Текст книги "Актуальные проблемы социальной педиатрии"

Автор книги: Валерий Альбицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

– снижение уровня преждевременной смертности и инвалидности от внешних причин;

– борьба с социально обусловленными заболеваниями: туберкулезом, ВИЧ-инфекцией;

– формирование самосохранительного поведения, основанного на осознании социальной и индивидуальной ценности здоровья;

– развитие системы медико-социальной реабилитации и санаторно-курортной помощи;

– создание условий для регулярных занятий физической культурой и спортом и обеспечение их доступности;

– снижение распространенности потребления табачных изделий и алкоголя;

– повышение санитарно-гигиенической культуры и информированности по вопросам профилактики основных заболеваний и прав пациента;

– формирование сексуальной культуры и поведения, способствующих сохранению нравственного и физического здоровья;

– совершенствование правовой базы охраны здоровья, обеспечение права на получение медицинской помощи, контроль соблюдения прав пациента;

– обеспечение безопасных условий обучения и труда;

– законодательное решение вопросов защиты молодой семьи.

Список литературы

1. Баранов А. А. Подростки: тенденции здоровья, пути его сохранения и укрепления / А. А. Баранов, В. Р. Кучма, Л. М. Сухарева // Социальные и организационные проблемы педиатрии: Избранные очерки. – М.: Изд. Дом «Династия», 2003. – С. 153–173.

2. Виленская Г. Г. Изучение распространенности употребления спиртных напитков среди учащихся СПТУ / Г. Г. Виленская, В. А. Елизаров // Здравоохр. Рос. Федерации. – 1991. – № 1. – С. 17–18.

3. Журавлева И. В. Поведенческие факторы здоровья подростков // Социология медицины. – 2002. – № 1. – С. 32–47.

4. Круглякова И. П. Особенности образа жизни и состояния здоровья студентов Южного Урала / И. П. Круглякова, Л. Г. Розенфельд // Здоровье студентов: Тез. докл. междунар. науч. конф. – М., 1999. – С. 16–17.

5. Луфт В. М. Диагностика трофологической недостаточности / В. М. Луфт, Е. И. Ткаченко // Рос. мед. журнал. – 1992. – № 3. – С. 13–17.

6. Макарова А. Ю. Опыт внедрения проекта подростки – детям по формированию навыков здорового образа жизни / А. Ю. Макарова // Современный подросток: Мат. всерос. конф. с междунар. участием. – Москва, 4–5 декабря 2001 г. – М.: ОАО «Типография № 9», 2001. – С. 224–226.

7. Преображенская В. С. Формирование системы медико-социальной реабилитации работников промышленного производства / В. С. Преображенская, Т. Н. Гениатуллина, М. В. Драбкина // Проблемы соц. гигиены, здравоохр. и истор. мед. – 1998. – № 4. – С. 3–6.

8. Чичерин Л. П. Научное обоснование путей совершенствования и развития амбулаторно-поликлинической помощи детям и подросткам: Атвореф. дис. … докт. мед. наук: 14.00.33. / НИИ соц. гигиены, эконом. и упр. здравоохранением им. Н. А. Семашко. – М., 1999. – 48 с. – Библиогр.: с. 46–48.

9. Юсупова А. Н. Аборты: региональные особенности, причины, стратегия и тактика профилактики (комплексное социально-гигиеническое исследование): Атвореф. дис. … докт. мед. наук: 14.00.33, 14.00.01 / ММА им. И. М. Сеченова. – М., 2001. – 46 с. – Библиогр.: с. 44–46.

10. A case-control study of employment status and mortality in a cohort of Australian youth / S. Morrell, R. Taylor, S. Quine et al. // Soc. Sci. Med. – 1999. – Vol. 49, № 3. – P. 383–392.

11. Brook U. Помощь подросткам, страдающим хроническими заболеваниями / U. Brook, A. Rapaport, M. Heim // Всемир. форум здравоохранения. – 1994. – № 3. – P. 23–24.

Часть III

Медико-социальные проблемы состояния здоровья детей и подростков

Очерк 18

Медико-социальные проблемы сиротства в современной России

В. Ю. Альбицкий, М. А. Позднякова (Н. Новгород, НГМА), А. И. Ибрагимов, Т. А. Гасиловская (Казань, КГМУ)

Проблема сиротства всегда остро стояла в нашей стране. Многочисленные войны, стихийные бедствия, эпидемии, социальные катастрофы оставляли без родителей огромное число детей. Комплекс особых политических и социально-экономических условий и процессов, связанных с революцией 1917 г., тремя разрушительными войнами (Первой мировой, Гражданской, Великой Отечественной), террором 20–30‑х гг., а также последствиями распада Советского Союза, обусловил распространение сиротства.

В последние 15–20 лет над политико-экономическими поводами взятия детей под государственное призрение все больше превалируют причины социальной природы. Сегодня российское общество переживает глубочайший духовный кризис, связанный с отказом (как государства, так и обывателей) от морально-этических норм, характеризующих ушедшую социалистическую эпоху. Возрождение христианского мировоззрения требует длительного времени, поэтому кризис воспитания, равно как и кризис семьи, являются серьезнейшими проблемами современности.

Масштабные перемены в России конца прошлого века, затронувшие в том числе и социальную сферу, а также произошедшее повышение частоты встречаемости наркомании, алкоголизма, психических заболеваний, преступности, расширили истоки детского неблагополучия. В числе причин и факторов, его обусловливающих, следует выделить: нарушение структуры и функций семьи, увеличение числа разводов и количества неполных семей, асоциальный образ жизни родителей и низкую материальную обеспеченность; нарастание психоэмоциональных перегрузок у взрослых и их непосредственное отражение на детях; распространение жестокого обращения в семьях и закрытых воспитательных учреждениях на фоне низкой ответственности за будущую судьбу детей как со стороны семьи, так и со стороны общества и государства в целом.

Растущие масштабы асоциального поведения среди взрослых стимулировали развитие аналогичных процессов и в детской среде. Наиболее существенным признаком последних лет стало так называемое «социальное сиротство», когда биологические родители и другие родственники ребенка живы, но осознанно оставили его на попечение государства. Обнаружилось и качественно новое явление – т. н. скрытое социальное сиротство, которое распространяется под влиянием ухудшения условий жизни и падения нравственных устоев. Следствием родительской деградации становится изменение отношения к детям вплоть до полного безразличия к ним и вытеснения из семей, заканчивающееся детской беспризорностью и попрошайничеством.

На состояние 01.01.2010 г. абсолютное количество детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в РФ составило около 731 тыс. Детей, находящихся в социально опасном положении, – около 676 тыс. Их количество ежегодно растет, хотя, следует отметить, что усилиями Правительства РФ (законодательные меры, принятие целевых комплексных программ, финансовые вливания), в последние 3–5 лет темп этого роста снизился.

Еще в середине прошлого столетия ученые установили, что воздействие фактора материнской депривации на психическое развитие ребенка особенно значимо на ранних этапах развития личности. Отсутствие матери или взрослого, заменяющего ее, приводит к тяжелым эмоциональным нарушениям – синдрому т. н. недифференцированной привязанности и другим расстройствам, которые с трудом поддаются терапевтическому воздействию.

Как показывает практика, со временем не снижается острота вопроса совершенствования организации медико-социального обеспечения детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, поиска путей их всемерной реабилитации и последующей интеграции в систему общественных связей. Формами государственного обеспечения таких детей являются дома ребенка, детские дома, школы-интернаты, социальные приюты для детей и подростков.

Сегодня существуют 2 диаметрально противоположных представления о путях решения проблемы адекватности медико-социальной помощи сиротам. Одно из них основано на представлении, что дети из детских домов и школ-интернатов – обычные, ничем не отличающиеся от сверстников, растущих в семьях, и все проблемы, связанные с ними, можно решить главным образом улучшением финансового положения, привлечением спонсоров, созданием хороших материальных условий для обучения и воспитания. Другой подход опирается на позицию, полагающую, что в детских домах и интернатах практически нет здоровых детей, все воспитанники имеют серьезные соматические и психические заболевания, обусловленные тяжелой наследственностью, поэтому к ним необходимо применение особых усилий со стороны медицинских работников и педагогов, возможно – с последующей психологической помощью в старшем возрасте. Оба этих подхода в равной мере отражают реальную ситуацию, требующую глубокого научного изучения и всестороннего анализа.

Действительно, сложно в полной мере отразить спектр многообразных проблем, касающихся детей, оставшихся без родительской опеки. Вместе с тем, для решения этого вопроса необходима серьезная научная основа, позволяющая разработать и внедрить эффективные меры по сохранению и укреплению здоровья воспитанников закрытых детских учреждений и их последующей социализации.

Следует отметить, что 80‑е и начало 90‑х гг. прошлого столетия стали временем активного научного обсуждения проблемы социального неблагополучия семей и его влияния на здоровье подрастающего поколения, что нашло отражение на страницах ведущих отечественных изданий. В различных регионах страны проводили многочисленные исследования образа и условий жизни детей из социопатических семей (А. А. Баранов, В. Ю. Альбицкий, Н. Г. Веселов, В. И. Орел, В. Н. Городков, Т. П. Васильева, И. А. Камаев, С. А. Ананьин и др.). Была выполнена типология таких семей, определены и ранжированы факторы риска формирования здоровья воспитывающихся в них детей, разработаны и экспериментально внедрены эффективные меры по профилактике частых заболеваний и оздоровлению. Перечисленные работы заложили теоретические основы социальной педиатрии, дали направление дальнейшему развитию научной и практической мысли.

Современные научные исследования, как показал проведенный литературный поиск за последние 15 лет, также активно изучают многообразные аспекты проблемы сиротства. Ряд авторов исследуют вопросы состояния здоровья таких детей; есть работы, дающие им социально-психологическую характеристику. Каждый исследователь предлагает свой оригинальный путь решения вопросов, связанных с возникновением, проявлением и последствиями сиротства, и все же все работы объединяет один важный вывод: актуальность этой проблемы в нашей стране растет год от года, что требует проведения еще более глубоких научных изысканий и широкого общественного обсуждения.

В настоящей статье авторами предпринята попытка суммарного анализа обширных материалов, полученных в ходе нескольких параллельных научных изысканий по изучению медико-социальных аспектов сиротства, проведенных на территории Нижегородской области и Республики Татарстан (2004–2010).

Так, была установлена высокая распространенность ряда медико-биологических и социально-психологических факторов риска формирования здоровья детей в семьях, впоследствии отказавшихся от них, а также доказано их непосредственное влияние на состояние здоровья как при рождении, так и впоследствии. Суммарная социально-психологическая характеристика семьи всегда достоверно отражала причину нахождения ребенка в детском доме, непосредственно влияла на специфику его характера и взаимоотношения со сверстниками и персоналом, адаптацию в коллективе и умение решать конфликтные ситуации.

По результатам исследований был сформулирован обобщенный медико-социальный и психологический портрет современного воспитанника детского дома. Основная причина нахождения детей в детском доме – социальное неблагополучие родителей (76,2 %), значительно реже – лишение родительских прав (23,8 %). Т. е., все воспитанники детских домов – социальные сироты, несмотря на то, что у 1/3 из них имеются полные семьи, в половине случаев есть один родитель (мать – в 3 раза чаще, чем отец). У 1/4 детей родители находились в заключении, у каждого 6‑го – вели асоциальный образ жизни, в подавляющем большинстве случаев конфликтовали между собой и окружающими. Лишь 5 % детей родились с тяжелым инвалидизирующим заболеванием, что послужило поводом к отказу от них со стороны матери.

Каждая 3‑я мать на момент родов относилась к юной возрастной группе (до 20 лет). Учитывая, что отказной ребенок, как правило, не первый по очередности, все же большая часть матерей (55,2 %) находилась в сознательном, трудоспособном и наиболее благоприятном для повторного деторождения возрасте – 21–35 лет. Лишь 13,4 % женщин могли считаться «старородящими» (старше 36 лет). Около половины (46 %) матерей имели 4 и более абортов в анамнезе, 1/3 (38 %) – по 2–3 аборта.

Женщины, уже имеющие 2–3 детей, наиболее часто (85,1 %) отказывались от новорожденного, что лишь в известной мере можно было связать с тяжелым материальным положением и невозможностью его содержать (как одна из причин). И все же каждый 7‑й ребенок поступал из семьи, имеющей только 1 малыша, и факт отказа можно объяснить лишь необдуманным репродуктивным поведением.

Специалисты полагают, что личность многих «отказниц» сформировалась в атмосфере агрессии: некоторые из них в детстве страдали от угнетения и холодного отношения со стороны своих родителей. Насилие и издевательства над девочкой со стороны матери заложили у нее искаженный образ материнского поведения и, тем самым, нарушили готовность женщины к эффективному материнству. Большинство женщин, бросающих своих детей, как бы повторили усвоенный в детстве стереотип поведения матери. Результатом этого явились личностные нарушения, которые привели к девиантному поведению родильниц.

Действительно, в ходе работы было обнаружено, что среди «отказниц» очень часто встречались эмоционально незрелые личности, которых отличали аффективная несдержанность, низкая толерантность к стрессам, эгоцентризм и независимость. Эти признаки были характерны для женщин, которые в детстве подверглись психологической депривации и агрессии, или которым не удалось разрешить свои детские или пубертатные конфликты. Иногда у них отмечалась чрезмерная зависимость от матери или от отца, а у некоторых – неясное стремление к все новым эмоциональным переживаниям.

Было установлено, что на принятие решения отказаться от ребенка оказывал влияние целый комплекс социально-гигиенических и психологических факторов, ведущими из которых являлись: нежеланность беременности; неполная семья «отказницы»; преобладание в системе ценностей материального благополучия; низкий среднемесячный душевой доход; рождение ребенка вне официального брака; семейные конфликты из-за материальных затруднений; низкий образовательный уровень женщины; воспитание будущей «отказницы» в семье с разведенными родителями; нерегулярное использование контрацептивных средств; отсутствие работы.

В ряде случаев к отказу от ребенка приводили различные внутренние противоречия, как-то: конфликт установок между осознанной ценностью ребенка и другими, более актуальными, потребностями; конфликт между негативной сознательной установкой на беременность и спонтанным влечением к материнству; интернализованный конфликт с близкими, не принимающими беременность.

В подавляющем большинстве семей, впоследствии оставивших детей на попечение государства, были распространены те или иные вредные привычки. Так, в 91,5 % семей было распространено курение. Во всех без исключения, семьях был обычным ежедневный прием алкоголя: в 24,4 % алкоголь употребляли оба родителя, в 57,7 % пила только мать, отцы злоупотребляли алкоголем в 17,9 % семей. Пьющие матери встречались в 82,1 % случаях, женщины злоупотребляли алкоголем в 2 раза чаще мужчин. В 7 % случаев была официально зарегистрирована наркотическая зависимость матери, в 1,5 % – отца.

Работали на момент рождения ребенка 4/5 матерей и 1/3 отцов. Образовательный ценз родителей оказался невысок: 58,7 % матерей имели неполное среднее образование (в т. ч. начальное), еще 24,9 % окончили лишь среднюю школу. И все же каждая 6‑я (!) мать, отказавшаяся впоследствии от ребенка, имела высшее образование. Отцы в целом были менее образованны, чем матери.

По данным изучения состояния здоровья матерей во время беременности (исходя из данных медицинской документации на ребенка), обнаружилось, что 26,9 % матерей испытывали токсикоз, но не обращались за медицинской помощью. Каждая 5‑я беременная была больна туберкулезом, каждой 7‑й был поставлен диагноз «алкоголизм». В 1/4 случаев имели место профессиональные вредности. Никто из них не лечился во время беременности и не состоял на учете у гинеколога.

Достаточно часто регистрировали гинекологические заболевания (миома матки, эрозия шейки матки, киста яичников – 14,9 %), в т. ч. инфекционной природы, что было связано с образом жизни матерей, предыдущими абортами, а, главное – отсутствием наблюдения специалиста во время беременности. Ни в одной из медицинских карт не было указано, что мать обследовалась при постановке на учет в женскую консультацию на инфекции, передающиеся половым путем. Среди осложнений беременности достоверно чаще, чем в общей популяции, встречались гестоз, анемия, угроза выкидыша и преждевременная отслойка плаценты. Также существенно чаще регистрировали различные отклонения в родах в виде обвития ребенка пуповиной (24,4 %), преждевременной отслойки плаценты (11,9 %), разрыва матки (2 %). При осмотре плаценты в послеродовом периоде у 12,9 % матерей были обнаружены кальцинаты, что свидетельствовало о возможности внутриутробного инфицирования.

Почти половина детей были рождены недоношенными (43,2 %) или переношенными (31,3 %), от осложненной различными факторами беременности (гестозами, анемиями, угрозой выкидыша, др.). Каждой 12‑й матери были применены те или иные пособия при родоразрешении. Большинство детей (61,2 %) родились с массой тела до 2500 г, при этом каждый 5‑й ребенок имел массу при рождении до 2000 г. У многих детей состояние при рождении расценивалось врачами как удовлетворительное, однако у каждого 3‑го новорожденного была зарегистрирована хроническая гипоксия. В 1/4 случаев были зафиксированы такие осложнения, как родовая травма (кефалогематома, перелом ключицы), ЗВУР по гипопластическому типу (в каждом 6‑м случае) и алкогольное поражение плода (микрофтальмия, уплощенные переносица и губной желобок, срастание век в углах глаз – в каждом 5‑м случае). Данные осложнения являлись специфическими для исследуемого контингента матерей, учитывая их социальную характеристику.

Как показали наши исследования, дети достаточно часто переводились из одного детского дома в другой или поступали из других закрытых учреждений. Т. е., многие дети находились сравнительно недолго в одном и том же детском коллективе. Этот факт, несомненно, негативно влиял на психику и поведение, а также особенности характера: ребенку приходилось каждый раз адаптироваться к ровесникам, воспитателям, что являлось для него дополнительным стрессовым фактором.

Больше чем у половины сирот были братья и сестры, которые проживали с родителями или воспитывались в другом интернатном учреждении, а также находились в том же детском доме (4,0 %) или жили самостоятельно (17,4 %). Все воспитанники имели и других ближайших родственников – бабушек и дедушек.

Как указывают специалисты, внимание со стороны родных людей имеет огромное значение для формирования личности и характера сироты. Однако в подавляющем большинстве случаев (93,6 %) ни родители, ни другие родственники никогда не навещали своих детей. Лишь 6,5 % сирот родные навещали «очень редко», что позволило сделать вывод о безразличии кровных родственников к судьбе брошенных ими детей.

Особенности характера сирот оценивались штатным психологом по классификации акцентуаций характеров, предложенной А. Е. Личко. Выяснилось, что 94,0 % воспитанников имели те или иные отклонения. Так, 66,7 % воспитанников характеризовались лабильным типом характера: изменчивость в настроении, зачастую – непредсказуемость; поводы для неожиданного изменения настроения могли оказаться самыми ничтожными, например, кем-то случайно оброненное слово, чей-то неприветливый взгляд. Гипертимный тип имели 27,3 % обследуемых: были общительны, склонны к озорству. Однако при хороших общих способностях они обнаруживали неусидчивость, недостаточную дисциплинированность, учились неровно. Только у 6,0 % детей был установлен психастенический тип характера: они были интеллектуально развиты, склонны к размышлениям, рассуждениям, к самоанализу и оценкам поведения других людей, имели уравновешенный и сдержанный характер.

Подавляющее большинство детей (92,5 %) ссорились и конфликтовали со сверстниками, 89,6 % сирот имели мало– и неконтактный характер. Все перечисленные моменты, безусловно, явились следствием влияний предшествующих условий жизни в семье.

Путем проведения корреляционного анализа полученных результатов были установлены следующие закономерности. Частота заболеваемости матерей во время беременности напрямую влияла на массу детей при рождении (r = -0,5, p = 0,002). Т. е., при наличии 3 и более заболеваний у матерей, масса детей была достоверно ниже (менее 2500 г), чем у детей, матери которых перенесли менее 3 заболеваний. Достоверно чаще характер течения родов был преждевременным у матерей с 3 и более перенесенными заболеваниями во время беременности (r = 0,6, p = 0,047).

Были получены достоверные данные о том, что угроза выкидыша (r = 0,4, p = 0,003) и преждевременная отслойка плаценты (r = 0,6, p = 0,005) приводили обвитию пуповиной и хронической гипоксии плода.

Наличие осложнений во время беременности у матерей сирот также находилось в прямой зависимости от социальной характеристики семьи. Достоверно чаще 3 и более осложнений во время беременности встречались у матерей с алкогольной зависимостью (r = 0,6, p = 0,003). У женщин с алкогольной и наркотической зависимостью достоверно чаще рождались дети с ЗВУР по гипопластическому типу (r = 0,7, p = 0,001).

У необследованных матерей гинекологическая патология (в том числе и инфекционной природы) во время беременности встречались чаще (r = 0,3, p = 0,004), чем у обследованных.

Была выявлена сопряженная зависимость между алкоголизацией родителей и количеством детей в семье: у матерей с алкогольной зависимостью, как правило, количество детей превышало 3 и более (r = 0,5, p = 0,001). Чем выше доля алкоголизации, тем чаще родители являлись безработными (r = 0,4, p = 0,002).

Специфика характера детей напрямую зависела от социально-психологической характеристики семьи: дети с гипертимным типом характера достоверно чаще поступали из семей с постоянными конфликтами (r = 0,3, p = 0,004). Особенности характера напрямую отражали отношения детей-сирот к конфликтным ситуациям (r = 0,5, p = 0,001).

Взаимоотношение детей с персоналом и коллективом детского учреждения зависело от частоты посещений их родными: чем реже родственники навещали детей, тем менее контактными становились они с окружающими (r = 0,6, p = 0,005).

В целом, как доказали проведенные исследования, государственная опека оказала многостороннее благотворное влияние на детей из социально-неблагополучных семей, поскольку позитивно отразилась на всех показателях состояния здоровья. Так, отставание в физическом развитии встречалось достоверно чаще у детей, находившихся на попечении государства менее 3 лет (r = 0,3, p = 0,009). Низкая резистентность организма, проявлявшаяся в частых повторных заболеваниях ОРИ и более частом обнаружении соматической патологии, встречалась достоверно чаще у детей, которые менее 5 лет находились в детском доме (r = 0,4, p = 0,006).

Обобщающая характеристика состояния здоровья детей, оставшихся без родительского попечения, дала возможность отметить, пожалуй, два основных момента. Во‑первых, был зарегистрирован низкий уровень заболеваемости воспитанников как по данным обращаемости, так и по данным углубленных медицинских осмотров, проводимых в рамках возрастной диспансеризации специалистами детских домов. Между тем, детальное изучение и внеплановые осмотры сирот помогли выявить имеющиеся недочеты в заполнении учетной медицинской документации и определить реальные уровни имеющихся заболеваний и патологических состояний, которые оказались существенно выше официально регистрируемых.

Во‑вторых, несмотря на выявленные недостатки в организации учета имеющихся заболеваний, по мере нахождения под наблюдением медицинского и педагогического персонала закрытого учреждения, воспитанники становились более здоровыми и развитыми в физическом и нервно-психическом отношении.

К особенностям состояния здоровья сирот, находящихся на попечении государства, следует отнести следующие: регистрируемый уровень первичной заболеваемости по обращаемости оказался в 1,5 раза ниже, чем у популяции аналогичного возраста в целом, и снижался с возрастом. Ведущие классы, равно как и выявленные тенденции, повторяли картину, характерную для всей детской популяции базового региона (Нижегородская область). Необычайно часто регистрировали болезни глаза и его придаточного аппарата, а также уха и сосцевидного отростка (2 и 4‑ранговые места, соответственно), в основном – инфекционной природы. К группе часто болеющих были отнесены 78,6 % воспитанников домов ребенка и 67,4 % воспитанников детских домов. ОРВИ, в т. ч. герпесвирусные инфекции, играли значимую роль во всех возрастных группах. По мере взросления, на фоне снижения заболеваемости и повышения резистентности в целом, происходило усиление степени тяжести патологии.

Уровень заболеваемости по данным медицинских осмотров также оказался ниже, нежели в детской популяции базового региона в целом. В структуре этого вида заболеваемости у сирот в возрасте до 3 лет превалировала патология ЦНС в виде перинатальной энцефалопатии и резидуальных явлений (73,6 %), болезни ССС в виде МАРС (от 90 до 97 % по мере роста), открытого овального окна (1,2–0,2 %), ДМЖП (0,5–0,1 %). У детей старше 3 лет ведущую роль играли болезни органов дыхания. Значительную негативную возрастную динамику имели болезни нервной системы и психоневрологические проявления, в особенности онихофагия и логоневроз, болезни мочеполовой системы инфекционной природы, а также нарушения осанки.

У 26 % сирот в возрасте до 3 лет и 68,4 % старше 3 лет было зарегистрировано отставание в физическом развитии, прежде всего за счет низкорослости. Подавляющее большинство детей, воспитывающихся в закрытых детских учреждениях, отставали в нервно-психическом отношении, но по мере взросления доля отстающих равномерно снижалась. Практически здоровых детей среди сирот не было обнаружено, все они относились, в равных долях, ко 2‑й и 3‑й группе здоровья.

Таким образом, подводя итог вышеизложенному материалу, следует подчеркнуть, что проблема сиротства в нашей стране имеет четко очерченные современные особенности, а именно:

– неуклонный рост частоты встречаемости социальных сирот;

– превалирование морально-этической обусловленности сиротства;

– угрожающее нарастание доли лиц, ведущих асоциальный образ жизни и имеющих вредные привычки;

– распространение безответственного и жестокого родительства;

– разрушение института семьи;

– недостатки в организации медицинского обслуживания и социальной помощи женщинам на этапе планирования материнства, а также воспитывающим малолетних детей или попавшим в трудные жизненные обстоятельства;

– низкий уровень состояния здоровья воспитанников закрытых детских учреждений;

– слабая подготовка (психологическая, профессиональная, материальная) воспитанников к их дальнейшей социализации.

Выявленные особенности требуют привлечения серьезного внимания к проблеме сиротства со стороны государства в целом, законодательной и исполнительной власти, общественных организаций, религиозных концессий, СМИ, специалистов для ее всестороннего обсуждения и скорейшего преодоления.

Список литературы

1. Александрова, Н. В. Иммунопатологические аспекты ЭБВ‑инфекции у детей: автореф. … канд. мед. наук / Н. В. Александрова. – СПб., 2002. – 23 с.

2. Альбицкий, В. Ю. Часто болеющие дети / В. Ю. Альбицкий, А. А. Баранов, И. А. Камаев, М. Л. Огнева. – Н. Новгород: Изд-во Нижегородской государственной медицинской академии, 2003. – 180 с.

3. Альбицкий В. Ю., Баранов А. А., Ибрагимов А. И., Гасмловская Т. А. Медико-социальные проблемы современного сиротства. – М.: Из-во «Литтерра», 2007. – 200 с.

4. Ананьин С. А. Состояние здоровья детей из семей социального неблагополучия и принципы организации медико-социальной помощи: диссерт. + доктор мед. наук / С. А. Ананьин – Н. Н., 1995. – 315 с.

5. Баранов, А. А. Социальные и организационные проблемы педиатрии. Избранные очерки / А. А. Баранов, В. Ю. Альбицкий. – М., 2003. – 512 с.

6. Баранов, А. А. Оценка здоровья детей и подростков при профилактических осмотрах: руководство для врачей / А. А. Баранов, В. Р. Кучма, Л. М. Сухарева. – М.: Династия, 2004. – 168 с.

7. Беспризорные и безнадзорные дети: Итоги общероссийского социологического зондажа. – М., 2002.

8. Богомолова, Е. С. Оценка физического развития детей и подростков / Е. С. Богомолова, А. В. Леонов, Ю. Г. Кузьмичев. – Н. Новгород, 2006. – 260 с.

9. Брутман, В. И. Некоторые современные тенденции социальной защиты детей-сирот и вопросы профилактики социального сиротства / В. И. Брутман, А. А. Северный // Социальное и душевное здоровье ребенка и семьи: защита, помощь, возвращение в жизнь. – М., 1998. – С. 42–43.

10. Воспитание и развитие детей в детском доме: хрестоматия / ред. – сост. Н. П. Иванова. – М., 1996. – 104 с.

11. Дармодехин, С. В. Семья и государство / С. В. Дармодехин // Педагогика. – 1999. – 1. – С. 3–9.

12. Дармодехин, С. В. Безнадзорность детей в России / С. В. Дармодехин // Педагогика. – 2001. – 5. – С. 4.

13. Дементьева, И. Ф. Негативные факторы воспитания детей в неполной семье / И. Ф. Дементьева // Социологические исследования. – 2001. – 11. – С. 108–118.

14. Демографический ежегодник России 2006. Статистический сборник. – М., 2006. – С. 43–47.

15. Дети России на пороге XXI века (независимый доклад Российского детского фонда). – 2000. – 4/5/6. – С. 5–64. – (Спец. выпуск).

16. Дети-сироты: консультирование и диагностика развития / под ред. Е. А. Стребелевой. – М., 1998. – 336 с.

17. Дети социального риска и их воспитание / под ред. Л. М. Шипицыной. – СПб., 2003.

18. Дети улиц. Информационно-консультативный вестник. – 2002. – 1. – 78 с.

19. Доклад о состоянии здоровья детей в Российской Федерации (по итогам Всероссийской диспансеризации 2002 года). – М., 2003.

20. Дубровина, И. В. Психическое развитие воспитанников детского дома / И. В. Дубровина, А. Г. Рузская. – М., 1990.