Текст книги "Солнечное Копьё (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Большая река впадает в Миссисипи, и неподалёку от устья, на громадной лесной поляне расположилось стойбище.

Камень, Живущий в Воде и Тапир не раз зимовали здесь, и приближаясь к лагерю, бурно обсуждали, что именно готовят на кострах, чьи дымки виднеются над лесом.

Но оказавшись совсем близко, охотники на миг растерялись – среди знакомых шатров нашего племени виднелись жилища, изготовленные из связанных охапок травы и каких-то плетёных циновок. Они не походили на привычные конусы, а скорее напоминали маленькие закруглённые купола.

Наше приближение было замечено издали, и навстречу поспешили люди. Впереди всех, набрав небывалый темп, нёсся Хвост, разглядев своего отца. Мальчишка бежал что есть силы, и врезался бы в Камня, но охотник вовремя подхватил его на руки.

– Чьи это жилища? – прогудел Тынг, обращаясь к сыну.

Хвост что-то лопочет, но я уже не прислушиваюсь к нему. Я вижу Жёлтое Дерево, которая бежит, будто ребёнок, ничуть не стесняясь соплеменников. Роняю оружие на землю и распахиваю руки. Вэл-юу вмиг оказывается в моих объятиях и тихо выдыхает:

– Вернулся!

– Вернулся, – усмехаюсь в ответ. – А почему так много жилищ? Я не понимаю.

– Когда мы пришли к месту нашей стоянки, – рассказывает жена, – то встретили здесь три семьи из племени Людей-Быков. Слышащий говорил с ними, и теперь они стали одними из нас.

– Но ведь жилищ не три, а больше! Даже недостроенные есть… Зачем Людям-Быкам столько?

– Это не их жилища! – негромко отвечает Вэл-юу. – Ты забыл. Люди-Быки просто взяли остатки наших старых жилищ. Тех, в которых мы проводили зиму. Слышащий разрешил им перестроить их по-своему. Вот они и выглядят непривычно. А мы теперь некоторые старые уберём, а другие построим. Но знай – я не начинала делать жилище без тебя! Я решила – наш шатёр большой. Может, ты захочешь утеплить его снаружи, а не строить новое жильё. Не сердись, если я поступила неправильно!

– Ты поступила верно, – киваю. – Мы вместе подумаем, что станем делать. Лучше скажи – как ты?

– Теперь хорошо! – Жёлтое Дерево улыбается.

Все жители стойбища уже толпятся вокруг. Нить протискивается к мужу, а Лисица тем временем уже что-то рассказывает Камню.

Но тут Грынк прерывает хаос, отправляя соплеменников работать. Только Камень, я, Тапир и Живущий в Воде, остаёмся вместе с вождём. Искра удаляется вместе с Лисицей и Жёлтым Деревом, а мы, следуем за Слышащим к шатру вождя, где уже суетятся Лёгкая и Звёздное Одеяло, обжаривая на костре полоски сушёного мяса.

Камень, как старший из нас, рассказывает вождю о проделанной дороге. Узнав об убийстве троих охотников, Грынк недовольно хмурится, но молчит, а о встрече с гомотериями вовсе слушает мимоходом.

– Ты принял новых людей, – говорит Камень, которому надоело много рассказывать.

– Да, – важно кивает Слышащий. – Они сильные охотники, и полезны нашему роду.

– Чего же они убежали со своей земли? – усмехается Тынг. – Раз такие сильные.

– Теперь Высокий, Идущий Один и Рычащий Медведь – охотники нашего рода. Помни, что я запрещаю любые поединки. Не нужно испытывать их храбрость и силу.

– Вот как? – щурится Камень.

– Да, – отвечает вождь. – Людей-Быков больше нет. Теперь есть только племя Белого Цветка. Я надеюсь, ты услышал меня.

– Услышал, – неохотно произносит Камень, помолчав немного. – Ты решил собрать никому не нужных людей, и я не собираюсь тебе мешать. Бери их сколько угодно. Это не моё дело. А теперь я хочу отдохнуть.

Тынг поднимается, не дожидаясь ответа вождя, и молча уходит к своему шатру.

– Мы всё рассказали, – говорю, обращаясь к Грынку. – Я тоже пойду, если ты не против.

– Иди, – кивает Слышащий, и я, не теряя времени, спешу покинуть общество вождя.

Жена Волчьего Человека жарит лошадиное мясо, и дядюшка приглашает составить ему компанию. Отказываться не следует. Тем более, что Волчий Человек наверняка хочет поговорить о чём-то важном.

Но это не совсем так. Дядюшке приспичило узнать, как прошёл наш путь. Потом я выбираю момент, и сам начинаю расспрашивать дядюшку о новоявленных соплеменниках.

Справа от нас находится купол из тростниковых циновок – жильё Идущего в Одиночку. Не знаю, как он там идёт, и откуда вообще взялось такое имя, но вот семья у охотника большая. Я вижу жену, такую же рослую и крепкую, как и Рождённая Весной, и троих детей. Двое сыновей постарше, примерно лет по десять-двенадцать, и маленькая девочка лет четырёх.

Немного поодаль такое же причудливое жилище. Но в нём обитают только двое – Рычащий Медведь и его жена, которая недавно потеряла первого ребёнка. Сам Рычащий Медведь не слишком высок, но широк в плечах, и говорит гулким отрывистым басом. Он молод, лет двадцати с небольшим, но очень силён и крепок, в отличие от своей изящной женщины.

А Высокий… Он высокий и есть. Длинный, но не крепкий, и чем-то напоминает мне Худого Медведя, только изрядно постаревшего. У этого охотника жена и двое детей. Дочери около четырнадцати, а сын лет на шесть помладше.

Вообще, охотники, принятые вождём, и вправду выглядят неплохо. Скорее всего, Грынк верно поступил, решив усилить род принятием новичков.

Наша теперешняя стоянка, хоть и не называется долгой, на деле является именно таковой. Судя по всему, мы останемся здесь до весны, и потому большинство женщин занято плетением циновок из камыша и всевозможных трав, для утепления жилищ.

Вождь, тот вообще решил затеять постройку куда большего жилья, чем наши конусные шатры. Вернее, не построить, а восстановить старую. Каркас из жердей обшивается листами бересты, заботливо припрятанными загодя.

У Волчьего Человека в прошлом году тоже было именно такое жилище. Но тогда в нём проживало куда больше людей. Сейчас дядюшка не собирается восстанавливать его, и щедро отдаёт Грынку ненужный материал.

Камень, может быть, и решил бы затеять подобное строительство, но по-осени берестой не разжиться. А потому охотник, который и так почти не мёрзнет, попросту утеплит имеющийся шатёр. Вернее, циновки сплетёт Лисица, но вот для тёплых постелей нужны хорошие бизоньи шкуры.

Сейчас бизоны вылиняли и покрылись густой косматой шерстью. Мне тоже очень пригодятся такие шкуры, впрочем, как и всем остальным, не исключая вождя. Потому в самом скором времени наш род устроит охоту на бизонов, чтобы успеть насушить мяса, пока днём ещё пригревает солнце, и вволю разжиться шкурами.

Ну а пока мы заготавливаем новые жерди из незнакомого мне дерева с листьями граба и плодами, похожими на хмель.(*)Его древесина гибкая и прочная, отлично подходящая для каркаса. Пока я с Искрой придирчиво выбираю хорошие деревца, замечаю старуху, мать Серой Спины, которая бродит поодаль, собирая какие-то плоды с редких невысоких деревьев.

– А ведь Жёлтое Дерево говорила, что их нельзя есть? – вопросительно киваю на старуху, обращаясь к жене.

– Этой тухлой жабе ничто не навредит! – произносит Искра сквозь зубы. – Она сожрёт даже вонючий белый гриб(**) и не подавится!

– А может, она не знает, что эти плоды ядовитые?

– Как же, не знает! Все знают, кроме прожившей больше остальных! Да старуха, наверняка, колдунья! Вот увидишь, она ещё отравит этими плодами кого-нибудь!

Возможно, так и есть. Но может Синий Цветок умеет готовить из плодов лекарство. Вдруг оно хорошо помогает от какой-то болезни… Надо спросить. Синий Цветок слишком стара, чтобы откладывать вопросы на потом.

Иду к ней, к великому неудовольствию Искры. Старуха напрягается, опасливо ища путь к отступлению, и я не сразу соображаю, что именно напугало её. Поблизости нет соплеменников, а в моей руке зажат топор. Наверное, Синий Цветок решила, что я собрался проломить ей голову.

Старуха держится так, чтобы между нами оказался колючий куст. Она только силой воли не бросается наутёк, но глаза беспокойно бегают, а руки готовятся выронить маленький короб с собранными плодами.

– Зачем ты собираешь их? – спрашиваю, не подходя вплотную.

– Надо! – удивляется Синий Цветок.

– Они же ядовитые!

– Я знаю.

– Решила отравить кого-то? – улыбаюсь.

– Ими? – старуха смеётся.

– А зачем тогда собирать?

– А что, твоя женщина не знает, для чего они нужны? – Синий Цветок хитро ухмыляется. – Это она попросила тебя узнать?

– Искра могла попросить только отрубить твою голову, – серьёзно отвечаю. – Мне интересно, зачем ты собираешь несъедобное.

– Они полезны, – спокойно произносит старуха. – Они делают тело чистым.

– Если их есть понемногу?

– Нет! – Синий Цветок смеётся. – Не вздумай пробовать! Эти плоды хороши только когда нужно отмыться от грязи.

Я с недоверием протягиваю руку, и старуха кладёт на мою ладонь один из собранных плодов. Это золотистый шар с просвечивающимся изнутри чёрным ядром.(***)

– Ты хочешь сказать, что они могут делать пену? – жестом изображаю пузыри.

– Да!

Я держу в руках неизвестный плод и с трудом верю, что он может выступать в роли мыла. Но старухе незачем лгать.

– Расскажи, как ими верно пользоваться? Годятся только свежие?

– Можно сушить. Но потом резать и залить горячей водой. Очень хорошо помогает отмывать грязь и кровь. Куда лучше, чем зола или песок. Только смотри, чтобы отвар не попал в глаза!

– Это полезная вещь. Хорошо, что ты мне рассказала.

– Ты храбрый охотник, а я давно не ела бизоньего языка. Ты дашь мне один, когда вернёшься с охоты?

– Дам.

– Твоя старшая женщина из моего племени. У неё горячая кровь. Она будет недовольна.

– Ты оскорбила её. Если бы тогда я понял твои слова, то не стал бы задерживать Искру.

– Я не могла подумать, что лишённая лица может оказаться чьей-то женщиной. Так не бывает.

– Бывает, как видишь. Тебе тогда очень повезло.

– Да, – говорит старуха. – У твоей женщины достаточно храбрости, чтобы убить.

– Вот и помни об этом. Не вздумай ещё раз обозвать её.

– Я стара, но мне дорога жизнь, – кивает Синий Цветок. – Иногда я гляжу на свои руки и не узнаю их. Когда-то они были молодыми, а теперь будто орлиные лапы. Но мне всё равно их жалко. Я боюсь подумать, как кровавые звери примутся жевать моё тело. Именно ты вступился за меня перед вождём. Я не забыла. Мне жаль, что я обидела твою женщину. Скажи ей об этом.

– Скажу, но лучше бы тебе сделать это самой.

– Она не простит, – отвечает старуха. – Но если ты скажешь, то станет сердиться немного меньше.

Жёлтое Дерево появляется на тропинке, и разговор со старухой прерывается. Я с нетерпением жду, когда приблизится Вэл-юу. Мне очень хочется рассказать ей о необычном применении плодов. Если они и вправду хоть немного похожи на мыло, то это просто несказанная удача. Ведь я уже подумывал, как бы научиться варить его. А теперь… Теперь нужно поручить Вэл-юу проверить слова Синего Цветка на практике.

Примечания

* – Хмелеграб Американский

** – Amanita bisporigera – мухомор двуспоровый

*** – Сапиндус Друммонда, один из видов мыльных деревьев.

Глава 13

* * *

Первый лёгкий заморозок посеребрил инеем траву и покрыл тончайшей корочкой льда оставшиеся после дождя лужицы. Впервые не слышно утреннего гомона птиц, а из-за реки доносится песня волчьей стаи. Серые охотники приветствуют наступление холодов.

Небо на востоке заалело, и солнечный диск показался над горизонтом, легко озаряя вершины деревьев своим сиянием. Мы стоим среди густого ивняка, подстерегая животных, стремящихся к водопою.

Здесь берег пологий, но не слишком топкий, хоть и разбит бесчисленным множеством копыт. Бизоньи стада, табуны лошадей и верблюдов, быстрые как ветер вилороги, и даже громадные мамонты приходят напиться из Миссисипи.

Ветер тянет с запада, благоприятствуя охоте, и остаётся только ждать, стараясь не выдавать себя движениями и звуками. Искра замерла, готовая ждать зверей, сколько будет нужно. Терпения моей жене не занимать.

А вот Ловкий уже извелся от ожидания и едва сдерживает себя на месте. Двоюродный брат лишь недавно смастерил лук под моим руководством, и освоив его в стрельбе по мишеням и птицам, сегодня впервые опробует воздействие оружия на крупную дичь.

Тапир не изменяет дротикам, и не собирается обзаводиться новшеством. Парню вполне хватает привычного атлатля. После того, как ему с лёгкой руки вождя довелось жениться на Маленькой Утке, охотник стремится чаще добывать зверей, чтобы и жена, и мать были довольны.

Мне тоже хочется свежего мяса. Сушёная бизонина груба и скорее подходит для дорожного варианта еды или же неприкосновенного запаса на случай трудностей с охотой. Но пока никаких сложностей нет – равнина кишит дичью, и взять её, при должной сноровке, не слишком трудно.

Камню же сегодня выпала возможность приучить старшего сына Лисицы к настоящей охоте. Тынг не слишком ладит с ним, даже можно сказать недолюбливает, но к вопросам подтоговки относится серьёзно. Первый уже неплохо научился делать наконечники для копий и дротиков, управляться с атлатлем и разбираться в звериных следах. Тынг и сейчас потащил мальчишку на охоту, хоть сегодня лишние люди нам скорее помеха.

Погода совсем не годится для сушки мяса, а потому охотники рода стараются добывать по одному крупному зверю раз в несколько дней. Сегодняшний наш поход внеплановый. Просто торчать без дела на стойбище нет ни малейшего желания, да никто и не откажется от свежего мяса.

Мы рассредоточились среди почти облетевших зарослей, старательно укрываясь, насколько это возможно, и ждём, когда звери явятся напиться.

Обычно первыми к водопою прибегают кони. Торопливо пьют, и уносятся прочь. Но сегодня, тяжёлой мерной поступью, к реке приближается одинокий мамонт. Он высок и силён, напоминая ожившую скалу, и при виде этого гиганта Камень загорается энтузиазмом. Тынг вообще имеет слабость к добыче крупного зверя, а уж мамонты и вовсе стоят особняком. Охотник едва заметным жестом показывает, что не против поохотиться на мамонта, но я мотаю головой.

Мясо гигантов жёсткое и невкусное. Единственный плюс в добыче мамонта – размер убитого зверя. Но сейчас нам ни к чему подобный трофей, и даже Камень, поборов нахлынувший азарт, понимает это.

Мамонт медленно пьёт воду, никого не опасаясь. Его уши спокойно прижаты к туловищу. Зверь лениво фыркает и удаляется, оставив на прощание здоровенную кучу помёта. Камень недовольно морщится, а я начинаю считать, что за сотворённое свинство, зверь всё же заслуживает копья в бок.

Но гигант уходит. Минует какое-то время. Солнце поднимается выше, и вот доносится гулкий топот копыт, отрывистое мычание и храп – идёт бизонье стадо.

Оно небольшое, голов в тридцать. Впереди бредут несколько старых коров-предводительниц, внимательно оценивая местность. Мы замираем, скорчившись в самых разных позах, и не уловив опасности, бизоны подходят к реке.

Выбранная мной цель – это корова нескольких лет от роду, возле которой суетится подросший телёнок. Стрела ложится на тетиву, и тщательно прицелившись, стреляю в правый бок, надеясь поразить печень.

Корова, к моему небывалому удивлению, валится с ног, как будто из-под неё выдернули землю. Бизоны суетятся, порываясь бежать, мелькают стрелы и дротики. Брошенное Камнем копьё врезается в косматый бок бегущего зверя. Бизон спотыкается, и дротик Тапира настигает его. Животное пытается развернуться, тряся головой, но испуганные собратья отталкивают его с пути, и бизон тяжело валится на бок. Мыча, он норовит подняться на ноги, и ещё два дротика врезаются в тело животного.

Корова, раненная мной, лежит неподвижно, а вокруг неё, непонимающе мыча, вертится телёнок. Стадо уносится прочь, а мы идём добивать раненых зверей.

Камень торопится к молодому бычку, который, собравшись с силами, поднимается на шатающиеся ноги. Из ран животного текут ручейки крови, но бизон всё ещё старается побороться за жизнь. Он неловко вертится и трясёт головой, угрожая рогами охотникам. Я выцеливаю его левый бок, стрела срывается с тетивы, но тут сзади раздаётся окрик Искры. Корова, раненная мной, ожила, и только чудом не сбила меня с ног.

Я выронил лук, уворачиваясь от бизоньей атаки, и корова пронеслась мимо. Телёнок, подражая матери, наклонил башку, и пребольно заехал мне в бок, отбросив на пару метров, но тут же жалобно мекнул, получив стрелу из лука Искры. Следом стреляет Ловкий, и вот уже телёнок свалился наземь. Он бьётся, стараясь встать, но ноги бестолково молотят по воздуху.

Корова, слыша его голос, попыталась вернуться к детёнышу, но Камень и Тапир уже преградили путь, держа наготове копья. Они изображали атаки с разных сторон, вынуждая зверя топтаться на месте. Первый метает дротик, легко раня животное, и только корова дёрнулась, Тынг ударил её копьём. Широкий наконечник пробил шею, и Тапир проделал такой же удар. Корова пошатнулась, падая на колени, и забилась в агонии.

Проклятый телёнок здорово меня боднул, к счастью, не переломав кости, и я добиваю его копьём, а потом подбираю брошенный лук, по которому только чудом не протоптались копытами.

Первый вместе с Ловким отправляются на стойбище, чтобы позвать женщин нести мясо, а мы тем временем разделываем бизоньи туши на удобные для переноса части.

Время идёт медленно. Солнце начинает ощутимо пригревать, растапливая лучами серебро инея, когда является волчья стая. Зверей много, явно больше десятка, но связываться с нами они не рискуют. Волки бродят вокруг, чутко принюхиваясь к ветру, и судя по всему, ожидают, когда мы покинем остатки туш.

Наконец-то замечаю приближающихся женщин, которые лениво бредут по траве, едва переставляя ноги. Такое впечатление, что они никуда не спешат, и эта вальяжность меня почему-то раздражает. Как оказалось, не меня одного. Едва первые женщины подходят к разделанным тушам, Камень гулко произносит:

– Надо вам было прийти после заката! Делили бы тогда с волками поровну! – охотник кивает на отпрянувших в сторону зверей. – Нужно в следующий раз брать куски получше и уходить! – Тынг обращается ко мне. – Я больше никогда не стану их дожидаться!

– Не сердись! – Лисица проталкивается вперёд. – Мы собирали хворост. Много хвороста!

Камень скептически хмыкает, но смолкает. А я смотрю на Жёлтое Дерево, которая пришла вместе с остальными, невзирая на беременность. Сейчас, когда на Вэл-юу надета длинная куртка из бизоньей шкуры, то одежда скрадывает округлившийся живот. По моим прикидкам, срок у неё примерно шесть месяцев, и едва мы устроились на зимнюю стоянку, я запретил Вэл-юу носить тяжести. Этим запретом жена недовольна, хоть не решается спорить в открытую. В племени не принято облегчать труд беременной. Когда придёт пора – тогда и родит, а пока не рожает, пусть делает свою обычную работу. Никому и в голову не взбредёт, что это может быть вредным. Вот Вэл-юу и не хочет выделяться.

– Мы взяли волокуши, – хитро улыбается Жёлтое Дерево. – На них тащить не тяжело.

– Да, – поддерживает Лисица. – Мы не хотели вымазать одежду кровью!

На Лисице такая же куртка, как и на Вэл-юу, благо шили вместе. Дизайн не слишком хорош, но вещи получились тёплые и удобные. Насмотревшись на работу Жёлтого Дерева, почти все женщины стоянки обновили гардероб, подражая новинкам. Мокасины тоже пришлись по вкусу, а вот напялить на себя леггинсы решились только Лёгкая и Звёздное Одеяло. Для остальных женщин, наверное, они выглядят слишком вызывающим нарядом.

– Тебе нельзя тащить волокушу, – пытаюсь изобразить суровость, обращаясь к жене. – Тебе вообще нельзя поднимать тяжёлое.

– Почему? – удивляется Лисица. – Жёлтое Дерево сильнее, чем кажется!

– Она носит моего сына. Тяжести могут ему навредить.

– Нет! – возражает Лисица. – Не могут! Уж я-то знаю!

– Ещё и как могут! – обрываю женщину. – И не спорь. Жёлтое Дерево пойдёт налегке.

– Стыдно! – тихонько шепчет Вэл-юу. – Все решат, что я ни на что не гожусь!

– Я говорил не приходить! – отвечаю так же тихо. – В следующий раз ты послушаешься!

Жёлтое Дерево молча кивает, а Искра подходит к нам, и вручает Вэл-юу лук и колчан со стрелами.

– Хочешь помогать – неси!

Остальные женщины грузят мясо на волокуши. При добыче крупного зверя принято звать всех, и это правильно. Хоть я и не горю желанием видеть Землю или Женщину-Облако. Да и новые соплеменницы из Людей-Быков не слишком нравятся мне.

В свёрток из шкуры телёнка Искра заранее отобрала хорошие куски мяса, печень и коровий язык. Жена тоже не хочет пачкать свою одежду, а потому укладывает тюк на волокушу Лисицы, собираясь тащить груз с ней по очереди.

Но не все понимают это. Женщины нагружают волокуши, и когда куски бизоньих туш крепко привязаны, мы с Камнем решаем, что пора трогаться в путь. Движение начинается. Искра бредёт рядом с Лисицей, переговариваясь, когда жена Высокого, по имени Два Крыла, недовольно говорит:

– Ты тоже должна тянуть мясо!

– Я⁈ – Искра ухмыляется. – А почему ты так думаешь?

– Ты тоже женщина! – хмыкает Два Крыла. – Чем ты лучше нас?

– Когда ты убьёшь своего первого бизона, – отвечает жена. – Я приду помогать его нести. А пока я убиваю их – ты несёшь мясо. Это справедливо.

– Ты странная! Женщины не убивают бизонов!

– А я убиваю! – смеётся Искра. – Может, и тебя научить?

Два Крыла удивлённо качает головой, но спор прекращается. Тащить волокуши и препираться не слишком удобно.

Мы приближаемся к стоянке, когда Добрая негромко восклицает, хватаясь за живот. Вот уже сколько времени вдовушка носит одежду совершенно чудовищной ширины, пытаясь скрыть беременность. Это особо не помогает, просто никто из женщин племени не придирается к ней. Многие дружат с Доброй, и, наверное, не хотят её изгнания.

Но на беду вдовы, рядом оказывается Холодная Роса. Женщина, искренне желая помочь, бросает волокушу и устремляется к Доброй.

– Рожаешь⁈ – спрашивает она громко.

– Нет! – отвечает Лирги, побледнев, как мел.

– Ты дотерпишь до стоянки? Кто-нибудь возьмите её груз!

Добрая на мгновение закрывает глаза, оказавшись в центре женского внимания, и тут раздаётся голос Земли:

– Вдовы не должны рожать от чужих мужчин! Это дурно! Такой женщине не место среди нас!

Холодная Роса непонимающе озирается. Быть может, в её племени не существует подобных обычаев, а может, женщина полагала, что муж Лирги умер совсем недавно, и она носит, так сказать, законного ребёнка. Не знаю, что думает Холодная Роса по этому поводу, но судя по лицу, очень не рада своему вмешательству.

– Ты знаешь, чьего сына я ношу! – фыркает Добрая в ответ. – Никто не брал меня, кроме Твёрдой Руки!

Большие Глаза, в кои-то веки решившая сходить за мясом наравне с остальными, от изумления открывает рот. Жена двоюродного брата вопросительно глядит на Землю, но тётушка машет рукой:

– Она лжёт! Кто только не брал её!

Земля, повернувшись вполоборота к Большим Глазам, не успевает среагировать вовремя. Добрая вмиг оказывается рядом с ней и принимается лупить тётушку по лицу. Удары у вдовы чувствительные, и наносятся кулаками, а не ладонью. Потому, когда Холодная Роса, Женщина-Облако и Сухие Листья всё-таки растаскивают дерущихся, у Земли расквашен нос, подбит левый глаз, а лицо красное и медленно отекает. Тётушке здорово досталось. Никогда бы не подумал, что Добрая может так умело орудовать кулаками.

– Тебя изгонят! – Земля указывает на вдову пальцем, второй рукой утирая текущую из носа кровь. – Волки будут глодать твои кости через один закат!

Добрая снова порывается к ней, чтобы сцепиться, но Холодная Роса и Сухие Листья крепко держат её. Из хватки этих «миниатюрных» женщин вырваться крайне сложно.

Земля не собирается поднимать брошенную волокушу. Тётушка шагает через равнину напрямик, не обращая ни на кого внимания. Большие Глаза растерянно стоит на месте, но Земля уходит всё дальше. Только Женщина-Облако торопится догнать её. Бесспорно, сейчас тётушка нажалуется Слышащему.

Женщины отпускают Добрую, которая хмуро замирает, явно не горя желанием отправляться на стойбище. Большие Глаза делает несколько торопливых шагов навстречу вдове и произносит дрожащим голосом:

– Мой мужчина брал тебя⁈

– Брал!

– Ты дурная женщина! – возмущается Большие Глаза.

– Я хотя бы женщина! – фыркает Добрая. – А ты⁈ Ты же холоднее этого камня! – вдовушка легко пинает ногой маленький булыжник, торчащий из грунта. – Знай, Твёрдая Рука приходил ко мне и после того, как взял тебя! Но я не легла с ним! Я сказала – бери свою красивую! А он говорит, что брать тебя – всё равно, что мёртвую рыбу!

Большие Глаза вспыхивает от злости и бросается вперёд, бестолково хватаясь за Добрую. Вдовушка залепляет ей звонкую пощёчину, но Большие Глаза вцепляется в волосы и принимается царапать лицо, получая в ответ тоже самое. Краем глаза я вижу, как Лисица дёргается, собираясь вмешаться, но тяжёлая рука Камня останавливает её. Охотник с интересом наблюдает за женской дракой, и вовсе не хочет, чтобы их разнимали.

Холодная Роса и Сухие Листья, оправившись от замешательства, пытаются растащить дерущихся. Два Крыла не выдерживает и присоединяется к ним, а её дочь, Женщина-Трава, помогает матери.

Свалка получилась на загляденье. Матушка Тапира не простит себя за то, что упустила возможность поучаствовать в этом. Рождённая Весной осталась на стоянке, а Маленькая Утка стоит возле Тапира и не горит желанием вмешиваться в драку.

Нить, Бабочка, Купающаяся с Коленями и Земляная Сова тоже не собираются никого разнимать. Смеющаяся, матушка Тёмного, делает неуверенный шаг, но этим и заканчивается. Звёздное Одеяло и Лёгкая требуют, чтобы женщины перестали драться, но близко не подходят. Ярче Огня, молодая жена Рычащего Медведя, решает вмешаться, но её останавливает Поющая – жена Идущего в Одиночку. Не знаю, как там она поёт, но голос у этой женщины под стать могучей фигуре.

Наконец-то Добрую и Большие Глаза растащили. Лица обеих украшены длинными царапинами. В правой руке у Доброй зажат большой клок волос, выдранный напоследок из шевелюры противницы. Вдова бросает его, и порыв ветерка относит пряди прочь.

Камень ухмыляется, разглядывая исцарапанные лица, и я говорю негромко:

– Видишь, не зря мы ждали женщин. Ради такого зрелища можно убить ещё парочку бизонов.

Камень согласно кивает, Тапир смеётся, а вот Маленькая Утка настороженно изучает мужа. Наверное, она пытается понять, брал Тапир Добрую или нет.

Ловкий, к моему удивлению, не смеётся. Он как-то сочувствующе глядит на Добрую, и кажется огорчённым. Неужели, ему действительно жаль вдову? Странно. Обычно Ловкий не выказывает жалости.