Текст книги "Великие женщины великих мужчин"

Автор книги: Валентин Бадрак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Часто социальное отторжение в детстве оборачивается непоправимым стрессом на всю последующую жизнь. А заодно и стимулом подняться над ситуацией, доказать свое величие иным путем, не просчитанным большинством, недосягаемым для слабых. Душевная боль неумолимо гонит вперед, вселяя силы и мужество. Именно таким мучительно-болезненным мотивом начинался звездный путь Эвы, внебрачной дочери владельца скотоводческой фермы Хуана Дуарте и его служанки. Эва оказалась младшей из пяти одинаково замусоленных, пропитанных нищетой, неизвестно для чего произведенных на свет чад, которым изначально не светило в жизни ничего хорошего. Эва вынесла из детства только скорбь и унижения, которые оставили на душе ничем не выводимую печать обид. Может быть, потому ее двойственности и противоречивости с лихвой хватило бы на десяток женщин; неисправимый дуализм был ее вторым «Я». Эвита жила компенсациями, как бы питаясь отрицательными эмоциями окружающих, которые сама же старательно вызывала. Она ненавидела мужчин, а ее непомерная жажда блистать и выглядеть недосягаемой была подобна язвительному уколу окружающим. Она вообще презирала сильных мира сего, и это выливалось в колкие обращения к министрам и богачам на «ты», в едкие замечания послам и чиновникам. Она не любила женщин и по достижении власти мстила им безумными покупками баснословно дорогих нарядов, броских украшений и ни на миг не ослабевающей жаждой затмить всех на свете. Она презирала Церковь, потому что в детстве священник не позволил ей участвовать в причастии – из-за отсутствия у девочки белого платья (эту детскую трагедию Эва пронесла через всю жизнь, помня о ней и на пороге смерти). Но, презирая Церковь, она вожделела получить из рук Папы Римского титул маркизы или Орден Золотой Розы, высший знак Католической Церкви. Зачем?! Она не знала. Просто боготворила саму власть. Она беззаветно была влюблена в роскошь, драгоценности, непомерно дорогие наряды, вообще в богатство, и это также являлось компенсацией озлобленной прежними тяготами девочки. Она вожделела славы не меньше, чем любви, потому что в славе и признании содержалась удачно выраженная месть, незыблемое доказательство ничтожества тех, на кого она в детстве с ужасом смотрела снизу вверх. Увы, она не научилась отпускать свои обиды, и смертельные эмоции в конце концов поглотили ее, отправив в темную пучину небытия.

Она была рождена одной из тех немногих, которым всю жизнь приходится что-то доказывать. Утверждаться, не смиряясь с уготованной участью. Ведь лучшее, на что могла рассчитывать незаконнорожденная Эва Дуарте, – прозаическое замужество и повторение незавидной роли матери, женщины настойчивой, не лишенной шарма и физической привлекательности, но обреченной униженно перебиваться посреди социального дна, торгуя по дешевке своей женственностью и пристраивая потомство. Будучи самой младшей, Эва отчетливо увидела на примере старших и свои незавидные перспективы, а осознав их вполне, отшатнулась от такой жизни как от чумы.

Закончив учебу в школе, Эва совершила поступок, не лишенный риска и отваги. Ей было около 16 лет, когда она одна отправилась в большой город, полный заманчивых возможностей и опасных подворотен. Как известно, фортуна помогает смелым, и ее бесстрашное хождение в поисках работы вскоре было вознаграждено. Не заостряя внимание на восхождении Эвы, можно лишь заметить: принципы успеха в ее случае те же, что и у остальных победительниц. Она двигалась поступательно, шаг за шагом, не жалела себя, училась на ходу у окружающих, компенсировала ошибки и недочеты невиданной, подкупающей активностью, проявляла смелость и дерзость и, главное, свято верила в свою звезду. Девушка прошла терпкий, тернистый путь, прежде чем смогла работать диктором на радио. Она была энергична настолько, что неустанно искала и создавала новое, добиваясь своего убеждением и готовностью рисковать всем. Неудивительно, что через несколько лет Эва уже выступила организатором актерской группы для радиоспектакля.

Тут важно отметить, что, будучи еще совсем молодой и несмышленой девушкой, она с редким упорством стала навязывать радиокомпании дело, которое лично ей было по душе. Давно замечено, что человек увереннее всего достигает успеха там, где испытывает воодушевление и вдохновение. И, естественно, эти прекрасные ощущения чаще появляются, когда мы производим на свет свое детище. Так получилось и у Эвы Дуарте – юная и цепкая актриса радиотеатра стала приобретать популярность, а ее фотографии замелькали на обложках многотиражных журналов.

Есть тут еще один немаловажный момент: будучи необразованной, практически невежественной молодой женщиной, Эва благодаря собственной идее радиоспектаклей о прославленных женщинах постигала многие знания, которых ей не хватало. Фактически она организовала для себя сеансы гений-терапии, причем эффективность их вышла максимальной благодаря проникновению самой радиоведущей в образы героинь. Она работала с легендарными личностями, впитывая их черты, образ мышления, оценивая и переваривая поступки. Неповторимая Екатерина Вторая, хитроумная Жозефина, величественная Анна Австрийская, непревзойденная леди Гамильтон, эпатажная Сара Бернар, утонченная Элеонора Дузе – это только некоторые образы, у которых отчаянная Эва училась жить. Этим была сделана внушающая уважение попытка доказать, что невежество – не преграда на пути к успеху, если его заменять вниманием и волевыми усилиями. Если вести разговор о простых формах успеха, яркая индивидуальность действительно будет важнее и весомее знаний. Подобный путь прошли и некоторые другие женщины, их примеры занимательны: Коко Шанель или Софи Лорен находятся в одной компании с Эвитой. Правда, они предпочитали помалкивать о своих интеллектуальных пробелах, тогда как наша героиня во время европейского турне, отвечая на вопрос журналиста газеты «Монд» о любимом авторе, заявила, что это Плутарх, но она его не читала, а лишь слышала пересказы супруга.

По жизни Эва летела кометой, в мир успешных влетела болидом, сгорела же подобно космическому обломку в губительных слоях атмосферы. Юность любит размах и авантюру, действуя наотмашь, подобно тому, как опускается, рассекая пространство, двуручный меч богатыря. Свежая, выразительная, неуемная, жадно впитывающая краски жизни, Эва не могла не привлекать окружающих. Ее жизнь была подобна экстатическому плаванию на всех парусах во время шторма, тогда как остальные суда боязливо ожидают ослабления ветра. После первых успехов еще выше подняла планку, метя только в самые крупные цели. Г оворя словами известного специалиста в области эмоций доктора Дона Колберта, Эва пристрастилась к адреналину, в основе чего заложена потребность втянуться в погоню за своими желаниями. У многих людей возникает желание добиться большего, и именно оно порождает выдающихся личностей. Но правда и в том, что способы достижения целей у разных людей существенно отличаются: одни идут спокойно и сосредоточенно, другие переходят на рваный бег, быстро задыхаются, но все же движутся, пока не загонят себя до конца. Похоже, что именно так было и у Эвиты, которую гнали какие-то тайные толчки изнутри, происходящие из глубоких обид детства. Со временем враждебность стала ее мировоззрением. Стратегия отчаяния заставляла ее действовать активно, захватнически и расширять пространство своего влияния во все более высокие слои общества.

Конечно, ей, как и всякой девочке, лишенной любви в детстве, хотелось прикоснуться к вечному чувству. Насытиться. Но и отдавать, сугубо по-женски. Ходили упорные слухи, что когда актриса услышала о неординарном красавце – полковнике Хуане Пероне, она решила проявить всю свою женскую резвость, очарование и шарм, чтобы обратить на себя его внимание. Он был перспективным мужчиной, именно таким кандидатом в герои, кто движется напролом, никогда не оглядываясь. Она рассмотрела в нем черты победителя, и, кажется, главной причиной такой ее зоркости был личный настрой на победу. Сейчас бы сказали, что они, эти экстравагантные, блестящие и отрешенные мужчина и женщина, оказались на одной волне. На одних вибрациях. Любое определение окажется подходящим, но для нас важно то, что внутреннее состояние женщины позволило ей приблизиться именно к тому мужчине, которого она искала. Осознанно или интуитивно – опять-таки не столь важно. Увидев его, она возжелала владеть им безраздельно, и, кажется, он тоже вспыхнул таким же желанием. Это уже потом были организованный им военный переворот, его смелое решение приблизить к себе актрису с весьма посредственным талантом, но самоотверженную до умопомрачения. Его влияние росло, а она приняла заманчивое предложение превратиться в диктора политической радиопередачи, сделав таким образом первый шаг не только в политику, но и в область властвования своего возлюбленного. Тут она сумела доказать, сколь ценной является для избранника. Он же убедился, что получил в подарок от фортуны настоящий бриллиант.

Экстравагантная участница мыльных опер, умевшая эпатировать публику и не обделенная природной красотой, к которой добавила обаяние и впечатляющую старательность – след неистребимого желания бывшей обитательницы бедных кварталов, – сумела изменить свою жизнь к лучшему. Свою мимолетную известность в суетливом богемном мирке она с напористостью хищника сумела конвертировать в роман с перспективным мужчиной. С октября 1945 года, когда Эва и Перон поженились, и до осени 1951 года, когда диагноз стал приговором, длилось короткое безудержное счастье, глиссирующая любовь, фейерверк удачи! Напряженные президентские выборы, война политических кланов, явление миру президента Перона и первой леди Эвиты – все это было как бы за кадром их любви, хотя большинству людей покажется обратное. А ведь Эва вошла в жизнь Перона вовремя – для преуспевающего политика, кандидата в президенты сожительство с актрисой выглядело бы гораздо хуже, чем женитьба. Тем более вся последующая игра его жены в политику была, по сути, «любовью, преобразованной в политику», как заметил много лет спустя один из близких к нему людей.

Эвита Перон взяла на себя ответственную и трудную роль связующего звена, особого «посредника» между мужем-президентом и народными массами. Во власти она сумела выделиться и нащупать путь исключительного самовыражения.

Чем Эва удивила мужчин и особенно того, кого влюбила в себя? Для начала – тем, что она всегда, при любых обстоятельствах оставалась женщиной. Вместо бездумного копирования мужских повадок, включая строгость нарядов и манеры поведения (что часто делают женщины, пришедшие в политику), она оставила за собой право блистать подобно королеве, выбрасывая на это гигантские суммы. Наблюдательные аналитики утверждают: Эвита и Перон были одного поля ягоды, оба – выходцы из сумрачного детства, «недолюбленные», неутоленные и оттого яростные. И, как следствие принадлежности к тайному ордену брошенных одиночек, отлично друг друга чувствующие, понимающие с полуслова.

Но женственность жены президента – лишь часть образа победительницы. Она осознанно вошла в политику, потому что знала, что так будет более интересна мужу, в такой ипостаси сумеет больше сделать для укрепления его власти. А также закрепит власть свою и свое положение. Она продемонстрировала возлюбленному чудесный акт преданности, когда в ходе политических интриг он оказался в тюрьме; жена приложила немало усилий для его освобождения, достойных настоящей боевой подруги. Наступил и момент, когда Эва взяла на себя ответственную и трудную роль связующего звена, особого «посредника» между мужем-президентом и народными массами.

Через год после избрания Хуана Перона главой государства Эвита предприняла первые попытки выступать перед рабочими на предприятиях. Наконец, она придумала замечательный механизм воздействия на массы неимущих – путем организации фонда помощи, которым стала управлять самолично. Трудно сказать, где ее артистичная натура играла, а где Эвита искренне проникалась ролью святой помазанницы, обнимая уродов, целуя прокаженных и инфицированных больных. С одной стороны, легко превратиться в источник избирательной помощи, раздавая страждущим дома или бесплатное лечение за границей на государственные средства. С другой стороны, визиты в трущобы и больницы, попытки заботиться о той голодающей и гниющей заживо части людского общества, из которой она вышла сама, – разве это не уникальный инструмент в руках женщины?! Следует, конечно, понимать, что Эвита делала то, к чему была способна. Не будь она потрепана в детстве и не испытай она мучения юности, вряд ли такая деятельность была ей по душе. На публике она, вне всякого сомнения, играла – массы стали огромной аудиторией театра одного беснующегося актера. Ей приписывают слова, которыми она оправдывала свое абстрагированное положение по отношению к обездоленным: «Бедняки любят, когда их всесильный покровитель появляется во всем блеске. Здесь есть нечто магическое». Возможно, но такая магия вызывает и зависть, а с ним – неизбежные проклятия, которые неимущие калеки импульсивно (порой даже не подозревая сами) шлют здоровым и богатым. Этим они часто платят за снисхождение до милостыни.

Что же до Эвиты того славного для нее времени, то, агитируя за Перона и демократию, она больше всего упивалась собой, получала прилив экстатической эйфории, – предмет был ничто в сравнении с процессом исполнения некоего представления. Во власти она сумела выделиться и нащупать путь исключительного самовыражения («власть давать», согласно удачному определению биографа Абеля Поссе), – это позволяло ей не опасаться соперниц. Отдавая дань их пылким любвеобильным телам, она посмеивалась про себя: такие, как Перон, ждут от женщины далеко не только искусной любви.

Что еще в ней было запоминающегося, сделавшего ее образ ослепительным? Бесстрашие, порожденное все тем же отчаянием.

Она напугала даже бездушного испанского диктатора Франко. Не говоря уже о том, как она расправлялась с менее именитыми особами. Правда, тут также стоит оговориться: Эвита встречалась преимущественно с мирскими личностями, богатеями и политиками, далекими от понимания сути жизни, прожигателями и пустословами. Невежество и исключительный фокус внимания на помощи супругу – государственному деятелю не позволяли ей заводить дружбу с духовными лидерами, мыслителями, устанавливающими стандарты. Эвиту несказанно бесили люди, наделенные внутренней силой, способные ее затмить.

Пропаганда, организованная Эвитой, была само обаяние, женская харизма, облаченная в воздушную нежность и убедительность преданной подруги лидера-воителя. После восхитительно милой свадьбы молодая супруга отличилась еще раз, фактически организовав спасение мужа от тюремного заключения. Когда Перон стал президентом Аргентины, его жена только перешагнула 26-летний рубеж. Молодая женщина сумела совершить еще одну трансформацию образа – к подчеркнуто строгой, взыскательной женщине. Она стала живым воплощением добродетели, она осознанно посвящала себя благотворительности, понимая, что восприятие ее образа будет влиять на восприятия образа му-жа-главы государства. За семь лет замужества она перевернула представление о возможности женщины, о способности играть роль святой, чтобы реально воплотиться в святую. Ее беспокойный ум то и дело давал сбои. Уже через год после брака возник тяжелый кризис, причину которого приписывают сорвавшейся беременности. Кажется, она чувствовала себя в шаге от мирского счастья, но из-за гонки за лидерство Перона и его сторонников, из-за неспособности гармонию жизни выдвинуть в число приоритетов она так и осталась на ее пороге.

Эвита приобрела искрящиеся великолепием титулы – игра слов, призванная поддерживать внутреннее воодушевление. Они, как бродящие вслед за нею призраки, отражали внимание толпы, как и всю мишуру мирского бытия. «Знаменосец угнетенных масс», «надежда и страж революции», «щит Перона», «полномочный представитель», «мост любви между Пероном и народом» – даже умирая, она не осознала эфемерности этих выспренних слов. Эва Перон успела зафиксировать свою позицию жены-амазонки в автобиографической книге «Смысл моей жизни», пусть написанной и несамостоятельно, но довольно убедительно. Жизненный путь нестандартной женщины, ставшей в возрасте Христа латиноамериканской легендой, прервал всепоглощающий рак. На короткое время ярко вспыхнувшая звезда внезапно погасла, оставив лишь память о своем иллюзорном величии.

Перон и без Эвы состоялся бы как политик, имеющий собственные взгляды и стиль. Возможно, и без нее он стал бы президентом периферийной страны. Но с нею он словно глиссировал по времени, исполняя политическую роль как бы под ее прикрытием, под ее ангельским прикрытием. С нею он вошел в историю – не как политик или государственный деятель, но как спутник, избранник выдающейся женщины. Она же действовала в соответствии с его рекомендациями, была его политической ученицей, говорила его языком. И у нее, как актрисы, это выглядело близким к совершенству.

Но Эвита никогда не была тенью Перона – она оставалась самостоятельной, причем крупной личностью. Просто она, выросшая в недостатке любви, его любила. Это – ключевой нюанс в оценке самой Эвиты. Говорят, однажды эта самоотверженная женщина произнесла следующие слова: «Единственный враг страны – это я, ненависть, которую испытывают ко мне, не должна испортить карьеру Перону». Конечно, он не мог не ценить такой защиты; подобно телохранителю, она закрывала его собой. Может, это великая любовь. А может, она просто забыла, что ее жизнь – это ее персональный проект?!

Он обсуждал с ней важные назначения. Она с ним осознала вполне всю деструктивную сущность власти. Он вышел из игры таким же эгоистичным, самолюбивым, как и вошел в нее. Она же никогда не любила себя, а встретив и покорив мужчину, отказалась от любви к себе и вовсе – в его пользу. Это ее самое уязвимое место. По сути, феномен Эвиты состоит в том, что она достигла и поддерживала самодостаточность, так и не научившись любить себя. Борясь за политические права женщин, работая в своем фонде по 15–20 часов в сутки, она делала все это лишь для банального триумфа своего возлюбленного. Может быть, она просто увлеклась властью, самим процессом властвования?

Кроме продемонстрированного волшебства по превращению любимого мужчины в президента страны и лидера нации, эта женщина оставила еще один немаловажный урок. Он касается первого закона жизни – уравновешивания всех мирских достижений. Борясь за успех мужа, Эвита была вынуждена открыться для слишком многих людей. Став публичной особой, она неминуемо утратила зонтик энергетической защиты, под которым следовало прятать от шального взгляда свое внезапно открывшееся счастье. Но ее толкал к краю пропасти трудно понимаемый обычными людьми симбиоз самоотречения и жажды быть на свету, под прожекторами, и даже смутное понимание опасности слишком ярких лучей нисколько ее не пугало. Она не знала, что нельзя одновременно жить в двух параллельных мирах.

Эвита никогда, до последнего дня, не позволяла себе статичности – это ее отменно действующая всегда козырная карта. Она всегда находилась в движении, и если не действовала она сама, то поднятые силой ее бушующей мысли за нее работали другие. «Эва создала территорию параллельной власти – сугубо женской, идущей от сердца, неожиданной и очень прочной», – кажется, есть основания поверить писателю и исследователю ее жизни Абелю Поссе. Эва, отважная до безрассудности, с самого начала стала стимулятором для своего мужчины. Тот же биограф проникновенно замечает: «Перон не отличался слепой отвагой, он был осторожен, природный скепсис часто мешал ему действовать решительно. Эва открыла ему путь, уводящий от заурядной участи. Эва подталкивала его к власти и в то же время была его надежным тылом на случай, если удастся бежать от судьбы и от власти». К этим словам, наверное, нечего прибавить.

Роберт Грин в исследовании «Искусство обольщения для достижения власти» выдвигает небезынтересную идею о харизме Эвиты, конвертируемой во власть над любимым мужчиной и частью народа: «Эва Перон познала эту власть рано, еще будучи актрисой на радио. Ее удивительный, вибрирующий, как струна, голос заставлял слушателей рыдать; из-за этого в глазах людей она уже тогда была наделена харизмой. Этот опыт она запомнила и усвоила навсегда».

Была ли она святой? Этот вопрос отнюдь не тривиален, ибо расплата за величие у этой женщины оказалась баснословно высокой. Можно принять, что она занималась благотворительностью искренне. Однако выражение ее любви было несколько странное – оно выглядело не всеобъемлющим океаническим чувством, направленным на весь мир, но чувством избирательным. Она помогала нищим и больным, словно противопоставляя их богатым и власть имущим, как бы в знак особого презрения к последним. В ней отсутствовало то воплощение величия любви, которое можно отыскать у Альберта Швейцера или матери Терезы, ее милосердие не являлось актом самоотверженности, как у Флоренс Найтингейл. Г оворя словами Джека Лондона, выходца из нищенских кварталов, прекрасно разбиравшегося в природе благотворительности, такое милосердие было «костью, брошенной собаке», а не «костью, разделенной с собакой». Альберт Швейцер даже не употреблял вина – из-за мысли о том, что кто-то в этом мире недоедает и бедствует. А мать Тереза Калькуттская начала свое служение, имея лишь одно сари и одну пару сандалий. Потому по сравнению с образами великих мучеников и подлинных святых деяния (пусть и достойные уважения) Эвиты выглядели лукавством. Тем более что действовала она с четко обозначенной политической целью – удержать и распространить как можно – власть своего возлюбленного и свою собственную. Великолепно об истинных целях Эвиты высказался Роберт Грин: «Не сама ее доброта была столь харизматичной (хотя проявления доброты достаточно привлекательны), а умение сделать из своей доброты спектакль, драму. <…> Театральная драматургия отсекает все ненужное и банальное, фокусируясь на моментах сострадания, жалости и ужаса; религия имеет дело с самими жизнью и смертью».

О таланте Эвиты превосходно высказался Роберт Грин: «Не сама ее доброта была столь харизматичной (хотя проявления доброты достаточно привлекательны), а умение сделать из своей доброты спектакль, драму».

Любой из нас, живущих в суетливой реальности, должен помнить о могущественном законе жизни: одновременно исполнять две роли невозможно. Нельзя, подобно Эвите, быть блистательной красавицей, носить броские наряды, упиваться роскошью, драгоценностями, жаждать титулов и орденов – и одновременно демонстрировать святость. Похожую роль пыталась играть принцесса Диана, но так же неудачно, ибо не могло быть по-иному, – ведь мир живет по верно отлаженным законам. Наверное, всем нам стоит осознать необходимость прекращения открытого доступа к своей душе всех желающих. В случае с Эвитой сквозь пробоины в энергетической защите мог просочиться отравленный сок зависти: ведь слишком многим она невольно демонстрировала свое благополучие.

«Главными чертами ее характера были обидчивость и мстительность», – эти слова принадлежат человеку из близкого окружения Эвиты и Перона. Согласитесь, они многое объясняют в ее судьбе…

Глава пятая. Таинственная простота ободрения

Упоминаемые образы: Оливия Твен, Маргарет Бор, Мерседес Маркес

Многие женщины откровенно стремятся к довольно простому укладу жизни, не намереваясь достичь каких-либо суетливых высот сами и не очень веря в необходимость исключительных вершин для своего спутника. Они умеют просто и внятно исполнять свою традиционную роль, и в этом также присутствует своя трогательная и глубокая, пронизывающая все существование на земле прелесть. Окружающий мир в глазах таких женщин, скорее всего, не является воинственным и враждебным, понукающим к завоеванию власти и влияния, к захвату добычи в любом ее проявлении.

Может показаться неправдоподобным, но, несмотря на рост агрессии в мире, тенденция созерцания мироздания, удовлетворения любовью и приемлемым уровнем благосостояния в начале XXI века заметно углубилась у мыслящей части человечества. Как и обострилась жажда гармонии. Конечно, гораздо больше людей чувствуют себя хорошо только в процессе забега на предельной скорости, а восторг испытывают лишь на финишной прямой каждого нового достижения. Никто не возьмет на себя смелость утверждать, какой выбор лучше. Но всякий, кто способен остановиться и спокойно поразмыслить о жизни, согласится: истинная гармония находится в противоположном направлении от феерических светских достижений. Слагаемые земного успеха тоже бывают разными, и внутренний душевный баланс в чьем-то восприятии может выглядеть не менее весомым, чем достигнутые упорством и кровью власть или богатство. Женщина способна более чутко улавливать эту тонкую грань. Что касается спутника, то женщина, умеющая жить в балансе с окружающим миром, порой лишь ловко подыгрывает мужчине, занятому вечной охотой. Самые мудрые женщины заботятся о том, чтобы домашний очаг не заслонял цели. Чтобы, даря тепло и энергетическую подпитку, дом не превратился в центр притяжения для мужчины, не сдерживал его порывов к солнцу, а лишь временами неназойливо возвращал к простым ценностям, уменьшая риски обжечься и сгореть.

Как ни странно, но порой мужчине достаточно просто веры в него, искреннего ободрения и содействия. Это, кстати, объясняет иногда кажущийся нелогичным выбор некоторых мужчин, когда спутницей обладателя высокого интеллекта, утонченного создателя шедевров вдруг становится простенькая, на первый взгляд, совершенно невзрачная женщина. На самом деле за отсутствием броских черт и манер, за кажущейся заурядностью может скрываться та неповторимая нежность и чарующая сензитивность, в которой более всего и нуждается рыцарь достижений. Такая подруга подобна сказочной девушке-простолюдинке, которая выходит замуж за молодцеватого принца. Она будто бы не предпринимает попыток создать выдающегося человека из своего избранника, но ее ежедневные усилия, похожие на упражнения в надежности, само ее присутствие в его жизни становятся поражающим воображение ускорителем. Для мужчины – это непостижимое действие тайного женского оружия, помогающего ему вести жизнь укротителя массового сознания. Для женщины – это тот удачный случай совпадения вибраций, когда жизнь в тени мужчины заменяет собственную самодостаточность. Его цель становится ее целью, и остальные факторы уходят на второй план. Обширные знания и образование, изящные манеры, природная красота, сексуальность – все становится второстепенным, черты характера как бы расплываются в женственности, преданности и материнстве.

Но тут нет жертвенности, потому что такая женщина, обладая исключительным талантом формировать легкость походки мужчины, отлично знает себе цену. Начиная с умения любить себя, доверия к себе, без чего не бывает любви и доверия мужа. Мужчина всегда это улавливает на интуитивном уровне и никогда не расстанется с подобной подругой. А если и расстается, то горько сожалеет, тогда как женщина такого типа всегда легко находит замену. Ее сила – в чудной эмпатии, в проникновении в самую сердцевину устремлений мужчины, в осознании и принятии его слабостей, в способности созерцать и сопровождать его борьбу едва заметными импульсами-стимулами. Порой таким женщинам приходится проявлять особый вид стойкости – когда лишения напрямую связаны с выдержкой мужчины в достижении цели, создании уникального продукта. Тогда мужчина сам поражается: «Если подруга способна так терпеть, значит, я на самом деле создам шедевр». Этот уникальный вид женской стойкости позволяет мужчине творить в состоянии, приближенном к спокойствию, не превращаясь в загнанную лошадь. И когда приходит подлинный успех, он становится фейерверком для всей семьи.

К такой когорте женщин с их уникальным сплавом душевных черт можно отнести, скажем, Беллу Розенфельд, ставшую женой живописца Марка Шагала; Оливию Ленгдон, прошедшую по жизни с писателем Марком Твеном; Маргарет Норлунд, избравшую судьбу подруги жизни легендарного физика Нильса Бора; Мерседес Барча, переплетшую линию своей жизни с линией жизни писателя Габриэля Гарсиа Маркеса; Клементину Хозье, рискнувшую выйти замуж за тщеславного политика Уинстона Черчилля. Очень похожую жизненную задачу выполнила Елена Шиловская (Нюренберг), взявшая на себя роль ангела-храни-теля Михаила Булгакова. Важно отметить, что это роль вовсе не невзрачной помощницы, а приближенного, доверенного друга, с которым делятся сокровенным, переживают славу и падения, проходят сквозь богатство и потери. К мнению таких женщин прислушиваются в первую очередь. Женщины с разным уровнем интеллекта и образования, принадлежавшие к различным социальным слоям, они отличались тем, что виртуозно создавали резервуары для пополнения душевных сил своих знаменитых мужей. Те же создали свои шедевры далеко не без участия этих скромных спутниц. Например, об Оливии Марк Твен высказался так: «После женитьбы она редактировала все, что я писал. Более того, она редактировала не только мои произведения, но и меня самого». А чуть позже добавил в своей юмористической манере: «Я бы перестал носить носки, если бы она только сказала, что это аморально…» Эти слова вполне отражают уровень влияния жены на своего выдающегося мужа. Оливия оставила те примеры женской мудрости, которые так часто необходимы упорным в своем деле, но уязвимым в быту мужчинам.

Когда умер их сын, именно жена (которой, конечно же, было не легче) уговорила горюющего, бесконечно подавленного мужа отправиться в путешествие в Европу, чтобы сменить обстановку и хоть немного забыть о происшедшем. А позже, когда Твен организовал собственное издательство, но, незадачливый и наивный в бизнесе, довольно быстро разорился, именно жена оказалась тем незаменимым другом, чей совет заставил писателя махнуть рукой на неудачу и в конце концов начать зарабатывать деньги совсем иным путем – публичными встречами с читателями. Здесь Марк Твен не только блистал искрометным юмором, упражнялся в интеллектуальных задачах, но и приучал массы к своим героям, создавая то, что через полтора века будет называться «паблисити».

«После женитьбы она редактировала все, что я писал. Более того, она редактировала не только мои произведения, но и меня самого. <…> Я бы перестал носить носки, если бы она только сказала, что это аморально.» Это высказывание писателя Марка Твена о своей жене Оливии.