Текст книги "Товарищ военврач IV (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуров

Соавторы: Олег Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25
Туманные перспективы

– Твою-то в господа бога… – начала было жена.

– Отставить, – ровным голосом велел я.

И на меня уставились все, кто был на лавке и стоявший перед нами Коркунов.

– Если партия сказала «надо!», комсомольцы отвечают: «есть!» – всплыла в памяти одна из поговорок отца.

– Ловко, – откашлявшись, хмыкнул Березин. – Сам придумал?

– Ага, – не моргнув, кивнул я. Не имея ни малейшего представления, кто и когда придумал эту поговорку. Не до устного народного творчества как-то было.

– Красиво, хватко, по-нашему… Запомню. Глядишь, стихи кто талантливый напишет, а то и песню, – будто вслух подумал он.

А я не стал думать о том, что товарищ Дед снова проверял или провоцировал меня на дальнейшие откровения.

– Предложения по планировке учебных классов и аудиторий со схемами и чертежами… ну, примерными, будут готовы завтра во второй половине дня. К вечеру, наверное, даже.

– А справишься? – подозрительно глянул на меня Андрей Ильич.

– Справлюсь. Вы же вон ещё когда задачу обрисовали, вчера днём аж. Вечером-то я для товарища Милосердова письма писал, некогда было. А завтра займусь после обхода. Тут, в «четырёхсотом», как я понял, умелых рук прибавилось?

– Есть такое дело. И ещё прибавится. А уж насколько умелыми станут – от вас, товарищи, зависит, – кивнул он.

– Кстати, к слову… Нет, не к слову, и, может, даже некстати, но всё равно, – начал я, и Березин прищурился, будто готовясь запоминать откровение. – У товарища Покровского жилищные условия стеснённые, и проживает он от места работы далеко. Принимая во внимание его ключевую, вне всяких сомнений, роль в организации работы госпиталя и ожидающегося… учебного заведения, считаю долгом предложить рассмотреть возможность выделения ему служебного жилья… городского типа.

Брови Николая Сергеевича взлетели к самым волосам. Вряд ли он предполагал, что моё «при случае непременно уточню» обернётся подобным. О том, что меня в любой момент могли законопатить куда угодно, от Казани до Новосибирска, начальник госпиталя, наверное, не думал. В отличие от меня.

– Опять Алю гуси защипали? – неожиданно мягко, с улыбкой, спросил Березин, поворачиваясь к нему.

– Петух, злодей… – повинился смущённо главврач. – Никак она на него управу не найдёт, Андрей Ильич.

– Дожились, – притворно вздохнул Дед. – Чекистов с боевыми орденами на борьбу с домашней птицей шлют!

– Нет, если нет такой возможности… – торопливо начал было Покровский, но замолк по взмаху его ладони.

– Есть возможность. У народного комиссариата внутренних дел возможностей масса. А ты, Ваня, не стесняйся, говори, чего ещё надо? Молока птичьего, может? Цветочек аленький? Ну, чтоб два раза не вставать, как говорится.

– Думаю, размещение руководства и сотрудников учебного заведения в непосредственной близости от него будет только на руку, – не принял шутливого тона я. – Взять, к примеру, Всесоюзный институт экспериментальной медицины?

Теперь в причёску упёрлись брови и у Березина, и у Коркунова. Оксана, кажется, всплеснула руками.

– А не высоко ли метишь? – сипло уточнил товарищ Дед. Со второй попытки.

– Не я, Андрей Ильич. Партия и правительство!

А вот на-ка тебе обратно, волкодав старый. Армейскую мудрость «проси больше – дадут сколько надо, если повезёт» я знал давно. А корпуса института, который потом, в сорок четвёртом, кажется, отдали Курчатову, как и весь тот район на Октябрьском поле в Москве мне всегда нравились – основательно там, продуманно как-то всё, по-старому. Я даже жил там одно время, на улице Берзарина, а про историю района и названия улиц читал на стенде в парке, вот и запомнилось. Сейчас, наверное, там всё сильно по-другому, и улицы вряд ли названы в честь генералов и маршалов, которые именно в эти годы зарабатывали потом и кровью такое почётное право.

– И чего, как ты полагаешь, хотят партия и правительство? – цепкий взгляд и каменное лицо вернулись. Сбить такого с толку – не по моим зубам задача, точно.

– Не по званию вопрос, – развёл я руками. – Партия сама скажет, что именно ей надо. И если у нас будет хоть крошечная возможность сказать «Есть!» хоть на денёк, хоть на часок пораньше – это будет уже очень хорошо. Если я верно понимаю, курсантов… то есть студентов доставят в ближайшие дни или недели. Здания строить из, кхм… подручных материалов в кратчайшие сроки тут есть кому.

Привычная по моему времени фраза «из дерьма и палок» не вырвалась редким чудом.

– Пока всё складно, – кивнул Березин.

– Если к тому времени, как будут возведены здания, мы предусмотрим расселение персонала рядом, то кругом же хорошо будет, – снова развёл я руки. Показывая раскрытые ладони, жест, который по мнению одного знакомого психолога помогал в споре. Хотя спора-то особого и не было – дурак я, что ли, с такими спорить?

– Складно, да, – повторил Андрей Ильич, задумавшись ещё крепче. Но почти тут же тряхнул головой. – Но это, как ты правильно сказал, решать не нам, и не на этой лавочке.

Все с пониманием покивали. Даже те, кто и примерного представления не имел о том, кто и где будет эти вопросы решать.

– Завтра к вечеру жду бумагу. С картинками. И пиши разборчиво, а то знаю я вас, коновалов – понапишут чёрте-чего, а потом аптекари слабительного вместо снотворного выдают! – прищурился он.

– Главное, чтоб не вместе, – выдал я и тут же охнул снова – Оксана вделала локтем в то же самое место, что и недавно.

Но было поздно – мужики уже ржали.

– Вот ты объясни мне, муж дорогой, – кипятилась она по дороге домой. – Ты бессмертный, что ли? Ты какого чёрта всё время шутить пробуешь? И с кем⁈

Окся вскинула глаза в ночное небо.

– Да нормально же всё вышло, чего ты паникуешь? – попробовал было сгладить промашку я.

– Ты, Ваня, дурак, и не лечишься, – она перешла на злой шёпот. – Это ж Эн-Ка-Вэ-Дэ!

Да, так, с паузами, побуквенно, и вправду страшнее звучало. Особенно в сорок первом.

– Им тебя отправить туда, где Макар телят не гонял – раз плюнуть! А обо мне ты подумал⁈

– Успокойся, – никогда не умел спорить с женщинами. А вот утихомиривать иногда приходилось. И твёрдый, жесткий даже тон помогал чаще, чем сюсюканье. Правда, всегда оставался риск нарваться на слёзы и даже истерику, но Оксанка, вроде, не из таких, ей ударить или хотя бы обматерить куда проще будет. – Я им нужен. Мне нужна ты. И ещё несколько человек, но ты, разумеется, нужнее.

Ох, по самому краешку ведь прошёл, еле вырулил.

– Пока такой паритет будет сохраняться – я могу и должен себе позволять подобный тон. Если начну лебезить и хвост поджимать – и с них ничего не получу для госпиталя, и ты меня такого наверняка разлюбишь и бросишь. И помру я, позабыт, позаброшен…

Да, драматизм и актёрское мастерство, кончено, ни в какое сравнение с Березинскими не шли. Но жене, кажется, хватило. Она остановилась, всмотрелась в моё хмуро-печальное лицо… И крепко обняла.

– Не дождёшься, Николин. Пална своему слову хозяйка, про то каждый знает! Сказала – сдохнем вместе, значит, так тому и быть!

– Торопиться, главное, не надо, – поцеловав её в макушку, прямо в пупочку на берете, добавил я. – У нас и так последнее время что-то лишку шансов на это. То фашист бомбы швыряет, то диверсанты какие-нибудь, то своё ворьё. А то и вовсе – этот вон…

– Это какой? – напряжённо спросила она, отстраняясь.

– Мухин, – скорбно признал я. – Вот уж у кого все шансы были нас угробить! Но и тут осечка. Значит, не всё мы с тобой ещё сделали из нужного и важно. Значит, покоптим небо ещё чуток. А чего там, кстати, Зина-то понарассказывала?

Попытка перевести стрелки была в очередной раз не самая удачная, признаю́.

– Ох, и сплетники же вы, мужики, ну хуже баб! – прищурилась она.

– Гораздо, что ты, – покаянно вздохнул я.

– Да ничего особенного и не рассказала. Хвасталась, как в последний раз. Ну, она всегда так – как нового мужичка встретит, так и начинает: те-то все так были, баловство одно, а уж э-э-этот-то… – Оксана закатила глаза и сложила руки под грудью, явно изображая завпищеблоком.

– Что, так уж хорош? – хотя нет, нормально я стрелки перевёл.

– Ну, если, зная Зинку, всё на три делить, а то и на пять, то неплохой, конечно, – коварно посмотрела на меня жена. – Слыхал поговорку, что кривое дерево в сук растёт?

– В каких? – включил дурака я.

– В тех, которые к запасам продовольствия поближе, – фыркнула она.

– Ладно, хватит уже про героических Зину с Женей. Ты мне лучше вот что скажи: если меня и впрямь куда-нибудь за Урал пошлют – правда со мной поедешь?

– Довольно обидные слова говоришь, муж дорогой, – изогнула она тонкую бровь. – Раньше говорили: «покуда смерть не разлучит нас». Если у тебя про брак мысли какие-то другие – так и скажи.

– Те же самые у меня мысли, родная, – успокоил я её. И поцеловал.

Не зная тогда, что фраза, сказанная ей шёпотом возле подъезда дома номер сто шестнадцать по Интернациональной улице Тамбова окажется пророческой.