Текст книги "Великие женщины великих мужчин"

Автор книги: Валентин Бадрак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Хотя первый сигнал девушки – ее привлекательность, Николай Рерих, ищущий подругу жизни, с первых мгновений был потрясен зрелостью суждений, ранней мудростью и широтой мышления Елены Шапошниковой. Несомненно, в значительной степени это было результатом воспитания, окружения, участия в серьезных беседах весомых мужей того времени. Воспитание девочки в кругу социально авторитетных и духовно развитых мужчин с известной нацеленностью на традиционные ценности (предполагающие подчеркивание в девочке ее женственности и исполнение ею определенной роли) порождает тип сильных, уверенных в себе женщин. Но далее – ее собственная «работа». Участие в предприятиях мужа в роли полноценной помощницы, небывалое терпение в экспедициях, трансформация сознания и духовный рост, старательность в постижении того, с чем случалось сталкиваться. Если обозначить это одним емким словом, лучше всего подойдет соответствие мужу. И в том числе соответствие его ожиданиям, то есть надежность в движении по жизни. А если к этому добавить, что обостренное, сугубо материнское чувство безопасности вынуждало Елену быть особенно чуткой к обстановке, станет понятно, как Рерихи оказались на внушительном удалении от советской власти и отчего им удавалось демонстрировать гибкость в отношениях с нею. Создается впечатление, что Елена была на шаг или полшага впереди мужа, и это позволяло ей видеть грядущие события. Возможно, она обладала специфическим талантом медиума, подобно Елене Блаватской. А может быть, ей открывался духовный простор от непрестанных размышлений. Так или иначе, свой отточенный талант она направила на развитие семьи – начиная от способности быть равноценной собеседницей мужу и указывать ему на определенные возможности до воспитания потомства. И то, что Святослав Рерих в конце концов достиг даже большего успеха, чем отец, безусловно, в большей степени заслуга Елены. Не стоит сомневаться, ее духовное влияние на мужа было почти безоговорочным. Хотя она лишь подсказывала возможные решения или идеи – глашатаем выступал мужчина. Это – немаловажный элемент здорового взаимодействия мужчины и женщины, отвечающий, кстати, тысячелетия назад сформулированному ведическому принципу: женщина – энергия, а мужчина – единица, к которой эта энергия прилагается. Просто Рерихи – своеобразный эталон соответствия распределения ролей и взаимообмена между «единицей» и «энергией», оттого их жизнь вызывает неподдельный интерес многие десятилетия спустя после окончания их двойной миссии.

Похожими по типу, но, может быть, менее заинтересованными создать и зафиксировать собственные символы были другие известные женщины: Ирина (Ингигерд), жена киевского князя Ярослава Мудрого; Раиса Горбачева (Титаренко), жена первого президента СССР; Элеонора Рузвельт, супруга 32-го американского президента Франклина Рузвельта. Все они в большей или меньшей степени создавали или «шлифовали» образы своих мужчин.

О русской женщине, которая вошла в историю с именем Гала, написано, кажется, больше, чем о какой-либо иной. О Елене Дьяконовой Сальвадор Дали, взращенный в теплице гений, уже в преклонном возрасте заявил следующее: «Без Г алы Дали был бы таким же гением, но жил бы в свинарнике, завшивевший и покрытый коростой грязи… Она заставила меня выйти навстречу моему триумфу». В принципе, это секрет всех женщин, создававших гениев. Заключается он в лозунге, который знает каждая: посеять в голове у своего мужчины небывалую, непреходящую, неземную уверенность. И только! Все это знают, но не многим хватает желания и усердия возделывать это поле. Елена Дьяконова развила в себе такое желание. Не умея писать полотна или стихи, она произвела саму себя в объект поклонения. Превосходная идея для обладательницы только одного таланта – ваять выдающихся личностей.

Как она это делала? Начать следует с того, что она не была красивой даже в молодости и отлично знала это. Мать преподала ей неплохой урок выживания: когда семья осталась без отца, женщина без колебаний переехала из провинциальной Казани в манящую перспективами Москву – к богатому адвокату, былому товарищу умершего мужа. Пожалуй, в тех событиях следует искать сердцевину миропонимания Елены, включая невоздержанную, мятежную сексуальность. С одной стороны, росло ее понимание вторично-сти, второсортности своего пола, с чем девушка никак не желала мириться. С другой, наблюдая за матерью – симпатичной, вполне обаятельной, привлекающей мужчин, – она никак не могла взять в толк, почему та привыкла довольствоваться малым при наличии столь широкого горизонта. И в связи с этим у нее зародился рецепт: если женщина не может пользоваться всеми благами мира самостоятельно, то она должна делать это посредством мужчин. Но далее – самый главный ингредиент в так называемом эликсире счастья. Нет смысла хвататься за уже преуспевших мужчин, потому что в их глазах ее ценность не будет высокой. Нужно брать в качестве материала слабых, неуверенных, подверженных внушению представителей так называемого сильного пола и усиливать их психологическую конструкцию – заговорами, мантрами, манипуляциями, сексуальной аффектацией. Одним словом, стать для них священной матерью – и падшей, развратной кокоткой одновременно. Вот тогда можно сиять звездой – на полотнах ли, в стихах ли, или как-нибудь иначе. И, разумеется, пользоваться материальными благами. В общем, делать все, что пожелаешь, потому что мужчины никогда не забывают тех, кто даровал им уверенность.

Елена Дьяконова просто досконально разобралась в мужской психологии, заметят некоторые взыскательные читатели. Но такая оценка была бы слишком простой, тогда как мышление девушки при всей поверхностности ее устремлений становилось на редкость практичным, уложенным в строгие схемы манипулирования окружающими. Вообще, персональная формула успеха органично вписывалась в ее жизнь, как это часто бывает у людей, столкнувшихся с витальным вызовом. Способность выжить порождает мысль о своей исключительности, создает идею высшего предназначения и высекает запредельные желания, намерение прикоснуться к вечности. Она ничего не умела создавать сама. Ну и что ж?! Она сумеет компенсировать это способностью вычислять подающих надежды мужчин и говорить с ними на их языке – посредством мистических символов. Это как высокоточный станок, запрограммированный на ряд действий, отточенных до микрона. Производство солдат в генералы – часть ее запутанной каббалистики. Когда мысли и слова такой собеседницы пронизаны столь героической идеологией по отношению к встретившемуся мужчине, он немедленно подпадает под действие таких чар. Ведь он подсознательно ждет признания, а тут добрая фея берется положить под его ноги весь мир.

Семнадцатилетней девушка заболела чахоткой и по этой причине оказалась на швейцарском курорте. Там ей попался под руку некий молодой стихотворец Эжен-Поль Грандель, впечатлительный, слащавый, хлипкий, сентиментальный, в меру даровитый и с засевшей в сердце занозой – непременным условием добротного поэта. И Леночка, как звали ее подруги по гимназии, решилась испробовать на нем свои силы, отточить магию. Возможно, это была влюбленность, не будем гадать. Но весь жизненный путь, чем-то напоминающий поход крестоносцев, Елена Дьяконова прошла со щитом цинизма, потому не стоит строить особенных иллюзий в отношении ее чувств. И это тоже понятно – сама она имела слишком тусклые перспективы. А ей необходимо было прикосновение к славе, ее манил мировой масштаб сияния.

Любопытно отличие «технологии» Елены Дьяконовой от более стандартной стратегии побеждать, скажем, Коко Шанель.

Последняя искала сильных, могущественных мужчин с креативным мышлением, чтобы напитаться их идеями, но все делать самостоятельно, оставаясь одинокой и недоверчивой к мужчинам. Наша же колдунья опиралась на мужские слабости и комплексы, шагая по ним, как по ступенькам. Будто бы оставаясь в тени, но воздействуя глобально, пользуясь правами истовой королевы – обязательно с королем. При определенной несуразности ее установка не может не поражать: «Я никогда не буду просто домохозяйкой. Я буду много читать, очень много. Я буду делать все, что захочу, но при этом сохранять привлекательность женщины, которая себя не перетруждает».

«Я никогда не буду просто домохозяйкой. Я буду много читать, очень много. Я буду делать все, что захочу, но при этом сохранять привлекательность женщины, которая себя не перетруждает». Это секрет Елены Дьяконовой, которая вошла в историю под именем Гала.

Поэт Поль Элюар появился на ее горизонте в тот самый момент, когда девушка, представившаяся ему как Гала, сама поверила в такое чудо. Не стоит описывать приобретение Еленой статуса жены, переезд в предместье французской столицы, рождение ребенка – все эти детали можно легко отыскать в любом биографическом очерке. Важно другое: как только перед Еленой стали маячить перспективы прилежной домохозяйки, революционная натура славянки тут же восстала.

В ходе поиска, который – в этом не стоит сомневаться, достаточно лишь изучить «послужной список» контактов Елены Дьяконовой – длился несколько лет, женщина отыскала новый объект. С прежним было все ясно – потолок был достигнут, но ее ненасытная натура жаждала большего – немеркнущей славы, которую Поль Элюар и его богемное окружение дать не могли. Нужна была свежая личность, столь же уникальная, как и она сама. Таким оказался женоподобный любитель белых брюк и украшений, как будто способный на выходку, но слишком скованный, забитый и неуверенный, подверженный панической фобии перед общением с женщинами. Сальвадору Дали нужен был освободитель от оков, и Гала это сразу осознала. Кроме того, 25-летний Дали был молод и неопытен, а в этом присутствовал привкус желанного для пресыщенной 36-летней женщины. В «противном, невыносимом типе», каким показался ей бедный художник, Елена разглядела за нескладностью и страдальческими порывами исполинский потенциал. И она решилась стать ему наставницей, матерью, музой, женой, чтобы заставить его поверить в собственное божественное предназначение. Впрочем, решительность – одно из ключевых качеств этой невоздержанной русской. Сначала в 17 лет она уверенно околдовывает перспективного парня из состоятельной семьи. В 21 год она сама уезжает в Европу, чтобы женить на себе Поля Элюара, беззастенчиво поселяется в его доме как невеста. И в 36 лет решается оставить успешного, богатого, знаменитого и любящего ее мужчину. Что ж, ее чары действовали тем сильнее, чем увереннее она делала крутые жизненные повороты. «Я слепо верил всему, что она предсказывала мне», – признавался через годы покоренный, поставленный под каблук жены Сальвадор Дали. В самом деле, только такая отрешенная, страдающая гигантоманией женщина, как Гала, могла преобразовать сумасбродство и инфантильность художника в доходную конструкцию из бизнеса, поклонения и насмешливого созерцания стереотипного мира современников.

Триумфальная магия Елены Дьяконовой – это мышление, изначально направленное на массы, на создание за счет эпатажа и идеи превосходства колоссальных вихрей для манипуляции всеми теми, кто жаждет необычного. То есть почти всем человечеством, потому что мудрецов на планете все еще ограниченное количество. И Гала научила самого Дали манипулировать сознанием масс, создавать мифы и легенды из своих слабостей и обусловленности мышления. «Я по-настоящему научился владеть кистью только благодаря страху прикоснуться к лицу Гала», – говорил он сам, подтверждая, что женщина освободила его от главного комплекса – страха и неуверенности в том, что он создает нечто стоящее. «Гала возится с Дали, как с ребенком, читает ему на ночь, заставляет пить какие-то таблетки, разбирает с ним его ночные кошмары и с бесконечным терпением рассеивает его мнительность», – это колоритное воспоминание принадлежит Лидии, сестре великой вдохновительницы сумасбродного живописца. Оно свидетельствует, что материнство, опекунство женщины для больного принца является неотъемлемым элементом его чудесного перерождения в короля.

В нашей книге «Как стать успешной в современном мире» тактическим приемам Елены Дьяконовой уделено немало внимания. Тут ограничимся упоминанием, что эта, на первый взгляд, взбалмошная женщина не лишена была холодного расчета и трезвой рассудительности. Свою систему она тщательно разрабатывала, и ее отношения с авторитетными критиками из респектабельных журналов, подкуп журналистов, организация группы поддержки творчества Дали, создание сувенирной индустрии «от Дали» – все это звенья одной четко выстроенной цепи. Она была последовательной и дисциплинированной в этом союзе; Дали превратился в послушного исполнителя. От организации выставок до контактов с людьми – всем этим в течение 53 лет руководил строгий «ангел равновесия». Восторженный и мазохично-кроткий Дали всякий раз повиновался волевым призывам жены создавать шедевры. «Она велит мне: «Встань и иди, ты ничего не успел!». И я встаю, иду и творю гениальное…»

Конечно, не стоит идеализировать кого бы то ни было, и тем более Елену Дьяконову. Она всего лишь с успехом решила свою задачу – обольстить неопытного, нерадивого и робкого мужчину, деятельность которого она перевела в стабильный бизнес. Обладательница чудесной силы убеждать, она вывела доселе не известного художника в короли живописи. Но сама она ничуть не развилась как личность. Напротив, жадность, ненасытность, недоброжелательность со временем выползли наружу и стали ее непременными спутниками. Да, Гала с этим мужчиной добилась всего, чего желала: она стала не просто моделью, но единственной женской моделью очарованного живописца (лишь один портрет посвящен Аманде Лир), его фетишем, иконой и. финансовым распорядителем. Она увековечена, живя так, как желает, – раскованно, непринужденно и свободно. Она навела порчу и на неискушенного в отношениях с людьми Дали, развив в нем алчность и самомнение, истребив задатки человечности и великодушия. Но это уже детали.

Есть еще один нюанс в столь размашистой деятельности Елены Дьяконовой, который невозможно обойти стороной, – ее необузданная сексуальность. Еще во времена взращивания «великого поэта» из Поля Элюара экстраординарная Гала заметила, что секс может занимать солидное место среди приемов эпатажа. Даже не сам секс, но та часть воображения, которая на него направлена. Потому она пустила в ход уникальный метод, которому можно было бы даже присвоить ее имя. А именно: Гала распространяла всевозможные слухи об их с Полем интимных отношениях, расписывая в деталях то, что обычно составляет тайну двоих. Она откровенно, как маркетинговый прием, предлагала рассказы о невероятной сексуальной изобретательности собственного мужа, чем вызывала шок окружающих. Но в таком хитросплетении есть своя мудрость – все это подчеркивало неординарность, непохожесть поэта, а самым главным достоинством короля Г ала считала даже не интеллектуальную продукцию, но способность чем-то выделиться до такой степени, чтобы вызвать шок или изумление. Был тут и тайный пунктик – ее собственное приобщение к щекочущему нервы интиму. Гала едва ли не поощряла выходки мужа, который демонстрировал друзьям фотографии обнаженной жены. Затем эта явная эксгибиционистка пошла еще дальше, вступив в связь с немецким художником и скульптором Максом Эрнстом. Есть свидетельства, что Эрнст бывал частым гостем в супружеской постели. И, как ни странно, эта ее патологическая склонность к пороку была отнесена творческим сообществом к неким преимуществам, необычности, вызывающей усиленное внимание. Интимная жизнь с Дали носила несколько иной характер: сделав из переспелого девственника некое подобие мужчины, Гала почти открыто использовала для подобных забав других мужчин, а в позднем возрасте не гнушалась и откровенной покупкой жиголо. Но это уже не имеет отношения к технологии, это просто ее личные предпочтения.

Гораздо интереснее оставленное ею высказывание: «Западный человек – это человек, направленный вовне, его талант выражается во внешних проявлениях, а русские женщины всегда смотрят вглубь, главная их жизнь – внутренняя. Именно в этом причина того, что люди искусства с Запада и мы, женщины с Севера, создали столько идеальных союзов». Может быть, и впрямь умение опуститься в глубины души своих мужчин, чтобы разглядеть там их комплексы и сделать из них козыри, и есть главное условие успеха в решении задачи «Выйти замуж за принца и сделать его королем»?

Качества личности еще одной славянки – Лу Андреас-Саломэ – позволяли ей создать лидеров высшего порядка. Интеллектуальный уровень этой женщины заметно превосходил возможности Елены Дьяконовой, а устремления далеко выходили за рамки материализованного мира с его стереотипными правилами. Если бы Луиза дотянулась до духовности, не миновать бы ей огненной судьбы Елены Рерих. Они и прожили почти одинаковые годы (Елена – полные 76 лет, Луиза – почти 76 лет), но очень по-разному, как два диаметрально противоположных полюса. Но, очевидно, всему есть свои предпосылки и сдерживающие факторы, – тут наша героиня больше напоминает Вирджинию Вульф, да и ее нестандартное партнерство с мужчинами сродни тому, что организовала Вирджиния со своим мужем. Вот качественный пример славянской души: там, где английское викторианское воспитание оставляет для сильной личности только определенный коридор, способная развернуться во всю ширь славянская душа триумфально шагает по пересеченной местности, даже не заботясь о впечатлении, которое производит на окружающих.

Как только ни называли Лу Андреас-Саломэ? Самая исключительная женщина Европы… Самая свободная… Воплощенная философия Фридриха Ницше… Она определенно принадлежит к категории создательниц гениев. Она не ваяла их, скорее – умело провоцировала. И некоторые из избранных ею крупных личностей становились под ее чарами исполинами, но некоторые, не выдержав, погибали. Однако, называя ее одной из самых блестящих и обаятельных фигур своего времени, никто не осмелился назвать ее просто счастливой. Никто не рискнул приписать этой женщине равновесие, к которому на самом деле женщины более всего стремятся. Будто благословленная темными силами, роковая и взбалмошная, она двигалась по жизни грациозной искусительницей, но, как кажется, на слишком большом удалении от счастья и гармонии. Супруг просуществовал формально, отдельно от нее, как бы создавая собой налет благопристойности (а заодно и обеспеченности). Они разговорились лишь однажды, перед ее смертью от рака в клинике, где ей удалили грудь: ей тогда было уже 75 лет, ему – 84 года. Вообще, она прожила жизнь королевой иррационального. Но королевой, опирающейся на имидж королей. Жизнь, будто в параллельном мире, хотя и на виду у всех. Ее странствие в миру походило на одно из безумств начала XXI века, когда на многолюдных дискотеках кто-то танцует стриптиз в стеклянном ящике – недостижимый, но выставленный напоказ. Эта женщина изначально не была предназначена для жизни в паре и, следовательно, для гармонии. А касательно счастья, которое является результатом внутренних ощущений и самогипноза, то попробуем в этом разобраться.

В какой-то степени она вкусила славы – скорее всего, не связанной с какими-либо профессиональными достижениями. Да, великий Зигмунд Фрейд трижды процитировал одну из ее психо-аналитических работ. Лу старательно приобщалась к психоанализу, но назвать ее крупным ученым или вообще новатором в этой области было бы непростительным преувеличением (а заодно и некорректным по отношению, скажем, к таким известным исследовательницам, как Карен Хорни или Фрида Райхманн). Она писала книги, но назвать ее писательницей без натяжки так же сложно.

Так кем она была, и каковы ее победы? Всякий, кто прикасался к образу Лу Андреас-Саломэ, тотчас вспомнит эпохальную фотографию, на которой она гордо высится в колеснице с многозначительно демонстрируемым кнутом в руке, а впряжен в ту колесницу вместе с прусским философом Паулем Рэ не кто иной, как сам Фридрих Ницше! Конечно, она выжала максимум из своего знакомства и неудавшихся отношений с великим мыслителем цивилизации. О да, маленькая, худенькая и бесконечно горделивая девочка Лу была достаточно умна, чтобы виртуозно общаться с выдающимися личностями. Между прочим, отвечая сокрушительными отказами на их предложения выйти замуж. Очень точно о ее уровне и месте высказалась ее биограф Франсуаза Жиру: «В сущности, ей не могли простить того, что она оказалась женщиной, способной понять идеи Ницше и обсуждать их с ним». Зачтем это ей в неоспоримые преимущества. Но, забегая вперед, заметим: для управления моментом этого было даже слишком много, но для достижения счастья – слишком мало. На самом деле эпатажное фото – лишь декорация к образу Лу. Эта насмешница хотела стать роковой женщиной и стала ею – в сотрудничестве с мужчинами, образы которых и подчеркнули ее силу. К подлинным ее достижениям можно отнести то, что Ницше она подарила идею Заратустры, а заодно и загадочную концепцию сверхчеловека, которая со временем увековечила самого мыслителя-динамита. Райнеру Марии Рильке она изменила имя, чем привнесла новый химический элемент в структуру бессмертного поэта. С Фрейдом она была на короткой ноге, не придавая ему блеска короля, но насыщая определенными идеями.

Вот как звучит описание ее величественности: «Такой «коллекции» потерявших голову знаменитостей не встретишь более ни в одной женской биографии. Лу была «Великой русской революцией» в жизни Ницше, ее боготворил и воспевал Рильке, ею восторгался Фрейд, ее собеседниками были Ибсен и Т олстой, Тургенев и Вагнер…» Так и хочется вспомнить Ницше: а не была ли она просто актрисой самой себя? Не оказалась ли ее жизнь бессмысленным фарсом, игрой заигравшейся с собой девочки?

Кажется, она испытывала экстатический прилив сил и ликования уже от того, что тот или иной знаменитый человек попадал в ее ловко приготовленный капкан. Можно имитировать влюбленность и чувственность, но это вторично. Главное – зафиксировать отношения в общественном сознании, «застолбить» существующую коммуникацию. Интимная близость вторична. С Ницше еще вернее была дружба, с Фрейдом уже могла быть только дружба; с Рильке была мимолетная страсть, многих мужчин, как, например, успешного немецкого политика Георга Ледебура или писателя Франка Ведекинда, она попросту использовала. Крайне важно, что для Лу интимная связь неотъемлема от ее пытливо-ненасытного желания получать знания от мужчин. Однако, в отличие от Коко Шанель, она умеет и отдавать идеи, обогащать партнеров. Впрочем, ее доктрина непоколебима и звучит для противоположного пола как неумолимый приговор: «Я буду вечно верна воспоминаниям, но не мужчинам». Суровая и многозначительная. Но многого ли она стоит на склоне жизни, когда хочется оглянуться и узреть позади нечто светлое, наполненное благодатью? Искры ее молодости быстро погасли, партнерство с несколькими гениями придало яркости – не ей самой, но архетипической памяти. Сначала мятежный и решительный отказ от физической близости, за ним – остервенелые животные эксперименты. Был ли образ «бесполой Мессалины» рефлексией на инцест, на что намекает ее биограф Франсуаза Жиру, или то была игра, придававшая сил, неведомо. Да и не столь важно.

Очень точно о силе Лу Андреас-Саломэ высказалась ее биограф Франсуаза Жиру: «В сущности, ей не могли простить того, что она оказалась женщиной, способной понять идеи Ницше и обсуждать их с ним».

Лу трудно обвинить в отсутствии чутья на сенсацию. К примеру, когда труды уже сошедшего с ума Ницше стали потрясающе модными, она совершила чисто журналистский трюк – рассказала в статьях о своих приватных отношениях с умирающим философом. Что ж, кто из женщин не хотел блистать?! Пусть даже за счет отвергаемых и низвергнутых судьбой мужчин. Нереализованное материнство – мучительная пожизненная пытка Лу Андреас-Саломэ. Но она по-своему решила эту проблему, удочерив девочку, которая появилась от связи мужа с экономкой. «Лу страшно привязалась к Марихен, которая преданно ей служит. В конце концов она удочерит ее и сделает своей наследницей», – говорит за нее Франсуаза Жиру.

Попробуем для верности заглянуть в ее глубины как личности. С юных лет Луиза пытается проникнуть в те области, которые сближают ее с мужчинами-интеллектуалами и выделяют из среды женщин. Она слушает университетские лекции (когда еще не существовало высшего образования для женщин), высказывает шокирующие окружающих желания: поступить в Цюрихский университет, учиться у известного во всей Европе протестантского теолога. Одним словом, поднимает планку своего восприятия сразу на высоту мирового уровня, странный нефизический нарциссизм бьет из нее фонтаном. Чтобы беседовать с Ницше о небе и аде, о Боге, религии, смерти, сексе, а с Фрейдом углубляться в пещеры психоанализа, надо обладать недюжинным талантом. Она его оттачивала, направляя энергию на развитие личности и невыносимо долго для ее собеседников отодвигая раскрытие собственной сексуальности. Дивно, но своей недоступностью и недостижимостью как женщина она только больше приковывает к себе тех мужчин, что оказываются рядом. Там, где Лу ничего не смыслит, например в музыке, она играет и лукавит или же помалкивает, впитывая информацию (достойно внимания, скажем, посещение Байройта, где Рихард Вагнер ставил «Парсифаля»). Она нюхом чуяла то достойное в мужчинах, что можно превратить в великое, – это не божественный дар, а результат желания быть в кругу выдающихся личностей. Как писала ее биограф, Лу ведет «прицельный огонь по писателям, социологам, ученым». Но любопытно и то, что Луиза не возводит в догму идею для женщины «быть кем-то» в смысле профессии, она настаивает на возможности самодостаточности женщины безотносительно ее социальной деятельности. По версии Саломэ, женщина «представляет собой организм, замкнутый на самом себе и в самом себе черпающий счастье существования». Версия противоречивая, да и сама ее автор посещала оазисы счастья большей частью в моменты признания ее мужским сообществом, то есть питалась мужским восхищением. Но на самом деле при строгом суждении она оставалась только женщиной-собеседницей, вне профессии. Хотя и научилась выплескивать то, что не под силу ее современницам, обремененным догмами морали. То Лу пишет о частной жизни с Ницше, то издает книгу «Эротика», которая в Европе выдержала пять переизданий. Но отнести ее к какой-нибудь категории – к писательнице или исследовательнице – представляется затруднительным. Она, эта жрица вдохновения, бродит среди наук и искусств, раздавая лучшим искателям идеи, гипотезы, посылки, подсказки. Лишенная материнства (из-за падения с дерева Лу не могла иметь детей), она передает лучезарную энергию тем, кого сама избирает среди борющихся за признание мужчин…

Так чем же притягивали внимание мужчин все эти женщины? В первые минуты знакомства – вполне уместной прелестью женственности с явным налетом эротизма. Но первое же общение давало понять мужчине их неординарность, широту мировоззрения, панорамное видение мира, собственные незаурядные суждения, и все это – на фоне очень ярко выраженного, четко обозначенного агрессивно-наступательного образа мышления. Мужчина, сталкиваясь с такими личностями, тотчас понимает: это не просто исключительная женщина с прорывным характером, это – роковая женщина. Оттого-то так много приключений и событий вокруг таких с виду милых и хрупких особ. Главное же, что стоит усвоить женщинам, желающим добиться схожего эффекта: харизма этих амазонок есть не что иное, как результат умножения ежедневной работы с собственной личностью и воинственных, направляемых волей намерений. Мораль их интересовала только в той мере, в какой она может воздействовать на умы современников. Их взгляды всегда были направлены выше – на установление стандартов. Такие, как Елена Рерих, были заняты духовными стандартами; демонические фигуры, подобные Елене Дьяконовой или Лу Андреас-Саломэ, – светскими. Но лучи их неистребимой энергии всегда направлялись на мужчин – сквозь их восприятие создавали они храмы собственного имени. Их женская философия довольно стройно укладывается во фразу, однажды высказанную Лу Андреас-Саломэ: «Быть женщиной и смириться с участью эротической доминанты – означает лишить себя всего, на что способен человек в других сферах». Свое женское они рассматривали только сквозь призму служения личности, как фактор воздействия на разум. Кстати, вероятно, стоит взять на заметку такой небезынтересный нюанс: практически все великие создательницы гениев – славянки или носительницы образа мышления, характерного для славянских женщин.

Глава четвертая. Драматическая миссия супруги диктатора

Упоминаемый образ: Эвита Перон

Каждая яркая судьба – это, прежде всего, выбор. Каждая блистательная женщина – это реализованный выбор, неповторимый прыжок в бесконечность. Независимо от стоимости входного билета в Пантеон Славы – ведь это выбор индивидуальный.

Сказочную, невыносимо яркую и короткую, как молния, судьбу Эвиты можно было бы обозначить как «переигрывание» самой себя. Эвита Перон, или Эва Дуарте, сыгравшая в реальной жизни драматическую роль святой мученицы, на самом деле была женщиной с целым ворохом страхов и комплексов. Она все время неустанно тащила за собой некий воз ядов, которые хотя и позволили мимолетное счастье длиной в шесть лет, но отравили саму жизнь. Однако среди прочего Эвита оставила по себе замечательный урок по «взращиванию великого мужчины». И вместе с этим результаты другого, мрачного эксперимента – по подрыву самой себя. Сила необычайно искристого свечения этой неповторимой личности говорит в пользу того, что ее история может оказаться полезной и поучительной для тех, кто метит в принцессы и королевы. Правда в том, что она умела побеждать, быть лучшей, самой первой. Но есть и другая правда, которая свидетельствует: победа с надрывом, борьба за преходящие мирские ценности, за возможность выделиться во всеобщем хаосе и суете – как минимум, сомнительна. Ее победы – восхитительный опыт восхождения. Но, откровенно говоря, это история несчастной и заблудившейся принцессы, добившейся титула королевы, но проигравшей игру под названием «жизнь». И конструкция причинно-следственных связей в ее жизни такая жесткая, а детские впечатления подобны таким тяжелым якорям в ее сознании, что вообще хочется говорить о некой предопределенности… То есть ее не в чем винить, такой она пришла из детства и такой же канула в небытие.