Текст книги "S-T-I-K-S. Алтари (СИ)"

Автор книги: Валерий Сопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Ничем иным, кроме как помутнением сознания, вызванного влиянием подарка Судьи Фараона, произошедшее Паломник пояснить не мог. Отсюда и беспричинная жестокость. Да не стал бы он в ясном уме и здравом разуме вот так вот походя убивать Беса и Щепку. А чего стоило сравнение Альбертов со сказочными персонажами, причем сделанное на полном серьезе. О такой мелочи, как вопрос Альберту старшему: «Сколько ложек сахара он кладет себе в кофе» и говорить не приходится. А то что воспоминания о собственном детстве грешили многочисленными дикими несуразицами, вообще не подлежало сомнению. Ну не ходил он в школу в розовом платьице и с розовыми бантами, вплетенными в косички. Он вообще в школу не ходил, проведя все детство в больнице доя бедных. В палате, где каждую неделю кто-то умирал.

И от всего этого Паломнику становилось невероятно тоскливо. Хотелось как можно быстрее обрести силу, способную оградить его разум от чужого влияния.

Дополнительным раздражающим фактором стало понимание того, что с его третьим потоком сознания, которое он воспринимал, попав в Улей, как совершенно нормальное явление, что-то далеко не так. Да, в том прежнем мире он гордился наличием у себя трех потоков сознания. Вот только вкладывал в эти понятия совершенно другой смысл – способность отслеживать одновременно три процесса. Простейший пример: есть яблоко, разговаривая по телефону и просматривая новостную ленту в интернете. Вот вам и три потока сознания. Правда у того, прежнего Паломника, все это позволяло выполнять значительно более сложные вещи, нежели любоваться в новостях фоткой очередной поп дивы. Но это не принципиально. Здесь же этот самый третий поток сознания чуть ли не персонализировался в самостоятельную личность, причем в личность, адекватность которой вызывает серьезные сомнения.

Детальный анализ ситуации привел Паломника к мысли, что Черная жемчужина, доставшаяся ему в наследство от Бурого, наградила его в виде Дара Улья вовсе не телекинезом. А что-то странное сотворила с его мозгами. Отсюда и нечитаемость инвалида ментатами, и способность управлять инопланетными приблудами в виде того же обруча и меча джедая и, наконец, странные выверты собственного сознания, генерирующие временами пророчества, сродни ясновидению, а порой картинки, которые и на голову не наденешь. Как та же девочка первоклассница с розовыми бантами. А телекинез, это второй Дар Улья, не имеющий ничего общего с Черной Жемчужиной.

– Ну или наоборот, – тут же вмешался в хорошо структурированную и логически обоснованную схему со своим нездоровым перфекционизмом третий поток сознания. – Телекинез как раз и есть результатом приема жемчуга, а то что с башкой творится, это побочный эффект попадания в Улей человека с расшатанной психикой. И заметь, потенциального самоубийцы.

– Не принципиально, мы же тут не на Первый-Второй рассчитываемся.

– Главное, что же из этого следует в практическом плане, – попытался выяснить у самого себя Паломник. – Не считая «Шить сарафаны и легкие платья из ситца…».

– Не так уж и мало, – тут же сам себе и ответил. – Во-первых, взаимодействие с обручем внешников, а следовательно и время активации меча джедая, зависит от некого Дара Улья. С условным названием «Третий поток». И развивая этот дар тренировкой и горохом можно рассчитывать на активность клинка, исчисляемую не секундами, а минутами и более. Во-вторых, можно отнести первоклассницу с розовым бантом к паразитным воспоминаниям инопланетян, содержащихся в памяти обруча. Вряд ли у них практикуется первый звонок. Скорее всего эти воспоминания в процессе извлечения адаптируются под мои привычные шаблоны, под мой тезаурус. И тем не менее, появляется надежда извлечь из обруча нечто ценное в части информации. И в-третьих,…. До «в-третьих» Паломник не добрался. Поскольку Рыжая очнулась и стало не до праздных размышлений.

Девушка чувствовала себя на удивление хорошо. Во всяком случае она так утверждала. Паломнику понадобилось минут двадцать чтобы обстоятельно ввести ее в курс дела, в том числе и оправдаться на предмет резкого сокращения численности подотчетных муров. Рыжая все поняла правильно. После этого взяла кряжистого под контроль и торжественно пообещала, что одного-то подопечного сможет удерживать даже во сне. К тому же, по ее собственным словам, удар камнем по голове не прошел для нее даром. Дар нимфы обострился. И этим новым обостренным даром она ощущает, что перезагрузка Нестабильного кластера состоится буквально в ближайшие дни. Так что долго возиться с Дубом им не придется.

Паломник предусмотрительно не стал уточнять, каким образом связны между собой способности в управлении иммунными мужчинами и определением грядущей перезагрузки кластера. Особенно после того как Рыжая развязала Дуба. Вручила тому кухонный нож и зажигалку. После чего заставила мура отрезать свой детородный орган и сожрать его. Предварительно скомандовав прижечь образовавшуюся рану с помощь ZIPPO.

Прислушиваясь к хрусту яичек мура, разгрызаемых мощными челюстями кряжистого, Паломник твердо для себя решил, что слишком долго задерживаться в Великом Лесу он не станет. Его Алтари ждут. А уж от Рыжей точно надо держаться подальше.

Глава седьмая

Накануне охоты

Глава седьмая. Накануне охоты.

Как ни странно, но предсказания Рыжей сбылись в полной мере. Уже через день, поутру, троица иммунных стояли у бушующего бесшумными молниями черного покрывала, накинутого на Великий Устюг, в ожидании обновления Нестабильного кластера.

Сам Паломник решил не расставаться даже на время со своей инвалидной коляске. А вот Рыжую с ветерком на личном транспорте к границе кластера доставил кряжистый, по ходу дела обучая нимфу премудростям управления вездеходом. Поскольку после грядущего расставания с муром Рыжая предполагала самостоятельно рулить джипом.

И теперь они, выбравшись из бронированного автомобиля, столбом застыли рядом с инвалидом, потрясенно взирая на буйство внеземной стихии. И хотя и самому Паломнику, и Лейле не впервые приходилось вглядываться в черное нечто, многокилометровым столбом вздымающееся в небо, пугающее и завораживающее одновременно, они в очередной раз напряженно всматривались вглубь завесы, пытаясь уловить тот единственный момент, когда на смену перекореженному и раздавленному Ульем Великому Устюгу придет новый, чистый и пока еще беззаботный город.

Сбылся и еще один прогноз Рыжей, заявившей в ответ на опасения Паломника по поводу того, что мур, после проведенной экзекуции, связанной с лишением детородных органов, вряд ли сможет должным образом сыграть свою роль шахида-террориста:

– Да ничего с ним не случится. Походит пару дней в раскарячку. А через две недели и вовсе все заново отрастет. Только кто же ему столько времени даст? – втолковывала девушка инвалиду, внимательно наблюдая за тем, как мур крепил очередную гранату на многочисленных перевязях, опоясывающих его тело.

Всего среди вещей муров обнаружилось два десятка гранат. Из них пол дюжины светошумовых.

Партнеры решили ограничится этим арсеналом, не связываясь с извлечением взрывчатки из артиллерийских снарядов сорок пятого калибра, ящик которых лежал в багажнике. По словам того же Дуба, по дороге в Белогорск муры встретили покинутый кунг, в котором и нашли боеприпасы. И хозяйственный кряжистый не удержался, прихватив с собой пусть и не слишком нужную, но однозначно дорогую вещь. Паломник припомнил, что снаряды такого калибра высоко ценились в стабе Дальний, поскольку использовались в охранной системе периметра.

Существовало определенной сомнение, что одновременный подрыв гранат, пусть даже и в непосредственной близости от монстра, сможет нанести серьезный ущерб элитнику. Но в данном случае инвалид решил руководствоваться народной японской мудростью: «Не попробуешь – не узнаешь». А вот курочить снаряды не рискнул, и Рыжей запретил задействовать мура на эту работу. Аргументируя тем, что потеря кряжистого станет фатальной для всего проекта.

Сохрани Паломник жизнь Щепке или Бесу, можно было бы попытаться извлечь взрывчатку из снарядов. Но чего нет, того нет. При этом инвалид в очередной раз за последнее время обругал себя за несдержанность, но тут же и оправдал сам себя, переведя стрелки на таинственную силу, принудившую его вместе с Альфредами продемонстрировать несвойственное мирному иммунному и домашним котам агрессивное поведение.

Как всегда черный полог над городом растворился практически мгновенно и перед глазами Паломника появился срез бетонки проспекта Тракторостроителей, возвышающегося в метре над проселочной грунтовой дорогой, ведущей в Великий Лес.

Инвалид в который раз удивился и этой чудесной метаморфозе, и как всегда неизменной в этом месте границе кластеров, отделяющей город от степи. При том что на других участках территория Нестабильного кластера, что называется «плавала» меняя конфигурацию загруженной территории. Вот и сейчас вдалеке виднелась Башня Инвалида, которая за прошедшие три месяца, с того самого времени, как инвалид встретил иммунную Рыжую, пытаясь обследовать свое прежнее жилье, загружалась всего-то дважды. Причем ни разу партнерам так и не удалось добраться на двадцать пятый этаж. Оба раза находились причины, препятствующие таким намерениям. В первый раз тест от баристы Лейлы показал, что у партнеров нет на то времени, поскольку Нестабильный кластер эволюционировал по сверхбыстрому варианту. Во второй раз их отвлекла стая из пяти лотерейщиков, во главе с кусачем, примчавшихся в центр со значительным опережением графика проникновения пришлых в город.

Паломник для себя решил, что если все сложится должным образом, и тест от Лейлы подтвердит, что у них в запасе будет достаточно времени, то, пожалуй, стоит использовать именно Башню Инвалидов в качестве опорной точки при охоте на элитника. В этом плане она выглядит предпочтительнее, нежели здание банка, или полицейский участок. Впрочем тут же оборвал себя, руководствуясь правилом решать проблемы по мере их поступления. А одна из таких проблем как раз и образовалась.

До сих пор перепад высот между бетонкой и грунтовкой не представлял из себя препятствия для падания в город. Технология была отлажена. Паломник вплотную подъезжал к границе кластеров, потом запрыгивал наверх, используя телекинез. Рыжая, за последнее время изрядно нарастившая свои физические кондиции, одним небрежным движением забрасывала на бетонку коляску и забиралась сама. После чего, изображая то ли медсестру, то ли бедную родственницу на содержании у богатого инвалида, принималась медленно катить коляску вперед. И все это на глазах изумленной публики из числа водителей и пассажиров автомобилей, которые к этому времени, как правило, скапливалась на пятачке у среза дороги.

Впрочем надолго сохранять чинное поведение Рыжей не удавалось. Встав на откидную ступеньку, расположенную ссади, и покрепче ухватившись руками за спинку инвалидной коляски, она залихватски командовала Паломнику: «Человек трогай!». После чего инвалид «Трогал». Да так что о оставлял за собой разве что визг шин по бетону а испуганные выкрики.

Подобный перформанс действовал на немногочисленных зрителей не менее убойно, нежели тот факт, что привычная картина мира рухнула и вместо привычной дороги, ведущей сначала к реке, а впоследствии к элитному дачному поселку для избранных, перед ними распростерлась выгоревшая степь, заканчивающаяся дремучим лесом.

Наличие бронированного вездехода с крупнокалиберным пулеметом на крыше затрудняло осуществления привычной схемы. При том что Рыжая категорически отказывалась оставлять транспорт на грунтовке без надзора, не без основания предполагая, что горожане, число которых на площадке у границы кластера все время возрастало, непременно попытаются забраться вовнутрь вездехода. И в лучшем случае что-нибудь сломают, а в худшем и вовсе угонять бронированное чудовище. Рассчитывать на то, что Паломник с помощью телекинеза сможет подбросить вездеход на метр вверх и водрузить его на бетону, не приходилось. Не дорос он еще в своих умениях до подобного. И хотя в любимых передачах на Дискавери инвалида неоднократно видел, как вездеходы взбираются подобно горным козлам по практически вертикальным стенам, и перепад высот в метр не представляет для них ни малейшего препятствия он все же предположил, что подобное скорее всего результат мастерской работы оператора, осуществляющего съемки в нужном ракурсе. Оставалась еще одна возможность, основанная на том, что Дуб, используя свой Дар Улья, сможет таки затолкать вездеход наверх. Но в этом случае можно было бы ставить крест на основной цели нынешней охоты. Без своей сверхскорости кряжистый наверняка не сможет приблизиться вплотную к элитнику и подорвать пояс шахеда. А ожидать сутки для перезарядки умения мура представлялось как минимум неразумным. А на самом деле – полным идиотизмом.

Так что ситуация зашла в полный тупик. Предложение Паломника отогнать вездеход подальше в степь и нарисовать на нем мелом надпись «Не влазь. Убьет», а дальше передвигаться по городу пешком. Вернее Самому инвалиду и Рыжей с ветерком на инвалидной коляске, а муру вслед за ними бегом, было с негодованием отвергнуть Лейлой. Причем, не просто с негодованием. Девушка буквально впала в истерику, не желая расставаться даже на время со своей игрушкой. Она сначала высказала Паломнику все, что думает о мужиках, ни на что окромя секса не годных, а потом топнув ногой приказала муру немедленно решить возникшую проблему. При этом сам способ решения проблемы не обозначила. Оставив это на усмотрения кряжистого. И тот не подкачал, будучи не в силах не выполнить прямой приказ своей госпожи.

Паломник даже на секунду задумался, а не слишком ли они все усложняют с тем же поясом шахеда. Может быть нужно просто установить муру норму выработки в размере одной красной жемчужины в неделю и отпустить на вольные хлеба в свободное плавание. А самим носа не высовывать из Великого Леса.

Потом, правда, предложил самому себе на маяться дурью, напомнив, что подобное неизбежно приведет к утрате нимфой контроля над муром. И утрата контроля далеко не самый весомый аргумент в пользу того, что подобный подход сродни идиотизму и не слишком приличествует разумному человеку. Но как говорится: «Осадочек то остался!».

Все эти дурацкие мысли промелькнули в голове Паломника при виде того, как легко и естественно Дуб решил казалось бы неразрешимую проблему. Он просто забрался в вездеход, занял место стрелка и выпустил очередь из крупнокалиберного пулемета по срезу бетонки. Пули калибра 12,7 мм буквально взорвали преграду обрушив вниз гору обломков из щебня и бетона. Так что образовался этакий пандус по которому спустя минуту наверх, без малейших затруднений, и взобрался джип. А вслед за ним и инвалидная коляска. Притормаживать на площадке с тем чтобы успокоить горожан, вопящих от ужаса Паломник не стал. И не удивительно, поскольку рикошеты от выстрелов не только повредили некоторые автомобили, затормозившие на границе кластера, но и тяжело ранили, а то и вовсе убили с десяток горожан. Заткнув свою совесть тем, что все сгрудившиеся на площадке и так не жильцы, инвалид поддал газу, догоняя виднеющийся вдалеке вездеход.

– Хорошо хоть мобильная связь не работает, – мелькнула в голове у Паломника гнусная мысль. – Потерпевшие вряд ли в ближайшее время полицию вызвать смогут. А через некоторое время и вовсе не до нас будет.

В соответствии с оговоренным ранее сценарием, первую остановку партнеры сделали в кафе «У Лейлы». С тем чтобы полакомиться выпечкой, выпить чашку кофе на песке и, главное, провести тест «от Лейлы», позволяющий по скорости превращения баристы в тварь стикса хотя бы грубо оценить время, которым они располагают для охоты. Продемонстрируй хозяйка бара к третьей чашке кофе неадекватность в поведении, свидетельствующую о том что в этот раз Нестабильный кластер развивается по сверхбыстрому сценарию, и на охоту можно было бы, что называется, «забить с прибором». В противном случае в распоряжении партнеров оказывалось от двух суток до недели, а то и поболее, времени, до следующей перезагрузки. К сожалению, ничего более надежного, нежели «Тест Лейлы», в этом плане обнаружить не удалось. Кисляк в таком качестве выступать не мог. Поскольку появление кисляка свидетельствовало о том, что обновление кластера произойдет буквально в считанные часы. И надо все бросать и бежать из города сломя голову. Хозяйка же бара существенно опережала своих сограждан с плане превращения в тварь стикса. И служила сравнительно неплохим индикатором времени до следующего обновления. Опять же и заменить Лейлу кем-то другим не получилось. Возможно, партнеры просто плохо искали. К тому же не так уж и много знакомых появилось у Паломника среди горожан. Да и утверждение: «От добра добра не ищут», до сих пор никто не оспорил. Еще и свежая выпечка с кофе на песке служила дополнительным аргументом в пользу Лейлы.

Вот и сейчас партнеры заявились в бар вдвоем, оставив мура охранять вездеход. Рыжая гарантировала, что после того, как число ее подопечных сократилось до одной особи, она сможет мысленно контролировать кряжистого чуть ли не по всему городу.

По устоявшейся привычке Паломник обратился к хозяйке заведения: «给我泡杯咖啡». Ответ произвел не него впечатление удара ломом по голове. Хорошо, не ломом, но уж никак не слабее того Йоко гери, который демонстрировала Рыжая, норовя попасть пяткой Дубу в лоб. Бариста, вежливо улыбаясь, в ответ на просьбу Паломника, сделать ему чашку кофе, поинтересовалась: «надо ли класть в напиток сахар, и если да, то сколько ложечек? ». И все бы ничего. Вот только свои пожелания Паломник озвучил на Китайском. И ответ Лейлы, если верить словам Судьи Фараона, однозначно свидетельствовал, что в этой перезагрузке Великого Устюга, бариста оказалась иммунной.

По хорошему, партенерам надо было бы выпить свой кофе, съесть булочки, а затем вежливо раскланявшись покинуть заведение. Да, с «Тестом Леейлы» на скорость обновления кластера не выгорело. Но ведь жили же люди как-то раньше и без этого теста.

– И неплохо жили, – принялся убеждать себя Паломник. – Две Мировые войны пережили. Скоро на Марс полетят. А Рембрант и вовсе «Лунную Сонату» написал. Впрочем быстро понял, что никакими глупостями из разряда: «Рембранта читала? У постель!», отвертеться от проблемы не удастся. Буть на месте Лейлы кто-нибудь другой, Паломник ни на секунду бы не обеспокоился дальнейшей судьбой иммунной горожанки. Но бариста была ему откровенно симпатична. Поэтому тяжело вздохнув и вручив хозяйке заведения десяток сотенных купюр с изображением Бенджамина Франклина, заручившись тем самым обязательством молча выслушать его пятиминутный спич, инвалид поведал девушке о перипетиях, ожидающих ее в ближайшем будущем. После чего оставил на столе флягу с живчиком. И порекомендовал самостоятельно двигаться в сторону Великого Леса, указав общие ориентиры, где пообещал устроить на первое время. При этом вопрос «Верить», или «Не верить», он оставил на усмотрение самой девушки.

– Если не дура, то вскоре и сама поймет, что я прав. А если дура, то такие нам и даром не нужны, – решил для себя Паломник, организовав этакий своеобразный тест на сообразительность.

Посчитав, что сделал для баристы все что мог, Паломник чуть ли не силой вытащил из бара Рыжую, которая пыталась на минутку задержаться и вырвать крашенной сучке все патлы. Отчего-то партнерша увидела в баристе конкурентку в борьбе за внимание Паломника. По ходу дела самому инвалиду досталось за попытку нарушения Закона о мигрантах.

– Лейлам можно, – привел в свое оправдание неожиданный аргумент Паломник, после чего скомандовал двигаться в сторону Башни Инвалида.

Как ни странно, но на этот раз добраться до бывшего своего жилья Паломнику удалось безо всяких приключений. Разве что бронированную дверь, отделяющую лестницу от входа на двадцать пятый этаж пришлось резать мечом джедая. Да Рыжая захотела посетить свое бывшее рабочее место. Офис риэлтерской конторы на пятом этаже. Пообещав при этом оставить записку бывшему начальнику и сразу же подняться в апартаменты инвалида. Похоже, что общее отупение горожан, предшествующее трансформации зараженных в тварей стикса, все же началось. Ничем другмим пояснить полное безразличие охраны, расположившейся в холле здания, по отношению к троице посетителей, увешанных оружием, пояснить было нельзя. И этот факт заставил Паломника обеспокоится.

Глава восьмая

Простые парадоксы времени

Глава восьмая. Простые парадоксы времени.

Башня Инвалида встретила партнеров практически пустым холлом, в дальнем углу которого за стойкой ресепшна дремал одинокий охранник. Правда при виде вошедших он оживился и вызвал по рации подкрепление в лице двух других заразительно зевающих типов, появившихся из-за двери небольшой комнатенки, предназначенной, для отдыха дежурной смены. Троица принялась издали разглядывать инвалида и Рыжую, оживленно при этом переговариваясь между собой, а потом и вовсе дружно покинула здание, обходя партнеров, недоуменно наблюдающих за этим маневром, по широкой дуге. На всякий случай Паломник бросил в спину уходящим охранникам фразу на китайском, но в ответ на свой дурацкий вопрос: «我怎么去图书馆?» (как пройти в библиотеку?), получил из уст коренастого стражника не менее дурацкое заключение: «Совсем эти зомби охренели». После чего инвалид решил, что ему срочно необходимо расширить словарный запас китайской терминологии. Поскольку не слишком ясно: то ли оппонент и вовсе не владеет китайским языком, в силу чего полностью удовлетворяет тесту Судьи Фараона на отсутствие иммунитета, то ли таким образом реагирует на совершенно нелепый вопрос.

Из коротких реплик, которыми обменивались между собой по ходу движения охранники, а так же ряда странных поступков, сопутствующих перемещению, инвалид понял, что буквально за считанные минуты, стражники повально уверовала, начали истово креститься и дружно отправились в ближайшую церковь за святой водой. Паломник в очередной раз удивился, какие извращенные формы приобретают фантазии зараженных в процессе трансформации в тварей стикса. И одновременно обеспокоился: уж больно быстро произошло помутнение сознания этих индивидов, что могло свидетельствовать об эволюции Нестабильного кластера по сверхбыстрому варианту. А это, в свою очередь, ограничивало время охоты на элитника. Но тут же попытался себя успокоить, приводя доводы в пользу версии о том, что во всем виновата Рыжая. Причем эти доводы в основном сводились к утверждению, что Рыжая и так всегда и во всем виновата, а сами охранники и безо всякого переноса в Улей особым умом не отличались. Хотя, если сохранять объективность, и руководствоваться словами тех самых стражей, то первопричиной их странного поведения послужил сам Паломник. Которого не далее как третьего дня, в предыдущее свое дежурство, они собирали с брусчатки по отдельным фрагментам в большой черный пластиковый мешок. Ругая при этом, на чем свет стоит: и мгновенно материализовавшихся многочисленных полицейских, от участкового инспектора до руководителя департамента полиции, и понаехавших медиков, и, в первую очередь, собственное начальство, дружно возложивших угрозами и увещеваниями, вопреки многочисленным инструкциям, эту неблагодарную миссию на плечи безответных вахтеров.

– Какие три дня? Считать не умеют, что ли? Пол года прошло. – возмутился Паломник, услышав подобные инсинуации.

И сейчас, расположившись в центре некогда личной комнаты на двадцать пятом этаже Башни Инвалида, Паломник обдумывал сложившуюся ситуацию. Слова охранников о том, что со времени его гибели прошло не более трех дней, не давали ему покоя. Впрочем, он тут же решил исключить этот довод из своих рассуждений, как ничтожный, и проанализировать ситуацию, отталкиваясь от объективных факторов, а не от бредовых заявлений спятивших охранников.

Мур остался дежурить у входа в здание, в ожидании мысленных руководящих указаний от Рыжей, а сама Рыжая решила заглянуть на пятый этаж, место своей прежней работы, с тем, чтобы оставить послание своему некогда директору и по совместительству любовнику – Альберту Николаевичу, Так что в данное время инвалида никто не отвлекал.

Возможно, именно это одиночество, а так же звенящая тишина полупустого помещения, и спровоцировали его настороженность, подталкивающую к попытке прояснить неправильность окружающей обстановки. Неправильность, которая, казалось, стояла буквально перед его глазами и в то же время не поддавалась рациональному осмыслению. В другой ситуации он вряд ли обратил внимание на некую несуразность происходящего.

На первый взгляд комната мало чем отличалась от той которую он покинул пол года назад. Практически пустое помещение, вся меблировка которого была представлена небольшим антикварным столиком красного дерева. В глаза бросалось стоящее по центру столешницы серебряное ведерко для шампанского, используемым перед эвакуацией из Нестабильного кластера для приготовления живчика. Если разбросать по полу в художественном беспорядке тела Бурого и Резака, да еще дополнить картину тушей элитника, прислонить к столику рюкзак трейсера, а вместо дыры, вырезанной мечом джедая в бронированной двери, отделяющей помещение от лестничного пролета, представить эту самую дверь вырванную вместе с куском бетонного дверного пролета и придавившей обломками Резака, то и вовсе могло показаться, что все события, случившиеся с инвалидом за эти пол года не более нежели бредовые фантазии, возникшие в воспаленном сознании потенциального самоубийцы.

А ежели пойти дальше, так и вовсе нетрудно домыслить размазанное по гранитной брусчатке тело владельца Башни Инвалида, совершившего таки «прыжок веры» в инвалидной коляске с двадцать пятого этажа, в затухающем сознании которого невесть отчего возник и крестный, и элитник, и Рыжая, и долгая-долгая дорога в стаб Дальний, и салон мадам Зи Зи. Короче, все то, что объединялось одной первопричина: Ульем.

– Списать на галлюцинации все проще простого, – возразила рациональная часть сознания Паломника. – Для этого даже и самоубийство можно не привлекать. К тому же отсутствия света в конце туннеля, как, впрочем, и самого туннеля, делает этот вариант не слишком достоверным. Ну если отталкиваться от классики.

– Можно, например, предположить, что очередной медбрат вкатил мне дозу какой-нибудь забористой дури и теперь принуждает к подписанию завещания в свою пользу.

– Тоже выглядит не слишком достоверно. Во-первых, в этом случае подписать я ничего не могу, вследствие полного паралича конечностей. Да и с оглашением последней воли умирающего в присутствии нотариуса и многочисленных свидетелей могут возникнуть трудности. Поскольку вместе с параличом мышц гортани, отвечающих за глотательный рефлекс, я и разговаривать разучился. К тому же такой вариант меня совершенно не устраивает по соображениям личных предпочтений. Обидно считать те оргии, которые устраивали для меня цветы из борделя мадам Зи Зи, и ролевые игры Рыжей, обычными иллюзиями. К тому же у меня на такое и воображения бы не хватило.

– А что, собственно говоря, тебя не устраивает в окружающем мире? – поинтересовался сам у себя Паломник. – Ежели следовать классикам:

«Тот же лес, тот же воздух и та же вода…» Разве что небо не голубое, а скорее блекло мутное. Так на это другие классики к голубому небу, непременному атрибуту «не сторонников разбоя», советовали относится с настороженностью. И вообще, изъясняйся конкретнее!

– А не нравится мне тот факт, – наконец-то смог внятно сформулировать свое отношение к происходящему Паломник, – то, что за пол года, которые прошли с момента моего попадания в Улей, нынешний владелец Башне Инвалида не то что не обжился в помещении, но даже к ремонту не приступил. Это не говоря о новых смелых дизайнерских решениях, направленных на то, что бы память о предыдущем владельце, то бишь инвалиде Андрее Свене даже в цветовой гамме потолочных перекрытий не сохранилась. Так не бывает, учитывая востребованность элитной недвижимости в центре Великого Устюга.

Надо сказать, что собственный пассаж, касательно цветовой гаммы потолочных перекрытий, здорово понравился ему самому. В первую очередь своей откровенной глупостью.

– Можно, конечно, допустить, что ушлый мер и его команда, воспользовавшись вольной трактовкой моего завещания, отложили проблему приватизации Башни Инвалида в долгий ящик, с тем, чтобы когда улягутся страсти, прикарманить себе этот лакомый кусочек. Только мало верится. Все же мэр не самый большой карась в местном пруду. Видели мы карликов и покрупнее.

А из этого следуют два неожиданных вывода. Во-первых, несмотря на сложившееся в Улье твердое убеждение, что время в мирах, выступающих исходной матрицей для копирования того, либо иного кластера в стикс, и время в самом Улье течет от прошлого к будущему через настоящее с той же самой скоростью, что и в самом Улье. Поэтому рассчитывать на появление Судьи Фараона номер два, либо фаланги Александра Македонского не приходится.

– А неплохо было бы посмотреть на бой между римскими гладиаторами и мастерами тайского бокса, – на секунду отвлекся Паломник.

По принципу: время фараонов безвозвратно кануло в лету где-то три тысячи лет тому назад. Так вот, несмотря на этот непререкаемый ранее закон, инвалид только что столкнулся с фактом, когда в Улье прошло пол года, а в его родном мире, судя по состоянию обновленного кластера, от силы неделя.

Хотя, исходя из принципа, что всякая наука имеет множество гитик, скорее всего, в данном случае была нарушена не синхронизация времени в мирах мультиверса, а просто, по непонятной причине, Улей загрузил в Нестабильный кластер старую копию Великого Устюга. Все же наличие информационного хранилища образцов обновляемых территорий выглядело не столь грандиозно, как игры со временем. Во всяком случае для Паломника, который к категории «Время» относился с изрядным пиететом.

Для подавляющего же большинства иммунных жителей Улья все эти высокие материи, связанные со временем и пространством и гроша ломанного не стоили. Возможно и существовало исключение в лице легендарных сотрудников легендарного института, вероятность встречи с которыми была ничуть не выше, нежели близкое знакомство с Великим Знахарем, но вот всем остальным подобные выверты были откровенно «по барабану».

Паломник еще раз продумал всю цепочку логических рассуждений, приведших его к выводу о том, что тут «дело не чисто» и пришел к выводу, что к самой логике эти рассуждения не имеют ни малейшего отношения. И зияют концептуальными дырами размером с одну из вселенных, о которых он невзначай вспомнил, рассуждая о пространстве, времени и проблемах мультиверса. Поскольку отсутствие ремонта в помещении гораздо легче было бы пояснить дефицитом квалифицированной рабочей силы, тем что на базу не завезли нужные строительные материалы, а при желании и вовсе свадьбой младшей дочери мэра, нежели временными парадоксами континуума Римана-Лобачевского в соответствии с теорией пространственных струн.