Текст книги "Неоновый пепел. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Звук был такой чудовищной силы, что зрители на первых рядах в ужасе закрыли уши руками, а магический щит вокруг арены пошёл рябью. Князь настолько разбушевался, что даже я невольно поморщился от его ора.

– Я ИСТИННЫЙ ИМПЕРАТОР! – проревело чудовище, брызгая густой слюной.

– Ну да, ну да, рассказывай сказки, – тихо пробормотал я себе под нос, с интересом разглядывая то, во что превращался этот придурок.

А посмотреть было на что. Его мышцы неестественно раздувались на глазах, с треском разрывая дорогой парадный мундир на жалкие лохмотья. Кожа стремительно чернела, покрываясь грубыми костяными наростами и уродливыми шипами. Аура Гордеева исказилась до полной неузнаваемости. Тёмная и грязная энергия захлестнула пространство.

И всё же, несмотря на всю мерзость процесса, ему удалось невозможное. Мутаген сработал. Гордеев создал ШЕСТУЮ ступень Истока! Та чудовищная мощь, что сейчас буквально била из него во все стороны в виде ярких фиолетовых молний, лишний раз доказывала – расклад сил резко изменился.

Император нахмурился, формируя в руках копьё из чистого света. Он бросился на брата, намереваясь закончить бой одним точным ударом. Но монстр лишь хищно оскалился.

Мутировавший князь с рёвом ударил ногой по каменной плитке. Арена содрогнулась. Твердь тут же взметнулась в воздух огромными булыжниками. Император ловко увернулся от камней, но это был лишь отвлекающий манёвр.

Фиолетовая молния метнулась вперёд. Гордеев оказался невероятно быстрым для своих новых габаритов. Он снёс Императора могучим ударом плеча, сминая сияющий Покров, словно дешёвую бумагу. Правитель отлетел на десяток метров, жёстко приложившись спиной о каменную стену арены.

Монстр не дал ему опомниться. Он прыгнул следом, обрушивая на брата град сокрушительных ударов.

Каждый удар Гордеева отдавался гулким эхом по всей площади. Защита Императора трещала по швам. Свет мерк под напором безумной, первобытной ярости. Мутант схватил правителя за горло, оторвал от земли и с силой впечатал в пол. Раздался тошнотворный хруст. Трибуны ахнули. Кто-то закричал.

Гордеев методично избивал того, кто ещё минуту назад диктовал ему свои условия. Он ломал ему кости, втаптывая величие монарха в грязную пыль. Лицо Императора превратилось в кровавое месиво. Он уже не сопротивлялся, лишь слабо дёргался от очередного попадания массивного шипастого кулака.

Я сидел на своём месте, сцепив зубы. Вмешиваться в Поединок Чести – значит пойти против всех законов Империи. Это расстрельная статья. Но если я ничего не сделаю, этот урод убьёт брата и захватит трон. А мне такой расклад совершенно не выгоден. Тем более, после всего, что мы сделали для победы.

Монстр тяжело задышал, возвышаясь над поверженным врагом. Фиолетовые разряды сконцентрировались в его правой руке. Он занёс кулак для последнего, смертельного удара. Удара, который должен был размазать голову Императора по камням.

Глава 3

Ждать больше было нельзя. Я понимал – этот удар станет последним.

Для всех остальных мир продолжал двигаться в своём обычном ритме. Для меня же время сильно замедлилось, превращаясь в густой, тягучий кисель. Мой нестабильный Исток радостно вспыхнул, предвкушая хорошую драку. Густая Тьма и миллионы нанитов в доли секунды слились воедино, превращая моё тело в чёрную размытую тень.

Я сорвался с места. Перепрыгнул через ряды кресел, игнорируя испуганные вопли аристократов. Магический барьер арены поддался моим нанитам, пропуская внутрь.

Громадный кулак мутанта, густо покрытый сиреневыми разрядами молний, с воем просвистел в воздухе. Он нёс в себе верную смерть.

Я скользнул прямо под эту сокрушительную атаку. Время на мгновение ускорилось, когда я перехватил бесчувственное тело Императора и резко ушёл перекатом в сторону.

Кулак Гордеева врезался в пустую каменную породу. Взрыв поднял тучу серой пыли и осколков. Тот явно не ожидал, что его жертва вдруг испарится, тем более после столь лёгкого доминирования в конце. Монстр неуклюже споткнулся по инерции и с грохотом завалился вперёд, оглашая арену яростным рёвом.

Я же спокойно стоял в десятке метров от него. На моих руках безвольно повис правитель Империи. Его дыхание было прерывистым и хриплым. Сломано несколько рёбер, сильное сотрясение, множественные внутренние кровотечения. Я пустил часть своих нанитов в его кровоток, чтобы стабилизировать состояние. Рановато ему на тот свет.

Максимально аккуратно опустил его на холодную, усыпанную крошевом землю.

Пыль постепенно оседала. Гордеев тяжело дышал и стряхивал с себя каменную крошку. Его безумные, налитые кровью глаза сфокусировались на мне.

– Ты посмел вмешаться! – прорычал он, и в его искажённом голосе слышалась неприкрытая жажда убийства.

– У того, кто добивает бесчувственного противника, нет чести, – громко, чётко и с лёгкой издёвкой произнёс я, расправляя затёкшие плечи. Вокруг моих рук заклубилась непроглядная Тьма. – Он уже проиграл. Думаю, на сегодня цирка вполне достаточно. Довольно.

Мутант оскалился, обнажая острые клыки.

– Я убью вас обоих!

– Попробуй, – холодно усмехнулся я, позволяя Покрову сформировать на моём лице устрашающую маску Мора. – Только учти, князь. Со мной этот фокус не пройдёт.

Трибуны дружно охнули. Дамы картинно схватились за сердца. Ещё бы! Вмешательство в священную дуэль всегда каралось только одним способом – мучительной смертной казнью. Но мне было глубоко плевать на их пыльные архаичные законы. Если Император откинет копыта прямо сейчас, в стране начнётся такой кровавый хаос, что мало не покажется никому. А хаос сильно помешает моим планам на тихую, спокойную жизнь рядом с Людой.

С этими мыслями я приготовился к бою. Гордеев вновь ударил, но теперь уже обеими огромными ручищами прямо по земле. От места удара в мою сторону понеслась смертоносная волна. Острые каменные шипы с мерзким скрежетом вспарывали арену, стремясь пронзить меня насквозь. Увернуться от этой атаки для меня не составляло никакого труда, но я решил сделать всё немного иначе. Надо же показать местной элите, кто тут папочка.

И когда вздыбившаяся смертоносная твердь оказалась в метре от меня, я лишь лениво махнул рукой в сторону. Мой Покров, сотканный из Тьмы, легко и непринуждённо поглотил всю кинетическую энергию удара. Огромная каменная волна просто рассыпалась у самых моих ног безобидной серой пылью, испачкав мне ботинки.

– Слабовато для Верховного князя.

– Ах ты щенок! Я вырву твоё сердце!

Князь в один миг обернулся фиолетовой молнией и метнулся ко мне. Скорость его рывка оказалась такой, что увернуться было физически невозможно даже с моими раскачанными ступенями магии, но я и не собирался никуда убегать. Император, которого я только что закрыл своей спиной, всё ещё находился позади. Я краем глаза видел, как к нему уже спешит личная гвардия, но сейчас меня волновал только взбесившийся мутант. Гордеев явно потерял остатки рассудка. Он больше не был тем хитрым интриганом, который строил козни и пытался лишить меня титулов через суды. Теперь это был просто загнанный в угол зверь, накачанный смертельным стимулятором.

Я плавно выставил вперёд клинок, позволяя нанитам по мысленной команде укрепить его, пока Тьма моего Истока послушно окутывала тело и создавала надёжный щит.

Раздался жуткий удар.

Моё лезвие со звоном встретилось с покрытым костяными наростами кулаком мутанта, и этот звук разнёсся по всей арене так, словно на полном ходу лоб в лоб столкнулись два тяжеленных бронепоезда. Во все стороны брызнули обжигающие искры, а камень под моими ботинками жалобно хрустнул и провалился вглубь от колоссального давления. Мои кости натужно заскрипели, а мышцы взвыли от дикого напряжения, ведь физическая сила Гордеева под этой дрянной сывороткой выходила за все возможные рамки логики.

– Сдохни, мусор! – бешено проревел он и навалился на меня всей тушей, пытаясь банально продавить защиту.

Я почувствовал, как его когти мерзко скользят по лезвию, высекая снопы искр и оставляя глубокие царапины на укреплённом металле. Наниты тут же бросились чинить повреждения, расходуя энергию костюма.

– Только после тебя, уродливая макака, – злобно процедил я сквозь стиснутые зубы и резко ушёл в сторону, пропуская его рывок мимо себя.

Гордеев по инерции пролетел несколько метров вперёд, но тут же развернулся и снова бросился в атаку, нанося удар за ударом. Его кулаки мелькали в воздухе и оставляли фиолетовые магические шлейфы, пока я отбивал атаки клинком, уворачивался и блокировал выпады предплечьями. На арене стоял непрерывный лязг и грохот, а каждый его промах выбивал из каменного пола целые куски породы, разбрасывая острую крошку по сторонам.

– Ты думаешь, что сможешь меня остановить? – орал Гордеев, брызгая слюной и наступая. – Я убью тебя, а потом разорву Императора на куски! Мой брат ответит за всё!

– Мечтать не вредно, – усмехнулся я, поднырнув под очередной широкий замах, и нанёс быстрый тычок острым клинком ему под рёбра.

Мутант лишь слегка пошатнулся и в ответ попытался схватить меня за горло, но я хлёстко ударил его по запястью, заставляя отдёрнуть руку. Мы закружились в смертельном танце, где он давил грубой силой и чудовищной магией, а я отвечал отточенной техникой убийцы и технологиями своего прошлого мира.

В какой-то момент мы снова сцепились в клинче, упираясь друг в друга. Я не стал сдерживаться и пустил свою Тьму прямо по лезвию ножа, позволяя искрам нестабильного Истока жадно впиться в его ауру. Началась жестокая борьба на истощение ресурсов, а воздух вокруг нас мелко задрожал от напряжения.

Но самое смешное заключалось в том, что мне совершенно не нужно было его убивать, потому что я чётко видел то, чего в приступе слепой ярости не замечал этот перекачанный идиот. Экспериментальная сыворотка уже вовсю жрала его изнутри, превращая его тело в обычный расходный материал. Чёрные толстые вены на его шее пульсировали с такой невероятной силой, что грозили лопнуть в любую секунду, а глаза мутанта безумно выкатились из орбит и налились кровью. Его сердце билось с бешеной скоростью, и этот пугающий гул был отчётливо слышен даже сквозь шум нашей битвы. Организм работал на износ и уже откровенно не справлялся с нагрузкой.

– Твоя игрушка тебя убивает, Гордеев, – совершенно спокойно сказал я, глядя ему прямо в обезумевшие глаза. – Ты уже труп, просто ещё не понял этого. Смирись.

– Заткнись! – взревел он и попытался высвободить вторую руку для сокрушительного удара в голову.

Я ловко перехватил его запястье и влил ещё больше Тьмы в его ауру, разрушая остатки магической защиты. Внезапно князь судорожно дёрнулся, а его фиолетовая аура тревожно мигнула и начала стремительно угасать, словно дешёвая лампочка с плохим контактом. Он захрипел и выплюнул сгусток вонючей тёмной крови прямо мне под ноги. Я не стал ждать у моря погоды и оттолкнул его от себя, разрывая дистанцию.

Гордеев с жалким стоном рухнул на колени. Его тело сотрясала крупная дрожь, а клетки организма просто не выдерживали такой агрессивной мутации и разрушались в десятки раз быстрее, чем успевали регенерировать. Князь с глухим стуком повалился на бок и поднял облако серой пыли, пока некогда жуткий монстр стремительно таял прямо на глазах. Мышцы сдувались, костяные наросты с хрустом втягивались обратно в плоть, и Гордеев превращался в сломанного, жалкого и умирающего от банальной передозировки человека.

Я медленно подошёл и крепче сжал клинок на всякий случай, готовясь к любым неожиданностям. На арене повисла звенящая тишина. Никто из высших аристократов на трибунах не смел издать ни звука, и казалось, что зрители даже дышать перестали, со страхом наблюдая за бесславным падением некогда могущественного князя.

Гордеев с трудом повернул голову и поднял на меня затухающий взгляд, из которого окончательно отступило безумие сыворотки. В его глазах появилась та самая странная болезненная ясность, которая бывает у людей только на самом пороге смерти. Он слабо дёрнулся и из последних сил схватил меня за ботинок дрожащей рукой, оставляя на нём кровавые отпечатки.

– Помоги… Софи… – прохрипел он, пока из его приоткрытого рта непрерывным потоком текла кровь, заливая подбородок.

Я непонимающе нахмурился и слегка наклонился к нему, чтобы лучше слышать его слова сквозь наступившую тишину.

– Кому помочь? Кто такая Софи?

– Я хотел… только свободы… для нас… для всех… – его сбитый голос стал совсем тихим и превратился в едва различимый булькающий шелест. – Спаси её… прошу…

Рука князя бессильно разжалась и безвольно упала на камни, а взгляд окончательно остекленел, навсегда уставившись куда-то в пустоту разрушенной арены. Я молча смотрел на тело врага, который ещё минуту назад готов был разорвать меня на куски, чувствуя, как Тьма внутри меня лениво ворочается и требует продолжения банкета. Но битва была окончена. Я медленно выпрямился и обвёл взглядом притихшие трибуны, понимая, что теперь мне предстоит разбираться с последствиями этой победы и искать какую-то загадочную Софи, о которой просил умирающий предатель.

Он умер не как гордый аристократ. И уж точно не как великий воин на поле боя. Он банально сгорел изнутри, как самая дешёвая спичка, попытавшись прыгнуть выше своей головы.

Над трибунами всё ещё висела эта тяжёлая, липкая тишина. Люди буквально боялись пошевелиться, шокированные такой жестокой развязкой. Никто не ожидал, что великий бунт закончится именно так.

Сзади меня послышался тихий шорох осыпающихся камней. Я медленно обернулся. Император с трудом поднимался на ноги. Он был страшно бледен, словно мел. Тонкая струйка крови стекала из глубоко рассечённой брови, безвозвратно пачкая его идеальный, белоснежный воротник рубашки.

Он тяжело выпрямился, поправил одежду и посмотрел на изуродованное тело своего брата. В его взгляде промелькнула тень грусти, но она быстро исчезла. Затем он перевёл пронзительный взгляд на меня.

В этом взгляде было намешано всё. Горечь от потери члена семьи, пусть и предавшего его. Холодный, безжалостный расчёт правителя огромной страны. И чёткое, кристально ясное осознание того факта, что прямо перед ним сейчас стоит простой на вид парень, который только что в открытую нарушил самый священный и строгий закон Империи. Парень, чья магическая и физическая сила превосходит все мыслимые пределы нормального человека.

Мы смотрели друг на друга в полной тишине. Окружающий мир словно перестал существовать.

Я не отвёл взгляд. Ни на секунду. Я спас ему жизнь, и мы оба прекрасно это понимали. Но мой опыт наёмного убийцы буквально кричал мне в ухо: в большой политике и жестоких играх престолов спасители очень часто становятся следующими жертвами. Слишком много они знают, слишком много могут потребовать взамен.

Если Император сейчас захочет проверить меня на прочность, приказать страже схватить меня или наказать за дерзость – я буду готов. Мои наниты уже восстанавливали микроповреждения мышц, а Исток был готов выплеснуть новую порцию разрушительной Тьмы.

Но Император молчал.

Война на арене закончилась, тело врага остывало у моих ног. Но я нутром чуял, что настоящая, куда более опасная игра только начала набирать свои безумные обороты. И мне в ней отведена далеко не последняя роль.

Глава 4

Лицемерие – вот настоящий цемент, скрепляющий это государство.

Я стоял в первом ряду в Тронном зале, рядом с Ромадановским и Смирновым. На мне был парадный мундир, который принесли гвардейцы – чёрный, с серебряной вышивкой, сидевший на мне как влитой. Плечо, пробитое когтями Гордеева, ныло под тканью, но наниты глушили боль, превращая её в тупую, далёкую пульсацию.

– Ты как? – шепнула Люда, незаметно сжимая мою руку. Она была бледна, но держалась с достоинством, подобающим дочери… пока ещё боярина.

– Жить буду, – так же тихо ответил я. – Главное, чтобы не повесили.

Люда нервно хихикнула.

Тяжёлые двери распахнулись. Гвардейцы ударили алебардами об пол. Грохот пронёсся под сводами, заставив всех замолчать.

– Его Императорское Величество!

Император вошёл один. Никакой свиты, никаких пажей, несущих шлейф. Он шёл быстрой, уверенной походкой хищника, который только что отстоял свою территорию. На нём был простой белый мундир без единой награды. Ему они были не нужны. Он сам был наградой и наказанием.

Поднялся на трон, сел и обвёл зал тяжёлым взглядом.

– Сегодня Империя пережила страшный день, – его голос, усиленный акустикой зала, звучал в каждом углу. – Предательство проникло в самую верхушку. Мой брат, бывший Верховный князь Гордеев, поплатился за свою алчность и гордыню.

В зале повисла тишина. Никто не смел даже кашлянуть. Все помнили, как монстр сражался на арене, и как Император смотрел на его труп.

– Но там, где есть предательство, всегда есть и верность, – продолжил монарх, и его взгляд смягчился. Или мне показалось. – Империя стоит не на титулах. Она стоит на людях, готовых проливать кровь за её будущее.

Он сделал жест рукой.

– Княгиня Нина Сергеевна Савельева. Подойдите.

Савельева вышла вперёд. Моя бывшая директриса шла прямой походкой солдата, хотя её платье в пол больше подходило для бала, чем для плаца. Она остановилась у подножия трона и склонила голову.

– Вы были верны, когда другие сомневались, – произнёс Император. – Вы вскрыли гнойник коррупции, который разъедал мою армию. Вы сражались на стенах «Белой Скалы», когда штабные крысы бежали.

Слуга поднёс на бархатной подушке тяжёлую цепь с гербом – двуглавым орлом, сжимающим в лапах меч и свиток.

– Вакантное место Верховного князя требует силы и ума. Я назначаю вас Верховной Княгиней. Вы возглавите Тайную Канцелярию и Министерство Обороны. Очистите авгиевы конюшни, которые оставил мой брат.

Зал ахнул. Савельева замерла. Она понимала, что эта награда – каторжный труд. Это власть, но это и мишень на спине.

– Служу Империи, Ваше Величество, – твёрдо сказала она, принимая цепь.

Император кивнул и перевёл взгляд на Смирнова.

– Боярин Семён Остапович Смирнов.

Отец Люды вздрогнул. Он поправил воротник, вытер потные ладони о штаны и шагнул вперёд. Он выглядел как купец, который случайно попал на совет богов.

– Вы обеспечили тыл, когда казна была разворована, – сказал Император. – Ваши люди бесперебойно доставляли припасы в осаждённую крепость. Вы доказали, что честь купца может быть выше чести аристократа.

Монарх взял с подушки свиток с сургучной печатью.

– Род Смирновых доказал своё право стоять выше. Я жалую вам титул Князя. Ваши земли расширяются, а налоги… скажем так, мы пересмотрим условия в вашу пользу.

Смирнов пошатнулся. Князь! Из боярина, которого старая знать считала ничтожеством, он прыгнул в высшую лигу.

– Благодарю… Благодарю, Ваше Величество! – пробормотал он, кланяясь так низко, что чуть не ударился лбом о пол.

Люда рядом со мной сжала мою руку так, что хрустнули пальцы. Её глаза сияли. Она теперь княжна. Моя княжна.

– И наконец… – Император посмотрел на меня.

В зале сразу стало холодно. Аристократы затаили дыхание. Все видели, кто убил Гордеева. Все знали, кто вмешался в Поединок Чести. И все знали, что я владею силой, от которой у них стынет кровь.

– Илья Филатов.

Я вышел в центр. Мои шаги гулко отдавались в тишине. Я не кланялся, а смотрел ему в глаза. Между нами была странная связь – связь соучастников убийства.

– Ты нарушил закон, – произнёс правитель.

– Я спасал Императора, – ответил я.

По залу пронёсся шёпот ужаса. Дерзить монарху? Здесь?

Уголки губ Императора дрогнули.

– Ты спас не только меня. Ты спас честь Династии, не дав безумцу сесть на трон. Ты остановил вторжение АДР, уничтожив их элиту. Ты сделал то, что не смогли сделать мои генералы.

Он встал с трона и спустился на одну ступеньку.

– Многие здесь шепчутся, что ты тёмный маг. Что ты опасен. Что тебе нельзя давать власть.

Он обвёл зал тяжёлым взглядом, и шепотки мгновенно стихли.

– Но я вижу не тьму. Я вижу оружие. А оружие должно служить Империи.

Слуга поднёс последнюю подушку. На ней не было цепи или свитка. Там лежал перстень. Массивный, из чёрного металла, с вкраплением зелёного камня, похожего на застывший яд.

– Титул Князя передаётся по крови, Илья, – тихо сказал Император, так, чтобы слышал только я. – Или даруется за десятилетия безупречной службы при дворе. Ты не придворный. Ты воин. И ты слишком молод и опасен для столицы. Здесь ты либо станешь интриганом, либо перережешь всех моих министров за неделю.

Я усмехнулся. Он читал меня как открытую книгу.

– Поэтому я даю тебе то, что ты заслужил своим клинком, – он повысил голос. – Я жалую тебе титул Боярина. Личного вассала Короны.

Боярин. Не Князь.

В толпе послышались вздохи облегчения. Они боялись, что я стану равным им. Боярин – это высоко, но это не верхушка пирамиды. Это «цепной пёс» режима.

– Но титул без земли – это просто слово, – продолжил Император. – Ты отстоял крепость «Белая Скала». Ты залил эти земли кровью врагов. Теперь это твоя кровь и твоя земля.

Он взял перстень и протянул мне.

– Я назначаю тебя Хранителем Западного Рубежа. Земли от Нижнетарова до границы, включая крепость и прилегающие территории, переходят в твой личный надел. Ты будешь моим щитом и моим мечом на границе.

Я смотрел на перстень.

Западный Рубеж. Разорённые войной земли. Разрушенная крепость. Тысячи беженцев. Близость к АДР, которые наверняка захотят реванша.

Это была не награда, а ссылка. Почётная, с огромными полномочиями, с собственной армией, но ссылка. Император хотел держать меня подальше от столицы, от интриг, от соблазна власти.

Он давал мне моё собственное королевство, но это было королевство на вулкане.

«Ты понимаешь, что я тебе даю?» – спросил он ментально.

Я понимаю, – ответил я также безмолвно. – Вы даёте мне свободу. И работу, которую никто другой не сделает.

Я взял перстень и надел его на палец. Он сел идеально, словно был сделан для меня. Наниты тут же отозвались, признавая… артефакт. И да, только глупец не догадался бы, что Император не дарит простые безделушки. Кольцо было ключом к защитным системам крепости и доступом к закрытым каналам связи.

– Я принимаю этот дар, Ваше Величество, – громко сказал я. – Западный Рубеж не падёт, пока я жив.

– Я знаю, Боярин Филатов, – кивнул Император. – Встань в строй.

Я вернулся к своим. Люда сияла так, словно это она получила перстень. Смирнов уважительно кивнул мне – теперь мы были почти равны по статусу, хоть он и стал Князем. Савельева едва заметно улыбнулась. Она понимала всю суть этой рокировки.

Император продолжил раздавать мелкие награды, но я уже не слушал, а крутил чёрный перстень на пальце.

Боярин Филатов. Звучит неплохо.

* * *

Тронный зал остался позади, залитый фальшивым светом и лестью. А мы с Императором прошли по коридору до его «обители».

– Проходите, боярин, – Император жестом указал на дверь.

Кабинет правителя половины мира выглядел аскетично. Стол, заваленный картами, пара стульев и графин с водой. На тактической карте голографическим красным цветом пульсировали метки потерь. Их было много. Слишком много для «победоносной» войны.

Император снял парадный китель и бросил его на спинку стула. Оставшись в простой рубашке, он вдруг показался мне старым. Уставшим человеком, который несёт на плечах небо, и это небо его медленно раздавливает.

Он налил себе воды, и я заметил, как мелко дрожит его рука.

– Садись, Илья, – он не смотрел на меня, жадно глотая воду. – Здесь нет камер. И нет лишних ушей. Можем снять маски.

Я остался стоять. Мой новый перстень на пальце казался тяжёлым, словно налитым свинцом.

– У меня есть вопросы, Ваше Величество.

Да-а-а, у меня слишком много вопросов по поводу этой глупой и абсолютно нелогичной войне. Она больше походила на фарс, какой-то каламбур, который забрал десятки и сотни жизней, большая часть из которых теперь являлась моей ответственностью.

– Я знаю, – он повернулся, опираясь поясницей о стол. В его глазах исчез тот отеческий блеск, которым он одаривал подданных наверху. Теперь на меня смотрел циник. Прагматик. Хищник. – Спрашивай. Ты заслужил ответы. Кровью заслужил.

Я кивнул на карту, усеянную красными точками.

– Разведка, – мой голос звучал глухо в тишине бункера. – Вы сказали, что Гордеев саботировал оборону крепости. Но западные города… Школы, больницы, жилые кварталы. АДР сожгли их в первые часы вторжения. Почему не было эвакуации?

Император молчал. Он смотрел на меня, не мигая.

– У нас было время, – продолжил я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. – Мои аналитики, даже Саша, видели перемещение войск за неделю до удара. Ваша разведка знала. Вы знали, что они ударят. Почему люди остались в домах?

– Потому что пустые города не вызывают ненависти, – спокойно ответил он.

Я замер. Смысл его слов доходил до меня медленно, как яд.

– Что?

– Если бы мы объявили эвакуацию, началась бы паника, – Император говорил ровным, лекторским тоном. – Дороги были бы забиты беженцами. Армия завязла бы в пробках, пытаясь спасти гражданских. Мы бы потеряли мобильность.

Он поставил стакан на стол.

– Но это полбеды. Если бы АДР захватили пустые бетонные коробки, народ бы просто испугался. Они бы просили мира. Они бы сказали: «Отдайте им эти земли, лишь бы не было войны».

Он подошёл к карте и провёл пальцем по красной линии фронта.

– Но когда враг сжигает школу… когда в новостях показывают руины больниц… народ не боится. Народ ненавидит. Ярость – это лучшее топливо, Илья. Я пожертвовал десятками, чтобы миллионы встали под ружье без лишних вопросов.

Я смотрел на него и не узнавал. Где тот мудрый правитель? Передо мной стоял бухгалтер, который сводил дебет с кредитом, используя человеческие жизни как валюту.

– Вы… – я сжал кулаки. – Вы чудовище. Кровь мучеников – это ваш цемент для трона?

– Да, – просто ответил он. – И не смотри на меня так, Мор. Ты делал то же самое в Змееграде. Ты убивал одних, чтобы напугать других. Масштабы разные, суть одна. Власть – это всегда кровь. Вопрос лишь в том, чья она.

Мне захотелось ударить его. Снести эту спокойную маску с лица. Но я сдержался.

– Хорошо, – процедил я. – С этим мы разобрались. Теперь второе. Почему я?

Император приподнял бровь.

– Ты о титуле?

– Я о том, что вы терпите меня. Вы знаете, что я нестабилен. Вы видели мою Тьму. Любого другого мага с такими способностями ликвидаторы Тайной Канцелярии удавили бы в колыбели. Но мне вы даёте земли, армию, кольцо Боярина. Почему?

Он усмехнулся. В этой усмешке было что-то горькое.

– Потому что в тебе течёт моя кровь, Илья.

Кабинет качнулся. Или это у меня закружилась голова?

– Что? – выдохнул я.

– Твоя мать, – Император отошёл в тень, словно ему было стыдно говорить об этом на свету. – Она принадлежала к побочной ветви Романовых. «Теневая ветвь», как мы её называем. Твой прадед был гением… и безумцем. Он пытался соединить Исток с сущностями Изнанки. С Бездной.

Я вспомнил своё падение в Преисподнюю. Голоса в голове. Они ведь чувствовали во мне равного. Я только сейчас это понял. И мой Исток… Нестабильность, которая давала мне силу, но пожирала меня изнутри.

– Его стёрли из летописей, – продолжил монарх. – Род официально прервался. Но кровь… кровь нельзя стереть ластиком. Она всплывает. Твоя нестабильность – это не мутация, Илья. Это наследие. Ты – идеальное оружие. Смесь имперской породы и первородного Хаоса.

Он повернулся ко мне.

– Я не дал тебе титул Князя не потому, что ты молод. А потому, что ты слишком опасный родственник. Если бы я признал тебя официально, у тебя появились бы права на престол. А Империя не переживёт Императора с Бездной в глазах.

– Значит, я для вас – цепной пёс, – констатировал я. – Монстр в подвале, которого выпускают, когда приходят воры.

– Ты – Боярин Филатов, – жёстко поправил он. – У тебя есть власть, деньги и цель. Не жалуйся на судьбу, парень. Другие убили бы за десятую долю того, что я тебе дал.

– Как Гордеев? – спросил я.

Имя брата заставило Императора вздрогнуть.

– Георгий… – он потёр переносицу. – Он был дураком.

– Он предал вас не ради денег, – сказал я, вспомнив последние слова Гордеева. «Спаси Софи». – Кто такая Софи?

Император замер. На секунду мне показалось, что я пробил его броню.

– Софья, – тихо произнёс он. – Княжна Софья Волконская. Любовь всей его жизни.

– И где она? Гордеев сказал, что вы держите её в плену.

– В плену? – Император горько рассмеялся. – Можно и так сказать. Она в «Саркофаге Тишины». Прямо под нами, на нижнем уровне.

Он подошёл к панели управления на стене и нажал несколько кнопок. Часть стены превратилась в голографический экран, открывая вид на нужный отсек.

Там, в центре зала, стояла капсула, окутанная морозным паром и магическими печатями. Внутри, в голубоватом свечении стазиса, парила женщина. Она была прекрасна, даже несмотря на мертвенную бледность.

– Десять лет назад на Георгия было совершено покушение, – голос Императора стал сухим и безжизненным. – Проклятие «Иссохшего Истока». Оно должно было выпить его жизнь за сутки. Софья закрыла его собой.

Я посмотрел на женщину в капсуле.

– Проклятие начало пожирать её, – продолжил он. – Я поместил её в стазис. Время для неё остановилось за миг до смерти.

– Вы могли её спасти? – спросил я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Император отвернулся от стекла.

– Мог. В сокровищнице есть артефакты древних цивилизаций, о которых ты, наверное, даже не знаешь. Они исцеляет всё. Но…

– Но вы не стали, – закончил я за него. – Почему?

– Потому что пока она была там, на грани жизни и смерти, Георгий был моим.

Я посмотрел на него с ужасом.

– Вы использовали умирающую женщину как поводок для собственного брата?

– Он был амбициозен, Илья. Он всегда хотел трон. Единственное, что его сдерживало – это надежда, что я спасу её. Я обещал ему: «Служи верно, и однажды я найду способ». Это держало его крепче любых клятв.

– Но он устал ждать, – понял я. – АДР предложили ему выход. Технологии переноса сознания? Или лекарство?

– Скорее всего, – кивнул Император. – Он предал меня не ради власти. Он предал страну, чтобы вырвать её из моих «ледяных лап», как он любил говорить. Он просто хотел её спасти. Не удивлюсь, если мой брат помешался на этих чувствах и разговаривал с её иллюзией.

Я снова посмотрел на капсулу. Трагедия, достойная Шекспира. Один брат держит любимую другого в заложниках времени, второй продаёт родину, чтобы её освободить. А платят за всё это простые люди в сгоревших городах.

– Отпустите её, – сказал я.

Император удивлённо посмотрел на меня.

– Зачем? Георгий мёртв. Поводок больше не нужен.

– Именно поэтому, – я шагнул к нему. – Вы получили свою победу. Вы убили брата. Вы укрепили трон кровью мучеников. Хватит. Отдайте её целителям. Используйте этот чёртов артефакт.