Текст книги "АдвокатЪ - 2"
Автор книги: Валерий Гуров
Соавторы: Саша Фишер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
– А я вас в окно увидела и сразу вышла! – улыбаясь во весь рот заявила она. – Ой, я же такая радая теперь! Смотрите, какое у меня платье!
Она покрутилась, демонстрируя свою форму. Синее саржевое платье поднялось колоколом.
– А чепец! – Таська счастливо засмеялась. – Он пока что колется с непривычки, но такой красивый! Я прямо барышня в нем!
Таська радостно щебетала, рассказывая про свои перемены в судьбе. Про свой новый распорядок дня, про премудрости, которые ей только предстоит освоить. Что зеркала, оказывается, нужно не просто тряпкой протереть, а сначала льняной салфеткой в каком-то хитром растворе, а потом еще замшей до блеска натереть.
– Софья Ильинична меня сегодня в свою каморку за буфетной завела и цельный час рассказывала, какая тряпочка для чего, и в каком порядке надо складывать, – Таська болтала, то активно жестикулируя, то разглаживая свое платье. Потом склонилась ко мне и перешла на шепот. – А еще, барин, представляешь, умора! Софья Ильинична мне говорит: «Встанешь завтра раненько, до рассвета, и тихо, как мышка, пройдешь в гостиную и камин затопишь! Только смотри, чтобы ни одна искорка на ковер не попала!» А я, простая душа, ей и говорю: «А как же я в гостиную-то? Запертая дверь же, это мне сначала что ли вас будить надобно?» И тут она говорит: «Меня будить не надобно, а ключи в хитром месте хранятся. Вот тут в буфете ящичек для тряпок, для серебра, для зеркал, для мебели… Руку под низ просунешь, там связка ключей и будет». А я говорю, а отчего же так? Мол, ключи же ценность великая, а ну как воры какие найдут… А она говорит, что воры прежде искать в стенном шкафчике будут, а в тряпки кто полезет-то?
– И ты мне этот секрет вот так запросто выбалтываешь? – усмехнулся я.
– Так я же говорю – умора! – фыркнула Таська. – Какой же это секрет, когда все в доме знают, где ключи искать, чтобы Софью Ильиничну не будить? Такой вот заведенный порядок тут. Ежели бы матушка моя была на месте Софьи Ильиничны, она бы эти ключи, даже когда спит, из рук бы не выпустила…
Она говорила дальше, про хрусталь, про фарфор, про серебряные приборы, которые ей пока что трогать не полагалось, но когда-нибудь придет время…
Потом она плюхнулась на ступеньку рядом со мной.
– Ох, барин, я так вам благодарна, если бы вы знали! – она зажмурилась. – Я даже не знаю, как бы вам отплатить… Вот ежели вам потребуется какое поручение хитрое выполнить, навроде тех, что вы федькиным мальчишкам раздаете, то…
– Нет, Настасья, – я покачал головой. – Даже не думай об этом!
– Вы что, думаете я не справлюсь? – она захлопала глазами. – Не дурее уж Федьки-то…
– Не в этом дело, Настасья, – мягко сказал я. – Поручения хитрые – дело не только опасное, у них могут и последствия быть. А у тебя только что новая жизнь, считай, началась.
– Ой, да! – Таська всплеснула руками. – А еще Сергей Аполлонович сказал, что на той неделе в земскую школу меня запишет! Чтобы я и читать, и писать научилась правильно! И прочую науку. Вот только как бы мне тебе пригодиться, ума не приложу…
– Не суетись, Настасья, – засмеялся я. – Будет у меня своя контора, возьму тебя к себе на работу.
Глаза Таськи заблестели еще ярче. Она крепко сжала руки на груди и снова зажмурилась.
– Ой, я такая счастливая, ужас просто… – проговорила она. – У меня же теперь даже комнатка отдельная есть! И… – потом она резко вскочила и принялась разглаживать и отряхивать платье. – Вот я недотепа! Софья Ильинична сказала, что господа любят, чтобы горничные опрятными были. Чтобы никаких складочек не было… Все, бежать мне надобно!
Таська замерла передо мной, будто ей хотелось от переизбытка чувств мне на шею броситься. Но не решилась. Подхватила платье и скрылась в доме.
Я проводил ее взглядом и вернулся к своим мыслям не сразу.
Усмехнулся.
Даже в мыслях у меня не возникло воспользоваться Таськой, когда она предложила. Не хватало еще подставлять девчонку. Важный секрет она мне, конечно, выболтала по простоте душевной.
«По простоте ли?» – мелькнула мысль. Я покрутил в голове идею, что Таську могли подослать, чтобы она между делом мне рассказала, где ключи, а на самом деле там…
Что?
Капкан волчий?
Нет, если каждой тени опасаться, то можно так никогда ни на что и не решиться.
Я выскользнул из своей каморки после полуночи и, касаясь стены, вернулся по коридору к конторе. Основная дверь заперта, буфетная, рядом с которой располагалась каморка Софьи Ильиничны, тоже. Наощупь я нашел дверной проем, аккуратно приоткрыл дверь буквально на миллиметр. Петли были отлично смазаны, так что дверь открылась без единого звука.
Шаг. Еще шаг. Совсем крохотный. Здесь внутри должны быть сложены всякие шумные предметы, вроде швабр, щеток и ведер. Не хватало еще уронить это все…
Так, вот и комод. Я ощупал его сверху донизу, аккуратно потянул верхний ящик. Коснулся пальцами содержимого. Наткнулся на что-то твердое и холодное.
Не тот.
Вернул ящик на место.
Теперь следующий.
Уже теплее. Что-то бархатистое и мягкое, похожее на замшу. Придерживая стопку, я просунул ладонь под низ, стараясь не нарушить порядок…
Глава 10
Пальцы коснулись холодного металла. Связка ключей была громоздкой, на большом кольце. Я видел этот «аксессуар» на поясе Софьи Ильиничны. Теперь надо извлечь его из-под разнотекстурных тряпочек для разных поверхностей максимально осторожно. Я ощупал пальцами стопку. Запомнить визуально, как именно все лежало, у меня возможности не было. Но в любом случае следовало постараться, когда я верну ключи на место, никто, включая саму Софью Ильиничну, не заподозрил вмешательства.
Есть.
Но несмотря на то, что я двигался максимально медленно и осторожно, ключи на кольце тихонько звякнули. Я замер, прислушиваясь. Дом оставался погруженным в тишину.
Ключи были разными. Большими и толстыми, явно для амбарных замков. Миниатюрными, от шкафчиков и шкатулок. Всего ключей было десятка полтора. Я перебирал их в пальцах, напрягая память. Так, замочная скважина кабинета Сергея Аполлоновича выглядела как изящная розетка желтого металла, а сама прорезь закрыта тонким лепестком изящной работы. Скорее всего, это новомодный «английский» замок. Значит ключ должен быть плоским и довольно изящным.
Подобных ключей на связке было два. Один побольше, один поменьше.
Хорошо. Если предположение верно, значит мне не придется стоять перед дверью в кабинет и перебирать все подряд ключи.
Я аккуратно переместил ключи на кольце так, чтобы зажать в кулаке только эти два. Подумав секунду, я сунул в карман одну из аккуратно сложенных тряпочек. Ту, что лежала сверху.
И двинулся к лестнице наверх.
У подножья на несколько секунд замер, перевел дыхание и сосредоточился. Я много раз слышал, как по этой лестнице спускаются. Что это значит? Значит некоторые ступеньки имеют обыкновение скрипеть под тяжестью человеческого тела.
Чтобы не провоцировать их на этот звук, мне надо держаться поближе к стене.
Я пошевелил пальцами. По полу гуляли зябкие сквозняки, а мои тощенькие шерстяные носки не очень хорошо от них защищали.
Волновался ли я?
О, да. Все же подобные действия не были для меня чем-то само собой разумеющимся.
Но в то же время я понимал, что ничего особенно сверхъестественного в них нет. И если действовать продуманно и осторожно, то никакой опасности нет. Даже в случае, если кто-то из слуг вдруг проснется и поймает меня на «господской половине» я всегда могу изобразить либо приступ лунатизма, либо, что будет выглядеть куда более реалистично для прежнего образа Аркашки – начать давить на жалость, поведать слезную историю о том, как холодно и промозгло в моей комнате. И что я собирался всего лишь пробраться в спальню и умыкнуть что-то теплое.
Впрочем, надеюсь, ни того, ни другого мне делать не придется.
Я поставил ногу на первую ступеньку. Практически впритык к стене.
Тишина.
Следующий шаг.
Еще один.
С улицы донеслись отдаленные крики и шум. Где-то явно завершалась веселая попойка. Или только начинался домашний скандал. Но в нашем доме все еще стояла гробовая тишина.
Второй пролет.
На втором этаже меня обняли запахи лаванды, старого дерева и домашнего уюта. Стало чувствительно теплее. Ноги мои ступли на мягкую ковровую дорожку. Кабинет Сергея Аполлоновича – третья дверь налево. Сразу после двойной двери в гостиную.
Я пересек коридор, оказавшись у противоположной стены. Пальцы мои снова коснулись стены. Я двигался медленно, не наступая на середину половиц, чтобы те не скрипели.
Есть. Вот и бархатная портьера, прикрывающая нишу входа в кабинет.
Звук скрипнувшей двери в другом конце коридора прозвучал оглушительно. Я спешно юркнул за бархат и прижался к двери спиной в узком пространстве между дубовой дверью и бархатным пологом.
В щель между полом и шторой проник неяркий трепещущий свет.
Тихие шаги, приглушенные дорожкой.
Свет стал ярче.
Потом стал удаляться. Судя по тихому бормотанию, по коридору шла женщина.
Софья Ильинична? Таська? Или одна из горничных?
Сложно сказать… Но что можно было сказать точно, ночная прогулка не была вызвана тревогой. Возможно, это был плановый обход. Или женщине захотелось пить.
«Или нечто третье…» – подумал я, когда в тишине дома раздался тихий шепот, потом смешок. Тихонько скрипнула дверь. Кто-то шикнул. Потом до меня донеслось довольно четкое:
– Да брось, Маруся, господ дома нет, кто нас услышит?
«Что ж, не у меня одного имелись тайные планы на эту ночь», – иронично подумал я. По крайней мере, теперь можно не дожидаться шагов обратно и приступить уже к главной фазе операции «проникновение в кабинет Сергея Аполлоновича».
Ключ подошел со второго раза. Хорошо смазанные петли открылись без единого звука. Я скользнул внутрь и плотно прикрыл дверь за собой.
Скинул с плеча свое тощее одеяло. То самое, под которым спал Аркашка до моего появления. Свернул жгутом и подоткнул в щель под дверью. Чтобы снаружи не было видно света.
Сделал несколько вдохов и выдохов.
Сунул руку в карман штанов и извлек свой подсвечник-лепесток. В идеале, конечно, было бы идти «на дело» с более совершенным фонарем, с задвигающейся дверцей и стеклянными стенками. Но у меня особо не было времени на сбор инвентаря, так что пришлось довольствоваться тем, что есть. Буду внимательно следить, чтобы свеча не оставила следов.
Чиркнул и завонял «люциферчик». Я сморщил нос. Надеюсь, запах серы выветрится до приезда Сергея Аполлоновича.
Круг света выхватил гнутую резную ручку кресла, латунные накладки на письменном столе, пестрый ворс дорогого ковра на полу.
Я еще раз огляделся. Теперь уже новым взглядом – как человек, которому нужно найти в этом царстве книг и документов пополам с домашним уютом что-то вполне конкретное.
Насколько я успел изучить Сергея Аполлоновича, тот не был параноиком, двинутым на собственной безопасности. Скорее наоборот. Была в нем изрядная доля самоуверенности и собственной безнаказанности. Так что вряд ли его кабинет представляет собой секретный квест с множеством тайников, перемешанных с ловушками для возможных любопытствующих.
Так что если подойти к вопросу последовательно и методично, то в конце концов я найду, то, что ищу.
Я зафиксировал главные точки для осмотра, по значимости с моей точки зрения.
Ящики письменного стола.
Секретер с откидной крышкой.
Книжный шкаф. Возможно, где-то среди книг есть «секретка», это довольно модный тайник. Если останется время, имеет смысл поискать.
Несколько картин. На первый взгляд, ни за одной из них не должен был скрываться сейф, но…
Приступим. Времени у меня не так уж и мало, чтобы торопиться. Но и не так много, чтобы слишком долго размышлять.
Я поставил лепесток с трепещущим огарком свечи на свободную поверхность стола.
Запомнил расположение всех предметов – письменный прибор, пресс-папье, фарфоровая статуэтка пастушки, стакан с карандашами.
Часть ящиков были заперты, судя по замочной скважине, ключ от них общий. Если мне не повезет, то ключ Сергей Аполлонович носит с собой.
Если же повезет…
Последовательный осмотр – процесс довольно однообразный. Сначала внимательно смотришь, как именно все лежало. Прежде чем взять предмет, фиксируешь точно место. У меня для этих целей имелась с собой нитка. Техника несложная. Прежде чем взять папку или книгу, кладешь вдоль нее нитку. Потом по нитке возвращаешь обратно.
Нужный мне ключ нашелся под чернильницей. Третье место, где я его искал.
Я не пытался вникнуть во все дела Сергея Аполлоновича. Это была не та ситуация, чтобы досконально изучать все, что мне попадалось. Все предметы и бумаги, которые я брал в руки или просто осматривал, я прежде всего пропускал через фильтры того, зачем я сюда пришел:
«Имеет ли это отношение к Сычеву, Морозову и прочим мошенникам?»
«Имеет ли это отношение ко мне?»
«Имеет ли это отношение к делу доктора Лебедева?»
Первый улов мне попался в главном ящике стола. Это было письмо незнакомым почерком, просмотрев которое мельком, я выхватил фамилию «Голенев» и принялся читать. Автор письма в числе жизненных подробностей незнакомых мне людей предупреждал Сергея Аполлоновича, что скоро в Заволжск вернется Никита Кочкин, старый аркашкин дружок. И чтобы Сергей Аполлонович проследил, чтобы эти двое снова не сошлись, а то потом, мол, последствия будут.
Я старательно записал имя и фамилию своего «дружка». Больше в столе не было чего-то, относящегося к одному из трех интересующих меня вопросов.
После чего привел стол в порядок, чтобы он выглядел так же, как и до моего вмешательства. Забрал нитку, осторожно, чтобы не плеснуть, переместил подсвечник.
Настала очередь секретера. Я тихонько открыл крышку и пристально все осмотрел.
Ага. А вот здесь у нас как раз рабочий беспорядок!
Уже теплее, много теплее! Сейчас главное не спешить и соблюдать методичность.
Похоже, господин присяжный поверенный много писал, но работу свою не закончил.
В мусорной корзине несколько смятых листов. Их тоже надо посмотреть, но чуть позже.
Сначала незавершенная работа. И главное не торопиться.
Я положил нитку вдоль самого верхнего листа.
Это было незаконченное исковое заявление. Точнее, черновик заявления – сначала в качестве истца выступал сам Емельянов, потом фамилия была зачеркана. И в столбик написано несколько других фамилий.
Следующий лист.
Письмо, опять же незавершенное. Черновик.
Имени адресата нет, но вот содержание…
Сергей Аполлонович писал неизвестному, что доктор определенно зарвался, его следует проучить, иначе он испортит все дело.
Много исправлений, некоторые обороты зачеркнуты, словно Сергей Аполлонович старался подобрать слова, чтобы оправдаться.
Еще одна бумага.
Снова незавершенный документ. На сей раз в страховое общество «Якорь». Сергей Аполлонович сухо и казенно интересовался, была ли получена страховая сумма по случаю мещанина Карманова.
Адрес страхового общества имелся, это близ пристани, практически на берегу.
Логика действий Сергея Аполлоновича, в целом, уже вырисовывалась. Но чтобы подтвердить подозрение, нужно глянуть, что там у него в мусорной корзине.
Я присел и взял верхний ком бумаги. Здесь я уже не сильно осторожничал, мусор этот уже завтра утром покинет кабинет, когда горничная будет делать уборку. Разве что надо все же не шелестеть.
Я развернул первый ком бумаги.
Потом второй.
Потом третий.
Все это были черновики послания одному и тому же человеку – Всеволоду Саввичу Морозову.
Сергей Аполлонович несколько раз начинал письмо. В разных тональностях и выражениях пытаясь донести мысль, что доктор зарвался и его следует проучить. Однако избегая при этом описывать детали того, в чем именно он «зарвался».
Я сложил комки бумаги обратно в корзину и проанализировал все, что увидел.
Сергей Аполлонович явно не может дать делу доктора старт, пока не получит на это команду сверху.
Кроме того, он боится открыть причину, по которой доктора следует наказать.
И разрешения он ждет от Морозова, а вовсе не от Сычева, который, собственно, доктора на крючок и поймал.
Но при этом Сергей Аполлонович самостоятельно хочет выяснить, получена ли уже страховка.
Я снова поднялся, дословно переписал черновик искового заявления. Тихо чертыхнувшись на свой затупившийся огрызок карандаша. Но нести на это дело чернильницу в любом случае было бы большой ошибкой. Слишком уж легко в такой обстановке случайно наделать клякс.
Вернул документы на прежние места.
Крышка секретера с тихим стуком встала на место.
Напольные часы пробили четыре, напомнив мне о том, что пора закругляться.
Понятно, что обыск был неполным. Кабинет Сергея Аполлоновича наверняка таил еще множество нужных мне тайн и секретов. Но сейчас я узнал достаточно, чтобы начать действовать.
Еще раз окинул взглядом комнату, чтобы убедиться, что все вещи стоят на своих местах. Достал из кармана тряпочку, протер чернильницу, латунные ручки письменного стола, ручку двери. Возможно, это была ненужная предосторожность, но все же…
Я задул свечу, от которой почти ничего не осталось.
Подождал некоторое время, чтобы дать горячей жидкости застыть.
И двинулся в обратный путь.
Убрал из-под двери свернутое одеяло.
Почти не дыша отодвинул задвижку. Приоткрыл дверь и прислушался.
В доме царила тишина. Ни звука, ни шороха. Даже шепотков Маруси и ее таинственного любовника слышно не было.
Вставил ключ в замочную скважину, повернул на два оборота. Извлек ключ.
От напряжения плечи уже ныли, а пальцы слушались все хуже. Тихий звон тяжелой связки ключей звучал, казалось, настолько громко, словно кто из пушки стрелял.
После каждого звука я замирал, готовый немедленно прижаться к двери.
Однако обошлось.
Ступая по краю мягкой ковровой дорожки к лестнице, я обдумывал свои дальнейшие действия.
Прежде всего, мне следовало также узнать, получена ли страховая выплата. Это был важный момент в деле доктора, от этого зависело очень многое. Если выплата уже получена, то акт освидетельствования становится мошенническим документом с целью получения выгоды.
Если же нет, то…
Предательски скрипнула половица. Я снова замер. До лестницы оставалось всего несколько шагов.
В глубине коридора тихо открылась дверь. Под прикрытием этого звука я быстро пробежал остаток коридора и спустился вниз.
Замер, прислушиваясь. Отблески свечного пламени, тихие шаги.
Удачно тебе добраться до своей постели, Маруся.
Крадучись, я вернулся к каморку экономки. Нащупал нужный ящик, приподнял стопку тряпочек и аккуратно положил связку ключей на место. Закрыл ящик.
Перевел дух. Сосчитал мысленно до десяти.
Осталась финишная прямая – вернуться в свою комнату и лечь спать. Следовало, конечно, записать по горячим следам всю новую информацию. Но от моей свечи ничего не осталось.
Так что придется отложить это ответственное дело до рассвета.
А завтра первым делом сходить к Егору Савельичу, купить у него новую свечу. И обзавестись коробком нормальных спичек, которые не так легко загораются, конечно, но и не распространяют вокруг себя удушающий серный дух.
«По всему выходит, что эти „кукловоды“ не просто наладили здесь свой криминальный мирок, – подумал я, лежа с открытыми глазами. – Они как будто что-то готовят. Что-то более масштабное, чем подсаживание местных купцов на долги и выкруживание чужого имущества…»
Это пока были только догадки. Как будто кусочки информации вдруг начали складываться не просто в цельную картину, а предстали частью чего-то большего…
«Главное не забыть эти мысли после пробуждения, – подумал я. – Кроме того, если мои догадки верны, то результат сегодняшнего разговора Александра Сергеевича с Кузнецовым становится не просто важным, а чертовски важным!»
Полночь того же дня, близ дома Кузнецова
Александр Сергеевич остановился, чтобы поплотнее запахнуть свое пальто. Со стороны реки тянуло стылым ветром, где-то вдалеке подгулявшие мужики на три голоса горланили «Хас-Булат удалой! Бедна сакля твоя…»
Помощник присяжного поверенного усмехнулся. После такого трудного разговора он и сам был бы не прочь опрокинуть чарку-другую.
Уламывать Кузнецова пришлось долго. Тот был подозрителен и настроен весьма агрессивно.
И убежден в том, что его пытаются провести.
Пришлось проявить прямо-таки чудеса дипломатии…
Нет, определенно рюмочка коньяку перед сном будет не лишней. Александр Сергеевич представил, как открывает резную дверцу буфета, как вынимает граненую хрустальную пробку, как смотрит на просвет сквозь янтарную жидкость, которая при покачивании оставляет на хрустале маслянистые разводы.
Губы сами собой расплылись в улыбке.
Определенно, это дело станет его звездным часом. Сколько уже лет он занимается всеми этими прошениями от обиженных приказчиков да составлениями исков на опротестование грошовых завещаний?
«Настало время показать всем, на что я на самом деле способен, » – подумал он и уверенно зашагал в сторону своего дома. В ту сторону, где подгулявшие мужички как раз спорили о том, какой куплет песни следовало петь следующим.
Две темные тени отделились от забора и последовали за ним. Близ перекрестка с Рябиновой Александр Сергеевич замешкался, обходя обширную лужу.
И в этот же момент ему на затылок опустилось что-то тяжелое.
– Крепче держи! – раздался сдавленный шепот. Александр Сергеевич не успел удивиться. Он только начал оборачиваться на шум, и в этот же момент сознание провалилось во мрак.
Две пары рук подхватили обмякшее тело и поволокли его к забору.
– Бутылку давай!
– Так она же у тебя!
– Вот пропасть…
Тихий хлопок вынимаемой пробки.
– Рот ему держи… Да не дергай ты…
Жидкость с бульканьем полилась на лицо бесчувственного Александра Сергеевича. Заливая шейный платок и воротник пальто.
– Да всю лей, не жмоться!
– Не учи ученого!
Тихий язвительный смех.
– Потащили его.
– Тяжелый, гад…
– А портфель! Портфель его где?
– Выронил, должно быть… Поищи давай!
Захрустел ломающийся лед, раздалась тихая ругань.
– Да тише ты!
– Нашел!
– Давай, потащили…
– Здесь бросим.
– Да ну, околеет еще…
– Да и шут с ним. Подумаешь, напился пьяный, в луже поскользнулся, башку разбил.
– Не хочу я грех на душу брать, ты же знаешь…
– Тьфу, пропасть…
Неподалеку раздалась трель свистка городового.
Глава 11
Я зашел в контору без четверти девять. Хмурый писарь бросил на меня взгляд, буркнул приветствие и уткнулся в бумаги, сделав вид, что очень занят. Павла на месте не было, Александра тоже. Сергей Аполлонович должен был вернуться только к обеду. Сначала я сел на свое место, но тут же вскочил. Энергия бурлила и требовала каких-нибудь активных действий. Мне не терпелось встретиться с Александром. От результата его вчерашнего разговора зависит дальнейшая стратегия. Даже с неполной пока что картиной по банде «кукловодов» было понятно, что ситуация такая, что и торопиться нельзя, чтобы раньше времени их не спугнуть, но и медлить тоже. Доказательств у меня пока что не было, но профессиональное чутье подсказывало, что они что-то планируют. Что-то масштабное. И нам нужно их не просто это сорвать, нам нужно взять их. А для этого…
– Мне нужно срочно сбегать по одному поручению, – быстро сообщил я писарю, поймав себя на том, что просто сидеть и ждать уже не могу, и выскочил на улицу. Раз выдалось краткое свободное время, я решил потратить его с пользой, а именно – сбегать до Егора Савельича, купить новую свечу, коробок спичек, а заодно назначить день, когда мы с ним продолжим работу над его вексельной книгой. Теперь уже, пожалуй, после суда по делу Ведерниковой, потому что работа все же была довольно кропотливой, боюсь, до суда я не смогу выкроить достаточный промежуток времени.
Я припустил бегом, чтобы успеть вернуться до прихода Александра. Тот почти никогда не опаздывал, значит у меня всего-то четверть часа.
Город неспешно просыпался под утренними лучами солнца. Небо с утра было ясным, обещая теплый и погожий денек. Лавочники готовились к рабочему дню, раскладывали товары. В сторону Базарной площади неспешно направлялись женщины с корзинами, конторские служащие придерживая плащи и пальто.
Егора Савельича я застал на улице перед его лавкой. Он прилаживал на витрину лист бумаги с объявлением о том, что в продажу поступили новые немецкие перья. Рядом с ним крутилось двое мальчишек и по обыкновению что-то клянчили. Егор Савельич от них отмахивался, незло шугал, они недалеко отбегали, но потом лезли обратно.
– О, Аркадий Ильич! – обрадованно воскликнул Егор Савельич, стоило мне подойти. – А я уж было совсем собрался послать вам весточку! Вы давеча говорили, что с вексельной книгой моей нам еще много работы предстоит, так я и…
– Егор Савельич, я к вам буквально на минуточку, – быстро сказал я. – Мне нужно купить у вас свечу и коробок спичек. А насчет вашего дела – давайте сразу назначим день и час, только после тридцатого марта.
– Входите, входите, – Егор Савельич распахнул дверь и пропустил меня вперед. – Что ж мы на пороге-то разговариваем?
Егор Савельич прошел за прилавок.
– Свечей у меня немного осталось, подвоз только на той неделе планируется, – сказал он, выкладывая на прилавок несколько коробков спичек. – Но запасец для важных клиентов всегда имеется. Есть сальные свечи, по три копейки десяток, есть стеариновые, навроде той, которую вы в прошлый раз брали.
– Давайте как в прошлый раз, – кивнул я. – Ярко горит и не коптит почти. А насчет спичек…
– Есть шведские, – заговорщическим тоном проговорил Егор Савельич. – Еще без акциза, так что всего по полторы копейки. Но только тсссс! Это я только для своих приберегаю…
– А что, наши спички хуже? – спросил я.
– Ну как сказать… – Егор Савельич помялся. – Спички Дунаева, что я из Ярославля завозил в прошлом месяце, неплохие. Но раз на раз не приходится, кум мой из Симбирска говорит, что ему Дунаевы, мол, сплошной хлам прислали. Шипят, чадят, но не зажигаются… А вот ежели с фабрики Лапшина брать…
– Ладно, доверюсь вашему слову, давайте шведские, – кивнул я. – Гулять так гулять!
– Это дело! – Егор Савельич вынул из-под прилавка квадратный коробок, оклеенный фиолетовой бумагой. – Значицца, свеча большая стеариновая, спички шведские… Аркадий Ильич, а чехол-то для спичек у вас есть? Коробок-то ломкий, да и намокнуть могут…
«Некоторые вещи не меняются, – со смешком подумал я. – Зайдешь в магазин за за рыболовным крючком, выплывешь на лодке с новым мотором…»
Однако замечание было Егора Савельича было уместным. Это «люциферчики» можно было чиркать о подошву сапога, безопасным спичкам требовался коробок. А он штука хрупкая, в кармане наверняка развалится.
– Вот тут у меня есть простые, есть с чеканкой… – Егор Савельич говорил быстро, руки его ловко выкладывали передо мной товар.
– Самый простой сгодится, – быстро решил я.
– Итого, у нас получается двадцать две копейки, ежели по полной цене, но вам, Аркадий Ильич, округлим до двадцати копеек, – сообщил Егор Савельич.
– Хорошо, – кивнул я, выкладывая на прилавок два гривенника.
– Спасибочки, Аркадий Ильич, – разулыбался Егор Савельич, быстро смахнув деньги с прилавка. – Хороший день, значит сегодня будет! Примета у меня такая есть, ежели до открытия покупатель приходит, значит прибыль будет жирная.
Егор Савельич аккуратно завернул свечу в сероватую бумагу, вложил коробок спичек в простую жестяную коробочку с защелкой. И при этом продолжал говорить.
– А вы, Аркадий Ильич, когда шли-то сегодня не видели обнову? На лавке-то Семена Слепнина видали, что красуется?
– Что там? – спросил я.
– Дык «Торговый дом Морозова» же! – всплеснул руками Егор Савельич. – Вот Сема тихушник! Никому ни слова, ни полслова, а сам лавку-то смотри кому продал!
До этого я слушал не очень внимательно, голова была больше занята ближайшими планами на то, что нужно еще успеть сделать до суда, а какие дела следует отложить на после. Но фамилия «Морозов» тут же заставила меня насторожиться.
– Морозов, вы сказали? – переспросил я.
– Дык, а я о чем! – воскликнул Егор Савельич. – И ведь вчера еще Сема лавку свою открывал, как ни в чем не бывало. А сегодня – глядь! А вот оно как! Филиал у нас открылся!
«На вывеске, которую прилаживали вместо вывески Ведерникова тоже было написано 'филиал», – подумал я.
– И вот ведь Сема-то жук, а! – продолжал Егор Савельич. – Должно быть в Симбирск намылился, раз вот так, втайне от всех сделку провернул. И я ведь утречком-то увидел когда, подхожу полюбопытствовать, а что, мол, тут такое? А там мужики ящики всякие таскают, отбрили меня, мол, проходи, не мешай работать. А Сему-то я еще и не видел!
Я забрал свои покупки и помчался обратно в контору. Приостановился напротив той самой лавки, про которую мне Егор Савельич рассказал. Чтобы своими глазами увидеть. Старая доска с вывеской все еще стояла возле крыльца, а над входом красовалась новая. Точнее, тоже старая. Та же самая, которую вешали на лавку Ведерникова. Трещину заклеили только. Пожалуй, у меня есть задание для моих парней… Пусть разузнают побольше про этого Семена Слепнина. Такие «скоропостижные» сделки, особенно с участием Морозова выглядят очень подозрительно. Возможно, удастся получить еще один кусочек пазла в картину того, что именно планирует мои «кукловоды».
Из распахнутой двери вышел приказчик и приладил на стекло лист бумаги с крупными буквами: «Скоро открытие! Заграничныя товары и мануфактура по хорошим ценам!»
Я сорвался с места и помчался обратно в контору. Все же у меня были другие дела, которые не терпели отлагательств. Должно быть, Александр Сергеевич уже пришел…
Я одним прыжком перемахнул ступеньки и влетел в контору, заставив колокольчик жалобно звякнуть.
– Алексадр Сергеич! – воскликнул я и замолчал. Кроме писаря в конторе никого все еще не было.
– Не приходили еще, – тихо отозвался писарь и поджал губы.
Опаздывать было е в манере Александра Сергеевича. В голове зашевелилось смутное беспокойство. То, что нет Павла, меня не особенно удивило. Он был в курсе, что Сергей Аполлонович вернется только к обеду. И был либо занят его поручением, либо решил воспользоваться ситуацией и поспать до обеда… Но Александр Сергеич! Он уже должен быть на месте!
Напольные часы прозвенели половину десятого.
Я нетерпеливо побарабанил пальцами по крышке стола. Писарь скосил на меня глаза, но ничего не сказал.
Над входной дверью звякнул колокольчик. Я резко повернулся к двери. Но это был седоусый мужичок в почтарской форменной фуражке.
– Корреспонденция для господина Емельянова, – дежурным голосом сказал он. – Извольте принять.
– Да, конечно, – кивнул я, откручивая крышку чернильницы.
– Вот, пожалуйте, четыре письма, свежие «Губернские ведомости» и заказной пакет от господина Морозова, – перечислил почтарский. – Поставьте подпись вот тута и вот тута!
Быстрым росчерком я расписался в извещениях и открыл регистрационную книгу. Занес туда данные почтовых отправлений. Последним взял в руки пакет от Морозова. Тот был толстеньким таким, внушительным. Внутри прощупывалось несколько плотных листов.
