Текст книги "Солнечное Копьё (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14

Но от размышлений отвлекает Жёлтое Дерево, которая шепчет:

– Будет мужской совет. Прошу тебя, не заступайся за Добрую. Она заслужила изгнание.

Возможно, Жёлтое Дерево права. Но вот дети Доброй уж точно ни в чём не виноваты. Потому я отвечаю жене:

– Надо подумать.

– Она заслужила! – злится Вэл-юу. – Мы с Колючкой почти уговорили Слышащего оставить Улыбку. Но Добрая не любила её. Улыбка была красивее. Добрая тогда осталась без мужчины и надеялась отыскать нового. Она не хотела, чтобы в роду были молодые вдовы, кроме неё. Добрая подговорила Рождённую Весной, Красивую и Женщину-Облако, и они убедили Слышащего прогнать Улыбку. Я не сумела помешать им.

– Пойдём, – отвечаю. – Я хочу есть и отдыхать.

– Когда она начнёт вас просить, пусть твоё сердце будет твёрдым! Не жалей её!

Обратный путь проходит медленно. Холодная Роса забирает волокушу Доброй, перекладывая на неё часть своего груза. Оставшуюся часть вяжут к волокуше Купающейся с Коленями, а волокуши Земли и Женщины-Облака остаются посреди равнины. Никому не хочется их забирать. И без того женщины тяжело нагружены, и выполнять чужую работу не горят желанием.

Искра, меняясь с Лисицей, тянет волокушу, а Жёлтое Дерево тихо бредёт рядом, неловко неся лук и стрелы. В качестве охотницы Вэл-юу выглядит нелепо и смешно.

Добрая идёт среди остальных, спокойно и размеренно. Мне кажется, женщина смирилась с изгнанием, и больше не переживает об этом.

Приблизившись к стоянке, замечаю оживление. Грынк, подле своего жилища, разговаривает с Волчьим Человеком и Твёрдой Рукой. Остальные охотники находятся здесь же. Земля, с торжествующим видом, стоит вместе с Женщиной-Облаком. Рождённая Весной, неуверенная и встревоженная, высматривает Добрую среди нас. Колючка, в окружении детей, сидит у небольшого костерка, и с любопытством наблюдает за происходящим. Синий Цветок укладывает хворост в аккуратные кучи, но тоже заинтересована до крайности.

Твёрдая Рука не сдерживает восклицания, увидев исцарапанную физиономию супруги. Он делает шаг к жене, но та отшатывается прочь и уходит к себе в шатёр. Многие из женщин перешёптываются, тихо смеясь. Но Добрая не смеётся. Она молча глядит на Слышащего, и Грынк произносит:

– Земля сказала, ты носишь дитя в своём чреве. Это правда?

Не заметить пузо Доброй может только слепой, но Грынк, до этого дня, умудрялся не замечать. Впрочем, вдова всегда избегала находиться неподалёку от вождя.

– Правда, – мрачно отвечает Добрая.

– Ты знаешь, кто его отец?

– Да.

– Кто же он?

– Твёрдая Рука.

Волчий Человек недовольно морщится, а вот почти-брат ничуть не смущается. Грынк переводит на него вопросительный взгляд, и Твёрдая Рука отвечает:

– Я брал её, но не желал от неё сына. Мне не нужна эта женщина.

Добрая зло щурится, но помалкивает. Её дети толпятся неподалёку, не понимая, что происходит, и женщина, судя по всему, не хочет вызвать гнев вождя. Добрая изображает покорность, а Грынк буравит вдову глазами.

– Ты нарушила обычай. Та, кто осталась без мужчины, не может отдаваться другому. Это дурной поступок.

– Я знаю, – нехотя отвечает Добрая.

– Ей не место среди нас! – выпаливает Земля. – Её нужно прогнать прочь! В нашем роду не место дурным женщинам!

– Помолчи, – обрывает жену Волчий Человек.

– Обычай требует прогнать, – спокойно произносит Женщина-Облако. – Дурные женщины не заслуживают жалости.

Добрая, не выдержав, плюёт в неё, но промахивается. Грынк показывает вдове кулак, и та покорно стихает.

– Совет охотников решит твою судьбу, – заявляет вождь, но косится на бизонье мясо. На его лице написано совершенное нежелание что-либо выяснять, но деваться некуда. Обычай требует разобраться с ослушницей. Потому Грынк отправляется за ритуальным нарядом, а все остальные дожидаются его.

Маленький костёр потрескивает ветвями. Слышащий окуривает каждого из мужчин вонючим пучком травы, от дыма которого глаза немилосердно слезятся. Мы неподалёку от стоянки, метрах в пятидесяти, и медленно рассаживаемся полукругом на расстеленных шкурах. Добрая спокойно стоит, только изредка бросая взгляд на Твёрдую Руку. Но двоюродный брат не настроен жалеть бывшую любовницу.

– Мы собрались, чтобы выяснить, заслуживает ли она снисхождения, – медленно произносит вождь. – Подойди! – обращается к Доброй. – Что ты можешь сказать, женщина?

– Я поступила нехорошо, но не соблазняла чужих мужчин. Твёрдая Рука был свободен, когда брал меня. Я надеялась стать его женщиной.

– Он обещал взять тебя под свой кров? – изучающе щурится Грынк.

– Нет, он не говорил так. Но мне хотелось верить, что я буду с ним счастлива.

Добрая собранна и спокойна. Она взвешивает каждое произнесённое слово. Скорее всего, вдовушка опомнилась, и пытается избежать изгнания. Тем более, что её вина и вправду невелика.

– Хотелось верить? – Твёрдая Рука не выдерживает. – Как ты могла подумать, что я решусь взять тебя с тремя детьми⁈ Зачем ты мне нужна?

– Зачем? – Добрая усмехается. – Будь я твоей женщиной, ты бы не приходил к другой просить ласки.

Охотники переглядываются, довольные развлечением, а двоюродный брат вспыхивает яростью, но его обрывает веский голос Грынка:

– Спокойно, Твёрдая Рука! Веди себя, как подобает мужчине.

Почти-брат с ненавистью смотрит на Добрую, а вдова продолжает улыбаться, явно желая спровоцировать его.

– У тебя уже есть трое детей, – заявляет вождь, которого ухмылка Доброй вдруг заставляет нахмуриться. – А теперь носишь четвёртого. Зачем ты нужна в роду? Ты навсегда останешься вдовой. Ни один мужчина не возьмёт тебя к себе. Чужие охотники кормят тебя и детей. Ты бесполезная.

Улыбка вмиг слетает с лица женщины. Она торопливо произносит:

– У меня есть двое сыновей! Они станут охотниками!

– Когда? Через много зим? – Грынк суров и серьёзен. – Кто-то должен добывать шкуры для их одежды, приносить мясо… Чем думала ты, когда решилась завести четвёртого? Ты думаешь, кому-то из нас хочется заботиться о тебе?

– Я надеялась стать его женщиной! – Добрая кивает на Твёрдую Руку. – Я ошиблась. Но прошу, не изгоняйте меня!

– А что же делать с тобой? – Грынк удивляется. – Ты решишь родить пятого, если мы оставим тебя без наказания.

– Нет! – протестует вдова. – Никогда!

– Тебе нет веры, – говорит вождь. – Ты знала, что нарушаешь обычаи, но всё равно отдавалась мужчине. Ни к чему оставлять тебя среди нас.

Добрая меняется в лице. Оказавшись среди мужчин, она до последнего надеялась выкрутиться, но уловив серьёзность Слышащего, утратила уверенность. Вдова пробегает глазами по нашим лицам и негромко говорит:

– Неужели храбрые охотники не сжалятся над женщиной? Мой мужчина добывал еду для всех, но он погиб. Любой из вас может умереть, а ваша женщина оказаться на моём месте. Прошу, пожалейте меня!

– Моя женщина не станет поступать дурно! – возмущается Видящий Тень. – Ты покрыла себя позором, и теперь наговариваешь на наших женщин! Я думаю, что тебя следует прогнать!

– Да, – соглашается Рычащий Медведь. – Женщины недовольны. Лучше прогнать её.

– Прогнать! – кивает Живущий в Воде.

– Пусть каждый скажет своё слово! – важно произносит Грынк, сидящий в центре полукруга, кивая влево, где подле вождя разместился Волчий Человек.

– Я рад, что мой сын не взял её, – спокойно говорит дядюшка. – Но не думаю, что стоит прогонять Добрую.

– Это ещё почему? – удивляется Мягкие Лапы. – Твой сын станет брать вдов, а мы будем кормить его детей? Пусть он берёт Добрую второй женщиной, а если нет, то прогоним её. Это по-справедливости.

– Да, – поддерживает Высокий. – Это справедливо.

– Справедливо, – соглашается Серая Спина.

– Она мне ни к чему! – отвечает почти-брат. – Я не возьму её под свой кров.

Детей Доброй кому-нибудь навяжут, скорее всего, разделив по семьям. Ведь Колючка не справится с воспитанием троих. Ей и так приходится делить шатёр с двумя чужими женщинами и Солнечным Лучом. Перед моими глазами мелькают лица детворы. Девчонка с именем Тихая, второй из сыновей, только недавно получивший имя – Не Плачет, и третий малыш – ещё безымянный. Не знаю, как мальчишки, а Тихая очень привязана к матери, хоть и не видит от той ничего хорошего. Её жаль.

– Вот видишь⁈ – Мягкие Лапы обращается к дядюшке. – Твой сын не хочет брать Добрую. А остальным она ни к чему.

– Прогнать легко, – неохотно вмешиваюсь. – Она виновата. Но как быть с её детьми? Они растут без отца, а теперь станут расти ещё и без матери. Это плохо.

– Да, – соглашается вождь. – Это плохо. Но у нас сильный род, и мы воспитаем их. Ярче Огня недавно потеряла ребёнка. Мы отдадим Рычащему Медведю одного из сыновей. Он воспитает его настоящим охотником.

Рычащий Медведь просто опешил от таких слов. Ему уж точно не хочется воспитывать чужого ребёнка. Но вождь, наверное, может обязать сделать это. По крайней мере, Рычащий Медведь не решается протестовать.

– А ещё двоих? – хмыкает Камень. – У меня хватает детей. Пятнистый воспитывает сыновей Плывущего Оленя… Кому ты собираешься отдать второго сына и дочь?

– Сына… – задумчиво произносит Грынк. – Мы отдадим Видящему Тень. Бабочка утратила первенца, вот сын Доброй и послужит ей утешением.

– Нет! – протестует Видящий Тень. – Я не хочу растить чужого сына! Бабочка скоро родит мне нового!

– Не хочу… – удивляется вождь. – Иногда следует поступать так, как полезно для рода! Разве я не прав?

Одобрительный гул поддерживает его. Охотники, которым не досталось детей, всецело за то, чтобы спихнуть их кому-то другому. Только Камень насмешливо произносит:

– А дочку?

– У Земли никогда не было дочерей! – отвечает Слышащий. – Пусть вырастит дочь Доброй, как свою!

Сказать, что Волчий Человек удивлён – это ничего не сказать. Дядюшка произносит:

– Земля уже стара, чтобы растить дочерей.

– Нет! – возражает Грынк. – Она справится!

Добрая ошарашенно водит глазами по сторонам. Вдова жалобно говорит, коснувшись живота:

– Дайте мне родить сына! А потом изгоняйте!

– К чему это? – Камень разводит руками. – Ты родишь его. А потом? Его надо кормить грудью. Кому он нужен? Не хитри. Ты заслужила изгнание. Ты хотела перехитрить Твёрдую Руку, а перехитрила саму себя!

– Я была для него хорошей женщиной! – Добрая указывает на Твёрдую Руку. – Я не лгала ему, и заботилась, как могла. Он выбрал другую. Я в этом не виновата.

– Как ты могла подумать, что Твёрдая Рука возьмёт тебя с детьми! – удивляется Камень.

– Ты ведь сам взял вдову! – фыркает Добрая. – С двумя сыновьями! Чем я хуже твоей женщины?

– Твои дети малы! – отвечает Камень. – Неужели ты не понимаешь?

– Понимаю! Но не виновата в том, что Чёрное Копьё растоптали быки! Я рожала ему детей и была верна! Мне что, надо было избавиться от них? Тогда бы я нашла мужчину!

– Ты знала, как подобает жить вдовам, – спокойно отвечает вождь. – Нечего теперь молить о жалости! Никто из охотников не возьмёт тебя, а потому тебе нет места у наших костров. Ты должна уйти!

Добрая зажимает рот рукой. Лицо вдовы дрожит.

– Я возьму её!

От удивления не нахожу слов, глядя на двоюродного брата. Ловкий проговорил это вполне серьёзно, а среди охотников повисла тишина.

– Зачем⁈ – первым приходит в себя Волчий Человек. – Одумайся!

Сейчас дядюшка с удовольствием бы зарядил сыну для вразумления, но в присутствии остальных охотников старается выглядеть сдержанным.

– Она может носить моего ребёнка, – немного смутившись, отвечает Ловкий.

Тёмный фыркает от смеха. Твёрдая Рука неверяще вглядывается в брата. Слышащий лишается своей невозмутимости, а Добрая долго смотрит на Ловкого и неохотно произносит:

– Нет. Это не твой сын. Ты был со мной всего один раз. Тогда я уже несколько лун носила ребёнка от Твёрдой Руки. Я не хочу лгать тебе.

– Ха! – не выдерживает Мягкие Лапы. – Кто из вас ещё брал Добрую? Сколько отцов может быть у её ребёнка?

– Никто! – злится вдова. – Я говорю это при всех мужчинах! Никто из вас не может сказать, что имел меня!

– Хватит и двоих! – осуждающе смотрит Грынк. – Ты – дурная женщина!

– Наверное, – кивает Добрая. – Но вы избавитесь от меня и останутся только хорошие! Вы так думаете? Посмотрите на собственных женщин!

– Наши женщины не поступают дурно! – заявляет Высокий. – Они не похожи на тебя!

– Ты должна уйти! – отрезает Слышащий.

– Нет, я возьму её! – возражает Ловкий.

– Не возьмёшь!

– Нет такого обычая, чтобы запретить взять вдову! – двоюродного брата не узнать. Он никогда не осмеливался спорить с отцом, не говоря о Слышащем. – Добрая станет моей женщиной и её не за что будет изгонять! Я возьму её! – добавляет он уже спокойнее.

– Ты сошёл с ума! – вмешивается Волчий Человек, но его не слышат. Вождь и Ловкий глядят друг на друга, и внезапно Грынк выдыхает:

– Бери! Забирай эту дурную женщину! Она будет обманывать тебя снова и снова! Та, кто раздаёт себя мужчинам, никогда не изменится! Ты ещё поймёшь это!

– И возьму, – негромко отвечает Ловкий.

Твёрдая Рука просто не знает, что сказать. Волчий Человек вне себя от ярости. Добрая медленно подходит к Ловкому и осторожно усаживается напротив.

– Не надо! – тихо произносит женщина. – Над нами будут смеяться. Тебе нужна молодая девушка. Не такая, как я. Ты не виноват, что у меня будет сын.

– Послушай её! – поддерживает Волчий Человек. – Она говорит верно!

– Нет! – возражает двоюродный брат. – Не верно! Я не могу допустить, чтобы её съели волки, как хочет мать!

– Волки не съедят её! – дядюшка глядит на вождя. – Давай, оставим её в роду, – обращается к Слышащему. – Мы с Твёрдой Рукой станем кормить её и детей.

Твёрдая Рука нехотя кивает.

– Нет! – отвечает вождь. – Она не заслужила этого! Ловкий решил спорить со мной? Вот пусть узнает, от чего я пытался его отговорить! Или пусть берёт Добрую, или мы прогоним её!

– Он молод! – Волчий Человек скрипит зубами. – Ты понимаешь, что мой сын просто жалеет её!

– Понимаю! – отвечает Слышащий. – Но и ты пойми – Твёрдая Рука имел Добрую? Имел. Он не хочет взять её? Не хочет. Но дурно оставлять Добрую в роду. Если мы не прогоним её, а просто оставим, то женщины перестанут бояться изгнания и примутся рожать от чужих охотников. Это дурно. Мой совет – если не хочешь, чтобы Ловкий испортил себе жизнь, сам возьми Добрую. Она крепка. Тебе не помешает вторая женщина.

– Ты серьёзно?

– Да. Это разумный выход.

– Нет! – Добрая машет головой. – Земля будет старшей женщиной! Я никогда не стану жить с ней под одним кровом!

– Да кто тебя возьмёт! – вспыхивает Волчий Человек. – Ты задурила головы моим сыновьям! Я бы содрал с тебя шкуру, а не брал под свой кров! Тебя по-справедливости нужно утопить в реке!

– Было бы неплохо, – одобряет Камень.

– Вот как⁈ – Добрая зло щурится, с вызовом глядя на Волчьего Человека. – Я стану твоей женщиной! – она оборачивается к Ловкому. – Вот увидишь, я буду тебе верна! Ты не пожалеешь, что взял меня!

– Ах ты, бизоний помёт! – Волчий Человек залепляет ей тяжеленную оплеуху, сваливая наземь в одно движение. – Мой сын не возьмёт тебя!

– Возьму! – Ловкий вскакивает на ноги. – Не трогай её!

Каким-то чудом, я успеваю втиснуться между ними, пытаясь избежать драки. Но Волчий Человек умудряется отвесить сыну подзатыльник. Ловкий сверкает глазами и выхватывает обсидиановый нож.

– Стой! – я едва перехватываю руку. – А ну, прекрати!

Волчий Человек с изумлением глядит на сына. Но тут вмешивается Слышащий, отбирая нож.

– Ещё попробуешь схватиться за оружие – пойдёшь на равнину вместе с Доброй! – вождь действительно зол. – Хочет – пусть берёт её! – добавляет он, обращаясь к Волчьему Человеку. – Ты не можешь заставлять его. Он уже взрослый.

– Эта гадость окрутила его! – дядюшка мотает головой. – Она заслуживает смерти!

– Нет! – отвечает вождь. – Добрая не подходит ему, но сейчас она не уговаривала твоего сына. Ловкий сам захотел взять её. Она не просила.

– Он не знает других! Конечно, Ловкий рад ей. Он молод и глуп!

– Ты прав. Но мы не можем это изменить.

– Можем! – удивляется дядюшка. – Разреши, я убью её!

– Нет! – вспыхивает Ловкий. – Не трогай её!

– Не трогай, – говорю едва слышно. – Он этого не простит.

– Она не годится для него!

– Да, – соглашаюсь. – Но сейчас Ловкий тебя не услышит.

– Не проводи обряд! – Волчий Человек обращается к вождю. – Я тебя прошу!

– Хорошо, – неохотно говорит Слышащий. – Пусть Добрая остаётся, если никто из охотников не против.

Мужчины переглядываются, но не возражают. Многие понимают, что испытывает Волчий Человек, а кому-то попросту всё равно. Высокий с презрением смотрит на Добрую, которая прижимает руку к своему лицу, но молчит. Только Мягкие Лапы негромко произносит:

– Странно. А я думал, что вождь не должен изменять сказанному слову.

– Вождь должен слышать тех, кто окружает его! – сурово отвечает Грынк.

– Вот я и говорю, чтобы ты услышал. Дурно оставлять её. Ты сам знаешь.

– Ты недоволен?

– Да. Это неразумно.

– Это моё решение!

– Я должен был сказать.

Грынк разом забывает про Добрую, Ловкого и даже Волчьего Человека. Вождь оценивает взглядом Мягкие Лапы, а тот глядит на него совершенно спокойно. Поединка со Слышащим охотник не боится.

– Добрая остаётся в роду. Нас и так слишком мало, – веско произносит Грынк.

– Это мудрое решение, – пытаюсь поддержать вождя. – И никому не придётся растить чужих детей.

– Да! – Видящий Тень счастлив, что его миновала такая участь. – У Доброй было три ребёнка и мы кормили их. Ничего страшного, если родится ещё один.

Далеко не все думают так, но никто не спорит.

– Женщины уже жарят мясо, – обращаюсь к вождю. – Может, нам пора пойти к ним? Я отсюда слышу, как вкусно пахнет.

На деле, ветер совсем в другую сторону, но Грынк понимает, что я попросту хочу найти повод, чтобы прекратить разбирательство.

– Да, – важно кивает вождь. – Вы сегодня хорошо поохотились. Будем пировать. Духи благосклонны к нам.

Ловкий протягивает руку, помогая Доброй подняться, и о чём-то негромко говоря, уводит женщину на стоянку.

– Надо было убить её, – вздыхает Волчий Человек.

– Я поговорю с ним, – отвечаю. – Может, Ловкий услышит меня.

– Поговори, – произносит дядя. – Ловкому нужно одуматься. Мой сын глуп, но он мой сын! Эта гадость не должна стать его женщиной.

– Не должна. Мы постараемся его отговорить.

Не начни дядюшка оскорблять Добрую, она бы сама умудрилась отговорить Ловкого. А уж её двоюродный брат мог услышать. Нужно было проявить выдержку. Теперь Добрая способна сойтись с Ловким просто назло его родителям.

У нас на стоянке изобилие мяса, но хорошего пира для всех не получается. Земля в ужасе от решения Слышащего оставить вдову. А уж видеть Ловкого рядом с ней для матери совершеннейшая травма. От её нравоучений младший сын отмахивается, а Волчий Человек с ним попросту не разговаривает. Потому Ловкий составляет компанию Доброй, которая, оглядев детвору, принимается жарить бизонину. Специально, чтобы побесить Землю, улыбаясь парню. Половина лица вдовы распухла от удара Волчьего Человека, да к тому же оно ещё и расцарапано. Но Добрая улыбается совершенно лучезарно, изображая абсолютное счастье. А Ловкий, должно быть, принимает её расположение за чистую монету.

– Она взяла себе ещё одного ребёнка? – ухмыляется Искра, протягивая прутик с кусочками печени. – Ей, наверное, мало троих.

– Почему вы не прогнали её! – возмущается Жёлтое Дерево.

– Вместе с ним⁈ Поверь, у Ловкого хватит ума уйти вместе с Доброй.

– Думаешь⁈

– Знаю.

– Она околдовала его, – спокойно заявляет Искра, жуя бизонью печень.

– Хоть ты не начинай! – морщусь. – Колдовство тут ни при чём.

– Но зачем она нужна Ловкому? Добрая ведь старше его на много зим! Глупо брать её!

– Дайте поесть спокойно! Мне надоели эти разговоры! Пусть берёт, кого хочет!

– Его жалко! – произносит Искра. – Ловкий будет несчастлив!

Ловкого и вправду жалко, но стоит дать ему успокоиться, а уж потом отговаривать. Слышащий не проведёт обряд, а значит, пока опасаться нечего.

Потому продолжаю есть, беседуя с жёнами о всевозможной ерунде, но краем глаза присматриваю за двоюродным братом. Земля уже закатила истерику, протестуя против несправедливости, но вмиг успокоилась, получив животворящий тычок от супруга. У Волчьего Человека и без того скверное настроение.

Глава 15

Женщины единодушно осуждают Добрую. Даже Рождённая Весной, увидев Ловкого вместе с вдовой, неодобрительно нахмурилась. Лирги изображает, что ей нет до этого никакого дела, хоть и дураку понятно, что это не так. Без женской поддержки Доброй придётся несладко.

Соплеменники умеют поглощать жареное мясо в небывалом количестве, но постепенно даже самые стойкие перестают пировать. Поздней осенью темнеет быстро, и большинство отправляется отдыхать, едва заходит солнце. Тёмный и Рычащий Медведь первыми заступают караулить стоянку. В целях экономии топлива горит небольшой сторожевой костёр около шатра Грынка, да очаги в жилищах. И только я ещё не затушил свой костерок.

Жёлтое Дерево укладывает сыновей в широкий спальный мешок из бизоньих шкур. Ей самой придётся ночевать с ними, чтобы согревать своим телом. Искра же, по обыкновению, будет спать со мной, неподалёку от очага. У нас нет спальных мешков. Охотник должен держать руки свободными, чтобы иметь возможность мгновенно оказаться готовым к стычке. Особенно это актуально в моём случае. Потому мы с Искрой держим рядом с собой копья и ножи.

Добрая давно уложила детей спать, и долго разговаривает с Ловким, сидя в темноте у шатра. Её шатёр далеко от меня, а потому не слышно слов. Но мне кажется, беседа для двоюродного брата не очень приятная. Он чем-то возмущается, и едва я собираюсь погасить огонь, встаёт и направляется к моему шатру.

Делать нечего, приходится ждать, подбросив несколько веток в затухающее пламя. Искра выглядывает из шатра, удивлённая тем, что я ещё сижу у огня, но заметив подошедшего Ловкого, понимающе хмыкает и возвращается в жилище.

– Тебе тоже не спится? – проговаривает почти-брат.

Мне-то как раз спится. Глаза слипаются так, что хоть вставляй между веками палочки. Но я ведь собирался поговорить с Ловким. Двоюродный брат очень удачно подошёл.

– Да, – отвечаю. – Сон не идёт. Садись к огню.

– Думаешь, я поступил неверно? – негромко спрашивает Ловкий.

– Почему? – изображаю удивление. – Сегодня ты спас Добрую. Это хороший поступок.

– Она не думает так!

– Как это не думает? А что, Добрая хочет, чтобы её сожрали кровавые звери?

– Не хочет, – почти-брат морщится. – Но она не желает стать моей женщиной. Она говорила так, а теперь передумала.

– Почему?

– Не знаю… Может, она думает, что я не сумею прокормить её и детей. Добрая уговаривает меня вернуться к отцу. Наверное, она его боится.

– А чего хочешь ты? Добрую?

– Она не плохая женщина, хоть Слышащий и говорит так.

– Не плохая. Но тебе она очень нравится?

– Нравится, – отвечает Ловкий, но как-то неуверенно.

– А ты ей нравишься?

– Не знаю.

– Плохо, когда женщина не знает, чего хочет.

– Она хочет Твёрдую Руку! – зло хмыкает почти-брат.

– Нет, – мотаю головой. – Я думаю, теперь не хочет. Он раньше нравился ей, а сейчас уже нет.

– Тогда почему она не желает стать моей?

– Женщин трудно понять. Может, Добрая ещё сама не знает, чего хочет.

– Но её могут изгнать!

– Нет. Слышащий не станет её изгонять. Он ведь разрешил Доброй остаться. Об этом больше не нужно переживать.

– Думаешь?

– Можешь не сомневаться.

– Но я обещал сделать Добрую своей! Нельзя нарушать слово!

– А если она не хочет? – развожу руками. – Ты же не станешь её заставлять!

– Не стану.

– Верно. Тем более, есть женщина, которой ты очень нравишься.

– Кто⁈ – выражение лица Ловкого просто не передать.

– Земляная Сова.

– Нет! Она на меня даже не смотрит!

– Это потому, что стесняется. Ведь у Земляной Совы не было мужчины. Конечно, она боится показать, что ты нравишься ей. Но это так.

– Не может быть!

– Может! – уверенно отвечаю. – Мне ли не знать женщин.

– Она очень красивая… – мечтательно улыбается Ловкий.

– Очень. Но ты должен быть решительнее. А то кто-то другой возьмёт Земляную Сову.

– Мне нужно поговорить с ней?

– Да, только не завтра. Надо подарить ей какую-то вещь. Может, браслет из кости, или много игл дикобраза и зубов оленя, чтобы Земляная Сова могла сшить себе хорошее платье.

– Сейчас дикобразов трудно найти.

– У меня есть иглы. Искра собрала их много. Я возьму у неё.

Ловкий кивает и что-то говорит, но я слушаю его вполуха. Земляной Сове, по-моему, он не нравится совсем. Хоть почти-брат единственный подходящий для неё муж из наших охотников. Теперь мне придётся поговорить с её матерью. Надеюсь, у той хватит ума понять это, и она сумеет убедить дочь.

Ещё какое-то время обсуждаем достоинства Земляной Совы, пока мне от них уже не делается дурно. Я пытаюсь отправить почти-брата в родительский шатёр, и на десятый раз он наконец-то слушается.

Тёмный с Рычащим Медведем обходят стоянку поочерёдно, а я гляжу на Добрую, которая подложив хвороста в очаг, снова выходит из шатра и садится рядом. Вот ей точно не спится.

Решаюсь всё же с ней поговорить. Хоть теперь это вовсе не обязательно. Но лучше будет убедиться, что вдова не собирается стать женой почти-брата.

Иду к ней, и женщина напрягается.

– Я буду кричать! – сходу заявляет она.

– Зачем? – удивляюсь.

– Не тронь меня!

– И не собирался.

– А почему тогда подошёл?

– Поговорить хотел.

– Ты никогда не говорил со мной.

– Повода не было.

– Садись. Только не очень близко.

– Чего ты боишься?

– Ты можешь убить меня.

– Из-за Ловкого? Не смеши.

– Но ведь ты пришёл говорить о нём.

– Не совсем, – усаживаюсь на другой край бизоньей шкуры. – Я хотел поблагодарить тебя.

– Меня? – Добрая открывает рот.

– Тебя. Я рад, что ты не хочешь испортить жизнь Ловкому. Ты поступаешь верно.

– Он говорил с тобой обо мне?

– Говорил.

– И что?

– Переживает, что тебе не нравится.

– Не нравится… – Добрая тихо фыркает. – Между нами почти две руки зим!

– Твёрдая Рука немногим старше.

– Он не такой, как брат.

– Да, он не похож на ребёнка.

– Ловкий – не ребёнок! Только он заступился за меня!

– Он заступился, потому что брал тебя.

– Брал… – вдова печально усмехается. – После большой охоты мне было очень плохо. Твёрдая Рука привёл эту мёртвую рыбу и не мог дождаться, когда уведёт в шатёр. Я ушла рано, чтобы не видеть его счастливого лица, а потом, ночью… Ловкий сторожил лагерь, а я плакала, и он услышал. Он говорил со мной, и мне стало легче. Ловкий не знал женщины, и мне захотелось отблагодарить его. Наверное, мне не нужно было так поступать.

– Только потому он сегодня спас твою шкуру.

– А ты думаешь, я очень виновата? Неужели мой ребёнок может помешать кому-то, кроме меня самой?

– Я думаю, ты виновата в том, что прогнали Улыбку. Ты заслужила, чтобы тебя съели кровавые звери. Я не стал говорить об этом на совете только потому, что пожалел твоих детей.

– Я виновата⁈

– А кто? Ведь ты хотела от неё избавиться!

– Нет! – удивляется вдова. – Красивая говорила со мной, и я послушалась. Она просила помочь убедить Слышащего прогнать Улыбку.

– Зачем это ей было нужно?

– Она думала, что Слышащий брал Улыбку.

– А он брал?

– Откуда я знаю?

– И тебе не жалко её?

– Сейчас – жалко. А тогда…

– Тогда ты не думала, что можешь оказаться на её месте.

– Я не хочу вспоминать об этом. Оставь меня! Я тебя ненавижу!

– За то, что сказал тебе правду?

– Нет! За то, что повёл Твёрдую Руку добывать Пятнистого! Без тебя он бы никогда не решился на это!

– Твёрдая Рука всё равно бы не взял тебя.

– Откуда ты можешь знать⁈

– Я говорил с ним тогда. Предупреждал, что тебя изгонят. Но ему было наплевать.

– Он мог взять меня, если бы не имел шкуры!

– Он собирался взять Рождённую Первой, ведь Волчий Человек уже договорился с её отцом. Твёрдая Рука никогда бы не взял тебя! Он смеялся над тем, как ты надеешься стать его женщиной!

– Это неправда!

– Ты знаешь, что это правда. Мне незачем лгать тебе.

– Уйди! – отвечает Добрая. – Я не хочу говорить с тобой!

– Ну и не говори! – усмехаюсь. – Пойду спать.

– Иди! Безносая заждалась тебя!

– Ты бы не шутила со мной, женщина. Я не Твёрдая Рука. Ещё раз оскорбишь Искру, и я отрежу твой язык! Поверь, за это меня не изгонят.

– Но ведь она и есть безносая! – Добрая разводит руками. – Я не сказала ничего дурного!

– У неё есть имя.

– Имя-то есть. Лица нет.

– Зато у неё есть охотник, а у тебя – нет.

– Умей я колдовать, он бы и у меня был.

– Ты сама хоть веришь в это? Я похож на того, кому легко затмить разум?

– Не легко, – Добрая качает головой. – Ты похож на своего почти-отца. Значит, твоя женщина очень умелая колдунья!

– Нет. Ты ошибаешься.

Какой-то негромкий шорох долетает до моих ушей. Он доносится слева, из тьмы подлеска, и тут же стихает. Я касаюсь вдовы рукой, но она пытается отшатнуться.

– Тихо! – говорю ей. – Ты слышала?

– Что? – удивляется женщина.

– Звук. Кто-то ходит в темноте.

– Кто? – Добрая недоверчиво хмурится. – Ты хочешь меня напугать?

– Молчи. Не мешай слушать.

– Не пугай… – вдова обрывает речь на полуслове. Снова доносится тихий шорох, и теперь вдова тоже слышит его.

– Иди в шатёр! Быстро!

Добрая покоряется мигом. Она оказывается в жилище, а я тороплюсь за оружием. Этот негромкий шорох заставил меня насторожиться.

Жёны ещё не спят. Я хватаю копьё, выходя в темноту, и Искра спешит за мной.

– Что случилось? – спрашивает жена.

– Зверь ходит вокруг лагеря!

Тёмный, похоже, ни черта не слышал, а вот Рычащий Медведь пристально вглядывается в ночной мрак. Луна только растёт, и видимость в нескольких шагах совершенно никакая.

– Ты тоже слышал! – тихо произносит охотник.

– Да. Надо разжечь большой костёр.

Тёмный подбрасывает целую охапку хвороста, за ней ещё и ещё. Высокое пламя озаряет часть жилищ, но за пределами стоянки всё тонет в непроглядном мраке.

– Он видит нас, а мы его – нет! – проговаривает Искра.

– Кто должен сменить вас? – спрашиваю у Рычащего Медведя.

– Высокий и Видящий Тень.

– Я думаю, их надо разбудить.

Рычащий Медведь согласно кивает. Неизвестное животное, скрывающееся в темноте, скорее всего, опасно. Хорошо, если оно просто хочет украсть бизонье мясо.

Видящий Тень является первым, а вот Высокого Тёмный едва разбудил. Охотник спит необычайно крепко. Он, зевая, смотрит во мрак, и негромко говорит:

– Может, зверь уже ушёл?

– Мы бы услышали! – отвечаю.

– Тогда нужно его прогнать! Возьмём горящие ветки и пойдём посмотрим на него.

– Ты идёшь в шатёр! – оборачиваюсь к Искре. – И ждёшь меня там!

– Не… – жена замолкает. Она не хочет уходить, но не желает ослушаться в присутствии других охотников.

– Следи за Жёлтым Деревом! Пусть не выходит из шатра!

Мы берём длинные горящие ветки и движемся вперёд. Туда, где нам с Рычащим Медведем послышались звуки. Но от импровизированных факелов очень плохой свет, и только мутные тени мелькают вокруг при каждом нашем движении. Я вглядываюсь в ночь, пытаясь уловить блеск хищных глаз, но ничего не видно.