Текст книги "Эрлан. Горец с багажом (СИ)"
Автор книги: Валентина Кострова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Эрлан. Горец с багажом
Валентина Кострова
1
Когда выхожу из зоны прилёта, у меня внутри всё подрагивает, будто в груди поселился маленький моторчик. Я ловлю взглядом толпу встречающих и сразу же ищу Лену – привычное лицо, знакомую улыбку, её быстрый взмах рукой. Но потом вспоминаю: её здесь нет. Она предупредила. Вместо неё меня встречает её босс. Чужой мужчина. Чужой, строгий, наверное, колючий. И, что самое тревожное, именно он решит, останусь ли я здесь работать или вернусь домой, в столичную суету, из которой так отчаянно сбежала.
Задерживаю дыхание, в голове на секунду мелькает мысль: «Может, зря?». Полмесяца назад я бездумно ткнула «лайк» под Лениной фотографией в горах. Глупая привычка – щёлкать сердечко, не думая. А теперь вот – стою в чужом аэропорту с чемоданом и ощущением, что подписалась на нечто большее, чем просто «работа».
Я ведь согласилась сразу. Даже не спросила деталей. Просто потому что воздух столицы уже не помещался в лёгких. Там всё стало тесным: улицы, люди, разговоры, даже собственная квартира. Слишком много воспоминаний, слишком много слов, сказанных в лицо и за спиной. Мне нужно было сбежать, и я ухватилась за первый шанс, как за спасательный круг.
Но сейчас, в толпе, чем дальше я иду, тем сильнее ком в горле. Я не знаю, какой он – этот босс. Лена описывала его скупо, как будто нарочно утаивая детали. «Суровый, но справедливый». Звучит как «готовься, будет непросто». И мысль о мини-интервью прямо по прилёту заставляет ладони вспотеть.
Я оглядываюсь – вдруг уже вижу его? Каждого встречающего примеряю на роль: слишком старый, слишком молодой, слишком улыбчивый, слишком равнодушный. Мне почему-то кажется, что его будет видно сразу. Он будет выделяться. Такой, от которого не спрячешься и не отведёшь глаза.
И чем ближе к выходу, тем сильнее тревога. В груди колотится: а вдруг я ему не подойду? А вдруг он решит, что я – ещё одна городская выскочка, которая только мешает? Я же хочу остаться. Хочу вдохнуть горный воздух и почувствовать, что жизнь ещё может быть моей, а не навязанной кем-то другим.
Выхожу на улицу. Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышит вся площадь. И где-то в этом гуле я ловлю мысль: всё решается прямо сейчас.
У выхода резко обдаёт прохладой, и на мгновение я жмурюсь. Стоянка заполнена машинами, люди спешат, кто-то машет руками, кто-то обнимается. И вдруг замечаю его.
Он стоит, облокотившись на капот тёмного внедорожника. Высокий, широкоплечий, брюнет с чуть растрёпанными на ветру волосами. Джинсы, простая рубашка, ничего лишнего – и всё равно он выглядит так, будто пространство само расширяется вокруг него, люди обходят стороной, чтобы не задеть. Взгляд жёсткий, цепкий. Не просто оценивающий – пронизывающий, как будто за секунду способен прочитать всю твою подноготную.
Моё дыхание на миг сбивается. Я узнаю: это он. Даже если бы Лена не предупреждала, я всё равно догадалась бы. Слишком «слишком» он для того, чтобы быть кем-то случайным.
Есть люди, которых в толпе не заметишь, они растворяются в шуме, проходят мимо, не оставив и следа. А есть другие – редкие. Взгляд буквально спотыкается о них, и ты уже не можешь отвести глаза. Как будто кто-то щёлкнул невидимым выключателем, и весь фон меркнет, остаётся только он. Такие люди словно обладают внутренним полем, от которого никуда не деться: ты смотришь, отворачиваешься, но через секунду всё равно снова ищешь их глазами. Оборачиваешься, даже если зарекалась не смотреть. И вот сейчас я словно скрепка, безвольно притянутая к магниту.
Он стоит спокойно, будто знает о своей силе и не считает нужным ею размахивать. Но это спокойствие обманчиво – оно в напряжённых плечах, в прямом, колючем взгляде, в едва уловимой насмешке на губах. Мужчина, который не просит внимания, но получает его по праву.
Я делаю шаг, другой. Сердце колотится. Но чем ближе подхожу, тем отчётливее вижу, что его глаза – не просто тёмные, они настороженные, даже колючие. Он не улыбается, не спешит навстречу. Он смотрит так, будто взвешивает на весах каждое моё движение, каждую черту лица.
Я привыкла к другой реакции. У меня голубые глаза, волосы, которые солнце подсвечивает золотом, фигура, ухоженность – всё это всегда работало безотказно. Мужчины сворачивали головы, женщины цедили сквозь зубы с завистью. Обычно. Я заставляла всех испытывать эмоции. Хотела того или нет.
Но этот мужчина – не «обычно». Его взгляд не скользит по моим ногам или талии, не задерживается на улыбке. Он смотрит прямо в глаза, от этого мне становится почти не по себе. Будто я вовсе не красивая блондинка с небесными глазами, а книга, которую он собирается открыть, проверить и решить: оставить или выбросить.
– Наталья? – его голос низкий, хрипловатый, и в нём нет ни капли любезности. Ни тени восхищения, к которому я привыкла. Просто сухая проверка факта, как будто я – имя из списка.
Я киваю, и уголки его губ еле заметно дрогнули. Не улыбка, а скорее, тень иронии. Словно он уже знает обо мне больше, чем я сама хотела бы показать.
Он идет первым в сторону, уверенно, без паузы, даже не оглядывается, будто убежден, что я пойду за ним, как послушный щенок. И я иду. Щурюсь от яркого солнца, вдыхаю густой горный воздух и краем глаза ловлю отражение в зеркале стеклянных дверей: длинные ноги, светлые волосы, неброский, но безупречный стиль. Та самая картинка, ради которой мужчины обычно теряют голову.
Но не он.
Он открывает дверь машины, кидает мой чемодан в багажник и, даже не удостоив взглядом, садится за руль. Никаких «разрешите помочь», «устроились удобно?». Только тишина и его широкие плечи, силуэт в окне, будто вырезанный из камня.
Я устраиваюсь на пассажирском сиденье, закидываю ногу на ногу, слегка наклоняюсь вперёд, ловя свет так, чтобы глаза сияли, как это всегда работает на фотографиях.
– Значит, вы – Эрлан? – произношу лёгким, обволакивающим тоном, который ещё ни разу не подводил.
Он бросает короткий взгляд сбоку. Его глаза холодные, стальные, ни на миг не задерживаются на мне. Самый настоящий бесчувственный чурбан, который, похоже, не вылезает из своих гор и ничего стоящего в жизни не видел.
– Значит, вы – Наталья, – произносит он так, будто это констатация факта, а не повод для улыбки.
Машина трогается, и в салоне воцаряется тишина, наполненная только звуком мотора и моим собственным дыханием. Я чувствую себя так, словно со мной сыграли в игру «раздевай до сути». Он видит не мою красоту, не мой эффектный образ, а что-то под ними. И это пугает сильнее всего.
Я смотрю в окно, пытаясь скрыть смущение. Но внутри разгорается странное упрямство. Если он решил, что я здесь лишь картинка без содержания – он ошибается.
Горы завораживают. Они будто дышат – мощно, медленно, величественно. Дух перехватывает, и я не могу отвести взгляда от склона, который тянется вверх, утыкаясь в облака.
В такие моменты понимаешь, насколько ничтожен шум и суета города по сравнению с этой природной монументальностью. Все же круто, вырваться из огромного мегаполиса, где каждый день похож на предыдущий, и оказаться в месте, где природа диктует свои законы, а не пробки и клаксон соседней машины.
Я улыбаюсь так широко, что щеки начинают ныть. Не верю до конца, что решилась на такую авантюру – согласиться на предложение подруги и поехать в горы, чтобы поработать администратором на базе отдыха. Звучит дико, если вспомнить, что еще неделю назад я сидела в квартире с ощущением разбитости и думала, что выхода нет. А вот же – есть.
– Значит, вы блогер? – голос босса звучит как рычание, роняет слова так же легко, как камни с обрыва. – Или как это сейчас называется? Инфлюенсер. Красиво жить, показывать всем, как красиво живёшь.
Я вздёргиваю подбородок, будто он только что ткнул меня пальцем в самое больное место. В его интонации слышится такая снисходительная насмешка, что внутри меня всё начинает зудеть от раздражения.
Ну да, конечно. Для него я наверняка – та самая пустая картинка с фильтрами, из тех, кто снимает кофе с пенкой и делает сто одинаковых селфи на фоне гор. "Девочка из глянца, которая сюда приехала за лайками". Чёрт. Даже смешно.
Спасибо за лекцию по современным терминам. Мысленно огрызаюсь. Чуть позже додумываю: Может, дальше вы объясните мне, как работает вай-фай?
Но вместо слов я улыбаюсь так, что любая телеведущая позавидовала бы. Чуть больше зубов, чем нужно, и ни капли покорности. Пусть думает, что я – именно та глянцевая кукла, которую он так презрительно описал. Тем интереснее будет смотреть, как у него потом перекосится лицо, когда я не сломаюсь и не уеду обратно.
Внутри меня поднимается упрямая волна: "Ах, блогерка? Ах, красиво жить? Ну-ну, держись, хозяин базы. У меня тоже есть свои спецпрограммы. Для занудных брюнетов, которые путают прямоту с хамством."
Несколько минут молчим. Я закипаю как чайник на газовой плите без свистка. Чувствую, что ещё чуть-чуть, и пар из ушей от злости будет валить. Но стараюсь сдерживаться. Мне нужно всё же пройти это мини-собеседование для получения работы.
– А вы, похоже, эксперт по столичным профессиям? – стараюсь ответить с лёгкой иронией, но слышу, как внутри у меня дрожит раздражение.
Он скользит по мне взглядом. Холодным, прицельным. И у меня внутри всё обрывается, будто этот взгляд прошил меня насквозь. Я привыкла, что мужчины тают от моих глаз, начинают запинаться, забывают, что хотели сказать. Но этот… он смотрит, как будто я очередная статья в отчёте, цифра в таблице, объект для анализа. Ни тени восхищения, ни намёка на то, что он заметил, кто перед ним.
И это бесит ещё больше.
"Ну и что, что я блондинка с глазами цвета льда? Да, да, я выгляжу так, как будто сошла с рекламного билборда! И? Это повод смотреть на меня как на подозрительный багаж в аэропорту?!"
Грудь предательски сжимается. Потому что одновременно с раздражением меня прошибает дрожь – такая, которую не объяснить. Как будто этот мужчина, со своим колючим, бесцеремонным взглядом, не просто видит меня насквозь… а ещё и снимает с меня всю броню, к которой я привыкла. И мне это категорически не нравится.
– Нет. Просто сразу видно. Маникюр, волосы, эти… – его пальцы едва заметно шевелятся на руле, как будто он подбирает слово, – «городские привычки». Сюда обычно приезжают за экзотикой. На пару недель. Потом бегут обратно в бетон.
Я едва не усмехаюсь, но это выходит резче, чем хотелось:
– Удивительно. Не прошло и десяти минут, а вы уже решили, кто я и зачем сюда приехала. Прямо универсальный психолог.
– Не психолог, – отвечает спокойно, не повышая голоса. – Просто слишком много таких видел. Красивых картинок. Красивых лиц. Которые на деле оказываются пустышками, ценящими комфорт.
– Пустышки? – повторяю я, и голос мой звучит почти так же холодно, как его. – Может, вам стоит подождать хотя бы сутки, прежде чем ставить диагноз?
Он не отвечает. Только уголок губ чуть дёргается, будто от усмешки. И от этого я злюсь ещё больше. Потому что, чёрт возьми, он явно играет на моих нервах. И выигрывает.
Я отворачиваюсь к окну, вдыхая густой воздух гор. Но внутри у меня пульсирует одно: я ему докажу. Даже если придётся остаться здесь назло.
2
Я вытягиваю ноги, затёкшие после перелёта и дороги, и откидываюсь на спинку сиденья. В голове роятся мысли о том, что ждёт впереди. Новая работа, новые люди, горы… Кажется, я начинаю всё с чистого листа. Больше никаких эфиров, никаких лайков и комментариев, только я и место, где придётся быть полезной.
«Горный приют» – звучит так, будто это убежище не только для туристов, но и для меня самой. Может быть, здесь я наконец перестану искать, кем хочу быть.
Я погружаюсь в грёзы и сама не замечаю, как на минуту отключаюсь. Просыпаюсь от резкой тряски: машину подбрасывает на кочке. Резко выпрямляюсь и утыкаюсь взглядом в окно.
Шоссе давно позади. Дорога теперь узкая, петляет среди холмов, гравий хрустит под колёсами. По обе стороны – поля, такие зелёные, будто их специально вылизали для открытки. Лошади лениво жуют траву, их шкуры блестят в лучах заходящего солнца, и я вдруг ловлю себя на том, что замираю. Красиво. Нереально красиво. Почти как в кино. Только в моём кино, кажется, режиссёр любит триллеры, а не романтические драмы.
– Извините, – пробую замаскировать зевок, хотя сама понимаю, что выгляжу скорее как скучающая кошка. – Перелёты всегда выматывают. Нам ещё долго?
– Нет, – коротко отвечает Эрлан, даже не повернув головы. – Мы почти на месте. Видишь поворот? За ним база.
Я вцепляюсь в ремень. Всё внутри сворачивается в узел – не то от страха, не то от предвкушения. Такой себе коктейль «Добро пожаловать в новую жизнь».
Машина подпрыгивает на яме, я едва не бьюсь плечом о дверь и шиплю себе под нос что-то нелитературное. Впереди вырастают ворота – широкие, деревянные, с коваными узорами. На них название: «Горный приют». Буквы строгие, тяжёлые, будто предупреждают: забудь свои блестящие фотосессии, тут начнётся реальная игра.
И вот в этот момент меня, красавицу и блогершу, окончательно прошибает мысль: я правда приехала сюда работать. Не «отдохнуть». Не «переждать». А именно работать. На меня будут смотреть, требовать, критиковать.
Я втягиваю воздух, почти с вызовом. Ну что ж, «Горный приют». Давай попробуем. Только учти: я кусаюсь. И почему-то внутри смешок: интересно, кто тут кого быстрее свихнёт – я или этот хмурый хозяин с голосом, который звучит как приговор?
Мы въезжаем на территорию, и я, к своему стыду, ловлю себя на том, что замираю, как туристка на экскурсии. Перед глазами – картина уровня «инстаграм без фильтров»: деревянные корпуса базы стоят среди зелени и гор, дым из труб лениво тянется в небо, пахнет деревом и чем-то до безобразия уютным. Чуть дальше – конюшни, и лошади так синхронно поднимают головы, что мне хочется аплодировать за массовку. Где-то звенит колокольчик – ну конечно, у козы. Полный комплект «деревенский рай».
Я прижимаюсь к стеклу, как ребёнок у витрины с мороженым. Слишком красиво. Даже подозрительно красиво. Как будто кто-то заказал себе «идеальный приют» по каталогу.
И тут, естественно, моя рациональная часть подаёт голос: чем красивее картинка, тем громче тревога. Потому что сказки хороши до тех пор, пока не окажется, что принцесса тут лишняя.
Сжимаю губы и думаю: ага, вот сейчас выяснится, что для местных я – экзотика уровня «городская кукла с телефоном». И что? Я уже готова. Пусть попробуют сделать вид, что я тут чужая.
В конце концов, если я и окажусь не в своей тарелке, то, как минимум, блесну красивыми манерами – ирония, сарказм и умение довести до белого каления любого мужчину у меня в стандартной комплектации.
– Ну? – Эрлан косится на меня, уголок губ дернулся вверх. Улыбка с намёком на насмешку, но глаза… чёрт, глаза мягче, чем подушка в бизнес-классе. – Испугалась?
– Немного, – вырывается честнее, чем я планировала. Вообще-то я собиралась изобразить железную леди, но, видимо, на практике вышло «пластилиновая Наташа».
Он усмехается. Коротко, с хрипотцой, будто ему и смешно, и скучно одновременно. Но злости нет.
– Ничего. Тут все сначала боятся. А потом остаются.
Ага, прям местная секта «бойся и оставайся».
Я отвожу взгляд в окно, потому что от его спокойствия у меня внутри всё путается. И вдруг понимаю: да, я хочу остаться. Несмотря на страх, на то, что всё тут чужое, на свои сомнения. Хочу рискнуть.
В голове мелькает столица: пробки, сигналы, блестящие апартаменты, где эхо повторяло каждый скандал. И я – та, которая всегда старалась громче всех смеяться, чтобы перекрыть собственные крики. Всё это осталось там, в прошлом, которое хочется выбросить в мусорное ведро и не доставать даже на черновики.
Машина выезжает на поляну, и я моргаю. Передо мной – сказка из рекламы: главный корпус, окна в свету, запах хвои такой густой, что его можно мазать на хлеб. У меня внутри щёлкает странное ощущение: будто всё это – пролог к чуду.
Эрлан глушит мотор, выходит из машины и, не моргнув, подкидывает фразу:
– Ну вот, твой будущий «офис».
Отлично. Значит, теперь я офисный планктон… только с видом на горы и коз.
Я вылезаю, разминаю ноги и тороплюсь за ним. Территория огромная, и сразу ясно: если заблужусь, то меня найдут только весной, вместе с первыми подснежниками. Но вместо паники я ловлю каждый запах хвои и влажной земли. И думаю: ну что, Наташа, добро пожаловать в новое измерение.
На пороге дома сталкиваюсь с Леной. Подруга сразу сияет, как лампочка на рождественской ёлке, но тут же тухнет, заметив Эрлана рядом. Ну да, при начальнике нельзя быть слишком жизнерадостной – будут лишние вопросы, а нам сейчас нужны только улыбки и видимость, что мы обе в норме.
– Лена, покажи ей дом, комнату и расскажи о порядках, – бросает босс, отворачиваясь и исчезая куда-то вглубь дома. Я еле сдерживаюсь, чтобы не показать ему язык. Какой же бесячий тип.
– Наташка!
– Ленка!
Мы обнимаемся, подпрыгиваем на месте и тихо смеёмся. Лена несколько минут разглядывает меня как музейный экспонат, я её не тороплю. Мы слишком долго не виделись в реале, а если меня и можно было отследить по соцсетям, Лена же существовала там только в редких фотографиях. Тоже разглядываю подругу и понимаю, что именно настоящих чувств по отношению ко мне не хватало в той жизни, от которой сбежала. В очередной раз порадовалась, что согласилась на предложение. Трудности не пугают, трудности должны закалить.
– Ну что, смотри, здесь твоя будущая жизнь, – говорит Лена с ухмылкой, толкая меня к дому. – Не упади, а то Эрлан это увидит и решит, что я плохая подруга.
Я улыбаюсь и, едва переступив порог, чувствую лёгкий прилив тревоги. Внутри всё как нельзя лучше отражает строгий и слегка колючий характер хозяина базы: просторный холл с высокими сводчатыми потолками, столовая с тяжёлыми деревянными столами, открытые галереи ведут к комнатам. Центральная лестница разветвляется в обе стороны, и я ощущаю лёгкость и простор… но одновременно строгость и порядок, словно Эрлан сам стоит за каждым углом и проверяет: «Все ли на своих местах?»
Моя комната расположена со стороны фасада. Всё здесь деревянное – потолок, стены, пол, покрытый тёплыми ткаными ковриками. Огромная кровать застелена вышитым вручную покрывалом. Улыбаюсь – уютно до невозможности. Сердце сжимается от радости… и чувствую чуть раздражение: где мой привычный городской шик? Тут слишком настоящая жизнь, без блеска, без лампочек, без шелеста дизайнерских занавесок.
– Здесь одна ванная через две двери по коридору, вторая – на другой стороне дома, – объясняет Лена, слегка смущаясь. – Гостевые коттеджи имеют свои удобства, сюда жильцы заходят только в большую комнату и столовую. Надеюсь, тебе будет удобно.
– Да здесь так хорошо, что лучше и быть не может! – радостно восклицаю, чувствуя, как лёгкость разливается по телу.
Подхожу к окну и смотрю вниз. Отдыхающие только что вернулись с верховой прогулки: кто-то ведёт лошадей в загон, кто-то расседлывает их, снимает седла и аккуратно сворачивает лассо. Каждый жест кажется живым, наполненным смыслом. Воздух бодрит, пахнет землёй, травой, потным потом лошадей.
И тут моё внимание приковывает мужчина с поджарым телом в джинсах и бежевой рубашке. Сердце ёкает, и я сразу узнаю его – Эрлан. Он ловко расстёгивает подпругу седла, помогая одной женщине, которая улыбается так широко, что кажется, она вот-вот засветится как прожектор. Лошадь стоит смирно, будто сама чувствует, что её хозяин – здесь главный.
И я против воли разглядываю его. С каждой секундой убеждаюсь, что он – настоящая особь мужского пола. Если он просто стукнет кулаком по столу, подпрыгнет не только посуда – подпрыгнет вся комната. Я думаю: «Чёрт, и где же ты был всю мою жизнь? И почему никто не предупредил, что такие мужчины существуют?»
Сердце предательски стучит чаще: он выглядит идеально – колючий, грубоватый, и в то же время органично сливается с этим миром, словно горы сами вылепили его под себя. Строгость, сила, холодная ирония в глазах – и, чёрт возьми, внутренняя безопасность. Такой мужчина может накричать и поставить на место, но при этом ты понимаешь: с ним реально можно быть защищённой.
Лена подходит ко мне, слегка толкая плечом. Мы молча наблюдаем за суетой внизу, каждая думает о своём. Честно говоря, я понятия не имею, о чём размышляет подруга, а мои мысли без всякого оформления ползают вокруг Эрлана. И как они меня раздражают… и притягивают одновременно.
– Эрлан строгий и требовательный начальник, но с ним как за каменной стеной. Точнее – как с этими горами, – Лена кивает на горизонт, где виднеются вершины. – У него свой характер, с ним непросто. Но если хочешь остаться – придётся привыкать.
Я глубоко вздыхаю, ощущая одновременно лёгкое волнение и азарт. Дрожь проходит по телу, и я понимаю: скучно здесь точно не будет. И кажется, что в этих горах я смогу начать с чистого листа, оставить позади город, шум и всё прошлое… включая тех, кто тянул меня вниз.
Я ловлю себя на том, что улыбаюсь слегка иронично: «Ну что ж, Наташа, посмотрим, сможешь ли ты справиться с настоящим мужчиной, колючим Эрланом, и при этом не разтеребанить себе нервы». И сразу появляется дерзкая мысль: «Он так и смотрит на меня, как будто я потенциальная головная боль. Отлично, значит, есть стимул показать, кто здесь ещё может ставить правила».
И внутри предвкушаю: скучать не придётся. Здесь и воля, и адреналин, и тайны, и испытания. И, чёрт возьми, хочется проверить – насколько этот мужчина действительно умеет держать ситуацию под контролем. И, главное, смогу ли я удержаться, чтобы не вывести его из себя первой… хотя маленькая искра провокации уже жжёт внутри.
