Текст книги "Слишком дружелюбный незнакомец"

Автор книги: Валентен Мюссо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

В центр залы вышел Берий. Ларана замерла, не дыша. Гадая, что маркат забыл здесь. Он же остановился, глядя на высокие окна, словно просто прогуливался, а теперь решил полюбовался занявшимся рассветом.

Отсюда Ларана могла хорошо его видеть. Высокую, ладную фигуру в свободной тёмно-красной рубахе, перехваченной кожаным поясом с ножнами, простых чёрных штанах и удобных сапогах с медными клёпками. Мужчина, казалось, размышлял о чём-то. Но потом вдруг резко повернул голову в её сторону, и, казалось, посмотрел прямо на девушку.

Испугавшись, Ларана как-то резко, со всхлипом вздохнула, и вся обмерла от ужаса, понимая, что выдала себя.

— Так и чувствовал, что здесь кто-то есть, — сказал Берий обманчиво спокойно. — Выходи.

Девушка подавила желание зашипеть. Бежать было уже поздно. Она могла надеяться только на скорое появление Амтара.

Вскинув голову, Ларана, больше не скрываясь, вышла в залу. Берий встретил её холодным взглядом. И, кажется, совсем не удивился. Это ей не понравилось, насторожило.

— А ведь я говорил Аснару, что от тебя можно ждать только беды, — сказал он, разворачиваясь. — Я был прав.

Ларана криво усмехнулась.

— Что же ты не остановил меня, раз всё знал наперёд? — сказала она с издевкой, чуть успокаиваясь. — Вы проиграли.

Берий остался спокоен.

— По-моему, проигрываешь ты.

— Неужели? — Ларана приблизилась к нему, внезапно ощутив непонятно откуда свалившуюся уверенность. — Ты говоришь, что уже вырос. Но я смотрю и вижу всё того же испуганного, маленького мальчика, который цепляется за рукав старшего брата.

Она старалась задеть его, но впустую. Взгляд его остался холоден и равнодушен. Ларану это разозлило. Когда он успел стать таким? Теперь он сильно напоминал ей Аснара, а это выводило её из равновесия. Но как бы там ни было. Он был младше, и он здесь один.

Ларана отступила, но лишь затем, чтобы изменить облик. Несмотря на природу маркатов, не все из них могли обращаться. Только самые сильные способны вызвать вторую ипостась.

Ларана могла. Делала это нечасто, потому что ненавидела, когда тело скручивало болью. Но могла. Тяжёлые лапы уверенно встали на мраморный пол. Когти оставили росчерк на гладкой плитке. Тигрица медленно подняла голову, прижимая уши. Она была не самой крупной, худой, с острыми линиями морды и тела. Но в осторожных движениях сквозила скрытая сила: под гладкой шерстью перекатывались твёрдые мышцы, а в глазах прятался безумный огонь.

Она замерла напротив мужчины. Звериные ноздри трепетали, пасть приоткрылась, и розовый язык попробовал на вкус запах добычи.

***

— Шали, — тихо позвала Дея девушку, но та только сильнее сжалась, пряча лицо. Тогда принцесса подошла к ней, осторожно погладила по узким плечам, по гладким черным косам. — Всё будет хорошо, — шепнула Деамара, хотя понятия не имела, что там происходит снаружи и что случится, если мятеж подавить не получится. Она гнала эти мысли прочь, но они подбирались всё ближе, зловещие, жуткие.

При её в жизни в Таалдоре тоже случился однажды мятеж, но принцессе тогда было всего четыре года, и она мало что запомнила. Только то, что их с матерью и прислугой вот так же заперли в покоях. Но тогда Улгар быстро справился с восстанием и довольно жестоко наказал всех участников заговора.

Шали судорожно вздохнула и подняла голову. Глаза покраснели, а нос и губы припухли. Совсем ребёнок.

— Госпожа, как вам удаётся быть такой сильной? — она невольно передёрнула плечами.

Дея посмотрела на Аснара. Он всё ещё стоял у запертой двери, прислушиваясь к звукам в замке. Принцесса знала, что он слышит разговор.

— Я не сильная, Шали. Это не так. Я просто верю в них.

Аснар замер, оглянулся, посмотрев на принцессу. И в этом взгляде было многое: и любовь, и благодарность, и вина, за то, что не может обеспечить безопасность для любимой женщины.

— Не бойся, — обратился он к служанке, голос его успокаивал. — Берий не зря лично занимается службой безопасности.

— Аснар, — Дея помнила рассказы о том восстании в Таалдоре. — А что будет с мятежниками?

Лицо мужа сделалось жестким.

— Наши законы священны. Люди, поднявшие руку на Ланарен, будут мертвы. Люди, обратившиеся против правителя, будут казнены через повешение.

— Но ведь это — твои люди. И их много. Много больше, чем…

— Я знаю, — сказал он чужим голосом. — И от этого, вина их только тяжелее.

Дея прикрыла глаза. Все события вели к мрачному будущему, всё более страшному с каждой смертью. Она не хотела быть причиной мятежа, не хотела нести бремя вины за каждого погибшего сегодня. Ей было отвратительно то, что она никак неспособна повлиять на происходящее. Только сидеть здесь, запертая в комнате, в страхе и неведении.

Аснару приходилось ещё хуже. Он-то мог сражаться там, в битве. Настичь тех, кто посмел ослушаться закона.

Тёмная ярость просыпалась в груди, как только он думал, что кто-то может навредить его жене. Только вот слабое тело предавало его, а ярость всё больше заглушало чувство вины. Его ответственность была намного больше, и ему ещё предстояло принять много тяжелых решений.

***

Берий не стал ждать, пока Ларана нападёт. Легко и быстро, почти не чувствуя боли, принял свой второй облик. Только голова чуть закружилась от перемены восприятия. Звуки усилились, а воздух наполнили запахи.

Он был крупнее и сильнее на вид. Но понятия не имел, на что способна противница. От неё тянуло безумием, всё ощутимее. Страхом, отчаянием и болезнью. А ещё он знал, что она давно не обращалась.

Также он знал, что зверь, загнанный в ловушку, сражается гораздо отчаяннее. А потому медлил, ждал, когда она нанесёт первый удар. Лапы мягко и беззвучно ступали по гладкому мрамору, слегка пружиня. Это тело приносило упоение силой и мощью. Хотелось немедленно броситься в схватку, повалить противницу, прижать к полу и рвануть клыками загривок, унизить, подавить. Берий сдерживал инстинкты, медленно обходя Ларану по кругу.

Она поворачивалась следом, не отводя глаз, сжимаясь, как тугая пружина, готовая к броску. Хвост нервно ударил по задним лапам, уши почти вжались в череп, а влажные клыки жаждали впиться в горячую плоть.

Она не выдержала первой. Рванулась вперёд, правая лапа выстрелила, как змея, целя в глаза Берия. Но он ушёл из-под удара, легко, словно вода. Стремительно развернулся и так хватил зубами по хребту, что тигрица взревела, сорвавшись на шипение. Рык, клокотавший в груди, был похож на раскаты грома. Вывернулась, но вместо того, чтобы метнуться прочь, почти сразу снова атаковала, надеясь на внезапность. На этот раз тяжёлый удар нашёл цель, голова Берия мотнулась. Щека и лоб вспыхнули острой болью.

Стремясь закрепить успех, Ларана обрушилась на противника сверху всем весом. Сбила Берия с ног, и они оба, сцепившись, покатились по полу.

Ларана впилась клыками в мягкую мышцу на левом плече, Берий взревел, молотя противницу мощными ударами задних лап по боку и незащищённому животу. Та рычала, но не выпускала плечо, не давая развернуться и подняться на ноги. Достать её и укусить было невозможно, как маркат ни извивался, держала она крепко. Воздух наполнил густой, пряный запах горячей крови.

Они замерли, тяжело дыша. Ларана боялась отпустить его и потерять преимущество. Но понимала, что удерживать так долго не сможет. Ощущала вкус крови, и это туманило голову. Тело горело там, куда пришлись удары когтей. Она хотела потянуть время, хотя всё, кажется, пошло не по плану.

Берий размышлял, не сменить ли облик, чтобы дотянуться до ножа и вспороть ей живот. Но понимал, что вряд ли успеет, прежде чем тигрица задавит его своим весом. Боль в плече потихоньку притуплялась, словно плоть теряла чувствительность. Тогда он напряг мышцы, упёрся лапами, и начал медленно подниматься.

Ларана быстро поняла, что преимущество ускользает, и решила рискнуть. Мотнув головой, рванула клыками рану, ослепив противника вспышкой боли и вцепилась ему в горло. Берий, ощутив свободу, сумел рвануться назад, и удар оказался не смертельным, задев мышцы и кожу.

Ларана, рыкнув, постаралась всё же разорвать горло, пока противник был беззащитен. Берий впервые за всю схватку ощутил липкий страх, сковавший его, чувствуя как клыки всё глубже вгрызаются в шею. Успел подумать о Дее о том, что Ларана наверняка направится к ней.

Неожиданно тигрица тонко взвыла от боли, выпуская добычу. На её загривке сомкнулась чудовищная пасть. Берий тут же откатился в сторону, увидев, как Ларану прижимает к полу другой оборотень. Под тёмной шерстью бугрились мышцы, а клыки грозили вот-вот сомкнуться и прокусить основание черепа. Вырваться из такой хватки было невозможно.

Ларана сделала вид, что сдалась. Расслабилась. Тело подёрнулось рябью, возвращая себе привычный облик. Клыки противника клацнули в пустоте. Девушка же, извернувшись, рванулась на свободу. Но не успела. Точный удар в висок рукоятью кинжала заставил её упасть и потерять сознание.

Берий, шипя сквозь зубы, выронил клинок и зажал здоровой рукой плечо. Оно горело и пульсировало от боли, разорванная рубаха пропиталась кровью. Кровь текла по лицу и по шее, противная и липкая. Второй маркат медленно отступил, обращаясь.

Через мгновение Берий и Амтар обменялись взглядами.

— Похоже, я успел вовремя, — советник наклонился, подбирая кинжал. Повертел его в руке, проверяя балансировку. — Неплохой ножичек.

— Забери себе, — ответил Берий хрипло. Посмотрел на бесчувственное тело Лараны. — Она оказалась сильнее, чем я рассчитывал.

Амтар окинул девушку равнодушным взглядом, примечая глубокие порезы по всему телу и разорванную одежду.

— Бешеные звери порой очень сильны.

— Да, — согласился Берий.

— Мы взяли всех мятежников, — перешёл к делу Амтар. — Всех, кто входил в теневой совет. Двое из них мертвы, остальные сдались на милость победителя. — Он усмехнулся, и даже у Берия от этой улыбки пробежала дрожь по спине.

— Отличная работа, — похвалил он. — Ничуть не жалею, что повысил тебя. Ты был хорош в роли начальника стражи, но события показывают, что ты способен на большее.

Амтар чуть склонил голову в знак признательности и снова посмотрел Ларану.

— Она всё болтала о какой-то волшебной силе, которая вот-вот явится, чтобы всех покарать. Я, конечно, не верю бредням. Хотя, та лавина…

Берий помрачнел.

— Уверен?

— Что, думаешь это правда?

— Я не знаю, — он покачал головой. — Обыщите её покои. Найдите всё, что может быть связано с темной магией. Народ жаждет крови ведьмы, и он её получит. Казнь будет показательная.

Глава 23. Слово закона

Камеры располагались на нижних этажах замка, уходя глубоко в толщу горы. Жар дышал в каменных стенах, здесь всегда было сухо и тепло. Ничего общего с обычными сырыми казематами, в которых умирали от болезней, гнили заживо.

Сами камеры, выдолбленные в камне, имели округлые формы и закрывались решётками с массивными прочными прутьями, такими, чтобы ни один маркат не сломил.

Ларана сидела на каменной скамье, подогнув ноги и сгорбившись. На ней всё также была мужская одежда, изрядно пострадавшая в схватке. Раны постепенно подживали, зуд и боль проходили, но ей было всё равно. Она не чувствовала своё тело, мыслями находясь далеко.

Аснар не любил сюда спускаться. Здесь казалось, что стены давят, душат и не дают нормально вдохнуть. А если вспомнить, какая чудовищная толща породы отделяет от солнечного света, нависает над головой, так и вовсе тошно становится.

Он подошёл к камере Лараны, остановился рядом, не подходя близко. Взгляд скользнул по неподвижной девичьей фигуре, по подносу с нетронутой едой. Светильники были только в коридоре, так что он не мог разглядеть её лица.

Он и сам не знал, что хотел увидеть. Страх, раскаяние? Может понять, почему она подняла мятеж. Или попрощаться, взглянуть ей в глаза последний раз.

— Ларана, зачем? — спросил он горько.

Она не двинулась, словно не слыша. Аснар вздохнул, прикрыв глаза. Зря он сюда пришёл. Не стоило оно того. Зачем печалится о том, кого уже нельзя спасти. Ничего уже не изменить.

Он готов был развернуться и уйти, когда она подняла голову. Зелёные глаза странно блестели в полумраке.

— Ты пришёл посмотреть, насколько жалкой я стала? — голос был тихий, хриплый. У неё пересохли губы, но она всё равно не притронулась к воде. — Пришёл увидеть предательницу?

— Твой отец — предатель, — мужчина подошёл ближе. — Но ты могла выбрать жизнь. Ты могла бы дождаться весны, уплыть на корабле в Шараам, начать новую жизнь, если не могла жить здесь. Почему же ты выбрала смерть?

— Я выбрала? — прошипела Ларана зло. — Всё было хорошо. А потом ты уехал на границу, и осенью вернулся с женой. И больше не видел меня, не ждал и не искал, тебе стало всё равно, так ведь?

— Мне жаль.

Ему больше нечего было на это сказать. Все маркаты знали, что оборотень, встретив Ланарен, уже не отступит никогда. Она тоже знала это.

— Жаль? — она рассмеялась. — Не ври мне, Аснар.

— Мои чувства к тебе давно прошли, — сказал он тяжело. — Задолго до того, как я уехал в Бривен.

Она рвано вздохнула. Она это знала. Всегда знала где-то в глубине души, но не хотела верить. Это было слишком больно. Признать это — значит сознательно оборвать всё, что их связывало. Это было выше её сил. Ларана облизала губы, чувствуя, как щиплет глаза.

Она поднялась, пошатываясь, подошла к решётке.

— Неужели не осталось ничего? Совсем ничего?

Узкая ладонь с холодными пальцами скользнула между прутьями и невесомо коснулась его лица. Боги, как скучала она по нему всё это время, как жаждала увидеть. Прикоснуться, обнять. Поцеловать. Вдохнуть до боли знакомый, любимый запах, пропустить сквозь пальцы гладкие, толстые и тяжёлые волосы. Сломать ту стену, что встала между ними.

Аснар остался недвижим, подавив желание отойти. Только взгляд стал жёстче и холоднее.

— Ничего, — ответил он твёрдо.

Ларана до крови закусила губу. Глаза её словно потухли, а плечи опустились. Она отвернулась, не желая видеть лицо того, кто принёс столько боли. Что-то в душе вспыхнуло и сгорело, обратившись мертвым пеплом.

— Мне правда жаль… — повторил мужчина. — Я не могу тебя спасти. И… — он тяжело вздохнул. — Прости.

Он не ждал от неё ответа, но Ларана сказала:

— Ты ищешь прощения? Напрасно, — она обернулась, и в глазах теперь плясало чёрное пламя. — Я сделала этот выбор давно. Это я пыталась отравить анмарскую принцессу.

Она расхохоталась как безумная, увидев, как побелело от ярости красивое лицо, как сжались кулаки, а глаза полыхнули тёмным гневом, в котором сгорели остатки сочувствия.

— Вот, так-то лучше, — она криво усмехнулась. — Теперь ты хоть что-то чувствуешь ко мне, правда? Хотя бы ненависть.

Она улыбалась, а из глаз текли слёзы.

— Дея ни в чём не виновата! — не выдержал маркат. — Почему ты пыталась убить её, а не меня?

— Она забрала тебя. Убила моего отца, — выплюнула Ларана. — Столкнула его с башни. И его тело насадилось на шпиль. Он провисел там всю ночь, пока его смогли снять. Я была там, Аснар. Сидела и смотрела, пока не пришёл рассвет. Я всё ещё вижу его лицо, покрытое инеем. И белые глаза. Он снится мне каждую ночь.

— Он напал на неё. — Аснар ощущал, что ярость вот-вот разорвёт что-то внутри.

Ларана закрыла глаза.

— Всё это уже не имеет значения. Не ищи здесь прощения, правитель. Это любовь убила меня, не ты. И чем быстрее это закончится, тем лучше.

— Завтра тебя сожгут на площади, — сказал он сухо. — Как ведьму. В твоей комнате нашли книгу с описанием темных ритуалов.

Она повернулась и посмотрела на него, словно прощаясь. На миг стала похожа на ту, кого он когда-то любил. Чьё лицо гладил, чьи губы целовал. Сколько часов они провели вместе, прячась от отца и от слуг. Встречались тайком, и темные ночи хранили их тайны. Всё это прошло, рассыпалось горячими искрами.

— Я любила тебя. Всегда любила… уходи Аснар.

***

Дея наотрез отказалась идти на казнь, а Аснар не стал её заставлять. Берий остался доволен. Он-то рассчитывал отговаривать сначала жену, а потом — брата. К счастью, не пришлось. По его разумению, казнь — зрелище не для женских глаз. Особенно не для глаз Деамары.

День выдался хмурым. Небо затянуло тонкими рваными тучами, порхали редкие снежинки. В городе тут и там зияли чёрные пепелища и пустые загоны, взгляд невольно натыкался на них, как на следы болезни. Должно быть обидно, видеть столь грустную картину в свой последний день.

Берий размышлял об этом слегка отстранённо, пока шёл вместе с братом к главной городской площади. Там уже установили виселицу. И сложили хворост вокруг высокого столба.

Лицо Аснара вторило серой погоде, а когда братья, наконец, увидели место казни, он помрачнел ещё больше. Глаза сделались почти чёрными. Берий передёрнул плечами — Аснар живо и неприятно напомнил ему отца.

Для правителей соорудили небольшой навес на возвышении, поставив там два массивных деревянных кресла, укрытых дорогими мехами. Народ собирался на площади, стекаясь со всех улиц и переулков. Некоторые забирались на крыши, чтобы лучше видеть. Стража с трудом удерживала кольцо вокруг виселицы, не подпуская жителей близко.

Берий подумал, что сегодня едва ли не весь город пожелал увидеть казнь ведьмы, которая принесла всем столько бед.

Сначала казнили советников и купцов. Одного за другим их подводили к толстой петле. Босых, в серых холщовых рубахах на голое тело. Их лица и глаза были серые, как талый снег — мятежники мало напоминали собой живых людей.

Аснар жалел, что не может закрыть глаза или отвернуться, поэтому он просто смотрел в одну точку чуть выше балки виселицы. Многих из этих людей он знал много лет, кого-то ещё с детского возраста. Берий не отводил взгляд. Смотрел с мрачным спокойствием. Толпа не орала и не улюлюкала. Все они также молча наблюдали за тем, как половина совета отправляется в небытие.

Когда вереница пленных почти подошла к концу, к навесу подошёл Амтар. Он был чисто выбрит, на плечах покоился новый плащ из серебристо-черного соболиного меха, из под него выглядывала белоснежная шёлковая рубашка. На поясе Берий приметил свой кинжал.

— Пора? — спросил Амтар.

Аснар не обернулся к нему, но Берий заметил, как побелели костяшки пальцев, которыми брат держался за подлокотники. Берий кивнул Амтару и тот направился к костру. Через несколько минут толпа всколыхнулась: поползли шепотки, всё чётче складываясь в одно слово «Ведьма».

Она была босой, в длинной, до пят, льняной сорочке. Медные волосы заплетены в растрёпанную косу, спускающуюся ниже поясницы. В сторону навеса Ларана не смотрела, она вообще не поднимала головы, глядя себе под ноги. Только когда привязывали к столбу, Берий смог увидеть её лицо, которое ничего не выражало.

Теперь она смотрела наверх, выше домов, чтобы не видеть толпы, которая жаждала её смерти. Выкрики и ругательства стали громче. Люди требовали огня. Они толкались и пытались пробиться ближе.

— Лучше бы я послушал тебя, Берий, — горько сказал Аснар. — Надо было выслать её из города. Так у неё хотя бы был шанс.

Берий не нашёл, что ответить.

Амтар лично взобрался по тугим связкам хвороста, чтобы проверить узлы. Когда Ларана увидела его, спокойствие, которое она едва удерживала, желая проститься с жизнью достойно, как полагается дочери советника, покинуло её. Равнодушное выражение, сползло с лица, как расплавленная восковая маска.

— Ты чудовище Амтар, чудовище! — дико закричала Ларана и попыталась плюнуть ему в лицо. Но мужчина без труда увернулся. Вместо того, чтобы уйти, он приблизился к ней. Посмотрел в глаза. Сказал спокойно и тихо, так чтобы никто не слышал:

— Я чудовище? Или та, что решила убить ещё не рождённых детей?

Толпа орала вокруг них.

Ларана посмотрела в холодные светло-зелёные глаза, и ощутила как внутренности и кости превратились в хрупкий лёд. Амтар сейчас пугал её больше чем костёр, который вот-вот вспыхнет под ногами.

— Прощай Ларана. Тебя ждёт встреча с твоим тёмным богом.

Амтар ловко спрыгнул на землю и махнул рукой слугам. Те подтащили несколько глиняных кувшинов с маслом и пропитали хворост. Один из них принёс факел.

— Ларана! — сказал Амтар громко и его голос прокатился над толпой, которая замерла и затаила дыхание, ловя каждое слово. — Ты обвиняешься в тёмном колдовстве, в предательстве и организации заговора. В покушении на жизнь правителей, их жены и будущих наследников. А также в лжесвидетельстве и клевете. За это одно наказание — смерть!

Сотни голосов взревели, люди потрясали кулаками и выкрикивали проклятия.

Амтар повернулся и сунул факел между связок хвороста, с которых капало масло. Оно тотчас же вспыхнуло. Огонь занялся легко, потрескивая, в считанные минуты добрался наверх до столба, дыхнув жаром на людей. Амтар отошёл подальше, закрывая рукой глаза от летящих искр.

Пламя облизало столб и фигуру Лараны, сорочка её вспыхнула, превращаясь в одеяние из языков пламени. Она закричала, пронзительно и громко. Крик сменился нечеловеческим воем и хрипом. Толпа замерла в ужасе, отшатнулась назад от яркого пламени, которое шипело, ревело и плевалось. Густой дым поднялся к небу тёмным столбом, не давая больше ничего увидеть.

Берий смотрел, как пляшет и беснуется пламя. Его гулкий рёв доносился до их навеса. Поленья, которые были сложены под хворостом, трещали и стонали от жара.

Она заслужила смерть, сказал он себе мысленно, вспомнив всё, что случилось с приходом зимы. Законы маркатов незыблемы.

Глава 24. Черная весна

Снежные метели уступили напору тёплых солнечных дней. Под горячими лучами снег таял стремительно, становился влажным и плотным. Показались первые прогалины, хотя там, где царствовала тень, всё ещё дышали холодом зимы искристые сугробы. Дети вовсю играли в снежки, снежные комья попадали на стены домов и таяли там, растекаясь ручейками.

За городом в поле всё чаще забредали оленьи стада, приходили лоси. Дрались, и треск рогов долетал до городских стен. Лёд подтаял у берегов и купцы радостно потирали руки, ожидая, когда смогут спустить корабли на воду, чтобы торговать с магами и с жителями островов.

Положение Деи сделалось очевидным. Круглый живот уже сложно было скрыть. Для неё пошили новые платья. Тёплые и просторные, с завязками под грудью. Деамара продолжала свои занятия с Атарой, вышивала и шила вместе с Шали. Аснар и Берий снова пропадали целыми днями, а жизнь города, кажется, вошла в привычную колею.

Когда сошёл лед, на пристани закипела жизнь, первые рыбаки вышли в море за рыбой на лёгких юрких лодочках. Стали устраивать первые ярмарки после не очень-то сытной зимы. А вскоре показались и первые корабли. Под тёмно-серыми парусами с алыми и синими узорами, с высокими бортами и хищными носами. По тёмному дереву корпусов, змеилась волшебная изморозь заклинаний. Сами жители Шараама были высокими, светлокожими и темноволосыми. Дети маркатов так и липли к ним, надеясь увидеть «настоящие» чудеса.

Дея довольно часто теперь выходила в город вместе с Шали. За ними всегда и неотступно следовали четверо воинов, которых Берий отобрал лично. Сейчас в городе было безопасно. Люди, завидев жену правителей, смотрели с почтением и уважением. Никто не распускал больше слухов и сплетен.

Огонь очистил её имя.

Сейчас они с Шали шли по торговой улице, и из многочисленных лавок и таверен пахло съестным: свежим хлебом, медом, жареным мясом и пивом.

— Ты ждёшь лета? — спросила Деамара, заметив, как служанка щурится и подставляет лицо под лучи солнца. Бронзовая кожа её казалась медной, колечки в волосах сияли расплавленным золотом, а глаза светились, как драгоценные камни.

— Очень! — Шали закружилась на месте, заставив воина, который следовал за ней, замереть на месте, но не заметила этого. В ярком платье, подбитом лёгким мехом по вороту и широким рукавам, она была похожа на райскую птицу.

Скоро она достигнет возраста замужества, подумала принцесса. И этой мысли ей сделалось грустно. Девочка успела стать ей подругой. Останется ли она при ней, если выйдет замуж? Дея не знала.

— Госпожа! Окажите честь!

У одной из лавок стоял низкий торговец, лысый, но зато с шикарной густой рыжей бородой, которая спускалась на грудь. Он широко улыбался и держал в руках деревянный половник. Рядом на прилавке дымились бочонки. Позади красовался пузатый медный чан под крышкой, подвешенный над открытым огнем.

— Отведайте летний напиток, на ягодах и меду! Клянусь, он согревает лучше, чем вино!

Дея заметила, как Шали заинтересованно посмотрела в сторону наполненных глиняных кружек. Аромат от них разливался по всей улице. Принцесса улыбнулась торговцу и подошла ближе.

Но принять расписанную белыми узорами чашу из рук мужчины не успела, её перехватил один из стражей.

— Простите госпожа, я должен попробовать, — пояснил он на удивлённый взгляд.

Деамара понимающе кивнула ему, опустив руку, но улыбка её погасла. Живо вспомнились все страхи и опасения, терзавшие её всю зиму. И вкусного напитка уже совсем не хотелось. Торговец не изменился в лице, хотя улыбка его и стала несколько натянутой.

Страж был молод, едва ли не ровесник Шали, и довольно хорош собой. Он носил короткий низкий хвост, над выбритыми висками волосы заплетал в две тонкие косички. Он отпил немного, почти не касаясь губами чаши. Из неё поднимался густой пар, с густым запахом земляники, мяты и мёда.

— Нужно немного подождать.

Дея несколько нервно потёрла руки в тонких перчатках и посмотрела на торговца. Паузу нужно было как-то заполнить.

— Скажите, милейший, а из чего вы варите свой напиток?

— Ох, у меня здесь несколько сортов, госпожа! Всё зависит от ягод, — подхватил тот. — Вот, сушу всё лето и осень, он показал плетёные корзинки с добром. — Тут и клюква и облепиха, есть черника и морошка. Земляника лесная. Знаете, её тут летом на лесных солнечных полянах полным-полно! Сплошным ковром растёт. Настаиваю ягоды на ключевой воде, варю недолго…

Воин наконец-то кивнул и отдал чашу. Дея передала её Шали. Заметила, как не терпелось ей попробовать. Приятно было порадовать девочку, увидеть в глазах детский восторг. Торговец тут же суетливо наполнил ещё одну кружку, передавая принцессе.

— Прошу, угостите и моих стражей, — попросила Деамара.

Купец не требовал платы, но все четверо поблагодарили его и оставили на прилавке по мелкой медной монетке.

— К ягодам добавляю травы, — продолжал маркат расхваливать товар. — И сдабриваю лучшим цветочным мёдом, — он довольно вытер руки о фартук.

Напиток был обжигающе горячим. Сладким и душистым. Но после себя оставил привкус странной горечи на языке.

Дея удивлённо опустила взгляд на дымящуюся жидкость и похолодела. Светлый пар поднимался вверх, а по стенкам кружки стелился едва заметный чёрный дымок, переливался через края, стекал на руки, растворяясь. Принцесса охнула, чаша выпала из рук, со звоном разбилась о камни мостовой, выплеснув содержимое. Расписные черепки разлетелись в стороны.

И в тот же миг всё вокруг пришло в движение: испуганно пискнула Шали, судорожно хватая госпожу за руки, стражи тенями окружили её, выхватывая оружие, а один из них молниеносно приставил кинжал к горлу торговца. Тот посерел от ужаса, не смея шелохнуться, на щеках выступили багровые пятна.

— Госпожа! С вами всё в порядке? — спросил один из воинов. — Только скажите, и его казнят.

— Как вы себя чувствуете? — Шали преданно заглянула в глаза. Её тонкие холодные пальцы нащупали на запястье бьющуюся жилку, слушая удары. — Что болит?

— Нет-нет, — Дея мотнула головой, всё ещё глядя на мокрые камни мостовой. Никакого дымка не было и в помине. Только блестящий на солнце цветной гранит. — Всё хорошо. Простите, я сейчас такая неловкая. Это всё дети. Толкаются.

Она положила руку на живот.

— Вы уверены? — тот страж, что пробовал напиток, неуверенно на неё оглянулся.

— Конечно, — Дея улыбнулась. — Всё в порядке. Уберите оружие.

— Госпожа, — Шали нахмурилась, но принцесса не дала ей продолжить, посмотрев на купца.

— Извините эту неловкость, мы купим у вас два бочонка.

Стражи отступили, торговец засуетился, наполняя пустые бочонки свежим отваром. Шали всё не сводила глаз с госпожи, и Дея отвернулась, продолжая держать руку на животе. Внезапный озноб охватил её, несмотря на тёплые лучи весеннего солнца.

С ней не могло случиться плохого, она чувствовала. Только не теперь. И всё же… привиделось ей, или нет?

***

— Ты в порядке? — Берий смотрел внимательно и спокойно. Конечно, ему уже рассказали о происшествии на прогулке.

— Со мной всё хорошо, — Дея осторожно погладила выпуклый шрам, украшавший его левую скулу. Такой же был и на шее. — Со мной и с детьми.

Принцесса подумала, как сильно он изменился с их первой встречи. Как научился держать маску при посторонних. Будто повзрослел на несколько лет.

Да она и сама сильно изменилась с тех пор. Кем она была тогда? Бедной девочкой, которая до смерти боялась маркатов и мечтала вернуться домой. Сейчас она ни за что не променяла бы суровый Эмберг на анмарскую столицу. Золотой город был далеко и в памяти казался призрачным видением. Как и вся прошлая жизнь.

Они с Берием расположились в круглой гостиной в одной из башен замка. Стены этой комнаты украшала роспись, изображающая цепь заснеженных гор. Четвёрка телохранителей осталась на страже у дверей: двое внутри, двое снаружи. Шали вместе с другими слугами накрывали на стол.

— Аснар снова задерживается? — со вздохом спросила Дея, наблюдая, как зажигают свечи на столе и светильники на стенах. Стоял уже поздний вечер.

— Да, думаю, ждать его не стоит, — Берий устало потёр лоб.

— Берий, помнишь ту нежить, что напала на армию моего отца? — вдруг спросила девушка.