Текст книги "Солнечное Копьё (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Хорошо, хоть Волчьего Человека уговаривать не приходится. Дядюшка ничуть не против участвовать в поисках. Но оставлять стоянку совсем без мужчин нельзя, а потому Ловкому придётся остаться. Часть женщин уже разбрелась за хворостом, и Волчий Человек медленно втолковывает матушке Тапира, чтобы та больше не разрешала никому уходить, пока мы не вернёмся. Рождённая Весной понимающе кивает, и мы уходим по тропе, ведущей в сторону равнины, чтобы потом сойти с неё и сделать полукруг к западу, прочесав ближайший участок леса.

Видимость не слишком хорошая, хоть большинство растений утратили листву. Бредём медленно, отыскивая возможные следы хищников, но ничего свежего не попадается. Потом минуем заросший кустарником участок, и немногим дальше, на мягкой земле, обнаруживаем знакомые отпечатки лап.

– Кровавые Охотники приходили снова! – удивлённо выдыхает Камень.

Так и есть. Вот только здесь отпечатки одного гомотерия. Он пришёл с запада, потоптался немного среди кустарников, и направился к стоянке.

Дальше его путь пересекла протоптанная женщинами тропа, уходящая в глубину леса. Но зверь перемахнул её прыжком, оставив глубокие отпечатки, а потом двинулся прямиком вдоль тропы к стоянке, держась в нескольких метрах от неё.

Я уже заранее предвкушал неприятную находку, но мы только набрели на кошачью лёжку метрах в восьмидесяти от лагеря. Какое-то время зверь пробыл здесь, а потом, по непонятной причине, скорым шагом отправился на юго-запад.

Шаг замедлился, а ещё дальше зверь пополз, огибая препятствия, и идя по следам к знакомой полянке, я уже не сомневался, кого гомотерий услышал.

Яркие куртины неизвестного мне кустарника встречаются в окрестностях достаточно редко. Летом это простой зелёный куст, но когда созревают пурпурные ягоды, а листва обретает красноватый цвет, растение очень выделяется среди окружающих. Женщины собирают его плоды, но не слишком охотно, ведь они тёрпкие и вяжущие, а вот у девчонок я замечал смешные украшения из пурпурных ягод.(*)

Эту ближайшую к стоянке поросль ободрали почти полностью, но кое-где ещё можно было найти плоды. Наверное, Белка пришла сюда именно за ними. Гомотерий подкрался к ней вплотную и поймал одним коротким прыжком.

Есть тело прямо здесь кот не стал. Он подхватил его пастью и понёс в сторону речного берега, не касаясь земли мёртвой Белкой. Потом резко свернул, наверное, что-то услышав, и быстрым шагом ушёл к западу.

Тропить его пришлось недолго. Примерно через триста метров кот устроился в неглубоком овражке и сожрал тело почти дочиста. Потом спустился к реке напиться и снова побрёл на запад. Пройдя по следам, мы обнаружили лёжку под упавшим дубом, из которой гомотерий ушёл только заслышав наше приближение.

Идти за саблезубым котом через густой участок леса – занятие не слишком приятное, но мы всё же попробовали разыскать зверя. Гомотерий, почувствовав внимание к своей персоне, не стал делать засаду на своём следу или кружить вокруг нас. Кот пошёл так быстро, как только позволяло полное брюхо, и настигнуть его мы так и не сумели. Какое-то время ещё протропили кота, но всё так же безрезультатно. Близился вечер, и даже Тапиру стало ясно, что нужно возвращаться в лагерь.

– Мать любила её… – произнёс парень, едва мы направились в обратный путь. – Она говорила, что Белка на неё похожа. Мать рассердится, что я не убил Кровавого Охотника.

– Я думаю, этот Кровавый Охотник ещё придёт, и тогда ты сможешь отомстить ему, – отвечаю.

– Что он забыл здесь? – дядюшка разводит руками. – Он должен ловить коня, Большеухого Зверя или бизона… Кровавые Охотники не ведут себя будто Поджидающие в Темноте! Разве поймать одного из нас лучше, чем свалить быка?

– Наверное, они не умеют валить быков, – нехотя отвечает Искра. – Кровавые Охотники молоды и ещё не успели как следует научиться охотиться. Семья изгнала их, а новую они не обрели. У них есть сила, но пока нет умения поймать хорошую добычу. Вот они и пришли к нам. И я боюсь – им понравилось.

– Да, – кивает Камень. – Их нужно убить.

– Нужно, – отвечает Волчий Человек. – Они и так уже сожрали двоих.

– Троих, – произносит Искра. – Женщину-Птицу тоже съели они.

– Ты думаешь, это те же самые? – недоверчиво хмурится Камень.

– Да. Какие же ещё? Той ночью наша стоянка была на львиной земле. Кровавые Охотники могли бродить по ней, только пока львы не знали об этом. Они не терпят друг друга. Кровавым Охотникам пришлось уйти, и вот они снова встретились с нами. Ты же видишь, дальше к закату тоже львиные семьи. Чтобы пройти к другим Кровавым Охотникам, нужно миновать их. Ты же помнишь, как давно мы видели Кровавых Охотников? До них много дней пути.

– А эти тогда откуда взялись? – спрашиваю.

– Переплыли реку.

– Большую?

– Вряд ли. Она широка. Пляшущую.

– Кровавые Охотники хорошо плавают?

– Они не боятся воды. Если им нужно, то поплывут.

– Ты верно говоришь! – зло щурится Тапир. – Люди-Быки несчастливые. Они привели за собой Кровавых Охотников.

– Нет, – возражает Искра. – Люди-Быки здесь ни при чём. Просто Кровавые Охотники пошли искать новые земли и наткнулись на львов. Вот и стали бродить по краям их угодий. Не надо обвинять Людей-Быков!

– Но ведь несчастье притягивает другое! – отвечает Тапир. – Люди-Быки прогневали духов-покровителей и те лишили их своей помощи. Эти Кровавые Охотники и сами могут быть духами, а не зверьми! Они пришли наказать Людей-Быков!

– Нет! – возражаю. – Кровавые Охотники жрут всех подряд. Они просто голодные звери.

Тапир скептически хмыкает. Он вообще склонен к суевериям, как никто другой. Но мне очень не нравятся разговоры о духах. Надо поскорее убить этих кошек.

* * *

Выходим к стойбищу, и я радуюсь, завидев Солнечного Луча. Маленькая Утка, виновато разводя руками, что-то объясняет Рождённой Весной, но матушка Тапира вмиг забывает о ней, едва замечает наше приближение.

Наверное, по нашим лицам всё становится ясно, но Рождённая Весной с призрачной надеждой глядит на Тапира, который не выдерживает и отводит взгляд.

– Кровавый Охотник сожрал Белку! – холодно произносит Волчий Человек.

Я думал, Рождённая Весной закатит истерику вроде той, когда погиб Хромой Бык, но ошибся. Женщина едва слышно говорит:

– И вы не убили его?

– Мы его не нашли, – отвечает Камень. – Кровавый Охотник сбежал от нас.

Пока Рождённая Весной расспрашивает Тапира, Солнечный Луч подбегает к Искре, но жена сверкает глазами и хватает мальчишку за ухо, выкручивая.

– Ты думаешь, у тебя его сила? – зло шепчет Искра, кивая на Камня. – Ты решил, что можешь справиться с Кровавыми Охотниками?

Солнечный Луч поднимается на цыпочки, пытаясь облегчить боль, и жалобно произносит:

– Я был осторожным!

– Осторожным! – жена ещё больше злится. – Будь ты осторожен, то не пошёл бы в лес без нас! Ты хочешь стать едой для Кровавых Охотников? Да?

– Нет! – Солнечный Луч жалко шмыгает носом. – Я хотел найти Белку…

Искра замахивается рукой, но в последний момент сдерживается, и вместо того, чтобы ударить, притягивает мальчишку к себе.

– Больше не делай так! – голос жены немного смягчается. – Ты не пойдёшь в лес, пока я не разрешу! Ясно?

Солнечный Луч молча кивает, не пытаясь отстраниться. Наоборот, он сам прижимается к Искре, и жена медленно успокаивается.

– Не пугай меня! – тихо говорит Искра. – И слушайся! Я не хочу, чтобы ты умер.

В лице моей жены, Солнечный Луч словно обрёл вторую мать. Он необыкновенно привязался к ней, и теперь я понимаю, что Искра тоже не безразлична к его судьбе.

– Кровавые Охотники хитры! – продолжает растолковывать Искра. – Они могут подстерегать добычу долго-долго… Пообещай мне, что не станешь отходить от стоянки.

– Обещаю! – выдыхает мальчишка.

Искра с сомнением прищуривается, но молчит, и к моему удивлению, гладит Солнечного Луча по голове. Наверное, жена очень переживала о нём, когда мы тропили хищника, хоть и не подавала виду.

Узнав о случившемся с Белкой, женщины стоянки притихли. Если к смерти Поющей они отнеслись философски, будучи привычными терять соплеменниц от звериных клыков, то дневное нападение хищника их встревожило не на шутку. Женщинам приходится уходить далеко от стоянки, собирая хворост, и риск попасть в лапы к гомотериям сильно пугает их.

Даже стирать вещи в реке становится совсем небезопасно, а уж бродить по окрестностям без сопровождения мужчин, и вовсе не следует. Хорошо, что в этом плане мы настроены единодушно, и пока не стемнело, отправляемся вместе с женщинами, чтобы охранять их во время заготовки топлива.

Время быстро движется к закату, и возвратившись в очередной раз, я никак не могу понять, почему не вернулись охотники. Конечно, и посреди изобилия стад бывают неудачные дни, но девять мужчин, ушедших добывать мясо, всё же должны были убить зверя.

Примерно так думает каждый из соплеменников, и чем больше сгущаются сумерки, тем сильнее тревожатся женщины. Мы зажигаем яркий сторожевой костёр и все собираемся вокруг него.

Разговоры не слишком весёлые. Лёгкая совсем изволновалась в ожидании мужа. Она то и дело оборачивается, надеясь увидеть приближающегося супруга.

Звёздное Одеяло тоже утратила невозмутимость. Быть женщиной вождя – это совсем другое, чем оказаться вдовой. Её красивое лицо встревоженное и печальное.

Жёлтое Дерево не спускает глаз с сыновей. Жена устроилась рядом со мной и очень опасается наступающей темноты.

Но вот Тапир восклицает, указывая на тропу. Парень первым из нас замечает приближающиеся силуэты. Я на всякий случай хватаюсь за копьё, но узнаю Твёрдую Руку, идущего первым, а следом за ним подходят и остальные охотники.

Лёгкая вскакивает, с восклицанием бросаясь к мужу. Она искренне рада его возвращению, но Грынк игнорирует жену и задумчиво оглядывает соплеменников.

– Совёнок не добежал, – бесстрастно произносит вождь. – Мы долго ждали женщин, пока поняли это.

Женщина-Облако вне себя от горя. Я вижу, как она возмущённо размахивает руками, впервые разозлившись на нового супруга. Но Мягким Лапам надоедает женская истерика. Охотник сурово рявкает на жену, но та, безутешно рыдая, опускается на колени и молотит руками по земле, воя и причитая. Женщина-Облако очень любила своего сына.

Тонкая – маленькая сестра мальчишки, тоже начинает плакать, подражая матери. Ей примерно пять лет, и не знаю, насколько хорошо она понимает случившееся. Большинство женщин глядят на Ан-юлт сочувственно, хоть и не решаются подойти, чтобы успокоить. Рождённая Весной, к моему удивлению, не проронила и слезинки. Женщина словно ушла в себя, и ничем не выдаёт своего горя.

А вот Ан-юлт трёт лицо грязью, подвывая не хуже волчицы. Всегда невозмутимая и спокойная, она теперь бьётся в истерике, и слушать её причитания жутко и неприятно.

Мягкие Лапы подходит к костру, не собираясь успокаивать женщину. Впрочем, глупо винить его за гибель Совёнка. На сегодняшней охоте присутствовал вождь, и судя по мрачному лицу Слышащего, послать Совёнка на стоянку было именно его идеей.

Земля, Холодная Роса, Колючка и Сухие Листья, обступают Женщину-Облако, пытаясь поднять её на ноги. Но Ан-юлт только жалобно воет и игнорирует всяческую помощь.

– Плохой день, – произносит Камень.

Да уж, не из лучших. Интересно, кто именно поймал мальчишку. Второй из гомотериев, или же произошло совершенно случайное совпадение. Но скорее всего, мы этого так и не узнаем, если только кот не изловил Совёнка уже совсем неподалёку от стоянки.

Хотя охотники и притащили бизонье мясо, но большинству соплеменников оно не лезет в горло. Женщины принимаются готовить, но вяло и нехотя. Бесконечное причитание Ан-юлт изрядно действует на нервы.

Узнав о смерти Белки, Слышащий не на шутку встревожился, и растолковывает нам, как станем прочёсывать местность завтрашним утром, чтобы попробовать рассчитаться с хищниками.

Всю ночь горят яркие костры, и охотники дежурят по двое, охраняя стоянку. Мне тоже выпало стеречь покой спящих вместе с Тапиром, но ни один хищный зверь даже не приблизился. Ночь миновала спокойно, а едва рассвело, вождь принялся руководить сборами.

Мы прочесали огромный участок леса, уходящий далеко на запад вдоль Большой реки, но не достигли ни малейшего результата. Гомотерии, если и находились здесь ранее, благополучно ускользнули. Впрочем, я и не ожидал другого. Эти большие кошки не так глупы, чтобы дожидаться охотников. Все наши усилия привели только к находкам нескольких лёжек, не слишком свежих, да ещё Тапир умудрился убить вспугнутого оленя. Дальше разыскивать хищников стало бессмысленно, и мы повернули обратно, унося добытого белохвостого.

Оставшаяся часть дня ушла на поиски места, где Совёнка подстерегла опасность. Путь вчерашней охоты был далёк, и мальчишка мог поплатиться жизнью ещё на равнине, но как оказалось, это было не так. Совёнок угодил в лапы второго гомотерия уже совсем близко от лагеря. Кот подстерёг его на тропинке, ведущей с севера, и уволок в завал из упавших деревьев. Тело мальчишки гомотерий сожрал почти дочиста, оставив только обгрызенный череп и стопу правой ноги.

В сторону Кровавых Охотников мужчины сыплют проклятиями, хотя, если не кривить душой, сами виноваты в гибели Совёнка. Дурацкая лень, обычай, или чувство собственного достоинства заставляют охотников посылать мальчишек, а не выбрать кого-то из своего круга, чтобы сообщить женщинам о добытом звере. Вот Совёнок и стал жертвой этой дурацкой привычки.

Черепа достаточно, чтобы похоронить, а вот если бы обнаружили тело без головы, то оно бы не годилось для обряда. Мы забираем останки и уходим к лагерю. Хоть мне заранее дурно при мысли о новой истерике Женщины-Облака.

* * *

Очередная пара дней минула без происшествий. Соплеменники вели себя осторожно и не совались в заросли поодиночке. Охотники сопровождали женщин за хворостом, и большинство начало надеяться, что досаждающие звери наконец-то убрались на свою привычную равнину. Сторожа лагерь ночью, никто из мужчин не замечал ничего подозрительного, и поутру, тщательно обходя окрестности, не обнаруживали свежего кошачьего следа.

Луна взошла над лесом, но её привычный соплеменникам диск медленно потускнел и приобрёл кроваво-красный оттенок. Наступало лунное затмение. Судя по всему, такая примета нашим вождём считалась крайне паршивой, и Слышащий затеял ритуал, моля духов о благосклонности и поддержке. Мы кормили пламя мясом, плясали вокруг костров, и вообще вели себя будто сборище полных идиотов. Жёлтое Дерево, глядя на разгневанную Великую Мать, расстроилась до крайности, чем испортила и моё настроение. Но объяснить Вэл-юу, что представляет собой лунное затмение, пока было выше моих сил. Рушить религиозные представления жены я ещё не решался. Жёлтое Дерево, по местным меркам, далеко не глупа, но вряд ли сможет поверить, что её любимая покровительница – всего лишь каменный шар, освещённый солнечным светом.

Полная фаза затмения оказала впечатление на каждого из соплеменников. Даже Камень хмуро уставился на небо, словно ожидая, какую пакость приготовила кровавая луна специально для него. Про более впечатлительных не стоит и говорить. Луна цвета крови, по мнению окружающих, предвещала большую беду для каждого из нас, если только Слышащий не справится с возложенной на него задачей оберегать род.

Грынк, к моему удивлению, переживал не меньше остальных соплеменников, хотя и должен был регулярно сталкиваться с затмениями в течение жизни. Но потом до меня дошло – Крепкие Ноги, прошлый шаман, умер совсем недавно, и скорее всего, это затмение первое, которое довелось встретить Грынку самостоятельно, без поддержки опытного человека. Слышащий крайне серьёзно относился к нашим мольбам и просьбам, обращаемым к духам, и надо признаться, выглядел достаточно неуверенно, хоть и пытался изображать невозмутимость.

В паузе между дикими плясками, женщины принялись успокаивать детей. Младший сын Вэл-юу жалобно плакал, напуганный происходящим. Старший же, казалось, ужасно расстроился из-за прервавшегося обряда. Наверное, мальчику понравилось скакать рядом с вопящей Искрой и глазеть на сходящих с ума взрослых. Он сам поорал совсем немного, а потом только радостно прыгал и смеялся. Мальчик никак не желал уловить серьёзность момента, и Вэл-юу хмуро грозила ему, запрещая смеяться.

– Она очень гневается! – жена жалобно кивает на кровавого цвета диск и просяще смотрит мне в глаза, будто умоляя хоть что-то сделать с луной.

– Ещё этой ночью Великая Мать станет такой, как прежде, – тихо произношу в самое ухо Вэл-юу, обняв её. – Ты сама скоро убедишься в этом. Поверь, нам не нужно бояться.

Какие-то сомнения одолевают Жёлтое Дерево, но моя уверенность передаётся женщине. Только сейчас до Вэл-юу дошло, что я совсем не испуган, и ещё не в силах окончательно поверить, жена всё же немного успокаивается. Я осторожно подмигиваю ей, и на лице Вэл-юу появляется робкая улыбка.

– Не бойся, – произношу почти неслышно. – Всё хорошо.

Жёлтое Дерево едва заметно кивает. Страх, глодавший её, исчез, и когда вновь наступает момент кормления пламени, Вэл-юу уже практически спокойна.

Полная фаза затмения заканчивается, и постепенно луна обретает свой привычный облик под торжествующие возгласы соплеменников. Грынк с видимым облегчением смотрит на небо, а я улавливаю на себе восхищённый взгляд Вэл-юу. Жена очень гордится мной, хоть и вынуждена скрывать эмоции.

– Видишь, всё хорошо, – негромко говорю ей. – Ты можешь идти в шатёр. Сыновьям давно пора спать.

Но Жёлтое Дерево мотает головой, не желая расставаться. Я же жду распоряжений вождя. От ночи практически ничего не осталось. До рассвета какие-то пару часов, но кому-то из мужчин предстоит провести их на страже.

Выбор Грынка падает на Серую Спину и Живущего в Воде. Охотники ничуть не против караулить. После того, как луна приобрела привычный вид, соплеменники пребывают практически в эйфории. Слышащий справился, и ни к чему ожидать гнева духов.

Я с облегчением удаляюсь в жилище. Идиотские пляски меня утомили. Не столько физически, как морально. Изображать суеверного дикаря – слишком тяжёлое испытание для моих нервов.

– Ты не боялся! – уважительно говорит Искра, подкладывая дрова в очаг.

– Я удивлён, что ты боялась.

– Плохо, когда нет сильного шамана.

– Есть! – не выдерживает Жёлтое Дерево, указывая на меня рукой.

– Пятнистый – не шаман! – тихо возражает Искра.

– Он – лучший из них! – шепчет Вэл-юу. – Пятнистый сказал мне, как будет!

– Ты сказал ей? – удивляется Искра.

– Сказал.

– А почему мне не сказал?

– Ты меньше боишься.

Вэл-юу просто излучает восторг. Она всегда доверяла моим словам, но сегодня это доверие несказанно окрепло. Глядя в её сияющие глаза, стараюсь не рассмеяться. Уж слишком Жёлтое Дерево восхищена моей мудростью.

– Спите, – обращаюсь к жёнам. – Я подежурю до рассвета.

После того, как гомотерии унесли Поющую, мы с Искрой установили собственное дежурство. Доверять чужим, когда спишь в окружении людоедов, непозволительная глупость. Потому мы бодрствуем по очереди, разумеется не покидая жилище.

Искра сегодня устала и не протестует. Обычно жена принимается спорить, убеждая будто вовсе не хочет спать. Искра старается занять первое дежурство, чтобы дать мне возможность хорошенько выспаться, а я со своей стороны, стараюсь проделывать тоже самое по отношению к ней.

Примечания.

* – красивоплодник американский

Глава 18

От очага в шатре дымно, хоть и подбираем лучшие из дров. Мне хочется дом с нормальной печью, и я задумываюсь о том, как приятно было бы оказаться за надёжной дверью, и не спать вполглаза, опасаясь визита хищников.

За спиной раздаётся почти неслышное восклицание Искры, и жена возится среди вороха шкур, собираясь встать. Оборачиваюсь, и вдруг замечаю, что Искра едва не плачет.

– Что с тобой? – спрашиваю. – Что случилось?

– Кровь… – произносит Искра дрожащими губами.

– Где?

– Там! – жена указывает рукой на низ живота, собираясь расплакаться.

– Просто кровь? Или что-то не так?

– Не так! – склонность к слезам сменяется гневом. – Духи отвернулись от меня! Они издеваются надо мной!

– Никто от тебя не отвернулся! – стараюсь успокоить. – Это пройдёт, Искра, и будет всё в порядке. Ты долго скиталась и голодала. Тебе изувечили лицо. Не удивительно, что твоя женская кровь никак не успокоится. Мы ведь уже говорили с тобой.

– Говорили! – жена виновато отводит глаза. – Но мне очень стыдно перед тобой! Ты всё время берёшь меня, а я никак не могу подарить тебе сына! Только думаю, что кровь пропала, как она возвращается через луну! Это нехорошо! Ты можешь захотеть прогнать меня!

– Хватит! Ты же знаешь, что никогда не прогоню!

– Не прогонишь? – с надеждой произносит Искра. – Но что, если духи отвернутся навсегда?

– Я всё равно тебя не прогоню. Но ты зря переживаешь. Вот увидишь, твоя кровь успокоится, и станет приходить каждую луну.

– Не надо! Она должна уйти! Я хочу родить тебе сына!

– Ты обязательно родишь мне его.

– Рожу! – упрямо фыркает Искра. – Не сомневайся!

– Конечно, родишь. Ты будешь хорошо есть, много отдыхать, и всё наладится. Даже не думай, что может быть по-другому. Просто твоё тело ещё не оправилось от скитаний. В этом нет ничего постыдного.

Вопль, исполненный боли и ужаса, пронёсся над стоянкой, заставив нас подскочить.

– Бро-о-ось! – прозвучал крик Твёрдой Руки. Но вместо привычной самоуверенности, в голосе охотника зазвенел страх.

Хватаю копья, вырываясь из жилища. Шатёр Твёрдой Руки ходит ходуном. Оттуда раздаётся пронзительный женский визг, крики почти-брата, и это всё заглушает утробный кошачий рык.

Вход в шатёр двоюродного брата обращён к сторожевому костру, но Живущий в Воде бежит к его тыльной стороне, и метает копьё в ещё невидимую для меня цель. В ответ гремит оглушительный рык, и светлое кошачье тело бросается навстречу охотнику.

Живущий в Воде не в силах устоять на ногах. Гомотерий врезается в него, с лёгкостью сбивая наземь, и клыкастая пасть вцепляется в голову охотника, а лапы рвут плоть когтями. Охотник кричит, но тут же стихает. Саблезубый загрыз его за какие-то мгновения.

Серая Спина лишь немногим опоздал. В момент нападения на шатёр, охотник находился с другого края стоянки. Теперь он уже рядом, я тоже, а справа появляются Волчий Человек и Видящий Тень.

Глаза гомотерия сверкают огнями, отражая свет костра, и зверь с вызовом скалит клыки, не желая отходить от трупа. Он зло озирается, рыча, и я бросаю копьё.

Оружие пролетает над зверем. Серая Спина, имея только одно копьё, не решается последовать моему примеру. Он норовит ударить им хищника, и в то же время опасается сблизиться.

Но гомотерий не выдерживает противостояния. Кот угрожающе рычит, собираясь утащить труп, но Волчий Человек замахивается копьём, и зверь несколькими короткими прыжками скрывается с глаз. Какое-то время ещё раздаётся треск кустарника и стихает.

Волчий Человек порывается в шатёр, но Твёрдая Рука уцелел, в отличие от своей супруги.

Картина нападения становится ясна, лишь стоит поглядеть на изувеченную женщину. Гомотерий подобрался к шатру с неосвещённой стороны, скорее всего, прислушался к дыханию спящих, и вычислив местонахождение, просунул лапу под покрышку. Кот ухватил когтями Большие Глаза, лежащую ближе, и попытался вытащить наружу, но Твёрдая Рука проснулся от женского крика и вцепился в супругу, таща её к себе.

Даже при свете огня понятно, насколько кот истерзал женщину. Острейшие когти страшно изорвали правую руку, за которую, наверное, гомотерий и подцепил спящую. Когда Твёрдая Рука попытался удержать жену, то кот впился зубами в правое плечо, не желая терять добычу, а когтями вцепился в бок. Большие Глаза кричит, не умолкая, едва не сходя с ума от боли, а Твёрдая Рука вконец растерялся, не зная, как облегчить участь жены.

– Надо остановить кровь! – стараюсь перекричать голоса соплеменников. – Зажмите её раны!

К счастью, плечевая артерия не задета. До Твёрдой Руки наконец доходит, что стоит поторопиться, но тут за дело берётся вождь, и моё вмешательство оказывается бесполезным. Грынк уверен в своих лекарских талантах.

Нет, кровь он и вправду останавливает, вот только клочки шкур, применяемые для обработки, не отличаются чистотой. Корень Белого Цветка снова идёт в ход, и через непродолжительное время Большие Глаза утихает. Она будто погрузилась в раздумья, бессмысленно глядя перед собой.

– Надо промыть раны, – говорю Твёрдой Руке. – Иначе они загноятся.

Но почти-брат доверяет вождю куда больше, и я понимаю, что советовать бесполезно. Большие Глаза жаль, но я не вправе вмешиваться. Это не моя женщина.

А вот Живущему в Воде уже ничем не помочь. Страшные клыки прокусили череп. Охотник мёртв, хоть обезумевшая от горя Нить никак не может поверить в это. Женщина трясёт тело, стоя на коленях, и кажется, искренне не понимает, почему муж не реагирует на неё.

– Это был знак! – Мягкие Лапы указывает на небо. – Духи злы на нас. Надо умилостивить их хорошей жертвой!

– Верно, – соглашается Идущий в Одиночку. – Когда злой дух вселяется в кровавого зверя, он требует чьей-то плоти.

– Да, – уверенно кивает Тапир.

– Эти Кровавые Охотники требуют копья, и они его получат! – веско произносит Камень, разглядывая мёртвого охотника. – Мы должны убить зверей и снять с них шкуры!

– Нельзя убить злого духа! – возражает Идущий в Одиночку.

– Это не духи! – вмешиваюсь. – Это обычные звери.

А вот вождь, судя по всему, сомневается, но не озвучивает свои сомнения. Грынк осматривает всех нас, и с недоверием вглядывается в мать Серой Спины. Старуха, уловив внимание вождя, торопится спрятаться за других женщин.

– Она может быть колдуньей! – заинтересованно произносит Тапир. – Кто-то привёл к нам этих Кровавых Охотников.

– Моя мать никогда не колдовала! – возражает Серая Спина. – Не говори так!

Теперь, когда старуха проводит большую часть времени с детьми Доброй, её сын уже не хочет избавиться от неё.

– Не обязательно колдунья должна быть старой! – усмехается Мягкие Лапы. – Нужно хорошо подумать, кто ещё мог позвать Кровавых Охотников.

Прямо назвать мою жену колдуньей охотник не решается. Мягкие Лапы предпочтёт, чтобы кто-то другой озвучил эту мысль. Но я не сомневаюсь, кого именно он имеет ввиду.

– Это её рук дело! – не выдерживает Женщина-Облако, указывая на Искру. – Это безносая привела к нам убийц!

– Думай, что говоришь, пустая голова! – отвечаю. – Ты потеряла сына не из-за моей жены.

– Это она! – Рождённая Весной вспыхивает. – Кровавые Охотники сожрали мою девочку!

– Перестань! – вмешивается Тапир. – Кровавые Охотники не приходили к нам, пока мы не приняли Людей-Быков! Женщина Пятнистого здесь ни при чём!

Рождённая Весной неуверенно замолкает. Она начинает перебегать глазами по новым соплеменникам, но тут заговаривает вождь.

– Перестаньте! Мы убьём Кровавых Охотников. В них нет колдовства.

– Как же, нет! – возражает Мягкие Лапы. – Кто помнит, чтобы Кровавые Охотники приходили на стоянку и воровали спящих из жилищ? Говорю вам, это злые духи!

Вот сейчас бы вождю и разобраться с недоверчивым, но почти каждый уверен, что Мягкие Лапы прав. Соплеменники охотно принимают всё, связанное с суевериями, и начинают бурно обсуждать, как следует расправиться с духами.

Атмосфера пропитывается всеобщим недоверием. До несчастной Большие Глаза уже никому нет дела, кроме Твёрдой Руки.

– А ведь твоя мать из племени Кровавых Охотников! – произносит Идущий в Одиночку, обращаясь к Серой Спине. – Она могла приманить их!

– Нет! Не могла!

Но, так сказать, новые факты вызывают у остальных бурную реакцию. Среди самых разных способов расправиться со старухой, выделяется предложение Рычащего Медведя. Охотник с уверенностью говорит, что следует привязать старуху к дереву возле одной из тропинок, и если Кровавые Охотники не съедят её, то значит, именно она их и призывала.

– А если съедят? – не выдерживает Камень.

– Тогда она не виновата.

К удивлению, это предложение находит живейший отклик в сердцах соплеменников. Оно кажется умным и справедливым почти всем. Я гляжу на охваченную ужасом старуху, и просто не знаю, что сказать.

– Ты хорошо придумал! – громко произносит Идущий в Одиночку, хваля Рычащего Медведя. – Надо привязать Синий Цветок на том месте, где сожрали мальчишку. Кровавые Охотники обязательно придут туда снова.

– Не надо её привязывать! – возражаю. – Кровавые Охотники сожрут старуху. Это нехорошо! Мы не должны кормить кровавых зверей!

– Почему? – удивляется Мягкие Лапы. – Злой дух возьмёт свою жертву и уйдёт от нас!

– Это просто звери! Они никуда не уйдут!

– Нет, это духи.

Вождь, к моему ужасу, решает, что принести в жертву старуху, действительно хорошая идея. Он толкует об этом, как о чём-то решённом, и я понимаю, что не сумею разубедить. Только Серая Спина протестует против такого выбора. Все остальные – согласны.

Синий Цветок обречённо глядит на соплеменников. Старуха смирилась со своей участью. Её жаль, но куда больше меня пугают дальнейшие шаги. Ведь ясно, что звери сожрут Синего Цветка, а кто окажется следующей, можно не сомневаться.

Искра понимает это не хуже меня. Жена зло щурится, обводя взглядом довольных людей. Жёлтое Дерево трогает её рукой, стараясь успокоить, и я радуюсь, видя, что Вэл-юу совсем не желает смерти Искре.

– Плохой выбор! – говорит Камень, подойдя ближе.

– Да, – соглашаюсь. – Так можно скормить зверям всех нас.

– Если это духи, то они не захотят старого мяса.

– Камень… – жмурюсь на мгновение. – Хоть ты не начинай! Это простые звери, и мы убьём их.

– Надо убить, – кивает Искра. – Нельзя отдавать старуху Кровавым Охотникам.

А вот Лисица, похоже, не думает так. Женщина не спорит, но с подозрением глядит на Искру. Наверное, она тоже начала считать мою жену опасной колдуньей. Как же это всё надоело…

Живущего в Воде полагалось похоронить поскорее, но соплеменникам куда больше хотелось избавиться от Синего Цветка. Вождь, Видящий Тень, Высокий и Рычащий Медведь повели старуху к месту гибели Совёнка, едва достаточно рассвело.

– Ты думаешь, она виновата? – Ловкий с сомнением прищуривается.

– Нет, не думаю.

– А ведь Кровавые Охотники пришли за вами… – вздыхает почти-брат.

– Не говори так.

– Почему?

– Тогда нас привяжут следующими.

– Охотников? Не может быть.

– Стоит только начать искать виновных, и трудно будет остановиться.

– Да. Вождь может захотеть привязать твою женщину.

– Лучше ему этого не пробовать.

– Он – Слышащий. Ему решать, как поступать верно.

– Нет, – серьёзно говорит Камень. – Искру никто не привяжет. Если кто-то захочет её убить, я проломлю ему голову!

Можно не сомневаться, что Тынг поступит именно так. Искра отчего -то пришлась охотнику по душе. Иногда мне кажется, что в глазах Тынга, моя жена куда ценнее его собственной, несмотря на изуродованное лицо.