Текст книги "Солнечное Копьё (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

* * *

Тяжёлые серые тучи, принесённые южными ветрами, уже несколько дней подряд проливались мерным обложным дождём. Почва раскисла, стоянка промокла насквозь, а проклятый саблезубый кот и не думал убираться прочь.

Этот зверь, судя по всему, был осторожнее своего мёртвого собрата, или же его смерть заставила кота вести себя бдительно. Как бы то ни было, гомотерий бродил в окрестностях, приходя на стоянку каждую ночь, но так и не решился напасть в открытую. Противостояние с подкрадывающимся ночами зверем отнимало слишком много нервов и сил у сторожевых четвёрок, и когда дожди наконец закончились, я решил подстеречь досаждавшего хищника.

Гомотерий бродил широко, и все попытки вытропить его терпели неудачу. На открытое столкновение зверь не шёл, а потому хорошим и безопасным средством посчитаться с ним, могла быть только засидка.

Но караулить ночами зверя на тропах в произвольном месте глупо. Едва солнце просушило деревья, мы добыли оленя, решив пожертвовать его тушей, чтобы добраться до хищника.

Неподалёку от лагеря подобрали место, где можно было сделать засаду, заняв подходящие деревья, и приволокли оленью тушу прямо на тропу. Гомотерий, скорее всего, очень голоден, а потому занимаем свои «насесты» ещё загодя, не дожидаясь сгущения сумерек. Луна убывает, а значит покажется не раньше полуночи.

Мы устроили три «сидьбы», исходя из наличия луков. Я на раскидистом гикори, метрах в двадцати левее – Ловкий, а Искра выбрала удобное место на большом вязе, правее меня. Стрелять с наших позиций не слишком удобно, да и просто высидеть ночь в засаде – это тяжёлое испытание. Ловкий молил духов, чтобы Кровавый Охотник побыстрее явился, и мы его прикончили, но духи вряд ли облегчат нашу работу.

Проходит немного времени и у оленьей туши появляется первый нахлебник. Юркая куница грызёт мёртвого зверя, увеличивая дыру в месте попадания стрелы, и настороженно прислушивается.

Какое-то время ничего не меняется. Вечереет. Куница сбегает, наевшись досыта. Солнце почти садится, когда из леса, осторожно ступая, приходит парочка волков.

Звери тянут носами воздух и никак не решаются подойти поближе. Ветерок сегодня очень слабый и тянет с запада, то есть прямиком на нас, вот только волки, видимо, что-то чувствуют. Они решаются проследовать к туше, когда становится совсем темно.

Но только звери принимаются за оленя, со стороны почти-брата долетает шорох ветвей. Наверное, Ловкий устал сидеть в неудобной позе и решил пошевелиться. Немного сержусь на почти-брата, слыша, как волки убегают прочь.

Время тянется медленно. Какие-то мелкие зверьки добрались к дармовому мясу и противно ворчат друг на друга. Их не видно совсем, но слышно на удивление хорошо.

Примерно к полуночи поднимается ветер, делая сиденье на дереве ещё более неприятным. Тело затекает от неудобства, но стараюсь двигаться как можно меньше, чтобы не производить шума.

Наконец восходит луна, тускло озаряя тропинку, и я вижу в подлеске сверкнувшие глаза. Готовлю стрелу и вдруг понимаю – зверь слишком мал, чтобы оказаться гомотерием. Настороженно жду, и на тропе появляется рысь.

Она бесшумно пробирается к оленю, принимается за еду, а я боюсь, что Ловкий начнёт стрелять. Но нет. Почти-брат либо спит, либо хорошо рассмотрел животное. Хоть с его места сделать это куда сложнее.

Большая часть ночи истекла, и я уже извёлся от ожидания. Рысь, хорошенько наевшись, собирается оттащить оленя, но протянув пару метров, останавливается. Зверь принимается загребать тушу, работая передними лапами, вот только эти его действия скорее инстинктивны – на тропе практически ничего не лежит, и рысь просто гребёт по земле лапой.

Наконец зверь решает, что он хорошо справился, и недоеденная туша надёжно укрыта от посягательств. Рысь уходит, и я едва не смеюсь. От всей бурной деятельности животного на олене оказывается разве что несколько опавших листьев и веточек.

Близится утро, и сильно клонит в сон. Только неудобное положение не позволяет отключиться, но откуда-то справа слышится короткий тихий вздох. Перевожу взгляд в сторону засидки Искры, хотя и уверен, что слышал зверя, а не человека. Но очень темно, практически ничего не разобрать.

Напрягая зрение, пытаюсь уловить движение в темноте. Мгновения идут. Неожиданно среди кустарников замечаю светлое пятно.

Оно не двигается, но я уверен, что это гомотерий. Вот только зверь не идёт к оленьей туше, а стоя в темноте, изучает дерево Искры.

Её позиция хороша. Очень высоко от земли, а потому безопасно. Главное, чтобы Искра не сглупила, и не спустилась вниз. Но я надеюсь на здравомыслие жены.

Светлое пятно становится ниже. Зверь медленно ползёт вперёд, выбирая неосвещённые участки. Целиться в него очень трудно, но я не тороплюсь, и когда кот замирает в очередной раз, стреляю, больше надеясь на удачу, чем на точность прицела.

Гневный рык говорит, что стрела угодила в цель. Кот прыгает вперёд, наверное решив, что это проделки Искры. Но взобраться на дерево он может и не мечтать. Гомотерий – это не леопард. Весь его результат сводится к скачкам и пугающему рёву.

Не могу прицелиться, когда кот двигается так быстро. Его размытый силуэт проворно мелькает. Зверю хочется разделаться с засевшей на дереве добычей, но Искра выбирает момент, и очередной взрыв ярости говорит о том, что её стрела тоже поразила кота.

Теперь стреляю почти наобум. Две стрелы уходят мимо, но Искра снова выцеливает кота, и зверь, отчаявшись до неё добраться, отбегает в сторону. Кот замирает, пытаясь вырвать пастью засевшую стрелу. Его светлое тело повёрнуто боком ко мне, и ещё одна стрела попадает в животное.

Этот выстрел заставляет зверя пошатнуться. Кот едва устоял на ногах и неуверенными прыжками скрывается в лесу. Искра стреляет в угон, но промахивается.

Теперь остаётся только ожидать рассвета. Добирать раненого кота в темноте – самоубийство. Да и вообще добирать его с моими напарниками не стоит. Вот когда рассветёт – явятся Камень, Тапир и Волчий Человек. А может и вождю захочется узнать о результатах. Хотя Грынк скептически относится к моей затее. Кровавых Охотников надо убивать копьями, и никак иначе.

Теперь можно не молчать, и негромко кричу:

– Ловкий! Ты что-то видишь?

– Нет! – раздаётся огорчённый голос почти-брата. – Кровавый Охотник не пробегал мимо меня!

Парень явно разочарован, что не представилась возможность стрелять. Голос Искры тоже не слишком бодр, но у жены другая причина. Кровавые Охотники всегда были её покровителями. Она пересилила себя, решившись охотиться на них.

– Зверь тяжёло ранен! – кричит Искра.

– Да! – отвечаю. – Но не спи! И не спускайся на землю!

– Я не лишилась ума! Кровавый Охотник никуда не ушёл! Он где-то рядом!

Замолкаю, тщательно прислушиваясь, и мне кажется, что различаю далёкий шорох. А может это просто игра воображения.

Предметы постепенно приобретают очертания. Ночную темноту рассеивает восходящее солнце. Ловкому не терпится спуститься вниз, но я уговариваю почти-брата дождаться, когда подойдут охотники.

К моей радости, первым бредёт Волчий Человек, внимательно разглядывая местность. В отличие от Камня, дядюшка очень осторожен, и опасается кошачьей засады.

За ним следуют вождь, Тапир, Видящий Тень и замыкает шествие Камень. Завидев охотников, Ловкий спускается вниз, но ноги не держат почти-брата. Он молотит по ним кулаками, разгоняя кровь, и морщится, недовольный видом, в каком предстанет перед отцом и Слышащим.

Потом спускаюсь я, лишь немногим отличаясь от двоюродного брата. Всё тело затекло, и ощущения крайне неприятные.

Искра, на удивление, перенесла многочасовое сидение гораздо легче нас. Жена спокойно стоит на ногах, удивлённо глядя на инвалидов, в которых временно превратились мы с Ловким. Но её удивление быстро проходит, и Искра спешит ко мне, помогая растирать тело.

– Только белки могут скакать по ветвям! – произносит Камень, с неодобрением глядя на моё состояние. – Охотник не должен карабкаться по ним.

А вот Волчий Человек не обращает на нас особенного внимания. Живы? И ладно. Дядюшку заинтересовал кровавый след. Пытаюсь убедить не идти по нему без меня, но вождь решает, что пятерых охотников вполне достаточно.

Они уходят по следу, а мы всё ещё приходим в себя, когда долетает торжествующий клич. Это может означать только одно – Кровавый Охотник мёртв.

Зверь истёк кровью примерно в паре сотен метров от тропинки. Его тело только начало застывать. Гомотерий нелепо извернулся и обнажил клыки в посмертном оскале. Глядеть на него неприятно, а думать, что снова придётся давиться кошатиной ещё противнее.

– Давайте хоть этого не есть⁈ – обращаюсь к вождю. – Он уже не годится.

Грынк скептически изучает труп. Съесть второго кота он тоже не горит желанием, но вот устроить праздник вождю хочется. Наконец Слышащий нехотя соглашается, что хватит и шкуры. Вот только голову зверя придётся похоронить согласно обычаю.

Искре не хочется прикасаться к мёртвому зверю, и понимая это, не прошу помощи. Поскольку шкура принадлежит мне, то и снимаю её самостоятельно. Вернее, с незначительной помощью почти-брата.

– Ловкий! – толкаю его в плечо. – Тебе нужна шкура?

– Кровавого Охотника⁈ – двоюродный брат открывает рот.

– Его, а кого же ещё? Или ты видишь здесь бизона?

– Она – твоя!

– Мне ни к чему шкура. Что делать с ней? Я не стану собирать выкуп за женщину. Возьми себе. Пригодится.

– Ты не шутишь?

– Конечно, не шучу!

Ловкий восторженно сверкает глазами. Он просто вне себя от радости. Заполучить шкуру гомотерия почти-брат уже и не мечтал. Я отказываюсь от зубов с когтями, и тогда восторгу Ловкого просто нет конца.

Грынк ошарашен такой щедростью, а вот Волчий Человек, должно быть, догадывается об её истинной причине. Но дядюшка ничуть не против моего решения. Его младший сын впервые оживился после смерти Доброй.

Триумф по прибытию куда спокойнее, чем в прошлый раз. Теперь соплеменники испытывают скорее облегчение, чем радость. Досаждающие звери мертвы, и стоянка, так сказать, снимается с осадного положения.

Земля наотрез отказывается выделывать трофейную шкуру, и Ловкому приходится идти к Синему Цветку. Старуха принимает трофей с непроницаемым лицом, но глаза смеются. Она хорошо понимает, кто на самом деле убил кота.

Но если старуха догадалась самостоятельно, то некоторые не обошлись без подсказок. Пока я стою, наблюдая за Ловким, рядом раздаётся знакомый негромкий голос:

– Мой мужчина сказал – это ты убил Кровавого Охотника.

– Я, – с удивлением оборачиваюсь к Звёздному Одеялу.

– Он был страшный, да?

– Кровавые звери всегда страшны.

По лицу женщины понимаю, что гомотерии изрядно попортили ей нервы. Звёздное Одеяло, наверное, очень боялась оказаться на месте Больших Глаз, или же вовсе закончить жизнь в зверином брюхе.

– А ты – боялся?

– Конечно, боялся.

– Но убил его!

– Его надо было убить.

– Надо, – кивает Звёздное Одеяло. – Я рада, что он мёртв. Теперь можно спокойно спать, или выходить ночью из шатра.

– Кровавых Охотников больше нет, но тот, кто убил Добрую, остался. Будь осторожна, Звёздное Одеяло. Не ходи одна по ночам.

– Я думала, ты убил её, – почти неслышно произносит женщина. – Или нет?

– Я думаю, Мягкие Лапы убил её.

– Но зачем⁈

– Чтобы Слышащий и Волчий Человек поубивали друг друга, поссорившись. Даже если один из них умрёт, Мягким Лапам будет легче стать новым вождём.

– Думаешь, он хочет этого?

– А ты думаешь, он пришёл к нам просто так? Те, кто послали тебя, послали и его.

– Меня никто не посылал!

– Не ври! Белое Облако убедил Слышащего взять тебя! Сам вождь никогда бы не сделал такую глупость.

– Белое Облако сказал, что нашёл мне хорошего мужчину, – возмущается Звёздное Одеяло. – Но почему ты говоришь, что глупо брать меня? Разве я не красивая?

– Очень красивая. Только вот с готовым сыном.

– Это неправда…

Глава 21

– Перестань лгать. Я ведь говорю с тобой, а не с другими. Ты думаешь, я хочу причинить тебе зло? Нет, не хочу. Но терпеть не могу, когда мне лгут.

– Ты ведь не скажешь ему? Я прошу – не говори!

– Хотел бы сказать – сказал бы сразу.

– Потому ты и не взял меня?

– Нет, не потому. Мне нравится моя женщина.

– Но она уродлива! Меня бы тебе не пришлось стесняться!

– Ты зря так думаешь. Охотники твоего рода смеялись бы надо мной.

Звёздное Одеяло кривится, но молчит.

– Что от тебя хотел Белое Облако? Что он говорил обо мне?

– Ничего, – отвечает женщина. – Я думаю, он пожалел меня.

– Нет. Просто он понадеялся, что ты родишь сына нашему Слышащему. Наверное, Белое Облако проводил какой-то обряд, помогая ему, и выдаст твоего ребёнка за свою помощь.

– Ты думаешь, мой мужчина настолько глуп?

– Может быть. А может, он отчаялся иметь дочерей, и закроет глаза на чужого ребёнка. Лишь бы это был сын. Но я думаю, что Слышащий просто слишком доверяет Белому Облаку. Он не ждал от него такой «помощи».

– Не говори ему!

– Не скажу. Я не собираюсь навредить тебе.

Наш тихий разговор уже привлёк внимание окружающих. К счастью, Грынк ещё носится со звериной головой, но любопытных глаз хватает. Я делаю вид, будто рассказываю об охоте, и намекаю Звёздному Одеялу, что пора расходиться.

– Многие хотят, чтобы твою женщину изгнали, – почти неслышно шепчет Звёздное Одеяло. – Будь осторожен.

Я молча киваю. К нам спешно шагает Жёлтое Дерево, и я снова начинаю разглагольствовать о том, как правильно стрелять в Кровавого Охотника.

– Ты устал! – произносит Вэл-юу, сияя улыбкой, но глаза ненавидяще буравят мою собеседницу. – Пойдём, тебе надо отдохнуть! – жена цепляется за руку мёртвой хваткой.

– Расспроси Ловкого, Звёздное Одеяло! Он расскажет тебе.

Что он там расскажет, никого не волнует. Но чем мне нравится Звёздное Одеяло, так это умением играть. Она с понимающим видом кивает, прощаясь, хоть Жёлтое Дерево не обмануть. Жена недовольно хмыкает, отойдя на пару метров:

– Звёздное Одеяло – дурная женщина!

– Она не самая плохая.

– Тебе она нравится⁈

Вэл-юу глядит на меня снизу вверх, сверкая глазами. Жена едва сдерживает гнев.

– Ты забываешься, Жёлтое Дерево.

– Не сердись… – жена сменяет тактику, делая обиженное лицо. – Я так ждала тебя! А ты говоришь с другой! Разве это хорошо?

– С ней надо было поговорить.

– Зачем?

– Надо!

– Не хочешь – не рассказывай! – Жёлтое Дерево фыркает.

– Я хочу есть и спать.

– У нас только вяленое мясо.

– Давай хоть такое. Я завтра схожу на охоту и добуду свежего.

Жёлтое Дерево суетится, обжигая мясные полоски на огне. Потом кипятит воду в горшочке и заливает сушёную голубику с листьями местного «бергамота». Вот такой у меня здесь чай.

Обычно Вэл-юу не любит его пить, но назло Звёздному Одеялу, садится рядом со мной, взяв в руки глиняную чашку с напитком. Жёлтое Дерево сменяет гнев на милость, и ежесекундно прижимается ко мне.

– Перестань! – усмехаюсь. – Не надо показывать ей, как ты любишь меня.

– Я люблю тебя! – злится Вэл-юу.

– Вот и люби, а не старайся показать это Звёздному Одеялу. Будь уверена, Жёлтое Дерево – мне не нужны другие женщины.

– Правда? – с надеждой спрашивает жена.

– Правда. Сколько можно говорить об этом?

– Не сердись! – отвечает Вэл-юу. – Она очень красивая. Я боюсь, что она сумеет отнять тебя!

– Зря боишься.

Жена немного успокаивается и протягивает кусочки мяса. Искра приходит от Лисицы, но судя по всему, с дружбой не очень клеится. Лицо Искры хмурое и недовольное.

– На! – даю ей свою чашку. – Пей, и пошли спать.

– Может, пойдём на охоту? У нас нет хорошего мяса.

– Мои ноги уже никуда не пойдут. Я думаю, твои тоже не хотят.

– Не хотят! – усмехается жена. – Но их можно заставить.

– Не хочу заставлять! – улыбаюсь. – Завтра убьём бизона или коня. Будем пировать и ничего не делать. Мы убили Кровавого Охотника! Я горжусь тобой!

– А я собой – нет.

– Так было нужно. Ты поступила верно. Кровавые Охотники могли съесть кого-то из нас. Лучше забрать их жизни, чем отдать им свои.

– Знаю. Просто память не даёт покоя.

Я старался не расспрашивать жену о прошлом, осознавая, что не стоит тревожить её воспоминания, но сегодня Искру тянет поговорить. Она садится рядом и делает большой глоток из чашки:

– Ты услышал меня без слов, – жена печально усмехается. – Я рада, что ты не взял шкуру Кровавого Охотника. Твоё племя приняло меня, но мне трудно измениться.

– Я знаю.

– Когда-то я растила Кровавого Охотника. Заботилась о нём и учила охотиться. Это было хорошее время.

– Ты боялась, что именно он может оказаться одним из них?

– Нет! – возражает Искра. – Если ты растишь Кровавого Охотника, то он не трогает людей. Он считает их своими братьями. Если ты сам не обидишь его, то и Кровавый Охотник тебя не тронет. К тому же, у убитых зверей целые уши.

– А при чём тут уши?

– Когда Кровавого Охотника берут в племя, то ему отрезают часть правого уха, чтобы при встрече можно было отличить.

– Я всегда хотел узнать об этом. Как ты растила зверя.

– Почему же не спрашивал?

– Чтобы не делать тебе больно.

Искра расцветает в благодарной улыбке. Она немного мнётся и произносит:

– Я думала, ты скажешь, что мне нужно навсегда позабыть прежнюю жизнь и обычаи. В твоём племени так не поступают.

– Расскажи.

– Что ты хочешь знать?

– Зачем у вас выращивают зверя?

– Чтобы отпустить.

– А можешь объяснить, что это даёт?

– Моё племя верит, что наши предки были Кровавыми Охотниками. А потом кто-то стал человеком, а кто-то продолжал оставаться зверем. Мы берём детёныша Кровавых Охотников, чтобы он привыкал к человеку, и потом учил своих детей не причинять людям зла.

– И ты думаешь, помогает?

– Не знаю. Я думаю, мало кто выживает из тех, кого отпустили.

– Почему?

– Каждые три зимы наш главный шаман добывает подходящего детёныша…

– Скажи, – прерываю её, – а как понять – подходящего. Маленького?

– Маленького, – кивает Искра. – Такого, чтобы его глаза были голубые-голубые… Тогда он ещё плохо видит и плохо соображает. Охотники ищут логово и, если получается, то воруют одного из малышей.

– А мать не охраняет их?

– Охраняет. Обычно нельзя украсть, только отнять. Мать уходит на охоту ночью, но тогда никто из мужчин не пойдёт ловить детёнышей в логове. А днём мать почти всегда неподалёку. Её убивают, а потом берут малыша.

– А что, они рожают по одному?

– Нет! Но берут только одного. Выбирают самого сильного, а остальных убивают.

– Странное поклонение.

– Таков обычай.

– А потом?

– Шаман выбирает женщин заранее. Их нужно несколько, чтобы хватило молока. Это очень почётно – вскормить Кровавого Охотника.

– Не сомневаюсь.

– Кормят его разные женщины, но только одна становится настоящей матерью. Я гордилась, что меня выбрали.

– Наверное, это большой почёт.

– Большой. Потому Создатель Огня очень рассердился, когда я покрыла себя позором.

– Не думай об этом, лучше расскажи о Кровавом Охотнике. Как ты учила его? Он слушался тебя?

– Когда маленький – с ним легко. Будто с настоящим сыном. Только он быстро растёт и становится очень сильным. Тогда нужно научить его сдерживать себя. Убирать когти в лапу, и не наваливаться с разбегу. Но Кровавый Охотник умный, он понимает слова. Я говорила – «Нельзя!», и он сразу успокаивался. Кровавый Охотник постепенно привык, что я слабая. Не такая, как он. А потом мы стали охотиться вместе.

– В это даже трудно поверить.

– Ты сомневаешься⁈

– Не сомневаюсь. Просто не мог представить, что так бывает. Наверное, очень интересно добывать зверя вместе с Кровавым Охотником.

– Нет, – вздыхает Искра. – Не интересно. Это очень тяжело. Кровавый Охотник силён, но глуп. Очень глуп. Он не знает, зачем ему зверь. Настоящая мать могла бы показать ему, как догонять коня, сбивать его с ног, и перегрызать горло. А я? Я не годилась для этого.

– И как же ты справилась?

– Я была терпеливая. Мы крались к стадам, раз за разом, и Кровавый Охотник наконец понял, что не нужно бежать к добыче издалека. Он научился ползти вместе со мной. Но я никогда не забуду день, когда он догнал своего первого коня.

– Почему? Ты так гордилась им?

– Нет. Тогда я поняла, что бесполезная. У Кровавого Охотника должна быть настоящая мать. Та, кто покажет ему на своём примере. Когда Кровавый Охотник настиг коня, то вскочил сбоку, и свалил того наземь. Я бежала к нему изо всех сил. Я так радовалась! Я думала, что всему научила!

– А что было не так?

– Он не знал, что коня нужно душить. Кровавый Охотник просто держал его лапами, а тот бился. Я не забуду глаз Кровавого Охотника, когда я оказалась рядом. Он растерялся, не понимая, что дальше делать с конём, и будто просил меня перегрызть тому горло. Я убила копьём добычу и едва не расплакалась. Ведь у меня ничего не получилось!

– Но потом ведь ты научила его?

– Научила. Вернее, он сам сообразил, что нужно пользоваться клыками, если не хочет, чтобы добыча убегала.

– И тогда уже стало интересно?

– Нет. Когда мы идём с тобой, то доверяем друг другу. Знаем, что будет делать каждый из нас. А с Кровавым Охотником совсем не так. Он молод и думает, что сильнее всех. Он может напасть на Большеухого Зверя и тогда я не умею ему помогать. Ведь у него четыре лапы, а у меня две ноги. Я не способна бегать, как он, уворачиваясь от бивней и хобота.

– И он убивал Большеухих Зверей?

– Нет! Чтобы убить Большеухого, нужна семья Кровавых Охотников, а не один. Он просто пугал их, хотя меня ещё больше. А вот быков мы убивали.

– Вдвоём?

– Да. Нельзя брать с собой ещё кого-то. Кровавый Охотник разрешит матери взять мясо, но не позволит другому сделать этого.

– А ты сама не боялась его?

– Не боялась. Ведь я растила его и умела понять, что нравится ему, а что нет. Кровавый Охотник был привязан ко мне. Он никогда не причинил бы мне вреда.

– Ты думаешь так?

– Я знаю это.

– А как вы решаете, что его пора отпускать?

– Он взрослеет. Его тянет уйти всё дальше. Найти настоящую семью. И его отпускают бродить в одиночку. Он то уходит, то приходит снова. А в очередной раз просто не возвращается. Тогда шаман проводит обряд, и весь род радуется. Ну, почти весь.

– Кроме тебя?

– Да. Я хорошо поняла, что это плохой обряд. Глупый.

– Почему?

– Чтобы отнять самок чужой семьи, Кровавому Охотнику нужны братья. Одному слишком трудно. Мы забираем их у него, но не даём других. Это нехорошо.

– Я думаю, ты права.

– Мой Кровавый Охотник был сильный. Я хотела верить, что он справится.

– Может, он и справился.

– Вряд ли. Но мне бы хотелось этого. Когда меня изгнали, то мечтала встретить его. Я знала, что никто из мужчин меня не возьмёт. Знала, что скоро умру без поддержки. Мне было очень страшно. Я могла надеяться только на зверя. Хоть и знала, что обманываю себя. Если Кровавый Охотник и выжил, то ушёл далеко. Мне было не суждено повстречаться с ним, и я решилась перейти горы.

– Я надеюсь, что тот Кровавый Охотник выжил.

– Я тоже.

– А скажи, всегда берут самца?

– Да. Самка не годится.

– Почему?

– Она не хочет уходить.

– Значит, кто-то пробовал оставить её?

– Создатель Огня говорил, что так нельзя делать. Когда-то жил шаман Сильнее Медведя. Он держал самку Кровавого Охотника. Долго.

– А почему тогда нельзя?

– Чем она старше, тем хуже характер. За ней трудно следить. Сильнее Медведя не справился. В один из дней Кровавая Охотница загрызла его женщину.

– Не захотела делить шамана, – усмехаюсь.

– Не знаю… – Искра теряется. – Создатель Огня говорил, что Кровавая Охотница погналась за ребёнком, а женщина шамана попробовала ей помешать.

– А твой Кровавый Охотник хотел бы напасть на ребёнка?

– Нет. Его нужно приучать к детям. Они тоже должны понимать, что нельзя подходить к нему. Но мой зверь не видел в людях мясо. Он был спокойным, хотя всегда чувствовал, когда его боятся.

– Я думаю, трудно не бояться его.

– Да! – негромко вмешивается Жёлтое Дерево. Она просто поражена историей Искры. – Как можно быть рядом с Кровавым Охотником и не бояться!

– Если бы ты кормила его грудью, тоже бы не стала бояться.

– Я бы не дала ему грудь! – Вэл-юу машинально прикрывается рукой. – Это же страшно! А вдруг он укусит!

– Он не кусает ту, кто его кормит!

– Только царапает, – улыбаюсь.

– Я сама виновата, – отвечает Искра. – Поспешила и не замотала ему лапы. Тогда он был слишком мал и не умел сдерживаться.

– Всё равно, – морщится Жёлтое Дерево. – Это даже противно – давать ему грудь. Я бы не хотела.

– Противно… – Искра усмехается. – Противно жевать для него сырое мясо!

Вэл-юу в удивлении поднимает брови. О таком она даже не думала.

– Да, – соглашаюсь. – Не самое лучшее занятие.

– Но хуже всего то, что на сына остаётся совсем мало времени.

– А кто смотрел за твоим сыном? Другие женщины Поющего Дождя?

– Нет! Я бы не отдала его в их руки! Создатель Огня поручил Бегущей Антилопе помогать мне. Она была хорошая женщина и не обижала моего ребёнка.

Искра замолкает, и маленькая ручка Вэл-юу тянется к ней, чтобы коснуться.

– Не печалься, – тихонько шепчет Жёлтое Дерево, гладя Искру. – Ты ещё родишь сына и будешь счастлива.

Они здорово подружились. Вернее, это Вэл-юу сильно привязалась к Искре. Может, ей всегда не хватало подруги, или же Жёлтое Дерево действительно умеет сочувствовать. Но Вэл-юу больше не сердится.

Сама же Искра относится к ней, будто к младшей сестре, или вообще, к несмышлёному карапузу. Она присматривает за Жёлтым Деревом, выполняя мою просьбу, и зорко контролирует, чтобы та не пострадала. Искра не сомневается, что моё поручение связано с ребёнком. Но для меня настоящую ценность представляет сама Вэл-юу.

– Ты только больше никому не рассказывай о прошлом, – говорю Искре на ухо. – Жёлтое Дерево умеет молчать, а другие женщины – нет. Нельзя, чтобы вождь узнал, как ты растила Кровавого Охотника.

– Я понимаю. Но ты ведь не думаешь, что это плохо?

– Нет. Мне очень интересно. Жаль, что я не видел этого.

– Тебе бы не понравилось делить меня с ним! – Искра тихо смеётся. – Но я рада, что ты не считаешь меня колдуньей.

– А больше никаких зверей твоё племя не растило?

– Нет. Зачем? Ведь они не наши покровители.

Молча киваю в ответ. Гомотерии, конечно, отличные звери, но бесполезные, и годятся разве что шаману для поднятия рейтинга среди соплеменников. Только прокормить зверюгу таких габаритов непросто, не говоря о том, что невозможно сдержать её, если вдруг ей что-то взбредёт в голову. Пользы от зверя никакой, судя по рассказу Искры. Северяне хотя бы выкармливали медведей ради мяса, но здесь совершенно другой подход. Поклонение животному приняло вот такую странную форму.

– Пойдём отдыхать, – произносит Искра. – А то я засну прямо сейчас.

– Ты ведь собиралась на охоту? – смеюсь.

– Нет, – улыбается жена. – Я уже передумала.