Текст книги "Моя Академия 14 (СИ)"

Автор книги: Валерий Листратов

Соавторы: Евгений Син
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Держу в руках два якоря, очень точно повторяющих друг друга. Причём не просто якоря – ещё и накопители: за то время, пока я уничтожал тени, пластины ощутимо набрали заряд. А вот насколько – представить не получается.

– Хочу отдать тебе одну из них, а одну оставить, как я хотел… – рассказываю план.

– Без проблем. Я тебе помогу, – с готовностью кивает девушка. Она хватается за любую возможность, лишь бы не обсуждать ту тему, которую задел физрук. Кажется, эмоциональная нестабильность при четком разуме у Ариадны тоже находит объяснение. Похоже, девушка сейчас ищет новую точку равновесия.

Винтокрыл идёт на снижение. Корабль ныряет между огромными тушами грузовых дирижаблей. Перед нами открывается освещенный столичный порт во всем своём великолепии. Огромный трафик сохраняется даже ночью, под нами внушительная площадь, а впереди огни большого города за оградой порта. Корабли будто толкаются: но это только кажется за счет их массивности.

Винтокрыл проходит впритирку между бортами, но это тоже только иллюзия – до дирижаблей еще десятки метров.

– Ну, всё, студенты, счастливо оставаться, – прощается физрук и показывает пальцем в сторону Ариадны. – В городе, сразу после посадки, тебя сразу заберут в Академию, – обращается к девушке, после чего кивает мне. – Всё, Орлов. Рассчитываю на тебя.

Люк винтокрыла открывается, и физрук, держась за кожаную ручку быстро покидает салон.

Неожиданно – но, в принципе, так уже случалось, а без него даже удобнее.

К нам оборачивается пилот в чёрной броне.

– Вам прямо, – показывает рукой, – до здания администрации. Оттуда вас довезут до другого корабля. Вас уже ждут.

Смотрю на длинное административное здание, к которому мы сели. Да, вообще-то недалеко….

– Сесть ближе не смогу, – поясняет пилот. – Так что отсюда пешком метров сто, – показывает на вход, рядом с которым стоит небольшой экипаж.

– Спасибо. А кого нам там искать? – уточняю.

– Вас встретит боец, – отвечает пилот. – Экипаж на поле так и так не пустят – слишком много грузов. Доберётесь сами. Здесь рядом.

– Вижу, доберёмся, – соглашаюсь. – Спасибо.

Выходим из винтокрыла и направляемся в сторону здания администрации. Можно сказать, сбылась мечта идиота: покатался на корабле.

Безусловно, перемещаться на винтокрыле удобно, но без знания глифов, работающих со звуком немного некомфортно.

Винтокрыл не задерживается – как только мы покидаем машину, пилот бросает ее в воздух. Аппарель закрывает уже в процессе. Видимо, на поле мы садимся по особому распоряжению, при этом ломая логистику администрации.

Ко входу добираемся не особенно быстро. Пропускаем грузовые экипажи, которые сплошным потоком идут по выделенным полосам. Пропускаем и разгрузочных ботов, почти таких же как в порту у Прокофьева, разве что чуть попроще. Да и вообще – сотня метров оказывается неожиданно длинной.

– Нужна помощь? – спрашивает Ариадна, намекая на отвод глаз – понимаю её как и обычно с полуслова.

– Нет, пока не нужна, – отвечаю. – Похоже, обойдёмся и так.

Подходим к встречающему бойцу.

– Подождёте? – уточняю у него. – Мне надо ненадолго отлучиться.

– Я должен посадить вас на дирижабль. Но подожду, не проблема, – равнодушно говорит боец в чёрной броне. – Только времени у вас немного – минут пять-десять. Потом кораблю нужно освободить площадку.

Ариадна тут же садится на заднее сиденье экипажа.

– Успею, – киваю и ныряю в открытый вход здания. Думаю, боец решил, что я ищу туалет – поэтому не переспрашивает.

В принципе, мне тут по большому счёту нужно только одно – какое-нибудь уединённое место. Я таких не знаю – но ничего страшного. Спрятать маленькую пластину в большом здании – не самая большая проблема. А вот найти неочевидное место, где не будут шастать уборщики или заблудшие зеваки…

Глава 9
Знакомимся с кораблем

Быстро нахожу нужное место. Пожарный щит в конце небольшого коридора рядом с закрытыми дверями ведущими на поле.

Похоже, этот щит никто и никогда не трогал – по крайней мере, слой пыли на нём такой, что можно писать целые письма. Запихнуть якорь-амулет за стенку самого щита – вообще не проблема. Место неплохое: не просматривается, а конец одного из коридоров находится напротив закрытого выхода. В общем, если не случится пожара – навряд ли в ближайшее время хоть кто-то потревожит мой амулет.

Да и оставить якорь в порту, а не на складе, это уже совсем другой разговор. Отсюда можно добраться куда угодно, если будет нужно.

Быстро возвращаюсь к экипажу. Едем к огромному кораблю на отдельном поле. Хотя «огромным» корабль кажется только по сравнению с нами – грузовые дирижабли значительно больше этого. Перед нами, скорее всего, пассажирский, а может и вообще, какой-нибудь частный. Ну а что? Корабль выглядит богато. Не как рабочая лошадка того же Прокофьева или грузопассажирские в нашем порту.

– Вас попросили посадить на этот корабль, – боец кивает на открытую аппарель. – До места доставил. Ещё какая-то помощь нужна?

– Нет, спасибо, – отвечаю.

У трапа нетерпеливо машет матрос воздушного судна.

– Тогда прощаюсь, – говорит боец, высаживает нас и быстро уезжает. В столице, я смотрю, все экономят время. Словно оно тут дефицит.

Поднимаемся по трапу. Корабль тут же закрывает аппарель – и почти сразу поднимается в воздух.

Не могу сказать, что сильно удивляюсь, когда попадаем в богатую обстановку. Нас встречает матрос в идеально отутюженной форме. Он сразу же сопровождает нас в кают-компанию, где при нашем появлении из-за стола поднимается капитан.

Дядька в возрасте, держится уверенно, даже властно, но видно, что это не его корабль. Он здесь просто работник – как и все остальные. Волосы соль с перцем – идеально зачесаны назад. Мундир из плотного сукна, застегнут на все пуговицы. Пуговицы золотые и крупные, очевидно сделаны на заказ.

Корабль тоже оформлен крайне богато: лёгкие деревянные резные кресла, точно такие же столы, рядом изящная мебель. Всё, конечно же, укреплено магией – об этом свидетельствуют тонкие языки хмари, которые чувствую чуть ли не на каждом шагу. Обшивка стен подобрана тонко и со вкусом. При этом они не несут сугубо практического смысла, как у того же капитана Прокофьева: здесь всё одновременно красиво и функционально. Толстые иллюминаторы наверняка зачарованы. В общем, найти в кают-компании такое место, которого бы не коснулась рука мага-артефактора – дохлый номер.

Корабль поднимается так плавно, что его движение удаётся отследить только по бегущей за иллюминаторами картине. Погода сегодня как никогда лётная – на горизонте ни одной тучи, а внизу нет даже намёка на ветер.

– Здравствуйте, господин Орлов – здоровается капитан. – Меня зовут Михаил Иванович, будем знакомы. – Капитан поправляет форменную фуражку с высокой тульей, кожаным козырьком и массивной золотой кокардой.

Форма у экипажа корабля – высший пилотаж. Даже боюсь представить, сколько она стоит. И ладно плотная прочная ткань, но такое количество золота…

– Доброго вечера, господин капитан, – отвечаю тем же. – Я – Ларион, а это, – показываю на менталистку. – Ариадна.

– Очень приятно, Михаил Иванович, – отвечает девушка и ловит на себе изучающий взгляд.

– Только вы не привыкайте к этому имени, – неожиданно поясняет кэп. – В следующий раз меня могут звать как-нибудь по-другому, – улыбается.

– О как. Это ещё почему? – интересуюсь.

– Регламент, – отвечает Михаил Иванович. – На императорской службе мы не имеем права сообщать свои настоящие имена. Особенно пассажирам. – На лице капитана снова мелькает улыбка. – Нам приказано доставить вас до города.

– Разве не до Академии? – удивляюсь. – Нам было бы намного удобнее. Да и вам…

Капитан надевает дружелюбную маску, хотя, очевидно, что я ему полностью безразличен, он просто выполняет приказ.

– Юрий Олегович приказал доставить вас в город – и мы выполним именно этот приказ, господин Орлов, – звучит непоколебимый ответ.

Никакого торга. Ладно.

– Ваш корабль принадлежит Юрию Олеговичу? – интересуюсь ещё раз осматривая изысканную обстановку.

– Нет, – качает головой Михаил Иванович. Раз мужик представился этим именем, во время полёта буду выдерживать этот регламент. – Мы – особое подразделение корпуса при императорской фамилии, – с очевидной гордостью сообщает капитан, как само собой разумеющееся.

– При самом Императоре? – не скрываю удивления.

– Да. Его Величество иногда пользуется услугами наших кораблей, – поясняет кэп.

Тогда понятно, откуда на дирижабле такое количество зачарований. Думаю, что прямое попадание большого количества магических снарядов не собьёт этот корабль с курса – защита на уровне. Да и богато оформленная форма работников тоже теперь не вызывает никаких вопросов.

– Подскажите, а как долго нам добираться? – задаёт вопрос Ариадна.

Снова ощущаю эмоции девушки – она совсем не торопится вернуться в Академию Менталистов. Наоборот – хочет растянуть момент перелёта как можно сильнее. Удивительно. Хотя… учитывая, как к ней относятся педагоги и однокурсники – понять можно. Но дело тут не только в грядущей обстановке. Ариадне явно хочется продлить нахождение на самом корабле.

– Лететь нам примерно сутки, может быть, чуть меньше – большую часть ночью, потом уже дневной перелёт. – Капитан чудовищно вежлив. – Если встретим попутный ветер на нужном эшелоне – возможно, доберёмся ещё быстрее. Прошу, присаживайтесь.

Располагаемся на неожиданно удобных креслах. Резное дерево – только часть антуража. Сверху лежат пуховые подушки в чехлах из тонкой кожи табачного цвета. Выглядит не просто дорого-богато, такого я ещё не встречал нигде – даже в самом дорогом ресторане нашего города. Я туда не заходил, но проходил мимо и с интересом рассматривал интерьер в огромное панорамное окно во всю стену. Уверенно могу сказать, что ресторан по своему убранству даже близко не стоит с этим дирижаблем.

В двери заходит еще один матрос.

– Прикажете подавать? – уточняет.

– Подавайте, – отдаёт распоряжение капитан. Очевидно, его слова касаются ужина. По крайней мере, мне очень хочется так думать – во время боя аппетит не просыпался, а вот сейчас…

Быстрый перекус пайком по пути проваливается как в бездну. Не скажу, что силы на исходе, но чувствую, что телу требуется восстановление. Да и откаты после эликсиров всегда тесно связаны с едой.

Матрос уходит по кивку Михаила Ивановича. Сам капитан садится в кресло напротив нас и с доброжелательной улыбкой неожиданно начинает рассказывать различные факты.

– Да-да, именно здесь сидела её Императорское Высочество, – кивает кэп, показывая на стул, на котором сейчас сижу я.

В ответ только пожимаю плечами – мне не то чтобы особенно интересна эта информация.

– А ещё кто здесь сидел? – жадно спрашивает у дядьки Ариадна.

Не в первый раз замечаю, что менталистке интересны различные истории, которые происходили с известными ей людьми в определенном месте. И пока Ариадна с упоением слушает Михаила Ивановича, я с нетерпением жду ужин.

Когда два матроса заходят в кают-кампанию с небольшими подносами, я уже готов пережевывать кобуру револьвера. И хоть я знаю, что это реакция на эликсиры, легче от этого не становится.

Правда, как только крышки с подносов снимаются, чувствую некоторое разочарование вперемешку с восхищением.

На резной стол опускается ажурная скатерть. Сверху ставятся хрустальные тарелки, окутанные языками хмари – видимо, банальные меры предосторожности. На тарелках тонкими кусочками выложен какой-то экзотический фрукт, посыпанный сахаром.

– Угощайтесь, – кивает капитан на необычное угощение.

Рядом с тарелками опускаются бокалы. Михаил Иванович ловит мой удивленный взгляд.

– Нет-нет, никакого алкоголя, это для красоты, – поясняет он. – На дирижабле только безалкогольные напитки. Выбор большой, можете ознакомиться.

Один из матросов протягивает мне узкую длинную карточку с огромным ассортиментом. Успеваю попробовать принесённый фрукт – очень напоминает ананас в сахаре. Ариадна не скрывает своего восхищения.

– Очень вкусно! – говорит девушка.

– Несите горячее, – командует капитан, и два матроса практически сразу выходят из кают-компании и возвращаются еще с несколькими подносами.

– Простите, а что это такое? – спрашивает Ариадна, глядя на принесенное блюдо.

– Столичный пирог, – рассказывает Михаил Иванович. – Запеченный в тонком тесте нежный паштет из гусиной печени с подземными грибами и дичью.

Мда. Надеюсь, относительно скоро принесут что-то поплотнее – судя по расчётам, второе последствие эликсиров накроет меня в ближайший час. И я просто-напросто засну. Не хотелось бы делать это на пустой желудок.

Что я, что Ариадна ровным счётом ничего не понимаем в тех двух десятках столовых приборов, которыми сервируют стол. Вижу, как менталистка старается как можно скорее разобраться, отслеживая действия капитана. А вот мне, прямо скажем, именно сейчас наплевать, какой конкретно вилочкой ковырять в тарелке.

Практически за два укуса съедаю кусок пирога с паштетом. Всё это запиваю обычным морсом из хрустального бокала. Во время еды пользуюсь обычной вилкой и ножом. Разбираться в том, почему эта вилочка с расширенным зубчиком более правильная для выгребания паштета – совершенно не хочется.

Все силы направляю на борьбу с самим собой – второе последствие эликсиров уже стучится в мой разум. Чувствую замедление сознания и лёгкую сонливость, но по опыту помню, что в таком состоянии можно продержаться как минимум минут сорок. Просто нужно быть более сконцентрированным на конкретных вещах.

– … А вы что скажете, господин Орлов? – обращается ко мне капитан.

Похоже, я только что пропустил кусок разговора.

Пока я отрезал пирог, Ариадна и Михаил Иванович что-то серьезно обсуждали. Для меня этот разговор проходит фоном, случаи из жизни имперской аристократии мне не очень интересны, но, кажется, после них, было что-то ещё…

А самое смешное – я мог не отрезать кусок пирога самостоятельно. Рядом специально для этого стоит стюард. Именно он помогает девушке и капитану с блюдами. Как только я тянусь к общей тарелке, стюард дергается в мою сторону, но вовремя останавливается и решает не перехватывать инициативу. Видимо, на борту исходят из принципа «клиент всегда прав» и ни в коем случае не лезут со своей экспертной оценкой туда, куда не просят.

Капитан тоже абсолютно не удивляется моему поведению, хотя сам дожидается, пока матрос, выполняющий роль стюарда сделает всё необходимое.

У меня же нет никакого желания ждать. Есть по-прежнему хочется неимоверно.

Ещё один кусок пирога улетает как в топку – не успеваю почувствовать ни вкус, ни сочетание хваленых продуктов. Как только приносят мясо в горшочках, сразу же исчезаю для всех, а этим столом и пропускаю начало разговора. Делать вид, что я в курсе – не собираюсь. Мне просто не до этого.

– О чем? – уточняю.

– Что вы думаете по поводу запрета полётов сегодня около южного сектора столицы? – задаёт вопрос Михаил Иванович.

Удивляюсь.

– Я к полётам не имею никакого отношения… – пожимаю плечами, заканчивая опустошать горшок с мясом.

– Я скорее о том, что вы – протеже самого Юрия Олеговича, – ничуть не смущаясь, поясняет кэп. – Запрет ввел именно он, личным приказом. А я просто предположил, что вы можете что-то об этом знать – возможно, это сохранило бы нам немало времени за счёт облёта закрытой зоны.

– Это вряд ли, – качаю головой. – Если Юрий Олегович запретил – значит, это скорее всего связано с боями неподалёку.

Ну а что – меня никто не просил это скрывать. Никаких подписок я не давал, как в прошлые разы ни с кем не разговаривал. Следователи со мной не связывались – но, вероятно, они до меня просто ещё не добрались. А доберутся или нет – уже второй вопрос.

Похоже, имперскому магу я нужен значительно сильнее, чем всем следователям вместе взятым. И буду нужен теперь постоянно – поскольку конфликт с некромантами, похоже, принял не просто затяжной характер, а, скорее, экзистенциальный. Если уж они начали выстраивать такие ловушки. Думаю, империя тоже должна кое-что пересмотреть.

Если так посмотреть, то я попадаю во всю эту историю абсолютно случайно. С другой стороны, такого таланта как у меня больше ни у кого нет. По крайней мере, именно так в своё время говорил Пилюлькин: он не знает никого с похожими способностями. А поведение Юрия Олеговича в очередной раз подтверждает, что слова Пилюлькина – истинная правда.

Те пережитые несколько секунд кристальной ясности не проходят бесследно: формируется чёткое понимание того, что мой талант слишком специфический и многогранный. Думаю, поэтому имперский маг собирает про меня всю возможную информацию и не даёт ей хода. Для Юрия Олеговича важен всего один вопрос: насколько я лоялен к империи? А я на удивление лоялен. Всё остальное – лишь дополнительные моменты, которые могут упростить или усложнить взаимодействие. Хорошо понимаю, что имперец, можно сказать, набирает палитру способов, чтобы управлять мной. И Ариадна, кстати – одна из частей этой палитры.

Бросаю взгляд на девушку.

Менталистка смотрит на меня с легкой улыбкой – и я бы не назвал эту улыбку только дружеской. Тут же выражение лица менталистки меняется – и я чувствую в её внутреннем мире некоторую досаду: девушка не хотела, чтобы я заметил этот взгляд. Причём заметил не только взгляд, но и оттенок вполне определённого желания – которому, впрочем, не дают воли. Улыбаюсь в ответ.

– Считаю, что лучше облететь, – продолжаю отвечать на вопрос капитана. – На том, закрытом от перелётов пространстве, велись бои – и сейчас небо может быть занято прибытием армейских частей, винтокрылами, следователями – кого там только не будет. Вам оно надо?

Капитан задумчиво кивает. А я серьёзно размышляю по поводу слов Пилюлькина о близком взаимодействии магов. Сильным лучше сближаться с сильными. И ведь после сегодняшних боёв могу уверенно сказать, что мы с Ариадной прекрасно соответствуем этим критериям. Не то чтобы эта информация для меня была бы сильно определяющей, конечно, но у меня вырывается смешок – и тут как знал.

– Что такое? – спрашивает капитан.

– Да так, просто кое-что вспомнил, – отмахиваюсь и замечаю, как Ариадна отводит взгляд и ёрзает в кресле. Наверное, даёт о себе знать наша настройка друг на друга – менталистка тоже чувствует некоторые из моих размышлений. Может быть, не в полной мере, но суть уловить получается.

Мне, в общем-то, без разницы. Ничего неприятного в моей голове не крутится.

– Я сказал что-то весёлое? – капитан не понимает причину моего смеха. Спрашивает всерьёз и ждёт от меня конкретный ответ. – Или в закрытом участке происходило что-то смешное?

– Нет-нет, что вы, – отвечаю. – Смешного там было мало. Поднятие сложно назвать забавным занятием – пусть оно и контролируемое с нашей стороны. Бой оказался тяжелым.

– Тяжелый? В присутствии Юрия Олеговича? – удивляется капитан.

– Не только. Ещё были армейские и звезда батальона зачистки, – рассказываю. – Соответственно, у имперского мага было мало возможностей развернуться. – Уверен, что правильно интерпретировал удивление капитана в стиле сбора информации: а не промахнулся ли Акела?

– Ну да, Юрий Олегович заботится о попутных жертвах, – тут же подхватывает капитан, обдумывая услышанное.

Понимаю, что диалог у нас далеко не искренний. Михаил Иванович вливает нам в уши сироп – а значит то же самое делает при любой возможности и с окружающими. Неважно с какой целью – важно, что это происходит на автомате. Напоминаю себе, что мы летим на императорском корабле. А, значит, всё, что есть вокруг – не взаправду, кроме еды. Любое моё участие и любые слова могут быть применены против меня. И, похоже, Ариадна, поняла это значительно быстрее.

Глава 10
Встаю с кровати

Мясо, десерты, ещё бокал морса. Всё это ухает в меня как в бездонную пропасть. Ем и никак не могу наесться. Причём, вся еда здесь приготовлена так же, как и в нашей Академии – очевидно насыщена магией. Не настолько сильно, но всё же.

Так понимаю, люди императора ни на чём не экономят. При этом сами матросы, капитан и его офицеры, по ощущениям, точно не маги. Насколько знаю, им подобная еда вполне может навредить.

Хотя. Краем глаза замечаю, что капитану практически незаметно предлагают точно такую же еду как и нам, но отдельно. Даже морс приносят в отдельном хрустальном бокале так, чтобы не привлекать внимания. А пирог уже был разделён пополам и нарезан крупными кусками. Возможно, капитану предназначалась половина ненасыщенная магией. А почему нет? Кажется, на борту всё детально продумано для приёма магов. И то, как организовать их совместное пребывание за столом с неодаренными. Чтобы гостям так сильно не бросалась в глаза разница блюд, вполне могут готовить идентичные копии.

Все, кого вижу на корабле, вроде бы неодаренные. Хмари вокруг них нет – кроме тех мест, где традиционно располагаются амулеты: перстни, пояса с увесистыми пряжками и булавки на галстуках. Те, кто работают на корабле, абсолютно нейтральны к магии, но при этом абсолютно все пользуются амулетами, вплоть до матросов.

В какой-то момент организм говорит: «стоп, хватит». Откладываю столовые приборы, осматриваю наполовину съеденный десерт. Ариадна заботливо посматривает на меня – а во взгляде менталистки бегают бесенята. Я бы с удовольствием поддержал флирт, но сил, похоже, осталось как раз ровно столько, чтобы дойти до каюты. Ни морально, ни физически дальше не вывезу.

– Михаил Иванович, – обращаюсь к капитану, – можно расположиться в выделенной каюте?

– Безусловно, – кивает кэп и тут же отдаёт немой приказ стюарду за моей спиной. Хватает всего одного взгляда, чтобы парень понял, что от него хотят.

– Благодарю вас, – говорю капитану и чувствую, как слипаются веки. Ариадна тянется ко мне, но я перехватываю ее руку.

– Всё в порядке, – поясняю менталистке. – Просто после эликсиров Пилюлькина сложно соображать. Ещё пять-десять минут – и я просто отрублюсь прямо здесь, за столом. – Устало улыбаюсь девушке.

Ариадна прекрасно меня чувствует, поэтому никаких вопросов с доверием не возникает.

– Ты оставайся, если хочешь, – говорю ей.

– Могу проводить, – предлагает девушка, но чувствую, как её буквально разрывает между желанием попить чаю в компании интересного собеседника и пойти со мной до каюты.

А ведь капитан и правда шикарный собеседник. Я бы и сам остался на разговор, если бы хватило сил. Опыт общения с высокопоставленными гостями у этого господина отполирован как надо. Наверняка он провел за беседами десятки часов. Михаил Иванович знает, что и как говорить. Правильно подаёт информацию и умеет вовремя пошутить или принять серьёзный вид.

Ариадна, по идее, должна меня сопровождать, но на императорском дирижабле это не самая важная миссия. По крайней мере мне так кажется. Да и смысл этого сопровождения по коридору? В каюте менталистка вряд ли будет сидеть у моей постели и наблюдать, спокойно ли я сплю. Хотя одна мысль об этом вызывает приятные ощущения.

Слегка касаюсь плеча Ариадны – и понимаю, что меня волнует любое лёгкое прикосновение. Судя по тому, как девушка поднимает на меня взгляд – это ощущение вполне взаимно.

– Я пойду, – говорю одновременно менталистке и капитану. Встаю и следую за стюардом.

Сон нападает очень вовремя. Пока иду до каюты, успеваю вспомнить запрет физрука на личные отношения. Думаю, препод неспроста затронул эту тему и предупредил нас накануне полёта. Конечно, в идеале лучше его послушать и не рисковать, но, с другой стороны, без отката эликсиров я бы вряд ли смог сдержать эмоции.

Каюта находится практически возле выхода из кают-компании. Похоже, каюты на корабле расположены в несколько ярусов – и мне выделяют ближайшую. Идти до неё, слава богам, недалеко. А то в противном случае мог бы вырубиться прямо посреди коридора.

– Вам сюда, господин Орлов, – говорит стюард, провожая меня до нужной двери. – Вашей спутнице тоже выделено помещение, – показывает на следующую дверь в нескольких шагах от нас. – Соседняя каюта, чуть дальше по коридору, – поясняет парень.

– Спасибо, – благодарю парня и уже чувствую желание опереться о стену.

Стюард очень вовремя открывает дверь. Передо мной, прямо скажем, небольшая по сравнению с кают-компанией, комната. Метров десять, может быть, двенадцать. Зато в стене огромный иллюминатор. Практически сразу возле входа стоит кровать. Рядом небольшой резной шкаф – примерно такой же, как и вся остальная мебель на корабле. Интересно, как они везде выдерживают один стиль.

Как только вваливаюсь в комнату, стюард исчезает. В принципе, его помощь больше не нужна: дальше спокойно разберусь самостоятельно.

Понимаю, что до полной отключки остается совсем немного времени, которого хватит только на то, чтобы умыться. Оглядываю каюту в поисках раковины, но вместо этого нахожу ещё одну маленькую дверку в стене. За ней оказываются небольшая раковина и душевая кабина. Всё сделано очень практично, не больше, чем на одном квадратном метре, но в то же время крайне богато.

Очень приятное открытие – не думал, что комнаты на дирижабле оборудованы настолько тщательно. Либо мне просто выделили одну из лучших кают. Решаю не тратить драгоценные минуты на размышления и быстро скидываю одежду. Пара минут в душе, и волна усталости захлёстывает с ещё большей силой. Выключаю воду и быстро, пока ещё хоть что-то соображаю, добираюсь до кровати.

И тут организм реагирует мгновенно: раз уж я нашёл кровать и лёг на неё, значит, здесь безопасно. Наконец можно отключиться от решения бесконечных задач, спокойно расслабиться и ничего не контролировать. Что, собственно, делаю с превеликим удовольствием. Падаю лицом в подушку и накрываюсь тяжёлым пуховым одеялом. Что происходит дальше – уже не помню.

* * *

После эликсиров традиционно просыпаюсь как по щелчку пальцев: без снов и без лишних воспоминаний. Зато чувствую себя полностью отдохнувшим. Кажется, что проспал всего одно мгновение. Правда, это мгновение растягивается как минимум на несколько часов, поскольку, судя по тому, что вижу в иллюминаторе, сейчас день…

Смотрю на темнеющее небо.

…Или, возможно, вечер следующего дня. Ночью в любом случае даже не пахнет. И если кто-нибудь пытался меня разбудить после отката от эликсиров, то навряд ли у него это получилось. Как знать – может, в каюту за всё это время никто и не заходил.

Кристальное ощущение ясности сознания полностью меня покидает, не оставляя даже ошмётков. Сохраняются только легкие воспоминания о самом состоянии. Ощущение сродства с Ариадной тоже полностью пропадает.

Потягиваюсь и не тороплюсь вставать с кровати. Такой редкий момент, когда никому ничего от меня не нужно. Шевелиться не хочется: наслаждаюсь минутами после пробуждения.

«Ларион, куда ты пропал?» – раздаётся голос Олеси в общей сети.

«Я? – отзываюсь. – Вроде не пропадал…»

«О, ты наконец ответил! – радуется девушка. – Я пробовала несколько раз с перерывами в несколько часов, но бесполезно. Уже начала волноваться. Тебя не было на занятиях».

Понимаю, что прошла минимум половина следующего дня. В ответ только вздыхаю и снова растягиваюсь на кровати.

«Правда, все преподаватели совершенно спокойны по этому поводу, – продолжает Олеся. – А еще у нас отменили занятия с физруком. Представляешь? Так неожиданно! Он же обещал нам сегодня зачёт. Ты случайно ничего об этом не знаешь?»

Олеся как ни в чем не бывало начинает рассказывать о том, что происходит у них в Академии. Так странно слушать всё это сразу после того, что происходило со мной вчера… Можно сказать, снова возвращаюсь к мирной жизни.

«Я работал с Юрием Олеговичем, – говорю в сети. – Нужно было немного ему помочь».

«Кому помочь? Имперскому магу?» – удивляется девушка.

«Да, в каком-то смысле, – соглашаюсь. – И заодно поучиться самому».

«Ну да, в полях ты учишься лучше, – соглашается Олеся. – Ларик, а ты не знаешь, почему у нас такие изменения в расписании? Мы же с ребятами всю ночь готовились. Куда делся физрук? Просто по Академии ходят слухи, что наш препод ушел вместе с имперским магом… я так понимаю, туда же, куда и ты».

«Физрук сейчас в столице. У него там какие-то дела, – не вижу смысла скрывать, раз уж вся Академия и без того в курсе. – Юрий Олегович, так сказать, привлёк его к работе личным указом».

«Снова что-то опасное?» – беспокоится девчонка.

И вот как ей сказать? Бессмысленно волновать девушку совсем не хочется, да и зачем? В то время, пока я бился на складах, Олеся спокойно спала в своей комнате. И слава богам! Так и надо. Не надо ей знать, куда мы и зачем ходили. Но прекрасно понимаю, что девушка беспокоится, почему я задержался и не ответил ей раньше.

«Не переживай и передай ребятам, чтобы выдохнули, – говорю ей. – Физрука, скорее всего, не будет пару дней».

«А вот это хорошо. Успеем как следует выучить его конспекты, – радостно отвечает Олеся. – Мы же вчера сели готовиться, а наша Аглая возьми и принеси конспекты от старшекурсников. Там столько нового! Но как обычно они сами себе противоречат. Мы с Мариной всю ночь не спали, пытались разобраться… Значит, пары физрука отменят?»

«Думаю, да, – соглашаюсь. – На всякий случай сильно не расслабляйтесь. Ты же знаешь, у физрука семь пятниц на неделе. Возьмет переиграет свои планы и вернется в Академию раньше времени».

«А я надеюсь, что его пары всё-таки поменяют на что-нибудь более полезное. Ужасно надоело, что он нас вечно стращает», – Олеся продолжает непринужденный разговор: будто мы просто созвонились по информеру и рассказываем друг другу как дела.

«Знаешь, я подозреваю, что всё, чего пытается добиться физрук своими издевательствами на уроках – это не дать нам погибнуть в первой же боевой схватке, – замечаю. – Так что пусть лучше стращает, так толку будет больше».

«Да я тоже это понимаю, просто так тяжело каждый раз идти в неизвестность, – вздыхает Олеся. – Он же вечно придумывает что-нибудь новенькое! Ладно. Ларик, ты когда вернёшься в Академию?»

Олесин голос напоминает, как много приятных повседневных дел остались в стенах замка. Совместные подготовки к занятиям, разговоры в столовой, даже просто прогулка в сад целителей со стаканом кофе… Кажется, что с того момента, как я покинул Академию, прошло очень много времени. Каждый новый выход с имперским магом, можно сказать, делит жизнь на «до» и «после».

«Я пока не знаю, когда вернусь, – честно говорю девушке. – Может быть, к позднему вечеру, если сильно повезёт. Но, скорее всего, ночью. Раньше вряд ли. Да и это мало зависит от меня».

«Поняла, хорошо, тогда больше спрашивать не буду, ты же всё равно не расскажешь, – с легкой обидой в голосе отвечает Олеся. – Главное, что ты с Юрием Олеговичем, так что вряд ли стоит беспокоиться, – девушка успокаивает сама себя. – Тогда передам нашим, что ты скоро будешь, а то они вовсю интересовались. Кстати, а почему ты раньше не отвечал? Неужели совсем не было ни одной свободной минуты?» – спрашивает она.