Текст книги "Великие женщины великих мужчин"

Автор книги: Валентин Бадрак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Но все-таки главный негативный урок отношений Джека и Мейбл состоит даже не в разрушительном вмешательстве матери, – при определенных обстоятельствах несущийся на всех парах к успеху Джек Лондон мог бы вырвать девушку с корнем из семейной теплицы. Гигантский и непростительный просчет Мейбл заключался в ином – в неверии в своего мужчину. Сам писатель прекрасно описал эту ситуацию в «Мартине Идене». Любовь и сила, казалось бы, прочной, нерушимой связи была разорвана в тот момент, когда женщина произнесла тираду о том, что рассказы Джека Лондона слабы, тривиальны и никогда не обеспечат им, как будущей семье, возможности жить в изобилии. Узы любви в один миг проржавели и, распавшись, рухнули в бездну. Неверие – самое страшное для мужчины, оно низводит его до уровня ущербного, неполноценного, а значит – недостойного. Мейбл оказалась не только слабой, но и немудрой: она позволила себе усомниться в избраннике, и жирная точка моментально завершила историю их любви. Эфирное существо растворилось.

К счастью для Джека, утраченную веру возлюбленной ему с лихвой заменила мать. Без женской поддержки, вероятно, он сошел бы с ума или покончил бы с собой. Что же касается любви, то, как часто бывает при фиаско возвышенной влюбленности, неудовлетворенное воображение выносит из разрушенной сказки болезненную чувственность и неосознанное желание отыскать нечто иное, ясное и приземленное. Именно такой оказалась Бесс Мадерн, невеста погибшего товарища, по определению Ирвинга Стоуна, «сильная, уравновешенная и флегматичная». Претендентка на сердце становящегося на ноги писателя была практична в жизни и прямолинейна, она не обладала выдающимся интеллектом, не блистала уникальными знаниями, не порхала над землей, как ее предшественница. Но она была независима: после педагогического училища преподавала в школе и согласилась корректировать рукописи. И самое главное – ей нравились рассказы Джека, она поддерживала его словом и делом (реальными подсказками в области стилистики). Она вселяла в мужчину уверенность, и это было определяющим моментом!

Первоначально Бесс старательно постигала искусство быть и подругой и женой одновременно. И даже определенно преуспела в этом. Например, она могла не только составить мужу компанию в длительной велосипедной прогулке, но и ловко править и перепечатывать его рукописи. А также читать интересующие его книги, чтобы вместе их обсуждать. И даже латать финансовые дыры молодой семьи, когда у Джека были перебои с гонорарами. Но она не учла одного нюанса – слишком стремительного прогресса этого мужчины. Может быть, женщина проигнорировала вопрос собственного развития из-за того, что не любила отчаянно и яростно в тот момент, когда выходила замуж (она призналась в этом много лет спустя, уже после смерти Джека Лондона). Мистер Лондон был как вихрь: он врывался в пространство, разрывал его широтой своей неуемной натуры, приковывал внимание всех окружающих. Но в этом его необычайном козыре было и уязвимое место – совсем как у Кощея Бессмертного. Выворачивание души наизнанку самым роковым образом обнажало смертельную точку. Впрочем, до смерти было еще далеко. А вот разлад на стратегическом уровне внутри семьи-команды наступил даже слишком скоро.

На тактическом уровне тоже было немало ошибок. Джек умудрился (а жена безропотно согласилась) поместить в одном доме жену и мать, – даже не ошибка, а форменная глупость, вопиющая и непростительная. Вообще, порой кажется, что при неистовом темпераменте Джека отрешенность и бесстрастность Бесс была своеобразным щитом. Но уберечься от взбалмошности такого мужчины попросту невозможно – для потребностей его буйной ненасытной натуры одной жены ему явно не хватало. Субботние веселья, безудержные гулянки-посиделки, необходимость духовной отдушины в виде страстной переписки с Анной Струнской, мимолетная волна свободной любви со случайной попутчицей в поезде… Всего нет смысла перечислять. А еще общая непродуманность жизни, приводившая к долгам и стремлению их погасить при помощи многочасовой изнуряющей работы за письменным столом. В жизни семейной Джек Лондон был беспокойным несносным капризным ребенком, к тому же витающим в романтических облаках. Жена очень скоро стала просто терпеливой заложницей ситуации: рождение двух дочерей и усилившееся разочарование мужа из-за неспособности родить сына приближали развязку. Как бы наперекор все большему размаху жизни Джека, Бесс отказывалась изменяться, не желала следовать моде, почти прекратила читать, полностью перестала интересоваться книгами мужа и обсуждать их.

«Мисс Киттередж была лет на пять, а то и на шесть старше Джека, не блистала красотой, и в Пьемонте, где ее хорошо знали, служила объектом язвительных суждений и толков», – эти слова опять-таки принадлежат Ирвингу Стоуну. И вот, когда эта дама возникла в поле зрения писателя, он, точно ослепленный новым загадочным светом, разрушил все, что строилось до того момента. Брак с Бесс, который даже внешне не казался гармоничным, выдержал всего лишь три года.

Конечно, в первую очередь виноват во всем этом сам писатель. «Человек крайностей», он был максималистом. Стремясь везде верховодить и становиться вождем и идеологом всего, за что брался, он распылялся неимоверно. Обладающий исполинским потенциалом и поистине непревзойденной волей, он тем не менее скользил по верхам, как плоский камешек, запущенный по водной глади. В результате он не достигал глубин, добровольно лишая себя мудрости. Ему было некогда, он не поспевал, потому что вступил в неравную гонку со временем – ради окружения, которое безжалостно и невозмутимо вытягивало из него все то, чего он достигал ежедневными усилиями.

Так в чем же тайная сила Чармиан Киттередж – этой некрасивой женщины, к которой так опасливо относились окружающие? Биографы называют таких «стильными». Возможно. Но попробуем как бы рассмотреть несколько старых фотоснимков – история листает столетия, но магия человеческих отношений не меняется.

Первое, что бросается в глаза: Чармиан оказалась такой же неистовой натурой, склонной к хулиганским выходкам, риску, авантюрам, одним словом, в ней сидел такой же черт, как и в неистощимом Джеке. Она соответствовала ему полностью. Женщина находилась рядом всегда, она настойчиво, со свойственным ей аккуратным напором затмила собой весь окружающий мир. Она стала незаменимой, так как взяла на себя всю правку и перепечатывание его материалов. Она не только охотно соглашалась на любые, даже самые опасные и рискованные путешествия, но и всеми силами старалась оградить мужа от назойливого окружения. Чего только стоит кругосветное путешествие на яхте «Снарк», полное опасностей и длившееся несколько лет? В итоге ей удалось создать для любимого мужчины некий энергетический заслон, пусть запоздалый, но все же щит от внедрения чуждого в интимное пространство.

Чармиан всегда была неутомимой поклонницей мужа. Любя его, по ее заверениям, «слепо, безумно, безрассудно, страстно», она ежедневно подчеркивала ему, что «ни одна девушка не была еще способна на такую любовь». Добавляя немаловажные слова о его гениальности. Одним словом, она была достаточно мудрой, чтобы ловко играть на поле великой любви. Это была отнюдь не слепая и податливая женщина – она, напротив, любила разумом, очень многое просчитывала, принимая во внимание особенности психики мужа. Чармиан была весьма наблюдательна и постоянно держала желания Джека в поле своего зрения – одна из самых чудесных женских миссий, предполагающих ограждение, безоговорочную поддержку и искусство разнообразить мир своей семьи. Не случайно проницательный Ирвинг Стоун сопровождает ее письма недвусмысленными комментариями: «Написаны они затейливо и кокетливо, чувствительно и цветисто; но под многословием угадывается рука женщины хитрой и умной». Знатоки утверждали, что покорительница сердца Джека Лондона имела ярко выраженное сходство с его матерью, – нюанс примечательный скорее для постижения сокровенного мира самого писателя. Но, как кажется, эта деталь не должна пройти и мимо внимания женщин, так как слишком очевидные расхождения с образом матери возлюбленного несут повышенные риски для семейного строительства: мужчина почти всегда неосознанно или явно ищет нечто похожее на мать.

Чем ее личность пленила Джека Лондона? Следует подчеркнуть, что эта женщина была до мозга костей самостоятельна, она сама себя создавала, и в этой лепке ей многое удалось (и тут опять сходство с самим Джеком). Ей ничего не давалось легко, суровая жизнь приучила ее к борьбе, ее зубы были крепки и остры; в этом она была особенно близка Джеку, чей каждый шаг к успеху сопровождался тяжелыми боями. Вместо воздыханий о принце Чармиан Киттередж основательно занялась собой. И тот факт, что она слыла скорее дурнушкой, чем привлекательной, только подчеркивает: для счастья женщины важна не физическая красота, а внутренняя сила, яркость образа, неординарность. Финансово независимая (своими честолюбивыми усилиями она достигла уровня «первоклассного секретаря»), девушка долго и тщательно создавала свой образ. Чтение лучших писателей позволяло ей оригинально судить о литературе, длительные упражнения дали возможность выделяться отменной игрой на пианино, а благодаря поддержанию физической формы и отваге отчаянная амазонка верхом покоряла самые опасные тропы. Мисс Киттередж собственными руками сотворила из себя загадку, женщину вампирического склада – не под стать хрупким, нежным барышням. Еще один немаловажный фактор: Чармиан точно знала, чего хочет и куда идет; жизнь виделась ей ясно выведенной формулой. То, что ей долго не везло с женихами, не является свидетельством против нее. Вполне возможно, что уровень ее персональных требований к претенденту был слишком высок, – упорство и воля по отношению к себе давали такое право. С другой стороны, и ее собственный образ, обаяние, умение очаровывать и, что называется, брать добычу силой (а она определенно представляла тип охотницы) родились не сразу, – это плоды многолетних самостоятельных усилий.

Конечно, Чармиан Киттередж не могла быть без комплексов и недостатков. Она распылялась из стороны в сторону, перескакивала с одной деятельности на другую, и в этом подчас слишком рьяном поиске чувствуется тревога, боязнь не успеть. Но и не только. Неспособность сосредоточиться предопределяла ее положение за пределами клуба подлинных творцов, да она и не стремилась к философскому умиротворению или постижению истин; все ее самосовершенствование посвящалось одному-единственному – тривиальному нахождению и удержанию подле себя достойного мужчины. Чрезмерное кокетство, склонность к водевильному стилю отношений и непростительное жеманство лишали ее естественности и натуральной прелести, но яркое пламя храброй забористой души пережигало все недочеты образа, необычайно сближая с яростной натурой самого Джека. И буйный «мальчишка» признавался, что любит ее за «внутренний огонь, который пронизывает тебя насквозь, который делает задорной и легкой на подъем, чуткой и гордой…» А еще в этой женщине присутствовало достаточно мужества и силы духа: на нее можно было положиться. А возможно ли представить сусальную неженку Мейбл или патентованную жену Бесс в роли вахтенного на яхте, мчащейся ночью в бушующем океане? Вряд ли. А Чармиан могла подменять мужчин. Означает ли это, что она была лучше двух упомянутых женщин и что те непременно должны были оказаться несчастными? Абсолютно нет!

Вся история отношений женщин с Джеком Лондоном свидетельствует только об одном: связывая себя отношениями с кем-либо, следует позаботиться о том, чтобы получше узнать, изучить своего партнера. Осознать, возможно ли, приемлемо ли для себя связывать с ним судьбу, схожие ли у пары цели, желания, центры влияния? Ни Мейбл, ни Бесс не задавались такими вопросами. Ни Мейбл, ни Бесс не имели активной жизненной позиции. Они жили подобно растениям, которые цветут, если их поливают любовью, и вянут, если источник любви иссякает. В них не было того живого огня, свойственного принцессам, огня, влекущего завоевателей – будущих королей.

Крайне важным представляется то, что в картине межличностных отношений каждый являет собой отдельно движущийся индивидуум. Это похоже на траектории атомов: некоторые, более активные, пытаются приобрести потерянный электрон, иные – передать избыточный. Гиперактивность ярко, как бенгальский огонь, горящего Джека Лондона была ни к чему тихой и «правильной» скромнице Бесс. Его дикая природа была тем более не по плечу хрустальной натуре Мейбл, выросшей в закрытом от жизненных бурь заповеднике. Но никто не принуждал их лишать себя будущего – Джек Лондон хоть и великолепный притягивающий к себе озорник, но далеко не единственный мужчина на планете. Будь эти женщины активнее, живее, зубастее, они бы без особых усилий устроили свое счастье. Потому весьма ярким моментом этой повести о мужчине и трех женщинах представляется превосходно запечатленный биографами занятный эпизод. А именно: во время разбора романа «Мартин Иден» уже одного из самых успешных писателей континента безнадежно одиноко увядающая и несчастливая Мейбл Эпплгарт «со смертельной тоской» взирала с первого ряда на докладчицу. А ведь ей было-то всего тридцать с хвостиком! Еще можно было не раз начать жизнь сначала, отрубить прошлое, смело посмотреть в глаза жизни! Но она предпочла статичность, за что и платила сполна.

Чармиан – куда более динамичная фигура. Ее взъерошенное, как у чайки перед бурей, мировоззрение много больше соответствовало представлению данного мужчины о подруге, нежели взгляды на жизнь степенных, словно прикованных цепью к городам Бесс Мадерн или Мейбл Эпплгарт. Но еще Чармиан была вредной и циничной собственницей: заполучив мужа, она ограждала его от любых раздражителей. Даже когда Бесс однажды привезла дочерей пообщаться с отцом, она повела себя настолько негостеприимно и невежливо, что только такой благородный человек, как Джек Лондон, мог стерпеть выходку (когда бывшие супруги разложили на траве завтрак, Чармиан стремглав промчалась рядом, и еда покрылась слоем пыли). К тому времени она уже слишком хорошо его знала и слишком прочно вступила во владение своим мужчиной…

Но, отдавая должное правде о второй миссис Лондон, следует отметить и ее быстро угасшую способность развиваться, расти как личность. Как всегда, скрупулезный Ирвинг Стоун отмечает, что Джек Лондон «с беспощадной ясностью увидел, что Чармиан в возрасте 43 лет – все еще ребенок, целиком поглощенный ребяческими забавами». Другими словами, в свои 38, за два года до смерти, писатель обнаружил, что его избранница не способна меняться, испытывая неимоверные психологические сложности с переходом на новый уровень. Это, конечно, был шок, потрясение. Часто она не могла и не желала вникнуть в проблемы мужа. Налицо – удручающее застревание психики, застой жизненной энергии, ужасающая стагнация личности. Неспособность с возрастом стать более мудрой оказалась присущей всем женщинам этого беспокойного мужчины. Не исключено, если бы не горы творческих проблем, колоссальные долги и предательство многих людей, которых он считал друзьями, Джек начал бы новый отсчет времени. Но и сил уже не было, надо было зацепиться в этой иссякающей жизни хотя бы за кого-то. Этим кем-то и оставалась до конца его дней Чармиан.

Его Дом Волка – реальное грандиозное сооружение, которое писатель строил как совершенное семейное гнездо, как персональную систему, – оказался разрушенным: он почти дотла сгорел, причем и причина пожара, и возможный поджигатель так и остались тайной. Причину, вероятно, следует искать в ментальной сфере – в крайне уязвимом мировосприятии писателя. Дом пропал, потому что должен был пропасть – вследствие отказа от энергетической оболочки и доступа к семье многих случайных людей. Джек, склонный к внешней браваде и масштабной деятельности, приступил к амбициозному и, как всегда, непродуманному проекту в возрасте 34 лет, а через три года, когда практически завершенное строение выгорело вплоть до каменного каркаса, испытал такое душевное опустошение, что начал изгонять из себя природную расположенность к людям.

«Я обладаю роковой способностью заводить друзей, но не могу похвастать драгоценным умением от них избавляться», – сообщил однажды Джек Лондон о себе. Это была самая страшная его беда. Беда, отнимавшая силы, высасывавшая жизненную энергию. От нее он погибал, как в юности от пьянства, драк и рискованных набегов на чужие устричные угодья. В отношениях с окружающими Джек не вырос с тех самых времен и, оставаясь веселым, доверчивым и безнадежно непрактичным рубахой-парнем, не сумел перестроиться, отказаться от отношений, которые тянули его на дно, в бездну. Его могла спасти только женщина. Но к началу работы над едва ли не самым провальным романом выдающегося писателя («Маленькая хозяйка большого дома») такой женщины просто не существовало. За Чармиан можно было зацепиться, в чем-то положиться на нее, но она не могла сыграть роль спасительницы – она не жила на одном уровне с Джеком Лондоном, не умела или не желала до конца проникнуть в мир его переживаний, не задавалась целью погасить его терзания. Не желала исполнять роль хозяйки дома, но не позволяла мужу даже беседовать с женщинами более двух минут, – у Чармиан на почве ревности начала развиваться фобия оказаться оставленной.

Но, может быть, к тому времени вообще для всего уже было поздно? Ведь не случайно Джек как раз во время работы над романом приезжал к Бесс и умолял ее разрешить дочерям навещать его на своем ранчо, там же на «уединенном участке» он был готов построить отдельный дом для первой жены. Взамен он предлагал даже переписать завещание, по которому все его имущество досталось бы дочерям, а не Чармиан. После девяти лет верности Чармиан, когда лопнула духовная нить между ними, он стал изменять ей, как и первой жене. Но у всякой монеты – две стороны, и сумбурная, неуравновешенная личная жизнь Джека Лондона уже стала приносить червивые плоды в виде продолжительных депрессий, меланхолии, приступов тоски и отчаяния, – за все своя плата. И самая страшная плата – писательская: в гонке он выдыхался, и «Маленькая хозяйка…» – одна из последних судорог.

Естественно, Джек Лондон испытывал тоску по нерожденному сыну. Он искренне любил двух дочерей от Бесс Мадерн, был невыразимо потрясен смертью дочери от Чармиан (она прожила лишь три дня). И вот отражение тоски было выплеснуто в вывернутом, сублимированном виде в «Маленькой хозяйке…» Обласканный славой мастер слова топил горе в крепких напитках, прибавился страх сойти с ума. Биограф утверждает, что в отчаянии Джек искал «зрелую женщину», которая подарит ему сына.

Женщина, если только она намеревается стать подлинной подругой мужчины, должна не сдерживать его деятельность, но мягко содействовать ей, помогая развиться если не до миссии, то до осмысленной, интересной, захватывающей и непременно значимой задачи. И еще женщина должна уметь изменяться с возрастом – вовсе не для мужчины, но для собственного же блага, ибо только логические трансформации сознания позволяют пройти по жизни полноценно и наполненно.

Попробуем обобщить сказанное выше. Основное уязвимое место женщин Джека Лондона – достижение лишь ситуативного преимущества по отношению к другим женщинам и неспособность развиваться до духовной зрелости, отсутствие стремления к постижению мудрости, отказ от своей личности на каком-то этапе жизни. На месте писателя можно рассматривать заместительный образ – целеустремленного, сильного духом мужчины с бременем любой общественно значимой миссии: творческой деятельности, политики, бизнеса и т. д. Женщина, если только она намеревается стать подлинной подругой мужчины, должна не сдерживать его деятельность, но мягко содействовать ей, помогая развиться если не до миссии, то до осмысленной, интересной, захватывающей и непременно значимой задачи. И еще женщина должна уметь изменяться с возрастом – вовсе не для мужчины, но для собственного же блага, ибо только логические трансформации сознания позволяют пройти по жизни полноценно и наполненно. Изменения означают познание, они связаны с усилением образа, придания ему нового колорита, привкуса мудрости. Такая женщина ценна в любом возрасте, одиночество ей не грозит, если только она сама не изберет его в качестве защитной оболочки от суеты мира.

Для женщины уравновешенной и степенной, желающей скромного семейного благополучия связь со слишком бойким, непоседливым, авантюрным мужчиной содержит повышенные риски. Тем более если эта связь возникает без страсти и любви, под воздействием мимолетного периода душевного разлада подвернувшегося под руку мужчины. Если брать непосредственно случай Джека Лондона и его первую женитьбу, то совершенно очевидно, что ему просто нужен был кто-то в данный весьма печальный момент после разлада с возлюбленной. Но для девушки не менее очевидным сигналом должна была стать порывистость отношений – они не только не знали друг друга, но и вовсе не задумывались о будущем. Легкомысленность пронизала начало отношений, и легкомысленным, сугубо интуитивным порывом мужчина эти отношения и завершил.

Покладистость Бесс Мадерн, скоропалительное, лишенное восторга решение стать женой человека, ищущего всего запредельного, таили опасности. Множество женщин, подобных Бесс Мадерн, погубило движение по траектории жизни почти без эмоций, без яркого проявления чувств, на фоне аморфности и отсутствия желания идти в ногу с мужем. Часто такая жизнь сродни самоотречению, но тут никакие верность и преданность не удержат мужчи-ну-искателя. Бесс лишь следовала за мужем, не смея или не желая выдвигать ему какие-либо требования. Например, как может жена спокойно заниматься домашними делами, в то время как муж в течение четырех часов подряд о чем-то беседует с незамужней женщиной? Ее роль в доме сводилась к обеспечению воспроизведения и воспитания потомства и поддержанию сносного быта. Кому-то этого вполне достаточно, но только не мужчине достижений, мужчине, не терпящему блеклого мещанского существования. Кто-то из окружения Джека Лондона очень верно подметил: Бесс Мадерн была сначала мать, а потом уж жена. Она не делала ничего, чтобы быть привлекательной; ее старания были однобокими и потому казались мужу пресными, лишенными духа приключений. Чармиан старалась на внешнем фронте и очень скоро позабыла о внутреннем. А внушительный запас, приобретенный мисс Киттередж усилиями воли до 32 лет, слишком скоро иссяк.

Связь мужчины и женщины часто спотыкается о потерю интереса к общению. У хорошей пары жизнь становится ведением продолжительной, длиною в жизнь, беседы на безграничное количество тем. Это важный, необходимый обоим энергетический обмен. Конечно, беседа эта прерывается таким же большим количеством пауз, в течение которых каждый исполняет свою часть миссии, пополняет запасы знаний, совершает нечто, что поддерживает интерес партнера к собственной личности. Уровень общения может быть духовный или душевный, иногда физический, интимный, – все зависит от открытости энергетических потоков, развитости разума. Духовного обмена может и не быть, это часто не мешает счастливому союзу. Но успешной пары без эмоционального душевного общения не бывает никогда (опыт людей, живущих вместе машинально, по инерции по полстолетия – не в счет). В жизненной истории Джека Лондона как раз и наблюдается прерывание общения с первой женой на фоне возникновения прочной духовной связи с другой женщиной. А потом, когда рвется духовная основа взаимоотношений, крушение постигает и отношения с нею. Не стоит думать, что великий литературный талант был драгоценным приобретением для семейной жизни. Отнюдь! Порывистый и жаждущий большего во всем образ Джека Лондона для мыслящих женщин может служить некоей картой весьма сложного маршрута, которая, тем не менее, может сослужить добрую службу при формировании собственного.

Еще один нелицеприятный штрих к портретам двух женщин – Бесс и Чармиан. Обе они страдали такой ущербной болезнью, как ревность. А Джек Лондон, надо сказать, ненавидел ревность лютой ненавистью. Можно понять, почему. Бесконечно уверенный в себе мужчина, он видел и знал себя как самого лучшего из племени. И потому жил истовым захватчиком, а воители не ревнуют – это подрывает их репутацию. Его же женщины не обладали столь замечательной уверенностью в себе: Бесс вообще была определенно подавлена пестротой мира, а Чармиан слишком хорошо помнила период своего забвения как женщины, когда до тридцати с лишним лет у нее ровным счетом ничего не получалось с мужчинами («непрерывной вереницей возникают в ее жизни мужчины – и вскоре исчезают»). Ревность – безусловно, не лучший помощник в амурных делах. И сам Джек Лондон великолепно описал идеальные, лишенные ревности, отношения между мужчиной и женщиной, которых он бы желал, но не получил. Более всего это удалось ему даже не в «Маленькой хозяйке…», а в коротком рассказе «Прибой канака».

Причина разрушения связи между мужчиной и женщиной, когда один из партнеров не может угнаться за другим в духовном развитии, довольно часта. Правда, стоит оговориться, что еще более часто семейный коллапс случается и вследствие банального впадения в детство (в инфантильность, если хотите) внешне успешного партнера, ищущего новых ощущений и новых отношений.

Но фундамент успеха каждой пары состоит в том, чтобы никто из двоих не почувствовал себя одиноким. Как, например, Джек Лондон, которому сестра незадолго до его смерти сказала: «Джек, ты самый одинокий человек на земле. Того, о чем ты мечтал в глубине души, у тебя ведь никогда не было».

И хотя Чармиан добилась своего – вышла замуж за принца, помогла стать ему подлинным королем на литературном троне, удержала его подле себя, – все-таки ее история имеет двойное дно. Мудрые женщины сумеют отличить илистые места. От себя же рискну добавить: иногда миссия женщины заключается в од-ном-единственном – не допустить одиночества своего мужчины. Для своего же блага.

Глава одиннадцатая. Искусство менять отношение к жизни и прощать

Упоминаемые образы: Луиза Хей, Хилари Клинтон

«Любящая женщина все простит, но ничего не забудет», – такую мысль оставил потомкам Халиль Джубран, неординарный арабский мыслитель. Важные слова, сказанные мужчиной, но предназначенные женщине.

Не всем женщинам предстоит жить с президентами и учеными, потому начать эту главу хотелось бы с более приземленных, хотя, может быть, не менее драматичных историй. Представьте себе еще не старую женщину, лет 55, одиноко прозябающую в огромном доме в пригороде столицы, доме, похожем скорее на поражающий размерами дворец, чем на современное жилище. «Более тысячи квадратных метров, – говорит хозяйка с некоторой гордостью, сквозь которую просачивается горечь и тоска, – у нас даже киностудия несколько раз арендовала дом для съемок фильма про богачей». Действительно, тут есть все внешние атрибуты счастья: громадный лохматый алабай, который получше всякого телохранителя, прекрасные тенистые деревья, множество хвойных растений, цветов, зимний сад, бассейн и теннисный корт. Но женщина неисправимо несчастна, в ее голосе и взгляде сквозит безнадежность. А ведь у нее есть муж, есть дети и внуки, у нее предостаточно средств – над ней бесконечно корпят массажисты, косметологи, диетологи, психотерапевты. Но психика отчего-то не лечится… Она не верит в себя, ничего и никого не любит, в чем-то подозревает весь окружающий мир.

В чем проблема этой женщины? Она полагала, будто вышла замуж за принца. И, может быть, в свое время была права. Мужчина он видный, с бесспорным потенциалом, он реализовал много планов, получил признание и уважение в своем социуме, заработал солидные деньги, построил дом и т. д. Но замужество она рассматривала как конечный пункт обустройства своей жизни. Выйдя замуж, она не сделала ровным счетом ничего – ни для собственного роста, ни для сохранения женского очарования, ни для реализации себя на каком-нибудь профессиональном поприще. И вскоре стала совсем не интересна мужу. Нет, он с ней не развелся – он не из тех, кто привык резать по живому, начинать путь сначала. И хотя в своем солидном возрасте (а ему немного за шестьдесят) он еще отлично зарабатывает, делать семейную революцию ему вовсе не хочется. У него есть другая женщина, которой он отдает любовь, к которой у него глубокая эмоциональная привязанность, общие темы для бесед. А жена – преимущественно одна и одна. Она живет в мареве впечатлений, полагая, что ее муж – «эгоистичная скотина», «старый ненасытный козел» и т. д. Это еще самые безобидные словечки, которыми женщина награждает своего бывшего любимого. Кстати, развестись она тоже почти не может. Это не имеет смысла. Накопления? В шестьдесят они уже не имеют особой ценности. А вот отношения – да! Но беда в том, что дети, внуки, зять и невестка – все на стороне ее щедрого, открытого и душевного мужа.

Вовсе нередкая история в наше время, не правда ли? Согласно нашей классификации, это принцесса, не ставшая королевой. Почему? Да она попросту не захотела. Не стала трудиться, предпринимать усилия. А отсутствие действий в сфере отношений – это тоже действие. Результат которого идет, так сказать, в минус. Так и хочется вспомнить золотые слова Фридриха Ницше: «Женщина научается ненавидеть по мере того, как разучается очаровывать». Чем не пример?

На самом деле эта история не о способности очаровывать или ненавидеть. Главное – описанная нами женщина живет в окружении негативных эмоций, напряженности, ненависти, тайной жажды мести, обиды. Кстати, в этой невеселой истории содержится еще один важный урок: для людей, не решивших свои эмоциональные проблемы, не снявших психические блоки, походы к косметологу, скорее всего, излишни. Потому что они не принесут результата. Начинать изменения следует с внутреннего мира. И тут есть хорошая новость: изменить, трансформировать сознание, привести его к любви и всепрощению можно. В любом возрасте, в любом положении, при любых обстоятельствах. Об этом свидетельствуют самые различные образы. Для наглядности представим лишь несколько, как кажется, наиболее колоритных.

Начинать изменения следует с внутреннего мира. И тут есть хорошая новость: изменить, трансформировать сознание, привести его к любви и всепрощению можно. В любом возрасте, в любом положении, при любых обстоятельствах. Об этом свидетельствуют самые различные образы.