Текст книги "Актуальные проблемы социальной педиатрии"

Автор книги: Валерий Альбицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Краткий перечень причин смерти, принятый в России, не позволяет в явном виде выделить смертность подростков, обусловленную потреблением наркотиков: она скрыта как в рубрике «неалкогольные (прочие) отравления», так и в рубрике «повреждения с неопределенными намерениями».

В отношении региональных особенностей смертности подростков отчетливо сформировался северо-восточный вектор нарастания смертности. Дальневосточный регион практически в целом и республики Восточной Сибири формируют полюс неблагополучия, который определяется внешними причинами смерти, прежде всего, самоубийствами, убийствами и другими формами насилия (повреждения с неопределенными намерениями). Даже по составу групп с низкими и высокими уровнями видно, что региональное распределение смертности подростков от дорожно-транспортного травматизма отличается существенной спецификой в сравнении с распределением по уровню травматической смертности в целом, что означает наличие специфических факторов, детерминирующих смертность подростков от насилия и дорожно-транспортного травматизма.

Многочисленные данные литературных источников и материалы ВОЗ свидетельствуют о том, что основными факторами, приводящими к подростковой смертности, являются бедность и определяемые ею беспризорность и безнадзорность, наркомания и токсикомания, суицидальное поведение. Значимыми в гибели подростков были и остаются такие внешние факторы как несчастные случаи и насилие.

Основу официально публикуемых данных об уровне бедности составляет индекс численности бедного населения, определяемый в российских условиях как доля населения с доходами ниже прожиточного минимума. Согласно данным Госкомстата России, в 2007 г. доля бедных в населении России составляет 13,4 % или 18,9 млн человек [9].

В наиболее сложном материальном положении находятся неполные и многодетные семьи: доля бедных среди них достигает 60–80 %. Высоким риском попадания в категорию бедных граждан характеризуются семьи, имеющие в своем составе инвалидов, безработных, семьи беженцев и вынужденных переселенцев, проживающие в сельской местности.

Абсолютная детская бедность – нередкое явление, но, к сожалению, получение достоверных статистических данных о масштабах и характере данной проблемы связано со значительными трудностями. С другой стороны, ЮНИСЕФ (2005) удалось произвести оценку риска бедности для детей. Согласно этой оценке, РФ отвечает критериям бедности, представляющей угрозу для детей. В докладе ЮНИСЕФ подчеркивается, что бедность это более широкое явление, чем только материальные лишения, и что по сравнению со взрослыми для детей она имеет другие характеристики и последствия [24].

Беспризорность и безнадзорность – одна из самых тревожных проблем современной России. По данным официальной статистики, сегодня в стране зарегистрировано около 1 млн беспризорных детей, и цифра эта весьма приблизительна, потому, что фиксирует только тех, кто задерживается полицией, либо попадает в специализированные социальные учреждения для беспризорных и безнадзорных детей [26]. По разным подсчетам, в России количество беспризорников колеблется от 2 до 5 млн человек [11, 18].

Наряду с беспризорностью остро стоит и проблема безнадзорности подростков, оказавшихся без должного родительского внимания, причем на каждого беспризорника приходится по 2–3 безнадзорных ребенка. В России насчитывается около 1 млн безнадзорных детей, у которых есть родители. Из них более 367 тыс. – в возрасте 6–17 лет – не учатся, более 200 тыс. находятся в приютах, у 182 тыс. родители лишены родительских прав, около 30 тыс безнадзорных находятся в приемниках-распределителях [26].

Существующее законодательство России по вопросам детской беспризорности весьма устарело [15]. Так, отсутствует уголовная ответственность за сводничество и сутенерство; в России узаконены самые низкие в Европе возрастные пороги (от 14 лет) сексуальных контактов; уголовно-процессуальные нормы по защите свидетелей и пострадавших недостаточно эффективны, что приводит к отказу несовершеннолетних давать показания против сексуальных насильников [21].

Ведущими причинами беспризорности считают криминализацию общества, широкое распространение новых для России видов правонарушений (проституция, наркоторговля), слабый контроль за работодателями, вовлекающими детей в нелегальные виды деятельности. Выделяется также нелегальная миграция детей (часто без сопровождения взрослых) из бывших республик СССР, вызываемая вооруженными конфликтами и еще более тяжелым экономическим положением этих стран [20]. Существенно сократилось число, выросла платность и снизилась доступность для семей детских дошкольных учреждений, образовательных заведений, домов детского творчества, детских санаториев, домов культуры, спортивных учреждений, музеев, учреждений семейного отдыха и досуга и летнего отдыха детей, музыкальных и художественных школ. Детей фактически вытесняют на улицу.

Сведений о состоянии здоровья и смертности среди данной когорты детей практически нет [17, 19]. Мониторинг за беспризорными и безнадзорными детьми, поступившими в медицинские учреждения г. Москвы, показал, что у 58,2 % из них были выявлены социально опасные и социально значимые болезни, 11 % страдают различными психическими расстройствами, 6 % регулярно употребляют алкоголь, наркотические и психоактивные вещества [1].

В России, как и в большинстве развитых стран мира, одним из значимых индикаторов социально-экономической ситуации является уровень потребления алкоголя, наркотических средств и психоактивных веществ (ПАВ), а также распространенности таких социально-значимых заболеваний, как алкоголизм, нарко– и токсикомании. За период 1996–2006 гг. количество официально зарегистрированных случаев наркомании среди детей в возрасте 15–17 лет увеличилось в 1,2 раза, токсикомании – в 2,3 раза, алкоголизма – в 2,4 раза [26].

По данным государственной статистики, количество подростков, больных наркологическими расстройствами, последние годы колеблется в пределах 12,6–12,7 тыс. человек, т. е. около 1,8 % от численности подросткового населения. Показатель распространенности данных расстройств составляет более 1890 на 100 тыс. детей в возрасте 15–17 лет. При этом на потребителей алкоголя пришлось 75 %, наркотиков – 9,6 %, ненаркотических ПАВ – 15,4 %. Среди них удельный вес больных с синдромом зависимости (алкоголизм, наркомания, токсикомания) составил 7,1 % [26].

Высокая смертность, выраженная социальная дезадаптация, криминализация, поражение ВИЧ-инфекцией и другими опасными заболеваниями – вот далеко не полный перечень последствий наркоманий, токсикомании и алкоголизма [10]. Официальные данные свидетельствуют о том, что смертность подростков в 5–6 % случаев связана с острым отравление наркотиками и алкоголем [26].

Суицидальное поведение подростков стало весьма актуальной проблемой в экономически развитых странах. Во многих европейских странах самоубийства подростков занимают 2–3‑е место среди всех причин смерти в этом возрасте. Россия входит в число государств с наиболее неблагоприятной суицидальной обстановкой.

Причины подростковых самоубийств – это прежде всего конфликты с окружающими [13]. Анализ материалов уголовных дел и проверок обстоятельств причин самоубийств несовершеннолетних, проведенный Генеральной прокуратурой России, показывает, что 62 % всех самоубийств несовершеннолетних связано семейными конфликтами и неблагополучием, боязнью насилия со стороны взрослых, бестактным поведением отдельных педагогов, конфликтами с учителями, одноклассниками, друзьями, черствостью и безразличием окружающих.

Дорожно-транспортный травматизм является второй по масштабам причиной смерти детей и молодежи в возрасте от 5 до 25 лет в мире [4].

Актуальность проблемы дорожно-транспортного травматизма в России обусловливают глобальная автомобилизация, недостаточно безопасные транспортные средства, низкий профессионализм водителей, отсутствие своевременной полноценной медицинской помощи пострадавшим.

Каждое девятое дорожно-транспортное происшествие в РФ происходило с участием несовершеннолетних, большая часть из них (56,9 %) зафиксирована в период летних каникул (с мая по сентябрь) [5]. Причинами такого положения дел являются, прежде всего, отсутствие должного контроля за детьми со стороны взрослых, а также неудовлетворительное состояние улично-дорожной сети, отсутствие дорожной разметки, пешеходных переходов, барьерных ограждений, освещения улиц в темное время суток, дорожных знаков «Дети» вблизи образовательных учреждений.

Анализ данных показывает, что в подавляющем большинстве случаев дети страдают по вине взрослых участников дорожного движения: управление транспортом в состоянии опьянения, превышение скорости, выезд на полосу встречного движения и т. д. [8].

Отмечающиеся в последнее время в России экономический рост, сокращение масштабов бедности, стабилизация экологической ситуации, расширение международных контактов и обмена информацией создали определенные благоприятные условия для сокращения смертности детского населения. В то же время, несмотря на формирующиеся положительные тенденции, динамика показателя подростковой смертности, ее уровень продолжают оставаться выше среднеевропейского.

Проблема сохранения жизни, сохранения и укрепления здоровья детей и подростков требует комплексного подхода к ее решению в рамках специальных федеральных и региональных программ. Основным механизмом реализации таких программ должно являться проведение целенаправленных скоординированных действий федеральных органов исполнительной власти, служб государственной и муниципальной системы здравоохранения, социальной защиты и образования, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, научных и общественных организаций.

Как показывают материалы специальных широкомасштабных исследований [2, 25], методологической основой и важнейшими принципами комплексных медико-социальных программ по снижению смертности детского населения РФ должны быть:

– законодательное (правовое) обеспечение прав детей на жизнь и охрану здоровья;

– межсекторальный подход;

– региональный подход (учет территориальных, социально-экономических, этнических и культурных, экологических и др. особенностей субъекта федерации);

– приоритет профилактических мер, направленных на устранение (снижение) предотвратимых причин детской заболеваемости и смертности;

– приоритетное внимание детям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации.

В качестве одного из важнейших методологических документов для разработки федерального и регионального плана действий по снижению смертности подростков в РФ следует использовать предложенную ВОЗ «Стратегию по вопросам здоровья и развития детей и подростков» [23]. В этом документе можно считать приоритетными для России, в плане снижения смертности подростков, следующие направления деятельности:

– охрана психического здоровья;

– охрана сексуального и репродуктивного здоровья;

– профилактика ВИЧ-инфекции среди молодых людей;

– профилактика непреднамеренных травм;

– борьба с насилием над детьми;

– внимание подросткам, «живущим в особо трудных условиях или имеющим особые нужды»;

– организация служб здравоохранения специально для подростков.

Среди причин смерти подростков в РФ свыше 70 % приходится на травмы и отравления. Изложенные выше материалы позволяют сформулировать следующие задачи, решение которых будет способствовать снижению детских потерь от этих причин:

– организация профилактики детского травматизма;

– предотвращение формирования суицидального поведения у подростков;

– профилактика употребления подростками психоактивных веществ;

– создание эффективной системы оказания медицинской помощи детям на всех ее этапах при неотложных состояниях.

В концентрированном виде основные, конкретные направления деятельности по снижению подростковой смертности, с учетом международного опыта и рекомендаций ВОЗ/ЮНИСЕФ [6, 16, 22], в России представлены в табл. 20.

Таблица 20. Основные направления работы на федеральном и региональном уровнях по снижению смертности подростков в Российской Федерации

Следует оговориться, что большинство этих предложений не должны оформляться как самостоятельная программа действий, ибо смерть – хотя и трагический, но все-таки частный случай (составная) в популяции детского населения. Они должны входить как составная часть (фрагмент) в федеральные и региональные программы по охране здоровья детей и подростков, в Российскую национальную «Стратегию по вопросам здоровья и развития детей и подростков».

Кроме того, в каждом направлении работы авторами представлены только 2 приоритетные, с их точки зрения, задачи по снижению подростковой смертности. Конечно же, круг конкретных задач много шире, их формулировка будет необходима при разработке конкретных программ (плана действий).

Список литературы

1. Арефьев А. Л. Беспризорные дети // Социологические исследования – 2003. – № 9. – С. 61–72.

2. Баранов А. А., Альбицкий В. Ю. Смертность детского населения России (тенденции, причины и пути снижения) / М.: Союз педиатров России, 2009. – 392 с.

3. Более одного миллиарда подростков нуждается в принятии мер по охране здоровья и защите прав // http://undp.by/pdf/keymessages.doc

4. Всемирный доклад о предупреждении дорожно-транспортного травматизма. – М., 204. – С. 236–237.

5. Всероссийская акция «Внимание – Дети!». – ГИБДД МВД РФ http://www.gibddsao.ru.

6. Декларация «Молодежь и алкоголь» // резолюция EUR/RC51/R4.

7. Демографический ежегодник России. 2009 // М: Статистический сборник Росстата, 2009. – 557 с.

8. Дорожная безопасность для детей и молодежи в Европе // ВОЗ, Копенгаген, 2007. – 35 с.

9. Европейская стратегия «Здоровье и развитие детей и подростков» / ВОЗ. – Копенгаген, 2005. – 23 с.

10. Егоренков А. М., Рачина Л. В., Пирожникова Н. А. Организация оказания медицинской помощи беспризорным детям в условиях столичного мегаполиса // Мат. XII Конгресс педиатров России. – М., 2008. – С. 438.

11. Здравоохранение в России, 2006 // Статистический сборник. – М., 2007. – С. 60.

12. Иванова А. Е., Семенова В. Г., Гаврилова Н. С. и др. Медико-демографическая ситуация в городе и в селе – сходство и различия // Профилактика заболеваний и укрепление здоровья. – 2002. – № 5. – С. 11–17.

13. Игумнов С. А. Психотерапия детей и подростков: Психоанализ в детском возрасте; Суицидальное поведение подростков; Семейное консультирование; Комплексная реабилитация / Ростов: Феникс. – 2005. – 288 с.

14. Ильин А. Г. Состояние здоровья детей подросткового возраста и совершенствование системы их медицинского обеспечения: Автореф. дис. … докт. мед. наук. – М., 2005. – 48 с.

15. Климантова Г. И., Федотовская Т. А. О профилактике беспризорности и безнадзорности несовершеннолетних, находящихся в трудной жизненной ситуации // Аналитический вестник. Сер. № 46 «Основные проблемы социального развития России». – 2002. – № 20. – С. 24.

16. Клиники дружественные к молодежи (руководство для врачей и организаторов здравоохранения. – М., 2006. – 60 с.

17. Нечаева А. М. Детская беспризорность – опасное социальное явление // Государство и право. – 2001. – № 6. – С. 57–65.

18. Озеров В. А. Детская безнадзорность и беспризорность как один из факторов угрозы национальной безопасности России // Аналитический вестник. Сер. № 46 «Основные проблемы социального развития России», 2002. – № 20. – С. 17.

19. Подросток мигрант (Информация Московского городского центра «Дети улиц») // Социальное обеспечение. – 2002. – № 12. – С. 5.

20. Проблемы детской безнадзорности и беспризорности в Российской Федерации: социально-политические последствия и современные технологии решения // Аналитический вестник Совета Федерации ФС РФ. – 2003. – № 14. – С. 12.

21. Прудников Б. П., Рыбалкина О. П. Профилактика беспризорности, безнадзорности наркомании среди несовершеннолетних. Административно-правовое регулирование. Монография / М.: Закон и право, ЮНИТИ-ДАНА, 2004. – 447 c.

22. С какими проблемами здоровья сталкиваются подростки и что можно сделать для их предотвращения и решения? // http://www. who.int/ child_adolescent_health. – 2008.

23. Стратегия по вопросам здоровья и развития детей и подростков (доклад Секретариата) / ВОЗ ЕВ111/7 5 декабря 2002 г.

24. Структура денежных доходов и удельный вес расходов в денежных доходах населения. – Федеральная служба государственной статистики. – http://www.gks.ru

25. Яковлева Т. В. Инвалидность и смертность детского населения России: региональные особенности и законодательное обеспечение путей снижения: Автореф. дис. … докт. мед. наук. – М., 2005. – 42 с.

26. UNICEF Innocenti Research Centre. Child poverty in in rich countries 2005 // Florence, United Nations Children’s Fund (Report Card No. 6; http://www.unicef-icdc.org/publications.

Очерк 15

Репродуктивное здоровье девушек-подростков: состояние, проблемы и пути сохранения

В. Ю. Альбицкий, Т. И. Садыкова (Казань, КГМА)

Последние десятилетия характеризовались негативными тенденциями показателей здоровья подростков, в том числе определяющих его репродуктивную составляющую. Актуальность данной проблемы привлекла к вопросам изучения репродуктивного здоровья девушек многих исследователей, посвятивших свои научные работы анализу его состояния, влияния образа жизни на репродуктивное здоровье, инициации сексуального опыта, вопросам контрацепции, прерывания беременности, юного материнства, организации акушерско-гинекологической помощи. Вектор их усилий был направлен и на поиск перспективных стратегий охраны здоровья подростков, новых концептуальных подходов к профилактике заболеваний репродуктивной сферы, укрепление репродуктивного здоровья подростков, формирование установок, позволяющих более эффективно реализовывать репродуктивный потенциал и решать глобальную проблему преодоления процессов депопуляции населения, сохранения и развития здоровогообщества.

Совместными усилиями удалось привлечь к вопросам охраны репродуктивного здоровья не только исследовательское сообщество, но и глав государств, лидеров здравоохраненческих структур, общественных организаций. Следует напомнить важный факт объявления ВОЗ завершающего ХХ в. десятилетия десятилетием охраны репродуктивного здоровья подростка. В его рамках по инициативе специальной группы ВОЗ по репродуктивному здоровью подростков в ряде стран была проведена серия биомедицинских и психосоциальных исследований, показавших основные характерные для возраста и практически всех изученных территорий «болевые» проблемы, как, например, следующие: для подростков в развитых странах характерно начало половой жизни в возрасте 15–19 лет, относительно нечастое употребление противозачаточных средств, выраженная тенденция к применению аборта, низкая фертильность, высокая частота встречаемости заболеваний, передаваемых половым путем.

В свете современных масштабных проектов, реализующихся в России, вопросы охраны репродуктивного здоровья девушек подросткового возраста и проблем его охраны приобретают особую государственную значимость, что подчеркнуто и в посланиях Президента Федеральному собранию, и закреплено в целом ряде последних нормативных документов, в частности, в приказе № 808н от 2 октября 2009 г. «Об утверждении порядка оказания акушерско-гинекологической помощи».

Безусловно, здоровье населения определяется здоровьем и потенциалом лиц подросткового возраста. В то же время, сегодня каждое государство имеет схожие проблемы образа жизни и здоровья подростков, влияющие на репродуктивный потенциал. И каждое государство ищет возможности оптимизации организации в первую очередь первичной медико-санитарной помощи подросткам, усиления просветительской деятельности в рамках межсекторального взаимодействия, привлечения инвестиций в здоровье подростков.

В докладе Департамента здоровья и развития ребенка и подростка ВОЗ «Укрепление действий сектора здравоохранения в ответ на проблемы здоровья и развития подростков» (2009) подростковый возраст назван периодом возможностей для создания основы для здорового и продуктивного зрелого возраста, снижения вероятности проблем в последующие годы, а также периодом риска, когда могут возникнуть проблемы здоровья с серьезными немедленными последствиями, инициируется поведение, которое может иметь серьезные негативные эффекты для здоровья в будущем.

Взгляды на оценку репродуктивного здоровья в целом едины. В 1994 г. ВОЗ предложила известную дефиницию: «Репродуктивное здоровье – это состояние полного физического, умственного и социального благополучия, а не просто отсутствие болезней или недугов во всех вопросах, касающихся репродуктивной системы, ее функций и процессов, включая воспроизводство и гармонию в психосоциальных отношениях в семье». Соответственно выделены наиважнейшие составляющие репродуктивного здоровья: а) состояние репродуктивной системы; б) репродуктивное поведение; в) репродуктивно-демографические показатели. Репродуктивное поведение является центральным звеном в процессе репродукции. Ведущими составляющими его являются сексуальное поведение, репродуктивная установка, регулирование (планирование) рождаемости (семьи). Сексуальное поведение во многом определяет качество и уровень репродуктивного здоровья, сказывается на репродуктивном поведении (В. Ю. Альбицкий и соавт., 2001).

К охране репродуктивного здоровья подростков необходимы особые подходы, поскольку этот критический возраст характеризуется психологическим, социальным становлением, завершением процесса развития организма, оказывающим глубокое влияние на будущую взрослую жизнь (L. Laski, S. Wong, 2010). Как подчеркнуто в докладе исследовательской группы ВОЗ «Здоровье молодежи – забота общества», несмотря на индивидуальные различия и разнообразие факторов внешнего окружения, особенности подросткового периода присущи всем, независимо от культурной формации, и подростку необходимо решать ряд связанных с развитием задач, среди которых, помимо адаптации к анатомическим и физиологическим изменениям, связанным с процессом созревания – трансформация модели своего поведения в семье и обществе, применение приобретенного багажа знаний, развитие способностей к профессиональной деятельности. С одной стороны, физиологическая, а с другой – психосоциальная и нравственная незрелость организма и личности подростка создают специфические проблемы в сфере охраны его репродуктивного здоровья. Сексуальное поведение также определяет остроту проблемы заболеваний, передаваемых половым путем, и прежде всего это касается СПИДа.

Как показывают комплексные клинико-социальные исследования, в начале репродуктивного возраста 65–70 % девушек-подростков имеют отклонения со стороны здоровья, 20 % – резко дисгармоничное развитие, 23 % – гинекологические и соматические заболевания, способные ограничить их репродуктивную функцию, не более 10 % девочек при комплексной оценке их здоровья могут быть признаны здоровыми (Л. В. Полякова, 2000; Т. И. Садыкова, 2006).

Первое место среди показателей, характеризующих репродуктивное здоровье девушек, принадлежит заболеваемости болезнями репродуктивной системы. Существующая официальная статистическая отчетность дает достаточно ограниченные возможности для изучения состояния параметров репродуктивного здоровья. Материалы специальных исследований показали, что частота встречаемости гинекологических заболеваний у девочек до 18 лет в начале 90‑х гг. составила 5–10 %, в начале 2000‑х – порядка 20 % (И. С. Долженко, 2001); до 40 % девушек в пубертатном возрасте имеют отклонения, которые без проведения соответствующей коррекции приобрели бы устойчивые формы поражений (Г. Н. Перфильева и соавт., 1997); патологическая пораженность гинекологическими заболеваниями девочек и девушек составляет 111,8‰, нарастая от 90,4‰ в 11–14‑летнем возрасте до 180,7‰ в 15‑летнем и старше (В. К. Юрьев, 2000). В 1989 г. О. К. Сницарук и соавт. установили патологию репродуктивной системы у 7–10 % девушек-подростков. Примерно такие же данные (7–12 %) получены Е. А. Богдановой (1993). А. М. Дюкаревой (1995) при гинекологическом осмотре девушек 15–18 лет диагностировано 14,3 заболевания на 100 осмотренных. В целом же, анализируя опубликованный исследовательский материал, можно прийти к выводу, что распространенность заболеваний репродуктивной сферы у девушек имеет колебания в зависимости от возрастного периода, а также отмечается ее постепенный рост на протяжении последних десятилетий.

По данным официальной статистической отчетности, отражающей и возросший уровень диагностики, и результаты организационно-управленческих решений, направленных на оптимизацию первичной медико-санитарной помощи подросткам, гинекологическая заболеваемость у девушек-подростков в РФ в первое десятилетие текущего столетия имеет выраженную тенденцию к росту: частота расстройств менструаций с 2001 по 2009 г. у девушек 10–14 лет увеличилась в 1,6 раза (с 8,3 до 13,7 на 1000 соответствующего населения), у 15–17 летних – в 1,8 раза (с 30,2 до 54,3 на 1000).

Это подтверждают и результаты комплексного медико-социального исследования здоровья девушек-подростков Республики Татарстан, проведенного нами в 1990–2000‑х гг. с использованием официальных статистических материалов, данных целевых осмотров и анкетирования девушек подросткового возраста. Так, за 1993–2008 гг. первичная заболеваемость болезнями мочеполовой системы девушек 15–17‑летнего возраста увеличилась с 31,7 до 113,7‰, распространенность данного класса болезней – с 67,3 до 219,7‰. Первичная заболеваемость сальпингитом и оофоритом возросла с 2,5 до 10,1‰, распространенность их в 2008 г. достигла 15,7‰. Распространенность расстройств менструации у данного контингента составииила 8,8‰ в 1993 г., в последние несколько лет стабилизировалась в пределах 30–50‰ (46,8‰ в 2008 г.).

При оценке состояния репродуктивной системы подростков следует помнить, что сведения о заболеваемости по данным обращаемости дают представление о тенденциях, но остаются недостаточно информативными, ведь речь идет о контингенте населения с низкой медицинской активностью. Традиционно наиболее объективными являются результаты специальных профилактических осмотров, корректно проведенных опросов. По их результатам есть все основания констатировать, что частота расстройств менструации среди 10–14‑летних выше в 2 раза, а среди 15–17‑летних – в 4 раза, чем по данным официальной статистики. Аналогичная картина отмечается и по воспалительным заболеваниям (Н. В. Лузан, 1998; Л. В. Полякова, 2000; Э. Н. Мингазова 2002; Ф. Ю. Арутюнян, 2004; Т. И. Садыкова, 2006; Н. И. Макеев и соавт., 2009).

Хотелось бы привлечь внимание и к весьма острой медико-психологической проблеме, характерной для подросткового возраста. Девушки склонны игнорировать симптомы заболеваний, откладывать визит к гинекологу, заниматься самолечением. По нашим данным, по своей инициативе обращаются к гинекологу лишь 18,7 % девушек, а по настоянию близких или направлению других специалистов – всего 3 %, стараются обойти посещение гинеколога при профилактических осмотрах 38,3 % девушек, среди сексуально активных это каждая третья (33,9 %). По данным Ф. Ю. Арутюняна (2004), 26 % девушек-подростков, имеющих гинекологические проблемы, не обращаются к врачу и лечатся самостоятельно.

Основной причиной отказа девушек от обращения к врачу, является стеснительность (В. В. Володина, 2001). По мнению 9 из 10 подростков, для успешной работы с данным контингентом в учреждениях здравоохранения должны находиться гинекологи, имеющие достаточно времени и терпения для приема подростковой группы населения.

Одним из основных направлений диагностики патологии репродуктивной сферы является диспансеризация. Однако по нашим материалам, в рамках проводящихся медицинских осмотров ориентировочно только 1/3 нуждающихся в совете и консультациях девушек решается обратиться с жалобами, а остальные выпадают из поля зрения гинеколога и не получают своевременной квалифицированной помощи. Возможно, отчасти это связано и со сжатостью сроков медицинских осмотров, когда детский или подростковый гинеколог не успевает установить психологический контакт с пациенткой.

Вопросы своевременной обращаемости подростков за медицинской помощью становятся особенно актуальными при раннем начале половой жизни. Характерно, что среди живущих половой жизнью респонденток доля не посетивших гинеколога очень высока и достигает 20,7 %. Эти данные созвучны материалам K. Sedlecki (2001), который определил, что интервал между инициацией сексуальной жизни подростков и гинекологическим обследованием в 31 % составляет от 1 до 3 лет, что дает основание продолжать относить подростков в группу высокого риска по инфекциям, передаваемым половым путем (ИППП), а также по абортам.

Проблема ИППП остается актуальной, хотя и не такой острой, как в 90‑е гг. прошлого века. За последнее десятилетие заболеваемость подростков ведущими ИППП имела выраженную тенденцию к снижению. Однако их уровень все еще остается высоким и довольно стабильным (табл. 21).

Среди девушек 15–17 лет в Республике Татарстан заболеваемость сифилисом в последние 5 лет не превышала 35,0 на 100 тыс. (в 2009 г. – 20,0 на 100 тыс.), а среди девочек до 14 лет – 4,6 на 100 тыс. (в 2009 г. – 1,4). Уровни заболеваемости гонореей среди 15–17‑летних девушек стабилизировались в пределах 56,7–68,8 на 100 тыс., и эти показатели сегодня выше, чем у женщин старше 18 лет (в 2009 г., соответственно, 65,8 на 100 тыс. у 15–17‑летних и 49,7 на 100 тыс. женщин).

Следует еще раз подчеркнуть, что регистрируемая заболеваемость является лишь верхушкой айсберга. Основная ее часть не фиксируется. Приведем следующие наблюдения. В. К. Юрьев (1988), изучив пути обнаружения гонореи у подростков, сделал вывод, что даже больные этим венерическим заболеванием девушки только лишь в 13,6 % случаях сами обращаются к врачу. Н. В. Лузан (1998) при анонимном анкетировании подростков с ИППП установлено, что до обращения к врачу подозревали у себя венерические болезни и занимались самолечением 38,1 % подростков. Поздняя обращаемость к врачу подростков, имеющих гинекологическую патологию, приводит к тому, что у 2/3 пациенток диагностируют запущенные тяжелые формы гинекологических заболеваний (эндометриоз, спаечный процесс в малом тазу, осложненные пороки развития матки и влагалища).

Таблица 21. Распространенность отдельных заболеваний, передаваемых преимущественно половым путем, у подростков 15–17 лет Российской Федерации в 1990–2009 гг. (на 100 тыс. соответствующего населения)