355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Валерий Гитин » Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 2 » Текст книги (страница 12)
Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 2
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 21:06

Текст книги "Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 2"


Автор книги: Валерий Гитин


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 39 страниц)

Галантное Просвещение

Вольтер учил: «Чем люди просвещенней, тем они свободней». Его преемники сказали народу: «Чем ты свободней, тем просвещенней». В этом и таилась погибель.

Антуан Де Ривароль


Просвещение – это обоюдоострый клинок, палка о двух концах. С одной стороны, оно действительно, по Вольтеру, способно помочь человеку обрести внутреннюю свободу, с другой стороны, оно вносит разлад в душу человека, не готового к обретению свободы и не способного соизмерять свои реальные возможности со своими претензиями к миру, претензиями, многократно возрастающими под влиянием просвещения, но, увы, не приобретающими необходимой обоснованности.

Давайте представим себе, что Акакий Акакиевич Башмачкин из гоголевской «Шинели» прослушал курс самых что ни на есть великолепных лекций по вопросам социальной справедливости, прав человека и т.п. И что же? Полученные таким образом знания что-то изменят в его статусе? Избавят от приниженности, от комплекса «маленького человека», разовьют весьма посредственный интеллект или вооружат чувством собственного достоинства? Как же-с…

А вот еще более жалким, еще более несчастным эти знания вполне способны сделать, и не только его, потому что они резко увеличат разрыв между действительным и возросшим, как на дрожжах, желаемым. Роль дрожжей, в данном случае, играет просвещение. Именно оно, подобно коварному бесу, нашептывает на ухо человеку, ранее не терзавшемуся неосуществимыми амбициями: «И ты терпишь свое жалкое положение?! Ты, который знает ничуть не меньше, чем все эти… Ты же не дрянь какая-то, ты – гомо сапиенс! Как же ты можешь…». И так далее.

После такого одни впадают в жестокую депрессию, а другие берутся за топор. А что им еще остается? Ведь просвещение само по себе не способно ничего изменить в статусе человека, оно может только лишь помочь, поспособствовать формированию самодостаточности в человеке, но не может снабдить этой самодостаточностью слабую или неразвитую личность.

Человек, ранее живший в мире с самим собой и с окружающей действительностью, вдруг задается вопросом: «А чем я хуже?», и вот тогда-то, после этой завязки, и начинается настоящая трагедия…

Просвещение подобно кислороду, без которого невозможна жизнь на нашей планете, но при его переизбытке существует точно такая же опасность для жизни, как и при «кислородном голодании».

И вот оно стало титулом целой эпохи, которая продолжалась с середины XVII века до начала XIX века, когда, как в известном анекдоте, пришел лесник и разогнал сражающиеся в его лесу полчища к такой-то матери…


С. Дали. Афродита

Эта эпоха гораздо страшнее всех предыдущих хотя бы тем, что она заканчивается катастрофой, причем, не случайной, не вызванной трагическим стечением слепых обстоятельств, а подготовленной всем ходом вполне прогнозируемых событий.

Гуманизм эпохи Возрождения был и уместен, и необходим для освобождения человека от мертвящих догм противоестественного мировоззрения, сковывающего прогресс цивилизации, но гуманизм последующей эпохи вольно или невольно сыграл с цивилизацией довольно злую шутку, попытавшись примирить непримиримое (например, веру с разумом) и тем еще сильнее заострив существующие противоречия, а также ни с того ни с сего провозгласив эру разума в атмосфере всеподавляющей безмозглости.


КСТАТИ:

«Разум и наука – продукты человечества; но желать их сделать непосредственным достоянием народа и получить их через народ – утопия».

Эрнест Ренан

Разум, естественно, не восторжествовал, вопреки обещаниям безответственных интеллектуалов, не примирился с верой и не смог раздать всем без исключения тот заряд внутренней свободы, который обуславливает свободу внешнюю.

Просвещение при всем этом наглядно проиллюстрировало библейскую фразу относительно бисера и свиней.

Еще одно название той эпохи – Абсолютизм.

Это название едва ли можно признать точным и исчерпывающим, потому что верховная власть во многих странах того периода была либо самодержавно-деспотичной, на манер Московии или Османской империи, либо аморфно-коллективной, как в Речи Посполитой, и только лишь небольшое число государств, таких как Франция, Испания или Австрия, тяготели к подлинному абсолютизму, когда в законодательном порядке усиливается процесс централизации и ослабляется влияние представительских органов власти, как и родовой аристократии.

Так что не следует путать абсолютизм и самодержавие, не говоря уже о деспотиях восточного образца.

Кроме всего прочего, та эпоха называлась Галантным веком.

Эпоха напудренных париков и безраздельной власти коронованных и некоронованных королев, эпоха узаконенного разврата, о которой знамениями авантюрист и покоритель женских сердец Иаков Казанова скажет: «В наше счастливое время проститутки совсем не нужны, так как порядочные женщины охотно идут навстречу вашим желаниям».

Ах, если бы это было действительной сутью эпохи, а не пышным фасадом в стиле барокко, за которым мыслители корпят над опаснейшими утопиями; разбогатевшие лавочники субсидируют молодых недоучек-радикалов, так, пока еще про запас, на всякий случай; прыщавые студенты в тиши сеновалов просвещают честолюбивых служанок относительно их бесспорного равенства с господами, а все это вместе можно было бы назвать созреванием опары, замешенной уверенными короткопалыми руками добропорядочного буржуа, который уже хочет на свои деньги не только всласть поесть, попить и тайком посетить игривую шлюшку, но и котироваться в обществе как фигура, персона грата, которая, если разобраться, no-справедливости, ничуть не хуже этих коронованных развратников, у которых гуляет ветер в карманах.

Да, денег у него уже было вполне достаточно для таких претензий, которые и усечь-то было некому, потому как не до того…

Все могут короли

Суть их, как первых лиц тех или иных государств, никак не меняется под влиянием каких-либо исторических реалий, национального менталитета или иных факторов. Они неизменно эгоистичны, жестоки, беспринципны, вздорны и похотливы. Да, за редчайшими исключениями, таковы они, наши властители. Собственно, не собирательные ли они образы тех, над кем властвуют? Скорее всего…

Карл II (1630—1685 гг.), король английский и шотландский. Сын короля Карла Первого, который сложил голову на эшафоте при Кромвеле, он вернулся в Англию 29 мая 1660 года, ознаменовав своим возвращением из изгнания реставрацию королевского дома Стюартов.

Англия потрясла его тупой покорностью пуританскому засилию, которое прошило своими нитями буквально все сферы английского бытия, став не только духовным, но и административным тоталитаризмом. Таковы были последствия правления Кромвеля.

Чтобы иметь представление о пуританстве, достаточно знать, например, что в их общинах был сильно развит культ отца, так что никого не удивило решение суда одного из городов южной Шотландии о казни ребенка, ударившего своего родителя.

Существовал запрет на увеселения, особенно во время Пасхи или Рождества. Посещение церкви по средам и воскресеньям было обязательным: нарушителей этого правила ожидало тюремное заключение – ни больше, ни меньше. Как-то во время свадьбы были арестованы подружки невесты, которых обвинили в том, что они нарядили ее слишком вызывающе, то есть красиво. В другой церкви были арестованы родители ребенка, возразившие против имени, которым священник нарек младенца. Их обвинили в богохульстве, что приравнивалось к государственной измене. И т.д. и т.п.

Вот что сделал с Англией Кромвель, так что вполне справедливо постановление парламента от 30 января 1661 года о том, чтобы вышвырнуть его тело из Вестминстерского аббатства – древней усыпальницы английских королей…

Возвращение Карла Второго было ознаменовано шумными празднествами, явно бросавшими вызов пуританским порядкам, да и вообще вся эпоха Реставрации в Англии была насыщена актами дерзкого ниспровержения основ пуританской морали, тем более, что самая широкая поддержка антипуританам была обеспечена и со стороны королевской власти, и со стороны парламента.


В. фон Каульбах. Игра в прятки

Примечательно одно судебное дело, которое слушалось на заседании пэров Англии в апреле 1631 года в Вестминстер-холле.

Лорд Мервин Каслхэвен обвинялся в соучастии в изнасиловании своей супруги, леди Анны, в актах содомии со слугами и поощрении развращения дочери.

Судьи допросили свидетелей обвинения: леди Анну, ее дочь и слуг, которых лорд заставлял насиловать свою жену, а затем заниматься с ним анальным сексом. Слугу Скипворта, своего любимчика, он заставил овладеть юной леди (разумеется, в его присутствии), когда ей было всего двенадцать лет. Лорд регулярно заставлял их совокупляться, призывая Скипворта «сделать ей ребенка, ибо он хотел заиметь мальчика от Скипворта, и ни от кого другого».

Все это не мешало, однако, лорду «использовать Скипворта как женщину», по словам свидетелей.

В этом же качестве он использовал и слугу Бродуэя, и других. По заявлению леди Анны, в первую или вторую ночь после их свадьбы лорд приказал слуге Энтиллу, а затем и слуге Скипворту войти голыми в их спальню, заставляя ее смотреть на них и комментировать подробности телосложения каждого из них. Затем в спальню вошли еще двое слуг, тоже голых, которые начали по очереди ее насиловать при активном содействии мужа. После этого лорд занялся с каждым из них анальным сексом. Такие сцены имели место достаточно часто. Кроме того, большинство слуг было «использовано лордом в качестве женщин».

Но и это не все. Оказалось, что в замке жила еще и некая женщина по имени Бландина, которая обслуживала и лорда, и всех его многочисленных слуг, причем, публично, так как лорд «очень любил смотреть…»

Обвиняемый с самым невинным видом, вернее, с видом оскорбленной добродетели, заявил, что слуги действительно делили с ним постель, но исключительно из-за «временного недостатка места», потому что их спальни подлежали ремонту, и не мог же он позволить этим славным парням спать на полу, как собакам… Вот, собственно, и все, что касается того, где кто спал… Все же остальное – злобный наклеп его старшего сына, которому, как видно, не терпится завладеть имуществом, устранив отца…

Лорд Каслхэвен был оправдан судом пэров Англии.

Король Карл не только поощрял подобные эксцессы, но и сам прославился в роли их активного участника. Он овладевал женщинами с азартом коллекционера, но, удовлетворив свое любопытство, сразу же терял к ним всякий интерес и возвращал мужьям (он предпочитал замужних).

Он покровительствовал известному в то время драматургу сэру Чарлзу Седли, о котором сказал как-то, что «сама природа выдала ему патент наместника Аполлона». Но симпатизировал Карл этому драматургу отнюдь не за его литературные достижения, а за его феноменальную развращенность, которую он еще и умел выставить на всеобщее обозрение в самом брутальном свете.

Например, в июле 1663 года Седли крепко выпил со своими приятелями в таверне «Петух», что на Боу-стрит. Достигнув степени опьянения, называемой «море по колено», почтенные джентльмены разделись догола и вышли на балкон таверны. Разумеется, под балконом немедленно собралась толпа зевак, которых Седли начал обзывать самыми последними словами, а также заявил, что обладает возбуждающим «порошком, который заставит их жен, как и всех женщин Лондона, бегать за ним» (по словам хрониста). Оскорбленная толпа попыталась вломиться в таверну, но найдя дверь запертой, ограничилась швырянием камней по балкону и окнам этого достойного заведения.

Седли был оштрафован за непристойное поведение, которое привело в восторг короля.


Артиллерист. Неизвестный художник. XVIII

Еще один громкий скандал был связан с архиепископом Кентерберийским Гилбертом Шелдоном, у которого Седли увел девку. Архиепископ метал громы и молнии, к вящему удовольствию Карла II, который приветствовал любое антиклерикальное деяние, даже самого скандального свойства.

Во дворце король требовал соблюдения правил внешней благопристойности, однако в своих многочисленных резиденциях устраивал массовые оргии, которым мог бы позавидовать Калигула…

Между прочим, вопреки расхожему стереотипу, пуритане, столь непреклонно преследующие жизненные радости, тем не менее жили в свое удовольствие. Ну, тут, конечно, следует определиться относительно такого понятия, как «удовольствие». Есть ведь удовольствие пьяницы и удовольствие меломана… Пуритане, решительно осуждая любые проявления эротизма, при этом вполне лояльно взирали на семьи, которые иначе чем полигамными назвать невозможно. Они вообще были на грани официального признания полигамии, угодной Богу, сказавшему (якобы) ключевую фразу: «Плодитесь и размножайтесь!»

Взяв на вооружение эту сакраментальную фразу, пуританские пастыри наперебой начали «служить Богу» посредством формирования самых настоящих гаремов (для себя, понятное дело). Например, известный религиозный деятель Джон Нокс (1513—1572 гг.), утвердивший в Шотландии такую разновидность кальвинизма, как пресвитерианство, был широко известен не только этим, но и тем, например, что, будучи дважды женатым, он в открытую сошелся с некоей миссис Боуз, почтенной матерью немалого семейства. Затем его своеобразное «служение Богу» (так и вертится на уме боккаччевское «загонять дьявола в ад») сменило объект, и он женился на дочери почтенной миссис Боуз. Уезжая в Женеву с молодой женой, он прихватил с собой и новоявленную тещу, несмотря на решительные протесты тестя, мистера Боуза. Вскоре он пополнил свой гарем некоей миссис Лоук, ее юной дочерью и ее дебелой служанкой по имени Кэтти. По субботам он посещал храм Божий в сопровождении всех этих женщин, к которым через некоторое время присоединилась и некая миссис Адамсон…

И при всем этом они арестовывали людей за «непристойную брань» или несогласие с требованием священника привести в его дом для ночной «беседы» свою четырнадцатилетнюю дочь.

Когда в XVII веке этому отребью достаточно сильно прищемили хвост в Англии, оно пересекло океан и уже там, в Новом Свете, разгулялось в меру всех своих порочных наклонностей.


И. Босх. Корабль дураков

А Карл II Стюарт, выполняющий Божье предначертание реставрации королевской власти в Англии, был, конечно, великим развратником, но развратником откровенным, без двойной морали, и кто знает, не лучшая ли это была кандидатура на роль разрушителя липкой паутины пуританства в стране, так долго страдавшей в тенетах этой идеологии? Кромвель ведь доходил до того, что уничтожая ирландские города, разумеется, вместе с их населением, ссылался на Божью волю по этому поводу… Клин надо было вышибать только клином, и прежде всего при этом следовало любыми способами взорвать изнутри, разрушить основы идеологии узурпатора, наглядно показать, кому она выгодна и зачем…

И король Карл II с этой задачей справился достаточно успешно. С тех пор в Англии больше не возникло ни одного Кромвеля, слава Богу, а то, что Франция и Россия не вняли английскому уроку, что ж, как говорится, умные учатся на чужих ошибках, а дураки – на своих. По-видимому, в 1789 году во Франции и в 1917 году в России количество дураков превысило допустимый уровень, и их критическая масса привела к тому, что произошло… Видимо, так…


КСТАТИ:

«Жизнь похожа на Олимпийские игры, устроенные сумасшедшими».

Акутагава Рюноске

И никак не иначе, потому что на обычных Олимпийских играх. при всех их закулисных нюансах, оценивается все-таки результат, а не сам факт участия в спортивных состязаниях, не антураж спортсмена, не его заявления и не экстравагантные выходки, а вот на играх, устроенных сумасшедшими, все происходит именно так…

Один из наиболее прославляемых и пропагандируемых фаворитов сумасшедших игр является, бесспорно, российский царь, а затем и император, Петр I Великий (1672—1725 гг.).

Согласно справочникам, энциклопедиям, учебникам и сложившимся стереотипам этот монарх был великим реформатором, благодаря железной воле и титаническим усилиям которого «крайне отсталая, забитая, живущая чуть ли не при первобытнообщинном строе огромная страна превратилась в великую европейскую державу», в империю, обладающую всеми необходимыми для этого благоприобретенными за время его правления свойствами.

Таков стереотип, в свое время поддержанный Сталиным, который, как известно, просто так или из уважения к сложившемуся мифу никакой стереотип не стал бы поддерживать. У него были два любимца царского уровня: Иван Грозный и Петр Первый, оба ставшие героями популярных художественных фильмов, отснятых, как сейчас принято говорить, под патронатом советского владыки.

Но есть и довольно серьезные историки, называющие первого российского императора не иначе как «кровавым чудовищем», причем вполне обоснованно, опираясь на неоспоримые факты.

Иногда жестокость правителя является эффективным средством решения тех или иных политических проблем, и когда эти проблемы решены, то на средства их решения уже смотрят как на, увы, необходимое зло… «Зато держава спасена» или «зато он сделал народ свободным». Да что там – хотя бы «сытым», что ли, и за то спасибо, и за то можно посмотреть сквозь пальцы на то, за что обычного человека следует отлучить от Церкви, посадить в тюрьму до конца дней или, по крайней мере, в психушку.

Ну, а если ничего такого «зато» не выжмешь, как ни тужься, тогда что сказать? Что данный спортсмен победил на Олимпийских играх не потому, что прибежал к финишу раньше других, а потому, что устроил пышный бал, свою бородатую команду заставил побриться и соорудил парусное судно, которое так никуда и не поплыло, но разве в этом дело?

Да, эти Олимпийские игры устроены явно сумасшедшими… В свои юные годы будущий император получил весьма условное образование и весьма сомнительное воспитание, в чем, правда, никак не его вина, но вышло так, как вышло. Его наставником был подъячий Никита Зотов. Сам не шибко грамотный, он обучал Петра азбуке по Часослову и Псалтири, стараясь не слишком докучать своему вспыльчивому и своенравному подопечному, который, к тому же, страдал нервными припадками, во время которых у него сводило губы, дергались щека, шея и нога, также наблюдалась полная потеря самообладания. В результате такого обучения Петр до конца своих дней писал с ужасающими орфографическими ошибками. Правда, нужно отметить, что Зотову удалось привить будущему реформатору интерес к Истории, это оказало весьма положительное влияние на его мировосприятие.

Второй наставник Петра, некий Артамон Матвеев, также приложил руку к формированию мировосприятия Петра, но в несколько ином ключе… Он отвел юного царя в Немецкую слободу, прибежище не только честных ремесленников, но и весьма сомнительных личностей со всей Европы. Нравы там царили «по-европейски» вольные. В действительности эта вольность нравов была не столько «европейской», сколько интернационально-трущобной, но восемнадцатилетний повелитель огромной страны не вдавался в подобные тонкости, жадно коллекционируя все новые и новые впечатления.

Его другом и гидом в этом мире утех стал иностранец Франц Лефорт, долговременный «гость Москвы», который оперативно организовал посвящение Петра в мужчины с помощью хорошенькой дочери ювелира Боттихера, а затем подложил под него весь цвет местных Дев, тем самым значительно расширив сексуальный кругозор самодержца, о котором вскоре лейб-медик скажет: «В теле его величества сидит, должно быть, целый легион бесов сладострастия».

В завершение этого эпизода биографии Петра преданный друг Лефорт подарил ему свою любовницу, признанную королеву красоты Немецкой слободы, дочь виноторговца и ювелира (хорошее сочетание) Иоганна Монса – Анну.

Правда, «подарил» – не совсем верное определение. Гораздо более точным было бы: «передал в периодическое пользование», потому что отныне Анна Монс занималась любовью попеременно то с с царем, то с ним, Лефортом, и все трое были этим вполне довольны.


Т. Роулендсон. Под столом

При этом Петр успевал проводить учения со своими «потешными» полками, изучать основы корабельного дела и осваивать различные ремесла. В 1689 году он женился на Евдокии Лопухиной, которая родила ему сына, названного в честь деда Алексеем. Охладел к ней Петр до неприличия скоро, все свободное время проводя в обществе своих любимцев: Франца Лефорта, князя Федора Ромодановского и сына придворного конюха Алексашки Меншикова, с которым он будет дружить долгие годы, осыпет всеми возможными наградами и титулами, а также сделает его своим пассивным гомосексуальным партнером.

Разумеется, не обходил царь своим вниманием красавицу Анну Монс и других женщин, возможно, не столь красивых, но пылких и азартно-бесстыдных, что особенно привлекало столь же азартного Петра.

Он не был равнодушен к военной славе, и летом 1695 года перешел от потешных баталий к натуральным, возглавив поход на Азов, где обосновались турки. Поход закончился жестоким фиаско, но к чести Петра нужно отдать должное его целеустремленности – в течение всего одного года на верфях Воронежа был построен флот, с помощью которого летом 1696 года Азов был взят.

На берегу Азовского моря спешно началось строительство базы для флота и крепости Таганрог.

А затем в западном направлении отправилось так называемое Великое посольство, состоящее из 250 человек. Петр пребывал в составе посольства инкогнито, под именем некоего Петра Михайлова. Очень скоро его инкогнито было раскрыто дотошными иностранцами, но это мало что изменило в планах молодого царя. В Брандебурге он осваивал артиллерийское дело, в Амстердаме – корабельное, в Лондоне знакомился с финансовыми и торговыми премудростями, ну и конечно же, не пропускал мимо себя озорных служанок, чопорных пасторских жен, деловитых бюргерш и просто портовых шлюх, без которых поездка по Западной Европе была бы излишне заформализованной, а вот этого Петр терпеть не мог…

Приятную во всех, отношениях поездку омрачило сообщение о стрелецком бунте в Москве, и царь помчался туда. Когда он приехал в столицу, бунт был уже подавлен. 57 его зачинщиков были казнены, четыре тысячи участников сосланы в Сибирь. Петр счел эти меры недостаточными и начал новое следствие. Число казненных теперь уже достигло тысячи, покалеченных и сосланных – не счесть.

В казнях он принимал самое непосредственное участие.


ФАКТЫ:

«Царь, Лефорт и Меншиков взяли каждый по топору. Петр приказал раздать топоры своим министрам и генералам. Когда же все были вооружены, всякий принялся за свою работу и отрубал головы. Меншиков приступил к делу так неловко, что царь надавал ему пощечин и показал, как должно рубить головы…»

Из Отчета Саксонского Посланника Георга Гельбига

Вот так. И нечего пожимать плечами относительно того, что «время такое было». 1698 год. Сто двадцать – сто тридцать лет назад Иван Грозный отдавал жуткие приказы, кой в кого и лично вонзал то остро отточенный наконечник царского посоха, то кинжал, но чтоб вот такое…

Время тут ни при чем. Время вообще ни при чем, учитывая жестокости XX века, коим просто нет аналогов в истории человечества. Дело вовсе не во времени, а в явной психопатологии. Этот человек был серьезно болен, и только данное обстоятельство хоть в какой-то мере способно смягчить естественную реакцию на его конкретные поступки, никак не вписывающиеся в тот роскошныйимидж, которым его снабдила ультрапатриотическая пропаганда.

Во время дополнительного расследования стрелецкого бунта Петр принимал самое активное участие в допросах, пытках и казнях подозреваемых. Именно подозреваемых, потому что их вину никто не брал на себя труд доказывать.

В это же время он отправляет в монастырь свою жену, царицу Евдокию, причем не выделив ни копейки на ее содержание. И отнюдь не по причине забывчивости.

Уж что-что, а память у него была без изъяна…

Нельзя сказать, что он вернулся из Западной Европы «другим человеком», нет, потому что в его поведении не выявилось никаких принципиально иных, чем раньше, новых качеств или наклонностей, но все они как-то обострились, обрели статус черт характера, а не случайных вспышек.

Натешившись пытками, казнями, отчаянием брошенной жены и пылкими ласками Анны Монс, Петр приступил к реформации русского уклада жизни, желая подстроить его под западноевропейский. Зачастую он делал это совершенно бездумно, из слепого упрямства или капризного принципа. Заставить вполне самодостаточного человека полностью сменить стиль одежды, сбрить традиционную бороду, надеть пышный парик и принимать участие в многолюдных собраниях рука об руку со своей супругой, которая до этого не заходила за порог женской половины дома, – это вовсе не означает реформировать внутреннюю политику огромной страны, к тому же постоянно расширяющейся ради самого процесса расширения, просто так, почему бы и нет….

На Западе практика сожжения людей на кострах к концу XVII века если не исчезла вовсе, то шла на убыль, а Петр активно внедрил ее в своей реформированной державе, которую он так страстно желал избавить от «дикости».

Во Франции того времени смертная казнь предусматривалась за 115 видов преступлений. При царе Алексее Михайловиче, отце Петра, наказывали смертью за 60 видов злодеяний, а вот Петр повелел карать лишением жизни за 200 видов… даже не преступлений, а так, нарушений запретов, если угодно. Например, за изготовление седла отечественного образца. Так вот…

Бороды, по примеру Иисуса Христа и его апостолов, носили все православные мужчины, считая при этом еретиками тех, кто не носил этого волосяного покрова на лице. Истинно это или ложно, не стоит даже ставить такой вопрос, потому что он попросту глуп, но почему же он так жестко ставился Петром Первым?

Принцип ради самого принципа, не более того, а последствия были достаточно серьезными, абсолютно неадекватными породившим их причинам.

По возвращении с Запада Петр начал настойчиво насаждать в России протестантские идеи, причем никак не считаясь ни с народными традициями и верованиями, ни с менталитетом, ни с элементарными реалиями повседневного бытия.

В вопросах религии он повел себя в России как иноземец-оккупант, причем грубый, недалекий, не думающий о последствиях своего поведения даже в ближайшем будущем. Ну, как по-иному можно расценить его строгий запрет держать в комнатах изображение Святого Николая? А введение в школах лютеранской системы обучения? А его пренебрежительное отношение к мощам святых?

Исходя из этого, едва ли стоит удивляться тому, что в народе утвердилась мысль о том, что настало время Антихриста.

В этом аспекте нельзя не принять во внимание ту напряженную ситуацию в религиозной жизни страны, которая досталась Петру по наследству и которую надо было хотя бы попытаться смягчить, не усугублять, как это он делал со свойственной ему безоглядностью (если выражаться очень мягко, щадя стереотипы мышления миллионов).

А ситуация была такой. Отец Петра, царь Алексей Михайлович, будучи не таким простым, как казался на первый взгляд, рассматривал идею русского «третьего Рима» достаточно конкретно, как рассматривают вполне осуществимую рабочую гипотезу. Для успешного воплощения этой гипотезы требовалось всего лишь присоединить к Московии Украину и – в перспективе – православную Сербию. Одним из условий успешного проведения этой операции была унификация московского, украинского и греческого православия с их достаточно разной обрядностью, в особенности если учесть то, что украинская и балканская ветви тяготели к слиянию с католицизмом.

Все эти премудрости были известны высшему духовенству, но никак не среднему и низшему, а тем более широким народным массам, которые усмотрели в церковной реформе Алексея Михайловича разрушение основ истинной веры. И начался процесс, именуемый «расколом», когда приверженцы старой веры заживо сжигали себя в скитах, протестуя против «разгула Антихриста».

А тут еще история боярыни Морозовой, которая бросила вызов самому царю, отказавшись посещать богослужения по новому обряду. Алексей Михайлович очень обиделся и тут же смекнул, что Морозова – одна из самых богатых помещиц в державе, а потому все складывается очень даже удачно… Дерзкую боярыню вместе с ее сестрой сначала пытали в застенках, потом – публично, хмурым зимним днем 1673 года во дворе Земского приказа, куда сбежалось немало праздного народа. По свидетельствам хронистов, Морозову и ее сестру, с вывернутыми руками, полчаса держали подвешенными на дыбе, а затем сбросили на землю с довольно большой высоты. После этого обнаженных женщин швырнули на снег, где они пролежали несколько часов со связанными руками. Потом – тюрьма, потом – яма в земле, да еще без пищи и воды…

Ну, а огромное состояние Морозовой, естественно, стало достоянием царской казны, как и следовало ожидать. А раскол только набирал силу…

Так что у царя Петра наследственность была соответствующая, но дело сейчас не в ней, а в том, что доставшаяся ему по наследству ситуация требовала особо тонкого и мудрого подхода к религиозной стороне жизни страны. Он же, словно нарочно, словно не приходя в сознание, творил с бородами, лютеранством, со святынями такое, что можно приравнять разве что к курению в пороховом складе.

Все его реформы в той или иной степени напоминали такую вот игру с огнем, и добро бы все они были успешны и прогрессивны – в этом случае действует правило: «Победителей не судят», – но, к сожалению, коэффициент полезного действия этих реформ был весьма и весьма низок. По крайней мере, большинства из них.

Великий историк Василий Ключевский (1841—1911 гг.), один из очень немногих ученых, которых можно назвать мыслителями, считал, что Петр вообще не собирался проводить никаких реформ, а просто хотел перенять у Запада то, что могло бы прижиться на российской почве, для чего он всегда готов был использовать свою знаменитую дубинку в качестве катализатора этого процесса.

Не обращая никакого внимания на уже существующее государственное устройство, Петр взял и разделил страну на восемь губерний, «восемь сатрапий», как выразился Ключевский, где процветало местничество, казнокрадство, деспотизм, причем в самом бесправном, азиатском его варианте. А зачем, с какой такой великой и тщательно продуманной целью? Да некогда было ему вообще что-либо продумывать…


КСТАТИ:

«Худшая посадка между двух стульев – очутиться между своими притязаниями и способностями, казаться слишком великим для малых дел и оказаться слишком малым для великих».

Василий Ключевский

Петр приложил немало усилий для организации своеобразного пародийно-шутовского ордена, названного им «Сумасброднейшим, Всешутейшим и Всепьянейшим Собором». Сочиненный им устав этого Собора однозначно и грубо пародировал церковный, что отнюдь не способствовало улучшению взаимопонимания с высшим духовенством, а царь относился к этим проблемам довольно-таки наплевательски.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю