания, поскольку живое тело это вам не дерево, а ошметки тканей и брызги крови мало чем напоминают щепки, как девушка сломанной куклой отлетела в угол бара, туда, где притаился пустыш. Через секунду в том же направлении улетела и Рыжая, а сам командир муров вальяжно расселся за столиком напротив Паломника, заняв место, ранее принадлежащее Блонде.

– А вот теперь поговорим, – заявил мур разглядывая Паломника и радостно при этом улыбаясь. – Сейчас ты мне обстоятельно расскажешь, что приключилось с Дубом, Бесом и Щепкой. После этого мы приведем в сознание Рыжую суку и она снимет контроль с моих корешей. И обещаю, если мне все понравится, ты умрешь очень быстро. Считай ничего и не почувствуешь. Твои сучки немного задержаться на этом свете. Надо же будет компенсировать ребятам причиненное неудобство. Нельзя сказать что с бабами тут проблема. Но одно дело трахать то ли иммунных, то ли и вовсе зараженных, не успевшие обратиться. И совсем другое – Нимфу и Клокстопера. А вот если мне твой рассказ не понравится, пеняй на себя.

Все это время, пока рыжебородый распинался, излучая практически овеществленное удовольствие, Паломник думал, как ему подловить мура. Понимая, что дар ускорения у того во много раз превосходит таковой же Блонды. Девушка хоть и двигалась необычайно стремительно, но все же можно было отследить ее перемещение в виде размытого пятна. Мур же перемещался чуть ли не мгновенно, а может и вовсе мгновенно. Так что надежда на то, что его удастся проткнуть мечем джедая выглядела достаточно эфимерной. Слабую надежда на то, что твари стикса все же сомнут вездеход муров и с минуты на минуту ворвутся в бар, тем самым на секунду отвлекут рыжебородого, разбилась вдребезги после того, как в дверь вошел еще один мур. Высокий прилизанный блондин, априори вызвавший у Паломника чувство отвращения. Повидимому это и был стрелок, оставленный в вездеходе для изничтожения тварей стикса. Во всяком случае это тут же стало понятно из его слов:

– Бугор, я всех тварей перебил. Но надолго задерживаться здесь не стоит. Как бы кто покрупнее не подвалил. Для которого наш пулемет обыкновенная пукалка.

Только после этих слов блондин сообразил, что в помещении творится нечто странное.

– А что с Кешей и Рябым? И где Дуб с командой. Вездеход точно его. Я проверил.

– А нет больше Дуба. И Щепки нет. И Беса. А почему и как – сейчас узнаем. Вот этот убогий нам все и расскажет, – радостно лыбясь заявил мур тыкая перстом в Паломника. Отчего тот окончательно уверовал, что с психикой у этого поца не все в порядке. – Ну а потом с бабами на пару часиков оторвемся. Ты пока блондинку в порядок приведи. Живчика ей дай что ли. И спек вколи. Ей еще нас радовать предстоит. А то как же она переломанная все это делать будет, – скомандовал он с блондину. А с рыжей я сам разберусь. Сразу же после того как с инвалидом закончу.

– Бугор, а может ну их, этих баб. Не хочется здесь надолго задерживаться. Как бы на перезагрузку не нарваться.

– Заткнись, – рявкнул рыжебородый. – Все и так знают, что ты мальчиков любишь. Делай, что тебе сказали.

Блондин испуганно замолчал и отправившись в угол принялся выполнять реабилитационные мероприятия по отношению к Блонде. Причем необычайно эффективные. Буквально через минуту девушка застонав попыталась приподняться, а потом встряхнув головой принялась настороженно оглядываться вокруг. У Паломника не было никаких иллюзий, касательно возможностей блондинки в деле обуздания рыжебородого.

Спасение пришло совершенно с неожиданной стороны. Громко заурчала кофемашина и выпустив струю пара плеснула в подставленную Баристой чашку порцию ароматного кофе. Не ясно, что послужило тому причиной, возможно состояние перманентного стресса, но от этого запаха Паломнику безумно захотелось кофе. Похоже аналогичные чувства испытывал и Бугор. Он вальяжно повернулся с сторону Видящей и щелкнув пальцами скомандовал: «Девка, тащи сюда свое пойло». Судя по всему мур принял Баристу за сотрудницу кафешки, которая еще не успела обратится и сохраняла остатки разума. И Видящая в этом ему прекрасно подыграла. Девушка поставила на поднос чашку с кофе, сахарницу и отдельно на тарелочке сдобу. После чего деревянным шагом подошла к столику, за которым восседал Бугор, и выгрузила все это перед муром. Потом совершенно неестественным голосом поинтересоваться: «Что господин еще желает?». Если бы не короткое подмигивание Паломнику, в момент когда Бариста стояла за плечом у Бугра, то инвалид пожалуй что был готов уверовать, что один из членов его команды таки оказался зараженным, с необычайно затянувшимся периодом перерождения. И сейчас пребывает в стадии первичной трансформации. Нечто подобное, не в смысле сроков, а в плане первичной трансформации, пришло в голову и муру. Он с подозрением принюхался к кофе. Но божественный аромат тут же развеял все его сомнения. Бугор одним глотком выпил чудесный напиток, и протянув пустую чашку Баристе скомандовал: «Сделай еще чашку». После чего повалился лицом на стол.

– Быстрее! – скомандовала Видящая Паломнику. – Он сейчас очнется. Инвалид не стал медлить. И через мгновение меч джедая располовинил мура на две части. Потрясенный случившимся, блондин не смог оказать Паломнику ни малейшего сопротивления. Тем более, что вцепившаяся в него Блонда не позволила тому сбежать. Вскоре от четырех муров, заявившихся непрошеными в бар, осталось восемь половинок. Паломник решил больше не экспериментировать с теми же поясами шахедов, и не стал оставлять врагов в живых. По ходу дела отметив еще одно достоинство своего плазменного клинка. Он спекал разрез, так что после всего произошедшего бар остался чистым «Как в первый день творения». Ни капли крови на полу.

– И что это было? – поинтересовался Паломник у Баристы, по ходу дела конфисковав у Блондина последнюю ампулу спека и вводя ее рыжей.

– Проделки этой твари, Ильи – пояснила Бариста пнув ногой пустыша. Я давно подозревала, что он балуется с фермонами и снотворным. Обрабатывая клиентов. Только поймать его не удавалась. А сегодня нашла пузырьки под барной стойкой. Вот и плеснула не жалея.

– Так ведь яды на иммунных практически не действуют, – откуда такой эффект.

– Практически не действуют и не действуют совсем, это две разные вещи. К тому же ни фермонты, ни снотворное к числу ядов не относится. А если вместо трех капель капнуть триста, то может и сработать. Хотя бы временно.

Глава двадцать первая

Рожденный ездить

Глава двадцать первая. Рожденный ездить.

Нельзя сказать, что до этого события развивались в вялотекущем режиме. Все-таки за неполный час случился и конфликт с Ильей, чреватый фатальными последствиями для Видящей, и столкновение с командой муров, угрожавший и вовсе всем членам команды Паломника. Но вот сразу после того, как инвалид прикончил последнего мура, в него как будто бы бес вселился. Он стал одержим довольно простой, но необычайно навязчивой мыслью о том, что из города надо срочно бежать., не отвлекаясь ни на что стороннее. В любом случае ни о какой охоте отрядом амазонок из Великого Леса речь не шла. Тем более что две трети состава этих самых амазонок, в лице Блонды и Рыжей, прибывали в весьма плачевном состоянии, а оставшаяся треть вряд ли обладала должными охотничьими навыками.

Как не странно, но идею Паломника, срочно ретироваться из города, активно поддержала и Бариста. Это несмотря на возражения подруг, которые с трудом придя в околосознательное состояние настоятельно требовали «продолжения банкета», утверждая, что с ними уже все в полном порядке, а их физические кондиции таковы, что любая тут же, без затруднения, открутит голову элитнику, ежели последнему не повезет оказаться невдалеке.

– Ну и как после таких слов не согласиться с тем, что спек самый обычный наркотик, – отметил для себя инвалид, полностью игнорируя боевой настрой выпускниц соцфака. А вот к резонам Видящей он с неохотой прислушался. В результате, лихорадочно занялся разделкой туш тварей стикса, ковром устилавших улицу напротив входа в кафешку. В то время как сама Бариста помогла подругам забраться в вездеход и сейчас шмонала транспортное средство Бугра и его подельников на предмет всяческих нищаков.

Добыча от мародерки туш монстров, расстрелянных блондином, превзошла самые смелые ожидания. Во всяком случае, раз в пять превысила оптимистические прогнозы Рыжей, которые девушка сделала на планируемую охоту силами Новых Амазонок.

– И почему «мародерка»? – осадил себя паломник. – Слово какое-то неприятное. Даже обидное. Самые натуральные трофеи взятые по итогу боевого столкновение с бандой муров. С другой стороны тварей стикса все же прикончил мур. И до тех пор, пока они валялись бесхозными, зачисление монстров в трофеи, доставшиеся от недавних противников, представлялось некорректным.

Отчего Паломник влез в рассуждения, касательно нюансов характеризующих добычу, он и сам себе толком пояснить не мог. Поскольку в лбом случае: будь полученные спораны и горох трофеями, либо результатом мародеркой, на душевном облике инвалида это не отразилось бы ни коим образом. А уж чувство стыда, за то что прикарманил чужое, он не испытывал от слова «никогда». Возможно оттого, что раньше у него просто не было такой возможности, в смысле прикарманить, а нынче и вовсе трудно было сказать: «Что? Где? И Кому?».

Поймав себя на мысли о том, что собственные рассуждения скатились в категорию: «И на голову не наденешь», Паломник вслух выматерился и пообещал таки разобраться со своим третьим потоком сознания, вина которого в вышеозначенных идиотских рассуждениях была несомненной. После чего скомандовал Баристе срочно выдвигаться.

Профитом нынешнего посещения Великого Устюга стали без малого две сотни споранов и восемьдесят семь горошин. Этого количества, по расчетам Паломника, вполне хватит девицам на пару месяцев безбедной жизни в Великом Лесу. Даже если они продолжат поить Альбертов живчиком без ограничений. В плюс следовало зачислить и многочисленные трофеи, взятые с муров. В первую очередь оружие и боеприпасы. К потерям следовало отнести разве что байк Блонды. Деформированные остатки которого девушка безуспешно пыталась затолкнуть в вездеход, но так и не справилась с этой задачей. Аналогичным образом провалилась и попытка перегнать на базу второй вездеход. Поскольку и Рыжая и Блонда, несмотря на внешне казалось бы вполне здоровый вид, обусловленный спеком, демонстрировали ярко выраженные нарушения координации движения. И попытка прокатиться с ветерком на чужом вездеходе неминуемо закончилась бы столкновением со стеной ближайшего дома, либо фонарным столбом. Правда сами девицы эту угрозу не осознавали и Паломнику пришлось на них рявкнуть, чтобы призвать к порядку.

Так что кавалькада из трех транспортных средств, ворвавшаяся в город поутру, сократилась до двух единиц.

На пятачке, которым заканчивались проспект Тракторостроителей прежде чем перейти в степную грунтовку к этому времени скопилось несколько десяткой тяжелогруженых фур. Тех самых, которые транзитом следовали в соседнюю область. Сейчас такое стало невозможно и водители выйдя наружу и кучкуясь по интересам живо обсуждали сложившуюся ситуацию. Бросая при этом настороженные взгляды как в сторону Великого Леса, темнеющего далеко на горизонте, так и друг на друга. Хотя трансформация зараженных в тварей стикса еще не произошла, но общая тупизна, предшествующая этому этапу, уже доминировала в сознании присутствующих и определяла их манеру поведения. Никому не пришло в голову развернуться назад в город, либо все же проэкспериментировать и скатиться с бетонку в степь. Благо пандус, организованный Рыжей с помощью пулемета, делал это вполне реальным.

Появление вездехода и инвалидной коляски в этом статичном сообществе произвел эффект взорвавшейся гранаты и запустил процессы ускоренной трансформации. Наблюдая за тем как верзила водитель впился в горло своему толстячку напарнику, которому еще минуту назад что-то пытался доказать словесно, размахивая при этом руками и брызгая слюной, Паломник одновременно уворачивался от других зараженных, выписывая при этом кренделя и зигзаги на своей инвалидной коляске. и размышлял: спровоцирован ли был антиобщественный поступок детинушки тем, что тот полностью исчерпал вербальные аргументы и перешел от слов к делу, либо же появление самого инвалида в очередной раз послужило катализатором трансформации. Как это не прискорбно, но Паломник все же склонялся ко второму варианту. Слишком уж часто ему приходилось сталкиваться с подобной реакцией. со стороны зараженных в латентной стадии на свое появление. Слабой отмазкой, препятствующей немедленному занесению себя любимого в категорию Вселенского Зла, пусть и не самого большого, служила надежда, что он здесь и вовсе не при чем. А во всем виновата Рыжая, которая выступала спутницей инвалида в большинстве стремных ситуаций.

В отличии от высокоманевренной инвалидной коляски у вездехода не всегда была возможность втиснуться в узкие щели, оставленные фурами между собой, с тем чтобы вырваться с импровизированной парковки на оперативный простор. Плохо соображающим водителям не пришла в голову резонная мысль оставить свободным проезд. Так что потыкавшись несколько раз вперед-назад и спровоцировав гнев толпы потенциальных тварей стикса в свой адрес, окончательно перегородивших проезд, Видящая отдала команду Рыжей. Ту самую, из категории лома и отсутствия защиты от него. А Нимфа и рада. Правда вместо того, чтобы стрелять поверх толпы, с тем чтобы напугать и разогнать ее, Лейла одной очередью, с короткой дистанции, практически в упор, уложила сразу под двадцать зараженных. Правда при этом только ухудшила ситуацию. Поскольку движение по бетонке залитой кровью и заваленной телами бывших горожан оказалось еще тем квестом. С трудом, но Бариста все же смогла выбраться в степь и отъехав от границы Нестабильного кластера метров на двести остановилась. Прямо у инвалидной коляски, где ее ожидал Паломник.

Изначально Паломник не предполагал останавливаться. Убедившись в том, что вездеход вырвался из ловушки, инвалид собирался двигаться на стоянку в Великий Лес, с тем чтобы на месте обсудить итоги вылазки и принять решение, касательно дальнейших намерений. Вот только у Видящей на этот счет было своя точка зрения. Пулеметная очередь над головой однозначно намекнула Паломнику, что следует остановиться и подождать членов своей команды. Можно было бы, конечно, и проигнорировать этот однозначный намек. Что Паломник, попервах, и вознамерился сделать. Уж очень его разозлил подобный способ коммуникации.

– Вместо того, чтобы освоить переносные рации, комплект которых был найден в полицейском участке, в одно из первых совместных с Рыжей посещения Великого Устюга, и до сих пор мертвым грузом валяющийся в трейлере, эта придурошная скоро начнет переговариваться азбукой Морзе на основании пулеметных очередей. Один выстрел – точка, три – тире. И еще и меня заставит выучить.

Третий поток сознания тут же услужливо вытащил из закромов подсознания факт о том, что классическое обучение Азбуки Морзе начинается с фразы: «Я-Н-А-Г-О-Р-К-У-Ш-Л-А» и потребует значительного расхода боеприпасов. Опять же, вместо того чтобы стрелять, вездеход, развивающий скорость за сотку, без затруднений мог бы обогнать транспортное средство Паломника и перегородить дорогу. На худой конец поморгать фарами.

– Хотя фарами для привлечения внимания днем, в спину – не очень и эффективно, – вынужден был признать инвалид.

В любом случае для возмущения у Паломника были вполне очевидные резоны.

Вот только он вовремя вспомнил о том, в каком состоянии прибывает Рыжая и пришел к выводу что у Нимфы вполне может дрогнуть рука. А очередь в спину из крупнокалиберного пулемета, конечно, переведет множество текущих проблем в категорию никчемных и ненужных, но не позволит Паломнику выполнить свои обязы по отношению к Судье Фараона и Страннику. Вряд ли, будучи мертвым, ему удастся разыскать Алтарь. А сам инвалид всегда очень ответственно относился к своим обещаниям.

– Ну и как это понимать? – Поинтересовался Паломник у девушек, после того, как команда Амазонок в полном составе выбралась из вездехода и кольцом окружила инвалида. – Это вы на мою жизнь покушались, а теперь передумали и решили в заложники взять. Судя по тому, что Рыжая громко всхлипнула, а потом повиснув у инвалида на шее, принялась заливать его слезами, регулярно вытирая сопливый носик о чистую футболку, шутка не зашла. А уж после того как к подруге присоединилась и Блонда, Паломник твердо для себя решил, быть необычайно осторожным со спеком.

Ситуацию прояснила Бариста, которая хоть на шею и не вешалась, но тоже тихонько всхлипывала, стоя в стороне. Такое коллективное проявление чувств не на шутку насторожило Паломника, а потом и вовсе испугало. Он внезапно почувствовал себя скоропостижно скончавшимся султаном, над телом которого рыдают любимые жены. Причем не столько от безумной любви и сожаления, сколько идя навстречу общественным нормам и ожиданиям, опять же понимая, что в процессе траурной церемонии их могут похоронить вместе с гаремодержателем. В одном кургане.

– Султанов в курганах не хоронили, тут же возразил третий поток сознания, впавший в раж перфекционизма. И молодых жен за компанию к ним в погребение не добавляли. Это из другой эпохи. К тому же здесь вам, не там. В Улье с этим делом все обстоит гораздо демократичнее.

Оставив за скобками рассуждения о том, почему быть сожранным тварями стикса, а именно такая кончина ожидает девяносто девять процентов иммунных, демократичнее, нежели лечь под нож жреца на алтарь в процессе грандиозной похоронной церемонии Верховного Владыки, Паломник сосредоточился на словах Баристы.

Впрочем та слишком-то и много сказала. В двух словах все сводилось к утверждению о том, что Паломнику ни в коем случае не следует возвращатся на стоянку в Великий Лес. А вот прямо тут, на месте, проститься со своими любимыми женщинами и свернуть с дорого в степь. А далее, куда глаза глядят. При этом в качестве основного аргумента, подтверждающего свои слова, Видящая напирала на то, что ей так видится. Никаких других рациональных доводов, в пользу своей рекомендации девушка привести не могла. Причем в ее устах все звучало настолько убедительно, что она нашла полную поддержку со стороны Рыжей и Блонды. И именно поэтому, выпускницы соцфака, роняя слезы и размазывая ссопли по чистой футболке инвалида, сейчас трогательно с ним прощались. При этом складывалось впечатление, что точка зрения самого Паломника на все происходящее никого не интересовала. Он даже заподозрил, что надумай пойти наперекор коллективному разуму, то в результате бы заработал пару мотивирующих пинков, а в лагерь так бы и не попал.

– Тоже мне, художник абстракционист, – мысленно возмущался Паломник Баристой. – Видите ли, она так видит. А очки надевать не пробовала?

Окончательно он смирился с неизбежным, после того, как обнаружилось, что та же Видящая приготовила для него увесистый дорожный набор, собранный в рюкзак. Куда помимо пищевого довольствия в виде офицерских сух пайков и многочисленных деликатесов, входило и несколько бутылок коллекционного алкоголя. Это помимо пятилитровой фляги с живчиком. Оказывается, пока Паломник потрошил монстров, убитых муром, сама Бариста готовила своего шефа в дальнюю дорогу. Осознание всеобщей любви и заботы настолько потрясло Паломника, что он и сам растрогался. Крепко расцеловал Амазонок, причем каждую в засос, чтобы осознаи, чего лишаются, подарил на прощание Баристе свою снайперскую винтовку и весь запас патронов к ней. Потом смахнул скупую мужскую слезуи свернув с грунтованной дороги прямо в дикую степь, двинулся в путь. Настроение ему не испортили даже слова Видящей, тихонько сказанные Баристой своим подругам и одобрительные реплики этим словам со стороны Рыжей и Баристы:

– Ну наконец-то. Я думала, что нам так и не удастся его выставить. Теперь заживем.

Впрочем, подобной реакции удивляться не стоило. Паломник давно уже ощущал, что девицы вместе с котами висят этаким ярмом у него на шее. Недаром продвинутые психиаторы на Земле рекомендуют даже самым любящим супружеским парам, хотя бы раз в семь лет полностью менять своих половых партнеров. И даже не в смысле любовников, а сожителей, как таковых. Заодно для сохранения душевного равновесия не помешало бы менять и работу с местом постоянного жительства. В Улье все процессы проистекают гораздо интенсивнее. Так что можно считать год за пять. А учитывая стервозный характер Рыжей и вовсе за десять.

Поэтому, свернув в степь и махнув на прощание рукой вездеходу, сразу же после расставания рванувшему в Великий Лес, Паломник почувствовал себя человеком Адамом, почти как в первый день творения. Вернее в тот день, когда ему удалось слинять из Эдема, благополучно потеряв Еву, оставив женщину на попечении змея искусителя.

На вопрос третьего потока сознания: «А не жалко?», Паломник резонно ответил: «А чего это я его жалеть должен. Сам искушал. Вот пуст теперь сам и отдувается».

На самом деле вся эта образная казуистика, с вымышленными локациями в виде Эдема и персонажами, как то змей -искуситель, была отражением восторга самого Паломника. Который используя свой новый Дар Улья, облегчил инвалидную коляску, а заодно и самого себя, раз в десять, а потом всей конструкции придал телекинетический импульс. Вперед и Вверх. Почти как в рекомендациях древнего барда. Коляска Вместе с Паломником взмылась вверх и секунд десять инвалид чувствовал себя самым настоящим драконом, парящим над землей. Вплоть до того момента, когда энергия, ответственная за снижение веса, иссякла. И он навернулся об землю с приличной высоты.

Глава двадцать вторая

Крутое пике

Глава двадцать вторая. Крутое пике.

И снова продукт европейского автопрома продемонстрировал себя с лучшей стороны. Если не считать незначительный ушиб не заднице Паломника, падение практически с двадцатиметровой высоты закончилось для него совершенно благополучно. Так что поднакопив немного энергии Паломник снова совершил планирующий перелет. А потом еще и еще раз. Через некоторое время он окончательно освоился и сам себе стал напоминать белку летягу, совершающую многометровые скачки с одного дерева на другое. А чуть позже и вовсе задумался о возможности выполнения фигур высшего пилотажа на инвалидной коляске. Отсюда сверху безбрежная ковыльная степь, изредка усеянная норками то ли сусликов, то ли сурков, издали не слишком было понятно, а стоило подлететь поближе, как шустрые зверьки прятались в свои норы, серебрящаяся под ногами вызывая чувство беспричинного восторга. Только ради этого Паломник готов был простить Улью все те неприятности, боль и разочарование, которое он испытал находясь тут. Впрочем, объективно говоря, ему грех было жаловаться на стикс. Место в котором безнадежный инвалид паралитик, получил возможность не только передвигаться, но и успел испытать многочисленные радости жизни. Начиная от пьянства и заканчивая сексом.

Подобно наркоману, не способному удовлетвориться одной дозой, Паломник норовил снова и снова взлететь. Причем каждый раз все выше и выше. И рассчитывать на рациональное поведение в этом случае не приходилось.

Непонятно, что послужило тому причиной. То ли отсутствие крыла на его летающем аппарате, то ли он все же что-то неправильно рассчитал с энергией, а скорее всего коляска по определению не предназначалась для полетов, но в очередной раз, установив рекорд высоты в сто метров, и выражая свое восхищение восторженными криками «ВАУ!!!», инвалид все же выполнил фигуру высшего пилотажа, Правда из числа тех, которые категорически не рекомендованы к исполнению. Он банально вошел в штопор. Причем в неуправляемый штопор. Если исходить из аэродинамических законов, то такое принципиально было невозможно. Поскольку штопор является следствием несбалансированного обтекания воздушными потоками различных связанных плоскостей, значительных по своим размерам. Например верх и низ самолетного крыла. В этом плане он был близок к подъемной силе. В обеих случаях действовали сходные законы. А какие, черт побери, плоскости, оказывающие существенное аэродинамическое сопротивление, могут быть у инвалидной коляски, габаритами метр на метр и на метр с кепкой. И то, при условии, что голова у Паломника покрыта этой самой кепкой. Но против фактов не попрешь. Возможно причиной конфуза послужило банальное соображение: «Где Улей, а где там ваша аэродинамика?».

В любом случае, на этот раз столкновение с поверхностью не ограничилось одним только легким ушибом.

А то что на высоте ста метров его шандарахнуло самой настоящей молнией позволяло сделать однозначный вывод, что аэродинамика здесь и вправду не причем. Просто надо чтить Законы Улья, в первую очередь неписанные. Которые настоятельно не рекомендовали брать примеры с Внешников с их летательными аппаратами, снабженными самыми замысловатыми средствами защиты. В большинстве своем неведомыми человечеству. И даже Внешники на своих НЛО не рискуют подлетать к Черным Кластерам. А тут герой нашелся. Решил установить рекорд падения без парашюта на инвалидной коляске. Нет чтобы задуматься над вопросом, отчего это в том же стабе Дальнем ни самолеты, ни вертолеты не пользуются популярностью в качестве транспортных средств. Это при том, что совсем неподалеку, тремя кластерами выше, регулярно перегружается небольшая военная авиабаза. Где на боевом дежурстве всегда стоит парочка К −52, в просторечии – Аллигаторов.

Судя по всему, применительно к Улью справедливо было утверждение: «Небо под замком». Ну это ежели Внешников с их НЛО вывести за скобки. И безопасный порог простирался где-то на высоту в сто метров. То бишь, ежели ниже, нет проблем, летай и получай удовольствие. А выше – «извиняйте!!!».

– Ну ты Шарик и Балбес, – обругал сам себя Паломник, когда внезапно осознал нечто очевидное. При том ему открылись сразу две истины. Во-первых, не начни он выпендреж на тему: Выше! Дальше! Быстрее!, сейчас бы продолжал парить в небе аки орел картачкист. Почему у него возникли ассоциации именно с этим представителем пернатых, к тому же напрочь отсутствующим в видовой классификации, а не допустим с тем же беркутом, или степным орлом, инвалид вряд ли смог бы ответить. Но образ гордой птицы, сидящей на корточках над белым унитазом, крепко запал ему в голову. Что, впрочем, и не удивительно. Учитывая то, что молния, которой его не по детски шандарахнул Улей за нарушение потолка высот, должна была его просто испепелить. А так даже спутанности сознания не последовало. Так, странные видения с орлом, сидящим на унитазе. И все. Можно сказать, хорошо отделался.

Ну и во-вторых, – а кто, собственно говоря, сказал, что те же Внешники летают выше ста метров. Все рассказы в баре «Дикий Запад» со слов знатоков, которые хоть сами и не присутствовали, но зато знали тех, кто знаком со свидетелями полетов НЛО, описывали маневры летающих тарелок, как атаку штурмующих бомбардировщиков, осуществляемую на малых и сверхмалых высотах. Почему бы не предположить, что вся хваленая технологическая база зеленых человечков, сводилась к качественным высотомерам и принципиальному нежеланию не летать куда не надо.

– Осталось понять, угрожает ли опасность удара молнии попаданцу, оказавшемуся ненароком после перезагрузки на крыше пятидесяти этажного небоскреба. Высота которого далеко превышает те же сто метров, – подвел итоги своих размышлений Паломник, по ходу дела прикидывая, что его Башня Инвалида, к счастью, не дотягивает до этого значения. Впрочем, проблемы человека на крыше смело можно было задвинуть на второй план. И вообще, если не удастся срочно придумать, как затормозить падение, то они и вовсе потеряют свою актуальность.

Поскольку все эти мысли: и об орлах, и об НЛО, и о небоскребах, роились у Паломника по ходу того, как собственная коляска инвалида вращалась все быстрее, и гипотетически можно было предположить, что еще немного и пассажира расплющит об спинку коляски центробежной силой. При этом сам инвалид стремительно падал вниз, безо всякого шанса притормозить, поскольку та же молния полностью обнулила его энергетический потенциал, отвечающий за использование Дара Улья.

Оставалось только восхищаться тем фактом, что в этих условиях ему в голову приходили хотя бы какие-нибудь мысли. Пусть и бредовые. Впрочем особой заслуги самого Паломника в том не было. Как всегда, в критических ситуациях, мозг Паломника начал работать в ускоренном режиме. Причем на этот раз коэффициент ускорения составил как бы не двадцатикратное значение. Так что предположительные десять секунд падения, пусть и штопором, со стометровой высоты субъективно растянулись на три минуты с гаком. Времени более чем достаточном, чтобы обдумать любую несуразицу. Особенно если к этому процессу подключится третий поток сознания.