Текст книги "Солнечное Копьё (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

Мы быстро приближаемся, шагая по чистому месту, прекрасно видимые издалека, но судя по всему, никто не стережёт стоянку. Уже подойдя метров на двадцать, замечаю наклонный навес из жердей над дымным костром, и только тогда навстречу выскакивают люди.

Они что-то выкрикивают, потрясая копьями, но слов не разбираю. Трое мужчин пытаются преградить нам дорогу, и Камень гулко произносит:

– Вы пришли на нашу землю!

Наверное, это Люди-Быки, но вот настроены они недружелюбно. Будь их больше, охотники бы решились атаковать, но нас четверо, да и громадный рост Камня внушает уважение.

– Да! – говорит один из них, нещадно коверкая слова. – Мы переплыли реку.

– И убили нашего коня! – Живущий в Воде указывает на растянутую на ветках в качестве навеса лошадиную шкуру. Охотник так возмущён произошедшим, будто чужаки прирезали его лучшего скакуна.

– Убили, – нехотя соглашается второй. – Но у племени Белого Цветка много коней, а нам нужно было есть.

– Вы не должны охотиться здесь! – говорит Камень. – Плывите на свою сторону реки, и больше не появляйтесь на нашем берегу! Иначе мы убьём вас!

Пугать эту троицу не лучший вариант. Охотники сразу напрягаются, готовясь применить копья. Все трое – опытные люди, а не мальчишки, и они не слишком боятся вступить с нами в драку.

Плыть на тот берег им точно не хочется, но прямо об этом они не говорят. Нехорошая тишина повисает между нами, и я произношу:

– На ваших землях теперь Люди-Птицы?

– Да, – мрачно отвечает один из чужаков. – Носящие Перья отняли наши угодья.

– Почему вы отдали их? – возмущается Камень.

– Нас было мало, а Носящих Перья много.

– И вы убежали? – презрительно хмыкает Камень. – Правду говорят, что у Людей-Быков нет храбрости!

– У нас есть храбрость! – охотник замахивается копьём. – Не смей называть нас трусами!

– Храбрость! – смеётся Тынг. – Да вы убежали, как зайцы!

Один из охотников шагает вперёд, явно намереваясь ударить Камня копьём.

– Эй! – говорю, торопливо двигаясь навстречу. – А ну, положи копьё! Наш вождь сказал, что вы должны пойти с нами!

– Мы никуда не пойдём! – выкрикивает охотник, и тут же делает укол копьём, но Тынг, ожидающий такого манёвра, уклоняется, хватается за древко левой рукой, не давая охотнику освободить оружие, и коротко взмахивает палицей, дробя руки, сжимающие копьё.

Второй из чужаков стремится ко мне. Он проворный и ловкий, но в воздухе мелькает копьё, и охотник не успевает уклониться. Халцедоновый наконечник вонзается в бедро, нанося широкую рану. Охотник спотыкается, и я ударяю его копьём в живот. Человек кричит, падая. Я выдёргиваю оружие, но наконечник сломался от удара, оставшись внутри тела противника.

Третий из чужаков не выдерживает и бросается бежать, но Тапир и Живущий в Воде швыряют вдогонку копья. Живущий в Воде промахивается, но копьё, брошенное Тапиром, ударяет в спину. Раненый охотник падает, и Тапир вместе с Живущим в Воде, подбегают к нему, чтобы добить.

Своего противника Камень уже забил палицей. Только раненый в живот ещё жив, хоть и истекает кровью. Но он всё равно не жилец, и снимаю с пояса палицу. Жаль, что так вышло. Будь Камень настроен более дипломатично, возможно, эти три охотника спокойно бы отправились с нами, чтобы войти в племя. Нам бы не помешали лишние люди.

Искра подходит, дождавшись, когда я добью раненого. Копьё, завязшее в бедре покойника, брошено её рукой. Жена вынимает его, усмехаясь, и вид у неё довольный. А вот я не чувствую радости. Лучше бы мы сумели договориться с Людьми-Быками.

– Ха! – Камень толкает труп ногой. – Мы убили троих!

– Зря мы их убили, – отвечаю. – Они бы пригодились.

– Они бы не пошли с нами!

– Не надо было называть их трусами.

– Но они и есть трусы!

Спорить с Камнем бесполезно. Можно только поссориться. Не знаю, чем думал Грынк, когда поручал Камню разыскивать Людей-Быков. Уж лучше бы он послал Волчьего Человека или же Видящего Тень. А так…

– Камень, – не выдерживаю. – Нам ни к чему было идти столько времени, чтобы убить троих охотников! Надо было уговорить их вступить в наше племя! Ведь Слышащий посылал нас именно для этого!

– Зачем нам в племени трусы? – удивляется Тынг. – Нет, мы всё верно сделали!

– Да! – поддерживает его Живущий в Воде. – Ты же видел! Они убили коня!

– Волки режут коней от рассвета до заката! – обвожу рукой местность. – Дался тебе один добытый конь!

– Он был наш!

– Племени нужны охотники. У нас их очень мало. А коней вокруг сколько угодно! Может, эти трое не захотели бы идти с нами, и их всё равно бы пришлось убить, но мы даже не попробовали договориться.

– Чужаки в племени ни к чему! – говорит Камень. – От них одни неприятности!

– У нас мало тех, кто может держать копьё! А если Люди-Птицы придут к нам?

– Мы их убьём! – отвечают охотники в один голос.

– А если их придёт шесть рук? – для доходчивости жестами показываю число. – А если ещё больше? Откуда мы знаем, сколько вообще Людей-Птиц?

– Они не придут! – Живущий в Воде кивает на реку. – На том берегу земли ничуть не хуже.

– Люди-Быки тоже думали, что к ним не придут.

– Люди-Быки трусы, а мы – нет! – удивляется Камень. – Если к нам придут Люди-Птицы, то мы их убьём! Вот и всё.

Я только махаю рукой. Спорить дальше бесполезно.

Немного в стороне раздаётся треск кустарника, и Тапир, что-то рассмотрев, бросается на звук. Спешим к нему, но охотник не нуждается в помощи. Он толкает древком копья прижавшегося к земле человека. Наверное, четвёртый из охотников укрывался в зарослях… Но тут человек приподнимается, что-то жалобно лопоча, и я с удивлением смотрю на пойманную Тапиром женщину.

Она невысокая, но широка в кости. С пухлым смуглым лицом, на котором красуются синяки. Женщина и без того некрасивая, а принимаясь рыдать, становится ещё уродливее.

– Что она говорит? – спрашиваю Тапира.

– Не понимаю, – удивляется охотник.

Подоспевший Камень тоже не понимает слов. Живущий в Воде удивлённо пожимает плечами, а вот Искра, присмотревшись к узорам на одежде пленницы, заявляет:

– Она не из Людей-Быков.

– Да, – соглашается Камень. – Но была с ними.

– Я думаю, охотники украли её у Людей-Птиц, – говорит Живущий в Воде.

Скорее всего, так и есть. Уж слишком пленница не похожа на ранее встреченных нами женщин. Черты её лица и весь облик, говорят о принадлежности к чужому племени. Женщина постоянно что-то пытается сказать, обводя нас взглядом, вот только понять её невозможно.

Искра затевает объясняться жестами, но результат примерно тот же. Мне надоедает смотреть за этим маловразумительным диалогом, и поняв, что пленница не представляет опасности, подхожу к затухающему костру.

Этой стоянке наверняка немало дней, судя по основательно загаженной местности. Ничего интересного здесь нет. Остаток лошадиного мяса уже изрядно подпорчен, и точно не годится для еды. Даже невзыскательный Тынг морщится, оглядываясь, и явно не имеет желания остановиться здесь.

– Надо идти, – говорю охотнику. – У нас впереди ещё долгий путь.

– Да, – соглашается Камень. – До заката можно уйти далеко. Ни к чему ночевать рядом с трупами.

Искра подходит, оставив женщину, которая и не порывается бежать, и негромко произносит:

– Она не знает, сколько охотников в её племени.

– Как это не знает? – возмущается Тынг.

– Да вот так, – усмехаюсь. – Будто женщина умеет считать! Много! Вот что она может сказать.

– Да, – кивает Искра. – Она так и говорит.

– Тогда она бесполезная! – заявляет Тынг. – Убьём её и пойдём дальше.

– Зачем же её убивать? Она ведь не опасная.

– А зачем она нужна? Кто возьмёт её себе? Она некрасивая. Нам придётся кормить её много дней. Это ни к чему.

– Да, – говорит Живущий в Воде. – Она никому не нужна. Чужие охотники брали её. Она может родить от них ребёнка.

Тапир, как собственник трофея, абсолютно согласен с ним:

– Она уже старая!

Этой старой лет тридцать, если не меньше, но выглядит она и вправду не слишком хорошо. Вот только убивать её незачем.

– Но не обязательно убивать её! – возражаю. – Если она из Людей-Птиц, то пусть плывёт на ту сторону и возвращается к своим.

– Она из вражеского племени, – нехотя говорит жена. – Вернувшись к своим, она снова родит сыновей, и потом её сыновья могут прийти сюда и убить твоих детей. Глупо дарить ей жизнь.

Охотники согласно кивают. Они полностью поддерживают Искру. Может, это и логично, но глядя на пухлое испуганное лицо, мне становится жалко женщину.

– Если она переплывёт, то скажет своему племени, что на этой стороне реки земля храбрых охотников. Она скажет, чтобы охотники её племени не ходили к нам.

– Они взяли женщин у Людей-Быков! – отвечает Камень. – Те обязательно рассказали, что по эту сторону Пляшущей реки – наша земля! Ни к чему отпускать Женщину-Птицу!

– Ты не понял. Я хочу, чтобы она предупредила их от нас. Чтобы сказала – мы убьём каждого, кто придёт. Иначе они могут решить, что мы такие же трусы, как Люди-Быки, и захотят отнять наши угодья.

– Никто из охотников не послушает женщину.

– Это будет их выбор. Между нашими племенами пока нет крови. Мы предупредим их заранее.

Камень и Живущий в Воде нехотя соглашаются. Тапиру всё равно – отпускать женщину или убить. Искра не одобряет мою затею, но молчит. Я показываю женщине на реку, и она приходит в ужас.

– Наверное, Женщина-Птица не умеет плавать, – говорит Тапир.

– Ну как-то же она оказалась здесь.

Камень поднимает палицу и повторяет мой жест. Женщина корчит умоляющие рожи и никак не хочет заходить в воду.

– Видишь, – вздыхает Тынг. – Её придётся убить.

– Попробуй объяснить ей, – обращаюсь к Искре, – что лучше будет решиться переплыть реку.

Жена покоряется, и начинает жестикулировать. Женщина-Птица суетится, что-то объясняя. Мне лично ни черта не понятно в её ужимках и причитаниях, кроме того, что она боится воды. Женщина-Птица вдруг падает на колени, покорно склоняя голову, а Искра нехотя произносит:

– Она говорит – племя больше не примет её, потому что запятнала себя позором. Она просит убить её палицей, а не топить в реке.

– Это хороший выбор, – соглашается Камень.

– Нет, – возражаю. – В убийстве женщины нет чести. Давайте приведём её к Слышащему, и пусть он решает, как с ней поступить.

– Он будет недоволен, – отвечает Камень. – Это бесполезная женщина.

– Она крепкая и не очень старая. Может, она и пригодится.

– Никто не возьмёт такую!

– Не возьмёт! Ты говорил, что и Женщина-Облако стара. А ведь Мягкие Лапы взял её. Может, Слышащий умудрится и эту отдать кому-то.

– Ага, – хмыкает Живущий в Воде. – Уже с готовым сыном.

– Она могла и не понести от охотников.

– Зря ты хочешь оставить её в живых, – серьёзно говорит Камень. – Слышащему не нужна ещё одна вдова в роду.

– Вот пусть сам и прогоняет. Но от вдов тоже есть толк. Они несут мясо и шатры, собирают хворост и выделывают шкуры. Когда в роду много женских рук, то мы и кочуем быстрее.

– Да, – вдруг соглашается Живущий в Воде. – Нить очень устаёт, когда мы снимаемся со стоянки.

– Вот пускай новая и помогает тащить груз. Поселим её к Колючке.

– Слышащий может не разрешить, – сомневается Живущий в Воде.

– Если не разрешит, то не разрешит. Чего переживать? Доведём эту Женщину-Птицу, а там посмотрим.

Охотники не возражают, и я говорю Искре:

– Объясни ей, что пойдёт с нами.

– Хорошо, – тихо отвечает жена, хоть, наверное, и считает меня слишком мягким.

– Пока будем идти, постарайся выучить её язык, – добавляю почти неслышно, идя к пленнице вместе с Искрой.

– Ты хотел сказать – научить её говорить?

– Нет. Она должна выучить наш, а ты – её.

– Зачем?

– Если придётся столкнуться с Людьми-Птицами, то я хочу понимать их слова. Охотники не одобрят, если я стану учить чужой язык, а за тобой никто не будет смотреть. Мало ли о чём ты говоришь с другой женщиной. Это никому не интересно.

– Я научусь, но Люди-Птицы вряд ли придут к нам.

– Кто знает, как они поступят?

Искра сомневается, но кивает, а я оглядываю противоположный берег, кажущийся совершенно диким и пустынным. Мне очень хочется узнать, что представляют собой эти Люди-Птицы. Стоит их опасаться или нет.

Глава 11

Путь вдоль Пляшущей реки вымотал каждого из нас. Хорошо ещё, что дожди закончились, и снова солнце засияло над равниной, подарив радость усталому телу. Мы шли на юго-восток, следуя речным изгибам, и в один из дней, взобравшись на невысокий холм, Искра восторженно воскликнула:

– Большая вода!

Широченная водная гладь распростёрлась перед нами, блестя в солнечных лучах. Она казалась огромной, а впрочем, и была таковой. Громадная Миссисипи медленно несла свои воды к югу, а мы вшестером глазели на неё. Могучий поток никого не оставлял равнодушным.

– Старик-река велик! – ухмыляется Камень, завидя реакцию моей жены, ни разу не сталкивавшейся с таким количеством воды. – Он словно Большеухий Зверь среди бизонов. Другие реки не могут сравниться с ним!

Это точно. Миссисипи просто колоссальная река, особенно в нижнем течении, когда вобрав в себя притоки, вливается в Мексиканский залив.

– Да, – соглашается Живущий в Воде. – Его не переплыть. Подводные Люди здесь хозяева.

Камень и Тапир согласно кивают, соглашаясь с охотником, а Искра едва заметно усмехается. Пообщавшись со мной, жена больше не верит байкам о Подводных Людях, но это единственное суеверие, в котором удалось её разубедить, и то пришлось приложить очень много усилий. А вот с Жёлтым Деревом куда проще. Вэл-юу безоговорочно доверяет моим словам.

Женщина-птица глядит на Миссисипи спокойно. Её племя кочевало вдоль правого берега слишком много времени, чтобы женщина сохранила способность удивляться. Да и вообще чужачка не слишком эмоциональная, если не сказать заторможенная.

Её настоящее имя Искра так нормально и не перевела. Какой-то то ли дух, то ли туман на холме или спускающийся с холма… В общем, это имя моей жене не понравилось, показавшись подозрительным на языке нашего племени, и для остальных чужачка так и осталась Женщиной-Птицей.

Общение с ней очень тяготит Искру. Женщины слишком разные. Но надо отдать должное жене – к моему поручению Искра относится серьёзно. Вот только языки совсем не похожи, а уж о выговоре молчу. Успехи Искры далеко не высоки, но лучше, чем ничего. По крайней мере, теперь она хоть немного понимает, о чём говорит Женщина-Птица.

С нашего наблюдательного пункта можно хорошо рассмотреть равнину, чёрную от бизоньих стад, и более светлые пятна лошадиных табунов. Если верить Камню, то до места привычной стоянки рода, остаётся два перехода, если идти через равнину напрямик, или же вдвое больше, в случае движения вдоль рек. Пересечь равнину, чтобы выиграть время, выглядит заманчиво, но мы отметаем этот вариант. На равнине почти нет хвороста, а хищного зверья с избытком.

Потому выбираем путь вдоль рек, и снова бредём на юго-восток, попутно высматривая подходящую добычу. Запасы вяленого мяса подошли к концу.

Но удача не торопилась помогать нам. Только на второй день, ближе к вечеру, мы убили бизона неподалёку от водопоя, и выбрав заманчивые куски, оставили тушу. Ночевать возле сваленной коровы – очень плохая идея.

Высокий костёр озаряет своим светом круг, но он не защищает от хищников. Звери почти не боятся огня, и могут явиться к костру в любой момент. К счастью, место, выбранное нами для ночлега, удобное. Топлива хоть отбавляй. Лес, протянувшийся вдоль реки, завален хворостом, и мы не поленились запастись им.

Ночь на равнине – время клыков и когтей. Гулкий львиный рёв долетает далеко с запада – большие кошки приветствуют темноту. А вот для нас тьма таит в себе угрозы. Все чувства обостряются, пытаясь уловить приближение опасности, но слух и обоняние бесполезны. Человек – существо, полагающееся почти исключительно на зрение, и это особенно отчётливо осознаёшь, оказавшись в темноте ночи, кишащей хищниками.

Львы долго ревут, подтверждая права на территорию. Несколько зверей, судя по тембру голосов, оповещают конкурентов, что место занято. Не знаю, станет ли прайд охотиться сегодня, или же он уже добыл подходящий ужин. Но как бы то ни было, львиные голоса всегда вызывают у меня неприязнь. Прайды слишком сильны, чтобы горстка людей могла противостоять им, и ревущие звери не позволяют забыть об этом.

Но сегодня не только львы решили испортить нам вечер. Из темноты является волчья стая, рассыпавшись вокруг костра. Волки бродят на почтительном расстоянии, но всё же надеются чем-нибудь поживиться. Они молча мелькают в темноте, изучая нас, то и дело сверкая огоньками глаз. По их зеленоватому отблеску я понимаю, что это хмурые волки, а не обыкновенные.

Зверей семь или восемь. Запах жареного мяса наверняка манит их, но напасть на людей они не решаются. Нас слишком много, чтобы горстка волков могла рассчитывать на удачу.

Камню надоедает это мелькание, и охотник швыряет в ближайшего волка комком земли, выражая своё презрение к хищнику. Тынг промахивается, но волк, ничуть не испугавшись, отправляется обнюхать место, где упал земляной ком.

– Ха! – усмехнулся Живущий в Воде. – Он думает, ты бросил ему мяса!

Тапир, наверное, желая показать свою меткость, метает дротик в зазевавшегося волка, и я не успеваю его остановить. Раненый зверь жалобно взвизгивает, прихрамывая отступая в темноту, но Тапир не собирается его преследовать.

Остальные волки отбегают за раненым собратом, молча исчезая во тьме. Только раненый волк громко скулит при каждом движении.

– Зря ты ранил его! – говорю Тапиру.

– Почему? – удивляется тот. – Мы ведь не боимся хмурых волков!

– Их далеко слышно! – отвечаю. – Львы могут захотеть узнать, отчего расшумелись волки.

– Нет, – неуверенно отвечает Тапир. – К чему львам нужны волки?

– Они подумают, что волки добыли коня или бизона, и придут, чтобы отнять его.

Вдруг темнота взрывается визгом и рычанием. Необыкновенная грызня разносится далеко вокруг. Судя по всему, волки решили перекусить раненым собратом.

Зверь никак не хочет умирать, огрызаясь изо всех сил, но стая всё же разрывает его, и от места жуткого пиршества долетает только предостерегающее рычание, когда волки поедают труп, скалясь на сотрапезников.

Даже Тапир недовольно кривится, слушая волков. Мне же устроенный концерт вообще не нравится. Ни к чему было привлекать внимание к месту нашего ночлега. Хорошо, если блуждающие в темноте львы не заявятся на огонёк, заинтересовавшись происходящим.

Но время идёт, а больших кошек всё нет. Волки давно подались прочь, и только редкие крики ночных птиц нарушают тишину.

Дежурим сегодня по-двое. Искра не в счёт. Жена размещается как можно ближе к огню, заворачиваясь в бизонью шкуру, а нам с Камнем предстоит дежурить первую половину ночи.

Негромко разговариваем о всякой ерунде, стараясь не задремать на посту, ведь всем телом ощущается усталость. Ночное ожидание тянется медленно. Ничто не нарушает нашего спокойствия, и уже незадолго до рассвета уступаем пост Тапиру и Живущему в Воде.

С наслаждением укладываюсь спать. Подо мной лишь тонкая оленья шкура, и лежать на ней не слишком тепло. Так и тянет забраться к Искре под тёплую бизонью шкуру, но не хочется будить жену. Пусть она хоть немного отдохнёт. Долгий путь вдоль Пляшущей реки очень утомил её.

Какие-то дурацкие сны не дают покоя. Потом я вижу себя на равнине, бредущим вокруг бизоньего стада. Большой бык вдруг склоняет голову и бросается ко мне. Поворачиваюсь, чтобы убежать, но бизон тут же настигает, и что есть силы подбрасывает меня вверх, почему-то ударяя рогами по ногам.

Жгучая боль пронизывает правую ногу. Открываю глаза, ещё не вполне осознавая пробуждение, когда совсем рядом раздаётся крик, который сменяется жутким хрустом. Нечто вроде рычания или мурлыканья звучит утробно и гулко. Я пытаюсь вскочить на ноги, совершенно не понимая, что происходит.

Нос улавливает тёрпкий запах зверя. Вокруг крики и шум. Я слышу возмущённый голос Камня и неуверенное бормотание Тапира.

Наконец-то прихожу в себя. Искра что-то говорит, но я не разбираю слов. Всё моё внимание привлекает залитая кровью шкура, на которой лежала Женщина-Птица. Её самой нигде нет, а Живущий в Воде, Камень и Тапир, сжимая копья в руках, вглядываются в темноту.

– Ты слепой, как сова днём! – кричит Камень на Живущего в Воде. – Куда ты смотрел, олений выпороток?

Живущий в Воде что-то неуверенно мямлит. Судя по всему, бдительный сторож попросту спал, и прозевал визит какого-то хищника. С ужасом перевожу взгляд с окровавленной шкуры на Искру, и испытываю небывалое облегчение, потому что зверь унёс не её.

Жена толкает меня, указывая на мою правую голень. Штанина разорвана и струйка крови стекает по ноге.

Вяжу ремешок выше, чтобы остановить кровь. Мне здорово повезло. Прыгнувший зверь, наступил мне на ногу одной из своих лап, но только один из когтей процарапал её.

Промываю порез водой из фляги, надеясь, что он не воспалится. Среди вещей у меня есть пучок уксусных цветов и небольшой горшочек, но варить сейчас отвар ни к месту. Совсем неподалёку из темноты доносится хруст костей и довольное мурлыканье крупного зверя.

– Лев? – негромко спрашиваю жену.

– Нет! – лицо Искры испуганное и бледное. – Это Кровавые Охотники!

Теперь и я различаю, что зверей двое. Жуткие голоса будто переговариваются, пируя, с наслаждением грызя труп Женщины-Птицы. От их присутствия мороз пробегает по коже. Звери не боятся криков охотников, шума и нашего костра, а спокойно ужинают, не обращая на нас ни малейшего внимания.

– Надо убить их! – произносит Камень, но я впервые слышу неуверенность в его голосе.

– Да, – соглашаюсь. – Надо попробовать.

– Нет! – со страхом восклицает Искра. – Надо уходить.

Тапир и Живущий в Воде ничуть не против уйти. Я вижу это по их испуганным лицам. Сражаться с гомотериями охотникам не по нутру. Даже Камень не слишком рвётся в драку.

– Они сильнее нас! – Искра хватает меня за руку. – Я прошу тебя, давай уйдём!

Жена моляще смотрит на меня, и я понимаю её беспокойство. Сцепиться с двумя саблезубыми разом – очень страшно. И по-настоящему рассчитывать можно только на Камня.

– Темно! – нехотя отвечаю. – Как же мы можем идти?

– Надо ждать! – чуть успокоившись, отвечает Искра. – Как только станет немного видно – надо идти! А то они могут захотеть поймать ещё одного из нас!

– Тогда мы убьём их! – сурово хмурится Камень. – Но ты права – сейчас ни к чему рисковать жизнью. Кровавые Охотники опасны. Женщине-Птице не повезло.

– Да, – соглашаюсь. – Но на её месте мог оказаться любой из нас! Куда вы смотрели? – обвожу взглядом Тапира и Живущего в Воде.

– Кровавый Охотник был сзади! – отвечает Тапир. – Я не видел его, пока он не прыгнул!

Живущий в Воде молчит, и становится ясно – именно он прозевал подкравшегося гомотерия.

– Я не решился ударить копьём… – смущённо говорит Тапир. – Кровавый Охотник схватил Женщину-Птицу за голову и посмотрел на меня. Она кричала, а он сломал ей шею, но не сводил с меня глаз. Я не выдержал его взгляда. Я испугался.

Молча киваю, прислушиваясь к звукам, доносящимся из темноты, и не виню Тапира за его испуг.

Едва начинает рассветать, осторожно отправляемся в путь, надеясь не наткнуться на хищника. Гомотерии смолкли, и трудно понять, где они находятся.

Поднимается солнце, отгоняя ночные страхи, и о визите гомотериев напоминает только рана на моей ноге и отсутствие Женщины-Птицы. Эту тихую женщину очень жаль. Она не заслужила такой смерти.

– Я рада, что ты услышал меня! – тихо шепчет Искра, оказавшись рядом. – Трудно убить Кровавого Охотника и остаться в живых!

– Понимаю. Но всё равно считаю себя трусом.

– Нет! – возражает жена. – Это не так.

– Так, – усмехаюсь. – Я знаю – Кровавые Охотники сильны, но стыдно уходить, не отомстив за её смерть.

– Ей не помочь, – удивляется Искра. – А нас мало, чтобы убить двоих Кровавых Охотников и уцелеть самим.

Скорее всего, она права, но всё равно на душе скверно. Гомотерии хорошо дали нам понять, кто именно здешние хозяева равнин. Человеку очень трудно тягаться с большими кошками, не имея огнестрельного оружия.

От таких размышлений делается неприятно. Стараюсь идти осторожно, чтобы не слишком тревожить раненую ногу, но мысли то и дело возвращаются к хищникам. Вспоминая, я будто наяву, снова слышу хруст костей и страшные голоса саблезубых кошек.