Текст книги "Солнечное Копьё (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

– И больше ты не видел людей своего рода? – спрашивает Камень.

– Я хотел поплыть, чтобы узнать, что случилось с ними. Но женщины отговаривали меня. А ранним утром появилась мать. Она переплыла реку. Течение снесло её далеко вниз, но она не утонула.

– Она плыла одна?

– Нет, с ней была Женщина-Олень. Она плохо плавала и утонула.

– А после этого ты не хотел узнать, что случилось с твоим родом?

– Мать всё рассказала, – охотник разводит руками. – Люди-Птицы убили почти всех. Они оставили только молодых женщин и девочек. Мать говорит, они убили даже маленьких детей.

– Так никто не делает! – удивляется вождь. – Почётно убить охотника чужого племени. Почётно украсть чужую женщину… Но убивать детей на стоянке… Твоя мать может ошибаться.

– Нет, – возражает охотник. – Она стара, но глаза её зорки и разум верен. Она не ошиблась.

Грынк медленно изучает пленников, наверное, решая как с ними поступить. Мужчина, понимая это, говорит:

– Я, Серая Спина, был хорошим охотником. Прошу тебя сжалиться над моей семьёй. Прими меня в племя. Подари нам своё снисхождение.

Волчий Человек насмешливо хмыкает, а вот Грынк задумчив и серьёзен. Слышащий поворачивается к дядюшке и спрашивает:

– Я хочу услышать твой совет.

– Серая Спина один, а женщин у него много. Нам они не нужны. Можно принять Серую Спину вместе с одной женщиной и дочерью. Это справедливо.

Охотник с облегчением выдыхает, а Холодная Роса жалобно глядит на вождя. Старуха и мальчик не выражают никаких эмоций.

– А твоё слово? – вождь обращается к Камню.

– Две женщины… – Тынг оглядывает их. – Они уже старые и некрасивые, – при этих словах пленницы едва сдерживают негодование, сверля Камня глазами. – Серая Спина выберет одну из них, а вторую прогоним. У него есть дочь, а у Тапира нет женщины. Вот и отдадим ему. А мальчишку и старуху оставим здесь. Они ни к чему.

Серая Спина совершенно спокойно слушает речи Камня. Подумаешь, собираются прогнать мать! Делов-то…

По лицу Грынка я вижу, что вождь уже всё решил, и спрашивает наше мнение только из любопытства. Вернее, моё ему не интересно. Я слишком молод, чтобы рассуждать о столь важных вопросах.

– Если ты хороший охотник, то прокормишь двоих, – заявляет Слышащий. – Твои женщины сильны. Они могут быть полезны. Я разрешаю тебе взять обеих.

Холодная Роса улыбается, а сам Серая Спина не очень рад. Мне почему-то кажется, что он собирался взять жену брата, отказавшись от собственной. Уж слишком охотник оживился, когда Камень говорил о выборе женщин. Но сейчас, когда вождь разрешил взять обеих, охотник уже не рискует озвучить отказ от Сухих Листьев, и согласно кивает головой:

– Я прокормлю их.

– Это хорошо, – важно заявляет Грынк. – Твоя дочь уже взрослая. Ей нужен мужчина. Мы отдадим её Тапиру.

Серая Спина тут же соглашается.

– Она ещё мала! – жалобно произносит Сухие Листья. – Только три луны назад у неё пошла первая кровь!

Девушка смущённо отводит взгляд, а вождь говорит:

– Она выросла. Она уже может рожать сыновей.

Сухие Листья уж точно так не считает, но повлиять на решение не может. Женщина умолкает, больше не осмеливаясь протестовать.

– Пока мы говорим, у нас могут утащить верблюжье мясо! – нетерпеливо вмешивается Камень.

– Ты пойдёшь с нами! – вождь смотрит на мальчишку. – Мы вырастим тебя настоящим охотником.

Лёгкие Ноги молчит. Он, наверное, плохо понимает нашу речь. Языки похожи, но не слишком. Грынк, заметив его неуверенность, делает призывный жест рукой.

Серая Спина и женщины оживлённо переговариваются, собираясь уходить, а старуха мрачно глядит на сына. Но Серой Спине нет до матери никакого дела.

Характер у неё, должно быть скверный, под стать физиономии, но у меня не укладывается в голове, как можно оставить родную мать на съедение львам.

– Мы забрали почти всех, – говорю, обращаясь к Грынку. – Можно забрать и старуху.

– Зачем? – удивляется вождь. – От неё никакого проку!

– Она может быть полезна.

– Чем? Посмотри на неё! Она скоро умрёт!

– Нет, – осторожно возражаю. – Она ещё крепка, и её не жалко. Она может выделывать шкуры кровавых зверей. Если кто-то из нас убьёт такого, то кому мы отдадим шкуру? Колючке? А если с ней что-то случится? Зачем рисковать нашими женщинами, если можно подобрать старуху! Ведь она переплыла Пляшущую реку! Значит, и духи кровавых зверей не смогут ей навредить.

– Да, – задумчиво кивает Камень. – Если мы убьём льва, то я не хочу, чтобы Лисица выделывала его шкуру. Ты прав. Старуху не жалко. Пусть идёт с нами.

Грынк, прищурившись, смотрит на меня, и я говорю:

– Если Серая Спина хороший охотник, то найдёт кусок мяса для своей матери. А если нет, то я дам ей его. Эта старуха много не съест, а может быть полезна.

На деле, она совершенно ни к чему, но оставить её посреди равнины как-то не по-человечески. Серая Спина неохотно говорит:

– Я сумею прокормить свою мать.

– Вот и хорошо, – заявляет Камень. – Пойдёмте! Нам ещё нести мясо!

Грынк нехотя соглашается, и мы торопимся вернуться к добытому верблюду. Приблизившись, с облегчением замечаю две фигуры, и мысленно решаю, что больше не стану брать Искру на охоту, если присутствует Грынк. Оставить её разделывать верблюда логично, но слишком опасно. Если явится львиный прайд или короткомордый, то у Искры хватит ума попробовать не уступить им добычу. Иногда моя жена чересчур храбрая.

Тапир ошеломлённо таращится на Маленькую Утку, когда вождь сурово заявляет, что отыскал охотнику жену. По его лицу не разобрать – рад он или же совсем наоборот.

Сама Маленькая Утка, несмотря на юность, разом меняется, оценивая будущего мужа. Её смущение куда-то подевалось, и я с удивлением вижу, что девушка ничуть не против выйти замуж, можно сказать, за первого встречного. Впрочем, Тапир не так и плох, вот только к нему прилагается Рождённая Весной. Увидев её, Маленькая Утка наверняка утратит свой энтузиазм.

А пока мы нагружаем мясом наших новых соплеменников. Сухие Листья и Холодная Роса пришлись кстати. Женщины очень крепкие и спокойно несут тяжёлый груз. Старуха, несмотря на неказистый вид, берёт ношу немногим меньше. Маленькая Утка, выделываясь перед Тапиром, прихватывает чересчур большую тяжесть, и потом вышагивает зигзагами, клонясь под весом. Лёгкие Ноги неохотно берёт груз, врученный Искрой, и направляется за женщинами. Толпой мы утаскиваем верблюда почти полностью.

Знакомая тропа через пойменный лес, и вот уже виднеются покрышки шатров. На стоянке заметно оживление, значит вторая группа охотников вернулась. Вот только ни больших костров, ни аромата жарящегося мяса… Странно… Слишком рано возвращаться, если не добыли зверя.

Но мне на глаза попадается Твёрдая Рука, с торжественным видом расхаживающий у большого плоского камня. Издалека я не сразу понимаю, что лежит на этой импровизированной подставке, и только приблизившись, неожиданно опознаю в непонятных предметах две отрезанные головы.

Одна из них принадлежала взрослому охотнику. Лет тридцати, может немногим более. Вторая, со слипшимися от крови длинными чёрными волосами – подростку лет пятнадцати.

За спиной ойкают женщины. Сухие Листья и Холодная Роса с ужасом глядят на головы, и по их реакции ясно – женщины знали погибших.

– Волчий Брат был смелым охотником, – негромко говорит Серая Спина. – Жаль видеть его мёртвым.

– Они бродили по нашей земле! – возмущается Твёрдая Рука, удивлённый тем, что вождь тоже не радуется, да ещё и привёл непонятных людей. – Каждый, кто захочет добывать здесь зверей, должен умереть!

– Верно, – нехотя соглашается Слышащий. – Но иногда не следует спешить. Людей-Быков постигло большое несчастье. Они утратили свои земли.

– Почему? – удивляется Мягкие Лапы.

– Чужое племя пришло к Пляшущей реке. Людей-Быков почти не осталось. Если они говорят верно, – Грынк кивает на новичков. – То два рода из трёх погибли, а что с третьим неизвестно.

Охотники, ещё не знающие историю Серой Спины, удивлённо перешёптываются, но не слишком доверяют ей.

– Ты убил их? – спрашивает у сына Волчий Человек.

– Я убил его! – Твёрдая Рука с гордостью указывает на голову взрослого охотника. – Он был быстрый и храбрый!

– Это хорошо, – кивает дядюшка. – А второй?

– Он бросил в меня копьём, – вмешивается Мягкие Лапы. – Тогда я убил его.

– Взять чужака в плен куда почётнее, – Волчий Человек лениво глядит на собеседника. – Ты опытный охотник, но сегодня поспешил.

– Нет, – усмехается тот в ответ. – Я хотел убить его. Я не торопился.

– Мы никогда не враждовали с Людьми-Быками, – говорит вождь. – Не следует убивать их без необходимости. Если мы ещё встретим охотников этого племени, то не станем отправлять в Долину Теней, если они не попытаются навредить нам.

– Ты сказал, что мы не знаем про род Спящей Лисицы, – раздаётся негромкий голос Серой Спины. – Волчий Брат и его сын, Жёлтый Ястреб, были из этого рода. Я думаю, Спящих Лисиц больше нет, если они не переправились через реку.

– Мы не нашли других следов, – отвечает ему Мягкие Лапы. – Только эти двое бродили по равнине.

– Людей-Быков было много, – говорит Грынк. – Мог уцелеть ещё кто-нибудь. Вы убили чужаков. Это храбрый поступок. Но головы нужно положить на дерево. Мы не станем хранить их в нашем племени. Они могут принести несчастье.

– Живые Люди-Быки тоже могут принести несчастье! – Мягкие Лапы кивает на новоприбывших.

– Нет, – возражает вождь. – Они сегодня станут одними из нас, и прошлое останется позади.

Мягкие Лапы недоверчиво хмурится, но молчит, а Рождённая Весной мрачно оглядывает старуху.

– У неё дурной глаз! – бурчит матушка Тапира. – Словно у старого койота…

– Это у тебя дурной глаз, кривая лошадь! – вдруг выдаёт Синий Цветок, немного коверкая слова.

Рождённая Весной вспыхивает от ярости, но вождь обрывает склоку. Он сурово уставился на мать Серой Спины, а та, не будучи дурой, изображает полнейшее смирение, и Грынк отвлекается на сияющую наигранной радостью Звёздное Одеяло. Лёгкая тоже подходит к мужу, но как-то нехотя, и тут же переключается на принесённое мясо. Искра недовольно хмурится. Она не может понять, почему Мыр-ин уступает полагающееся ей по праву первенство.

Прежде чем провести обряд принятия новых соплеменников, в стороне от стоянки мы устраиваем небольшой помост на гикори и поднимаем туда отрезанные головы. Твёрдая Рука недоволен тем, что лишился трофея, а вот его жена просто счастлива. Наверное, Большие Глаза очень не хотела в дальнейшем хранить копчёную голову у себя в шатре.

Потом Слышащий принимает Серую Спину и его спутников, а Рождённая Весной пытается отговорить сына взять в жёны Маленькую Утку. Но Тапир, на удивление, непреклонен, и вся загвоздка только в добыче оленя для полноценного обряда.

Оленей на равнине нет, а в здешнем лесу они редкие звери. Тапир глядит на меня, и я киваю – придётся помочь ему с охотой.

– У матери Серой Спины жгучий язык, – говорит Камень, следя за тем как Грынк окуривает старуху. – Мы ещё пожалеем, что убедили вождя принять её.

– Нам не о чем переживать, – ухмыляюсь. – Это Серой Спине не удалось избавиться от матери, а особенно не повезло его женщинам. Синий Цветок ещё попьёт у них крови.

– Думаешь? – изумляется Тынг. – По-твоему она колдунья?

– Нет. Я имею ввиду, что старуха не забудет, как они хотели бросить её.

– А… – разочарованно произносит охотник. Он, наверное, и вправду думал, что старуха может пить кровь в буквальном смысле. Впрочем… Не удивлюсь, если и может. Рожа у неё подходящая.

Пока Рождённая Весной занята верблюжьей шкурой, остальные женщины берутся готовить мясо. Камню уже не терпится поесть, и он едва дожидается пока Лисица обжаривает первые куски.

Мясо ещё полусырое, но Тынгу годится. Я делаю вид, что не слишком голоден и составляю компанию охотнику. Искра явно считает меня слишком требовательным, но тщательно прожаривает верблюжатину на углях. Моей жене непонятно, как можно не любить сырую печень или мясо с кровью. В её глазах – это самая лучшая еда.

Но Жёлтое Дерево успевает быстрее. Она уже несёт тонкие ломтики жареной печёнки. С улыбкой вручает их мне и спешит обратно к огню. Вот теперь можно спокойно перекусить.

– Скажи, – спрашиваю Камня. – А откуда Люди-Быки знают наш язык?

– Род с Пляшущей реки иногда менялся с ними женщинами. Ближе к верховьям река узкая и можно переходить её вброд. Но Люди-Быки уважали наши границы, а мы не ходили за Пляшущую реку. Когда я увидел одежду Серой Спины, то сразу понял, что он из Людей-Быков. Потому и не убил.

– А Люди-Птицы? Кто они такие?

– Никогда не слышал о них, – задумчиво отвечает Камень. – За землями Людей-Быков живут племена, почитающие медведя своим покровителем, но их не называют Птицами. Я не знаю, о ком говорит Серая Спина.

– Надо его расспросить.

– Он трус, – усмехается Тынг. – Его словам нельзя доверять. Как можно бежать со своих земель? Если на тебя напали, то нужно убивать.

– А если их слишком много?

– Тогда надо много убивать.

– Не знаю… – эти неизвестные Люди-Птицы не дают мне покоя. – Вот представь, в роду Большеухих много охотников и в роду Орлиных гор тоже много, а ещё к ним пришёл род с Красной реки. И вот эти три рода решили отнять наши земли и наших женщин. Мы можем убить многих из них, но они всё равно окажутся сильнее и убьют нас. Серая Спина может и трус, но он сохранил свою семью. Я не знаю, как бы поступил на его месте.

– Зато я знаю, как бы ты поступил! – невнятно говорит Камень, жуя кусок мяса. – Ты бы убивал Людей-Птиц, вот и всё. Ты не стал бы бежать через реку.

– Может, ты и прав.

– Конечно, прав! – хмыкает охотник. – Но ни к чему больше думать о Людях-Птицах. Они заняли землю Людей-Быков, а не нашу.

– Они могут прийти и к нам.

– Зачем? У Людей-Быков хорошие угодья. Там пасутся большие стада бизонов, чёрных быков и лошадей. Большеухие Звери бредут по их равнинам… Люди-Птицы отняли много земли, где легко добывать зверя. Зачем им ещё?

– Может, их очень много.

– Земля Людей-Быков прокормит даже большое племя! Нет, к нам они не придут.

Искра приносит мясо, подсаживаясь рядом, и протягивает Тынгу один из прутиков.

– Ты жаришь его слишком сильно, – охотник с неудовольствием глядит на угощение.

– Пятнистый говорит, чтобы я делала так, – отвечает жена.

– Зря, – охотник вгрызается в кусок. – Когда много крови, то мясо вкуснее.

– Для кого как, – усмехаюсь.

У верблюжатины и без того специфический вкус. Мне она не нравится ни в каком виде, но большинство соплеменников считает горбатых зверей очень вкусными, и если имеют выбор дичи, то захотят добыть верблюда. Искре, к счастью, верблюжатина тоже не по душе, а вот Жёлтое Дерево просто обожает её сладковатый привкус.

Подумав о Вэл-юу, ищу её взглядом. Жёлтое Дерево сидит у костра, вместе с сыновьями, и пичкает их жареной печенью. Когда охотники разговаривают, то женщинам с детьми не место в их компании, и потому Вэл-юу не стремится прийти к нам.

Уловив моё внимание к Жёлтому Дереву, Искра негромко говорит:

– Её сыновья растут. Тебе давно пора дать им имена.

Отношение к детским именам в нашем племени и у Кровавых Охотников отличается. В племени Искры принято называть ребёнка пережившего одну зиму, а у нас считается дурной приметой торопиться. Чем дольше ребёнок не имеет имени, тем он лучше защищён от злых духов, потому Вэл-юу и тянет с именами.

– Ты же знаешь, Жёлтое Дерево боится. Можно не спешить, если ей так спокойнее.

– Это нехорошо. Имя даёт силу.

– У неё крепкие сыновья. С ними ничего не случится.

К нашей компании направляется Тапир, наконец-то избавившийся от нравоучений докучливой мамаши. Парень садится рядом, и Искра протягивает ему мясо.

– Тебе понадобятся бизоньи шкуры для шатра, – говорит Камень.

– Да, – кивает Тапир. – Но их долго выделывать. Только когда придём к Трём Рекам, я смогу обзавестись новым жилищем.

– Это верно. Но оленя лучше добыть сразу.

Пока Тынг с Тапиром обсуждают, где проще разыскать оленя, я негромко спрашиваю Искру:

– Ты когда-нибудь слышала о Людях-Птицах?

– Нет, – удивляется жена.

Пересказываю ей рассказ Серой Спины, и Искра настораживается. Женщина долго размышляет, почти позабыв о мясе, а потом говорит:

– Ты видел Пляшущую реку? Она глубока?

– Нет, я не знаю, какая она. Но если женщины Серой Спины переплыли её, то и охотники Людей-Птиц сумеют.

– Тогда нам нужно сделать много стрел.

– Ты права.

С древками и оперением проблем нет, а вот наконечники заканчиваются. В низовьях реки, судя по рассказам, есть выходы кремня, и там нам предстоит пополнить арсенал.

– Надо узнать у охотника, сколько мужчин напало на их стоянку.

– Он говорил, четыре руки или больше.

Мне кажется, что Серую Спину расспрашивать бессмысленно. Охотник, сбежавший от других, скорее всего станет преувеличивать их число и силу. А вот с его матерью можно попробовать поговорить. Если она переплыла реку утром, то видела куда больше, чем сын. Да, стоит расспросить старуху…

Но поблизости её не видно, а специально идти отыскивать не хочется. К нам присоединяется Лисица вместе с сыновьями, потом неуверенно подходит Солнечный Луч и Искра жестом указывает ему на место возле себя. Моя жена словно взяла над мальчишкой шефство – Солнечный Луч очень привязался к ней.

Жёлтое Дерево, накормив детей, не выдерживает, и попросив Колючку присмотреть за ними, торопится к нам. Я подвигаюсь, давая жене возможность усесться рядом.

Тут мимо бредёт Холодная Роса, волоча охапку хвороста, и я спрашиваю:

– Ты не видела, где Синий Цветок?

– Только была здесь… – женщина оглядывается по сторонам, но не обнаружив старухи, пожимает плечами.

– Ясно.

Холодная Роса удаляется, а Жёлтое Дерево с тревогой глядит на меня. Не могу понять, в чём дело, и вопросительно киваю головой.

– Синий Цветок… – голос жены дрожит. – Зачем тебе понадобилась чужая женщина?

– Женщина! – смеётся Тынг. – Этот Синий Цветок давно засох!

Искра, поняв, о ком идёт речь, тоже смеётся, а Жёлтое Дерево и Лисица недоумённо переглядываются.

– Синий Цветок – это мать Серой Спины! – улыбаюсь. – Ты ведь видела старуху!

– Я не знала её имени! – с облегчением выдыхает Вэл-юу, довольная тем, что опасаться нечего.

– Зачем она понадобилась тебе? – удивляется Тапир.

– Я хочу расспросить её о Людях-Птицах.

– Что женщина может рассказать?

– То, что видела.

– Да, – вмешивается Искра. – Мы должны узнать об этом племени. Может, они похожи на моё… – жена соображает, что Кровавые Охотники для неё теперь чужие и умолкает.

– Я понял тебя, – говорю. – А почему ты думаешь, что они могут быть похожи на Кровавых Охотников?

– Кровавых Охотников много! Если им не хватает земель, то они занимают новые. Когда я была маленькой, то идя на закат, можно было дойти к племени Плоских Хвостов. А потом наши вожди решили, что нужно отобрать у Плоских Хвостов немного земель. Плоские Хвосты были слабые и плохо дрались за свои угодья. Они ушли дальше к закату, а наше племя отняло их земли.

– А Кровавые Охотники убивали детей Плоских Хвостов?

– Нет! – удивляется Искра. – В этом нет чести! Охотник должен снимать кожу с головы врага! К чему ему убивать детей?

Услышав про убийство детей, Жёлтое Дерево морщится. Она ещё не слышала о Людях-Птицах и не понимает отчего мы затеяли этот разговор.

Неподалёку от шатра Грынка я замечаю мать Серой Спины, но решаю, что лучше поговорить с ней в отсутствие Жёлтого Дерева. Если Люди-Птицы и вправду вырезали стоянку, то будет лучше, если Вэл-юу не услышит излишних подробностей. Жёлтому Дереву ни к чему зря волноваться.

Глава 8

Вот только Тапир не знает моих мыслей. Он тоже видит старуху и кричит:

– Эй, ты! А ну иди сюда!

От такого призыва оборачивается каждый житель стойбища, а до Синего Цветка не сразу доходит, что обращаются к ней. Старуха недоверчиво приближается, изучая собравшихся бойкими карими глазами.

– Зачем ты звал? – негромко произносит она своим каркающим голосом.

– Пятнистый хотел поговорить с тобой! – Тапир кивает на меня.

– Пятнистый… – задумчиво косится Синий Цветок. – У тебя есть шкура кровавого зверя? Я могу выделать какую угодно. Я не боюсь.

– Ха! – удивляется Искра. – Ещё чего! Я сама умею выделывать шкуры! Любые!

Старуха что-то пренебрежительно бормочет себе под нос. Я не могу разобрать ни единого слова, но тут Искра взрывается. Жена вскакивает с места и кричит на старуху, похоже, ругая её на языке своего племени. Вот только какой прок ругаться так, чтобы оппонент не понял? Наверное, у Искры просто сдали нервы…

Старуха в изумлении таращит глаза, и к моему несказанному удивлению отвечает в таком же духе. Она отлично понимает реплики моей жены. Искра порывается вперёд, выхватывая из-за пояса обсидиановый нож, и я едва успеваю её остановить.

– Хватит! – произношу громко, обрывая перепалку. Старуха замолкает сразу, а вот Искру приходится встряхнуть, чтобы привести в чувство.

– Ты чего? – спрашиваю жену. – Что случилось?

– Пусть эта жабья голова убирается прочь! – зло фыркает женщина. – Если она ещё раз приблизится ко мне, то я её изобью!

Искра добавляет пару реплик для старухи на своём языке и машет рукой, показывая, чтобы та уходила. Старуха вопросительно смотрит на меня, и я не знаю как реагировать.

– Что ты сказала ей? – спрашиваю, стараясь изображать суровость.

– Я не знала, что она твоя женщина, – нехотя отвечает Синий Цветок. – Мой язык поспешил. Разреши, я уйду.

– Иди.

Допытываться прилюдно о сказанном больше не хочется. Наверняка, это что-то обидное. Старуха медленно удаляется, а Искра ещё долго не может успокоиться. Я обнимаю жену, отвлекая пустыми разговорами, и Искра постепенно приходит в норму.

Стойбище долго не спит. Обилие мяса делает соплеменников общительными и весёлыми. Серой Спине почти каждый из нас подарил шкуру или какую-то полезную вещь, и охотник устраивается на ночлег, натягивая бизонью шкуру, как полог, чтобы та отражала тепло костра. Его матери Колючка отдала одно из своих платьев и пустила ночевать в шатёр.

Уже глубокой ночью большинство соплеменников расходится по жилищам. Только Видящий Тень и Ловкий остаются караулить покой спящих. Мне бы тоже пора отдохнуть, но совсем не хочется спать. Слишком много мыслей вертится в моей голове.

Тапир давно ушёл. Лисица увела Камня. Даже Жёлтое Дерево отправилась в шатёр, не дождавшись меня. Наш маленький костерок почти погас, только в центре стоянки ярко горит высокое пламя сторожевого костра. Искра задумчиво глядит в темноту, и я легко трогаю жену рукой:

– Не переживай. Наверное, мы зря подобрали старуху, но я тогда не думал, что она может испортить тебе настроение. Не обращай внимания на слова глупой женщины.

– Не обращай внимания! – фыркает Искра. – Я хотела убить эту вонючую рыбу!

– Она сказала что-то очень обидное? Я ведь ничего не понял.

– Ты хочешь знать? Это дурные и лживые слова.

– Если не хочешь – не рассказывай.

– Когда я сказала, что умею выделывать любые шкуры, – неохотно произносит жена, – она ответила, что греющая ноги знает только одну шкуру – мокрой выдры, – при этих словах Искра указывает рукой на низ живота, – и обязательно испортит шкуры кровавых зверей. Старая думала, что я не пойму её языка!

– Значит, она из твоего племени?

– Да! Наверное, какой-то охотник украл её, когда она была молодая. Не знаю, как он не убил её за грязный язык!

– А почему она назвала тебя греющей ноги? Что это значит?

– Моё племя изгоняет женщин, которым мужчина отрезал нос. Любой может убить такую, если встретит. А у племени Плоских Хвостов и у Детей Солнца другие обычаи. Той, кто изменила, отрезают нос, но не изгоняют. Мужчина больше не пускает её в шатёр, но она может находиться на стоянке. Ей нельзя поставить своё жилище и когда наступают холода, то такая женщина просится ночевать в чужих шатрах. Кто-то разрешает ей лечь в ногах у входа в шатёр за то, что будет выполнять тяжёлую работу. Она помогает – и снова никому не нужна. Обычай запрещает жалеть её. Вот она и мыкается, пока не умрёт. Старуха думала, что и у твоего племени такие обычаи.

– Представляю, как она удивилась, услышав тебя!

– Да, – Искра усмехается. – Она не ожидала встретить Кровавую Охотницу среди твоего племени. Жаль, что ты не позволил мне отрезать ей язык.

– Я больше не стану вмешиваться. Если она ещё обзовёт тебя дурными словами, то можешь делать с ней что угодно.

– Нет, – отвечает жена. – Старуха поняла, что я могу отрезать язык. Она больше не решится оскорбить меня.

– Не думай о ней. Её слова ничего не значат.

– Ты прав, – Искра машет рукой. – Её слова не важны. Пойдём в шатёр. Ты ведь обещал помочь Тапиру добыть оленя. Нам нужно встать на рассвете.

* * *

Обширный березняк протянулся вдоль реки, пробитый насквозь звериными тропами, ведущими в самых разных направлениях. Ветер дул с юга, благоприятствуя охоте, вот только двигаться по зарослям бесшумно не получается.

Лес только начал облетать, постепенно теряя своё убранство. Ещё не все берёзы пожелтели, и окружающий нас подрост выглядел почти нетронутым. Его листва напоминала яркий жёлто-зелёный камуфляж.

Мы крались по лесу, прислушиваясь к каждому шороху, но мелких оленей не наблюдалось, а вот свежие следы сохатых попадались очень часто.

К сожалению, сердце лося не годится для обряда, потому мы игнорируем возможность поохотиться на зверей, и продолжаем разыскивать оленей, которых, судя по всему, поблизости вообще нет.

Тапир хмур и сосредоточен. Он уже понял, что сегодня можно не рассчитывать на обряд, но будучи не в силах побороть упрямство, ещё продолжает идти вперёд.

Искра рядом со мной, недовольная тем, что я не доверяю ей прочёсывать лес самостоятельно. Ловкий идёт гораздо правее нас, а Видящий Тень ещё ближе к речному берегу.

Совсем неподалёку слышится отрывистый рёв лося, разносясь в тишине леса, и Искра останавливается, трогая меня рукой.

– Давай, подзовём? – шёпотом предлагает жена. – Сам же видишь, оленей здесь нет.

Тапир немногим левее, невидимый за густым подростом. Он останавливается, услышав голос сохатого, и очень медленно начинает приближаться к нам.

По лицу охотника всё ясно без слов – он тоже решил скрасть лося. Призывно машу рукой, и едва слышно говорю Искре:

– Зови!

Жена довольно усмехается. Она складывает ладони, образуя чашу, и характерный коровий «мооо» летит в ответ рогатому кавалеру.

Занимаем позицию среди берёзовых стволиков. Мой лук наготове, хоть я не уверен, что лось подойдёт на верный выстрел. В этих «джунглях» надёжно поразить зверя непросто. Но бык, наверняка ошалев от наличия свободной коровы, прёт к нам, ничуть не сомневаясь в призыве.

Искра манит ещё. Её глаза горят в предвкушении добычи. Жена тоже готовит лук. Сохатый совсем близко. Только бы Ловкий или Видящий Тень не успели явиться на голос раньше, чем подойдёт лось.

Думая об охотниках не меньше, чем о сохатом, прислушиваюсь к окружающему лесу. Приближения охотников не слышно, но я всё ожидаю того, что они вот-вот подойдут, когда какое-то чувство заставляет меня обернуться.

Его трудно объяснить, будто ловишь спиной чей-то взгляд. Искра, не замечая моей реакции, снова манит лося, и сейчас, во время её призыва, я слышу едва уловимый шорох.

Теперь сомневаться не в чем. Толкаю Тапира в спину, не отводя глаз от густых зарослей. Видимость никуда не годится.

– Что? – недовольно спрашивает Тапир, стараясь говорить шёпотом.

– Кто-то скрадывает нас! – говорю так же тихо. – Он где-то там! – киваю на стену зарослей. – Но я не вижу его!

Искра, увлёкшись призывом, снова тянет ко рту ладони, но я толкаю её, не дав произнести и звука. Жаль, на слух жены рассчитывать нельзя. Из-за отсутствия ушей, ей очень трудно понять, откуда доносятся звуки.

Тапир ничего не замечает и начинает сомневаться в моих словах. Приближающийся лось не даёт парню покоя. Мне же на эту скотину наплевать. Тот, кто решился скрадывать нас, очень опасен своей невидимостью, и совершенно не ясно – зверь это или человек.

Искра настораживается, уловив моё беспокойство. Мы начинаем пятиться, стараясь выйти на более открытое место, но повсюду густой берёзовый подрост, и я держу стрелу на тетиве, надеясь уловить движение.

Проклятый лось явился некстати, бесстрашно шумя за нашими спинами. Тапир, сам ничего не увидев, очень сомневается в моём поведении. Парню не хочется терять добычу из-за чужой тревоги. Он поворачивается, норовя что-то сказать, когда справа едва заметно вздрагивает деревцо, и Искра предостерегающе толкает меня в бок.

Скорее всего, это зверь. Вряд ли кому из охотников придёт в голову учитывать ветер при скрадывании людей. Потому, переглянувшись, открываем рты, и пронзительный охотничий клич разносится по лесу.

Лось бросается наутёк, издав какой-то ухающий вздох, но нам нет до него никакого дела. Теперь и Тапир понимает близкую опасность. Вот только скрывающийся в березняке зверь не спешит показываться на глаза.

До нас доносится ответный клич и немногим позже шум бегущих охотников. Ловкий вылетает к нам с копьём наготове, за ним Видящий Тень. Они явно ожидали встречи с чужими охотниками, и теперь, никого не обнаружив, недоумённо глядят на нас.

– Кровавый зверь! – говорю, не поворачивая головы. – Он там! – указываю рукой на место, где шевельнулось деревце. – Но я не знаю, кто он такой.

– Нас рука охотников! – удивляется Видящий Тень. – Мы не должны бояться кровавого зверя! Он должен бояться нас!

– Жалко он не знает, что должен… – едва заметно усмехаюсь. – Зверь слышал наш клич, видел вас бегущими, и не бросился наутёк. Он совсем не боится нас, а значит, очень силён. Надо выбраться из леса, не угодив ему в лапы.

– Надо убить его! – возмущается Ловкий.

– Мы даже не знаем, кто он такой! – возражаю. – Ты хочешь схватиться с ним здесь? Посмотри вокруг! Эти заросли мешают нам, но не ему.

Справа снова раздаётся тихий шорох. Неизвестный зверь описывает полукруг, пытаясь обойти нас с фланга. Его уверенность мне не нравится. Тот, кто решил скрасть пятерых охотников, должен полагать себя сильнее их. Может, он скрадывал нас ещё по следу, а может был рядом, и явился только на коровий звук. Впрочем, это сейчас неважно.

Отступать неудобно. Весь обратный путь – это лес, который почти не просматривается. Можно двинуться к речному берегу, но здесь он узок и неудобен для манёвра. Можно пойти напрямик к северу, пересечь лес, и выйти на равнину, а уже потом повернуть в обратный путь.

Но реализовать такой вариант будет непросто. Нужно пересечь березняк, оставив зверя справа от себя, и я совсем не уверен, что он не атакует, едва мы приблизимся. Кто знает, что он задумал. Может ждёт удобного момента, чтобы напасть на одного из нас, если разойдёмся, а может решится броситься на всех разом. В последнее я не верю, но и полностью отметать такой вариант не рискну.

– Нельзя уходить! – говорит Видящий Тень. – Мы убьём его и снимем шкуру.