Текст книги "Неоновый пепел. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Не хватает подписи старшего смены, – сказал он, поворачивая пластину к свету.

– Диспетчер третьего сектора сообщил, что хватит устного подтверждения, – ответила Иона. Говорила она спокойно, но я заметил, как напряглись её плечи.

– Диспетчеры много чего говорят. Штраф потом удержат с меня.

– У нас срочная заявка. Ребёнку нужен стабилизатор.

Техник покачал головой и протянул пропуск обратно.

– Без подписи не могу. Хоть взрослому, хоть ребёнку. Такие правила.

Я осторожно коснулся его сознания. Давить не стал. Человек устал, хотел домой и боялся потерять работу. Я лишь усилил то, что уже находилось внутри: жалость к больному ребёнку и раздражение на начальство, придумавшее очередную бессмысленную бумажку.

Техник моргнул и потёр переносицу.

– Какой стабилизатор вам нужен?

Мара назвала модель.

Мужчина снова посмотрел на пропуск, затем махнул рукой.

– Ладно, проходите. Но заберите устройство быстро. Если начальник спросит, вас здесь не было.

– Спасибо, – сказала Иона.

– Не надо благодарить. Лучше помолитесь, чтобы он сегодня опять напился и забыл проверить журнал.

Шлюз открылся. Я вошёл в хранилище, нашёл нужный контейнер и проверил маркировку. КРОТ подтвердил серийный номер.

На обратном пути техник сидел за столом и смотрел в стену. Когда мы миновали пост, Мара покосилась на меня.

– Это сделал ты?

– Он сам принял решение.

– После того как ты помог ему его принять?

– Люди постоянно помогают друг другу советами.

Иона тихо фыркнула.

– Обычно советы не залезают человеку прямо в голову.

– Поэтому мои работают лучше.

В клинику мы вернулись вовремя. Эл уже готовил операционную. Девочка лежала на койке, укрытая тонким одеялом. Рядом сидела её мать. Женщина держала дочь за руку и шептала, что всё будет хорошо, хотя сама явно в это не верила.

Эл забрал контейнер, вскрыл пломбу и проверил стабилизатор.

– Подходит, – сказал он и посмотрел на меня. – Будешь помогать.

– Я не врач.

– Мне нужны твои наниты. Я видел запись со склада Архивариуса. Они умеют удерживать механизмы в рабочем состоянии.

Иона удивлённо повернулась к доктору.

– Откуда у тебя эта запись?

– Позже, – отрезал Эл. – Сейчас ребёнок важнее.

Он указал на область возле изголовья.

– Имплант нестабилен. Если дёрнется во время отключения от сети, дыхательный центр остановится. Твои наниты должны удерживать контакты и гасить скачки.

– Если что-то пойдёт не так?

Эл посмотрел на мать девочки, потом снова на меня.

– Тогда у нас будет меньше минуты.

Прекрасно. Обожаю планы, где цена ошибки измеряется детскими вдохами.

Я снял плащ, тщательно вымыл руки и встал у изголовья. Когда Эл сделал разрез, я выпустил нанитов. Серебристая пыль стекла с пальцев и проникла под кожу. Перед внутренним взглядом появилась схема импланта: тонкие контакты, повреждённый контроллер и скрытый приёмник корпоративного сигнала.

– Вижу блокировку, – сказал я. – Она уже получила команду на активацию.

Эл замер лишь на мгновение.

– Сколько времени?

– Минут десять. Может, меньше.

– Тогда работаем быстрее. Удерживай левый контакт, я отключу передатчик.

Он ввёл инструмент под край импланта. На схеме вспыхнула красная линия.

– Напряжение растёт, – предупредил я.

– Гаси колебания.

Я направил больше нанитов. Имплант дрожал под пальцами, будто пытался вырваться. На мониторе пульс девочки ускорился.

– Ещё немного, – сказал Эл, не отрывая взгляда от раны. По виску у него стекала капля пота. – Не отпускай.

– Даже не собирался.

Приёмник коротко пискнул. Корпоративная команда дошла до устройства, и имплант попытался отключиться. Свет на мониторе мигнул, дыхание девочки сбилось.

Я сжал зубы и перехватил управление. Наниты замкнули контакты, временно заменив повреждённую цепь.

– Сейчас! – бросил я.

Эл одним движением вытащил передатчик и подключил стабилизатор.

Девочка резко вдохнула. Показатели на мониторе выровнялись.

Несколько секунд никто не говорил. Потом Эл отступил от стола и стянул перчатки.

– Готово. Корпорация больше не сможет её отключить.

Мать девочки закрыла лицо ладонями и заплакала. Затем схватила Эла за руку и начала благодарить. Доктор неловко освободился и кивнул в мою сторону.

– Благодарите и его. Без нанитов я бы не удержал имплант.

Женщина повернулась ко мне. В её взгляде было столько облегчения, что мне захотелось спрятаться за ближайшим шкафом. С благодарностью я всегда справлялся хуже, чем с вооружёнными отрядами.

– Спасибо, – прошептала она.

– Всё хорошо, – ответил я и отошёл к стене. – Главное, пусть ваша дочь отдыхает.

Девочка приоткрыла глаза и посмотрела на меня.

– Это ты заставил машины замолчать?

– Какие машины?

– Все. Когда ты рядом, они боятся шуметь.

Я не сразу нашёлся с ответом.

– Значит, умные машины.

Иона отвернулась, скрывая улыбку. Даже Эл тихо хмыкнул.

После операции он пригласил нас в свой кабинет. Помещение было тесным: стол, пара стульев и шкаф с медикаментами. На стене висела карта нижних уровней, испещрённая пометками.

Эл сел за стол, но расслабляться не стал.

– Ты спрашивал про Альдера, – начал он. – Я помню его не целиком. Только фрагменты.

Я занял стул напротив.

– Что именно осталось?

– Война. Перестрелки. Люди, которых я убил. Иногда вижу мужчину в чёрной куртке. Он смеётся перед тем, как очередной план летит к чёрту. – Эл посмотрел на свои ладони. – Я знаю, что это воспоминания Альдера, но не уверен, что они принадлежат мне.

– Ты его копия?

– Да. Меня загрузили в это тело двенадцать лет назад. Память заканчивается задолго до гибели Клайва. Всё, что было позже, повреждено или удалено.

– Кто тебя загрузил?

– Не знаю. Возможно, сам Альдер. Иногда я пытаюсь добраться до закрытых участков памяти, но начинаются приступы. Ярость, чувство вины, желание убивать всех вокруг. Потом это проходит, и я снова становлюсь доктором Элом.

Он провёл пальцами по шраму у виска.

– Ты похож на человека из моих снов. Не лицом. Манерой держаться. Голосом. Но я не знаю, мои ли это сны.

– Что ты видел?

– Крышу башни, огонь и мужчину, который говорил, что вернётся через пять минут. – Эл невесело усмехнулся. – Он всегда так говорил. А потом пропадал на полдня и приводил за собой половину городской охраны.

Я невольно улыбнулся. Альдер действительно любил жаловаться на моё чувство времени.

– Допустим, я знал его, – сказал я. – Что тогда?

Эл долго смотрел на меня.

– Тогда мне придётся решить, враг ты или нет. А я больше не хочу принимать такие решения.

– Почему?

– Потому что я устал от войны, которой не помню. Здесь я лечу людей. Это единственная часть моей жизни, которую я выбрал сам. Я не хочу превращаться в Альдера только потому, что кто-то решил вернуть мне прошлое.

Ответ мне не понравился, но я его понимал. Я тоже когда-то пытался оставить Мора в прошлом. Получилось так себе.

Терминал на столе коротко пискнул. Эл повернулся к экрану и нахмурился.

– Что пришло? – спросила Иона.

Доктор не ответил. Он несколько раз коснулся панели, проверяя канал, затем развернул экран к нам.

На нём горело сообщение:

«УХОДИТЕ. КЛИНИКА ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ. АЛДЕР-7»

Я поднялся.

– Кто такой Альдер-7?

Эл заметно побледнел.

– Это не имя. Так называется один из трёх профилей Альдера. Он работает внутри «Мнемозины».

– Значит, помогает нам? – спросила Мара.

– Или заманивает в ловушку, – ответил доктор. – Его создали для внедрения и манипуляций. Он мог предупредить нас, чтобы мы побежали именно туда, где нас уже ждут.

Иона сразу направилась к двери.

– Нужно выводить пациентов.

– Подожди, – остановил её Эл. – Есть ещё кое-что.

Он открыл другой файл. На экране появилась фотография старика с седой щетиной и механическим глазом.

– Третий профиль называет себя Эшем. Он уверен, что является настоящим Альдером.

– Где его найти? – спросил я.

– Сегодня вечером он выставляет на аукцион воспоминание о последней совместной операции Клайва и Альдера.

У меня внутри всё похолодело.

– Значит, он знает, что случилось после гибели Клайва.

Эл поднял на меня взгляд. На этот раз он не сомневался.

– Ты не просто знал Клайва. Ты и есть Клайв.

Я промолчал.

Мара решила за меня:

– Да. Это он.

Иона недовольно посмотрела на неё, но было поздно.

Эл откинулся на спинку стула и медленно выдохнул.

– Я должен был догадаться раньше. Манера говорить, наниты, это раздражающее спокойствие…

– Спокойствие тоже раздражает?

– В твоём исполнении – очень.

– Рад, что хоть что-то пережило сто лет без изменений.

Доктор не улыбнулся.

– Тебе нельзя идти к Эшу. Если он действительно считает себя оригиналом, то живой Клайв для него – угроза. Он продаст тебя «Мнемозине» раньше, чем ты задашь первый вопрос.

– Пусть попробует.

– Ты не понимаешь. Эш давно торгует не только чужими воспоминаниями. Он переписывает себя после каждой сделки. Возможно, от Альдера там уже ничего не осталось.

Я забрал со стола планшет с данными об аукционе.

– Тем проще будет понять, кто передо мной.

– Он знает твоё лицо.

– Тогда приду в маске.

– Он может узнать голос.

– Буду меньше говорить.

Иона сложила руки на груди.

– Вот это уже фантастика.

Я накинул плащ и проверил оружие.

– В любом случае к клинике скоро придут. Нужно вывести пациентов и зачистить цифровые следы.

– Этим займусь я, – сказала Мара. – У меня остались доступы к аварийным каналам «Мнемозины». Если Альдер-7 действительно внутри системы, попробую выйти с ним на связь.

– Не доверяй ему, – предупредил Эл.

– Я в «Мнемозине» никому не доверяла, даже кофейному автомату. Он дважды пытался списать с меня деньги за пустой стакан.

– Значит, опыт есть, – сказал я.

Мы вышли из кабинета. У двери меня ждала прооперированная девочка. Она стояла босиком, завернувшись в одеяло. Её мать спорила с медсестрой возле койки и пока не заметила побег.

– Ты куда собралась? – спросил я, присаживаясь перед девочкой.

– Хотела тебя найти.

– Нашла. Теперь возвращайся в постель, пока доктор не решил, что это я плохо на тебя влияю.

– Ты уходишь?

– Ненадолго.

Она посмотрела на меня слишком серьёзно для своего возраста.

– Вернёшься?

Я не любил обещаний, которые мог не выполнить. Поэтому достал из кармана маленькую механическую фигурку. Тео собрал её из старых деталей и заявил, что это разведывательный робот. На деле робот умел падать со стола и терять левую ногу, но старался.

Я протянул игрушку девочке.

– Держи. Он будет тебя охранять.

Она взяла фигурку обеими руками.

– Он сильный?

– Очень. Особенно если противник меньше кружки.

– А машины его боятся?

– Конечно. Посмотри, какое у него страшное лицо.

Девочка улыбнулась.

– Они и меня боятся.

– Тогда вы сработаетесь.

Я поднялся. Подбежавшая мать обняла дочь и начала извиняться перед медсестрой. Та ворчала, но без злости.

У выхода нас ждали Иона и Мара. В клинике уже началась эвакуация: персонал отключал оборудование, пациентов пересаживали на каталки. Охранник раздавал оружие тем, кто мог держаться на ногах.

– Куда теперь? – спросила Иона.

– На рынок боевых воспоминаний. Найдём Эша и купим то, что он продаёт.

– А если он уже знает, что ты в городе?

Я посмотрел на тусклую лампу над дверью. Она мигнула, словно КРОТ снова решил подслушать наш разговор через городскую сеть.

– Тогда торг будет коротким.

Иона поправила ремень оружия.

– Ты ведь идёшь туда не ради покупки?

– Разумеется, ради покупки. Я вежливый клиент.

– И что именно ты собираешься купить?

Я убрал планшет под плащ и направился к выходу.

– Альдера. Целиком.

Глава 19

Рынок боевых воспоминаний нашёлся именно там, где и должен был находиться подобный гадюшник: в мёртвом поезде на закрытой ветке метро. Состав застрял здесь почти сто лет назад, после чего его вычеркнули из городских схем и официально забыли.

КРОТ вывел нас к технической платформе. Оттуда пришлось спускаться по ржавой лестнице, которая скрипела под ногами и явно мечтала развалиться вместе с нами. В тоннеле пахло пылью, старой изоляцией и чем-то сладким. Наверное, дешёвым освежителем. Или разложившейся проводкой.

– Осторожнее на последней ступеньке, – предупредил КРОТ через наушник. – Она держится на ржавчине и вере обслуживающего персонала.

– Персонала здесь нет лет сто.

– Поэтому осталась только ржавчина.

Поезд стоял на путях с небольшим креном. Окна закрывали листы металла, а через щели пробивался красный свет. Под потолком гудели провода. Кто-то протянул сюда питание и превратил старый состав в подпольный торговый центр для людей, которым обычного чёрного рынка было мало.

Иона остановилась перед дверью первого вагона и поправила капюшон.

– Здесь продают то, с чем не выйдешь на обычный рынок, – негромко объяснила она. – Сны, боевые навыки, последние минуты умерших. Бывают и целые личности, но это дорого и почти всегда заканчивается плохо.

– Для продавца или покупателя? – спросил я.

– Если повезёт, то для обоих.

Мара встала рядом и посмотрела на людей у входа.

– Сюда приходят не только за чужими воспоминаниями. Некоторые хотят избавиться от своих. Есть вещи, которые проще вырезать из головы, чем пережить.

– А потом человек просыпается и не понимает, почему боится запаха больницы или ненавидит собственную жену, – добавила Иона. – Зато спит спокойно. Иногда.

Возле поезда толпились покупатели в масках и длинных плащах. Кто-то пришёл с охраной, кто-то держался один. На стенах работали старые экраны, по которым шли списки лотов. Люди читали их молча и старались не смотреть друг другу в лицо.

– Держимся рядом, – сказал я, оглядывая платформу. – Капюшоны не снимаем. Если нас спросят, что ищем, отвечаем честно: редкое воспоминание.

Иона покосилась на меня.

– Ты уже придумал какое?

– Последняя операция Клайва и Альдера.

– Скромнее ничего не нашлось? Может, сразу попросим детские воспоминания Магды и пароль от центрального сервера «Мнемозины»?

– Здесь любят громкие истории. Чем известнее имя, тем выше цена и меньше лишних вопросов.

– По-моему, должно быть наоборот.

– В нормальном месте – да. Но мы пришли на рынок, где мёртвые сдают воспоминания в аренду. Нормальность осталась наверху.

Мы вошли в вагон. Внутри оказалось тесно и душно. Вдоль стен стояли продавцы с переносными терминалами. Над каждым висела табличка с названиями лотов и ценами. Красные лампы мигали, а пол едва заметно вибрировал из-за старого генератора. Из-за этого люди покачивались, словно состав всё ещё двигался.

Возле первой двери женщина продавала запись свадьбы. Покупатель сидел в кресле с закрытыми глазами и улыбался, пока по щекам текли слёзы. Чуть дальше худой мужчина предлагал последние секунды бойца, погибшего на арене. Судя по рекламе, клиент мог почувствовать удар, страх и собственную смерть.

– Мир стал хуже, чем я помнил, – пробормотал я.

Иона услышала и усмехнулась.

– Просто раньше тебе показывали его с другого ракурса. Наверху всегда красивая реклама, а весь мусор сбрасывают сюда.

– Удобная система.

– Поэтому она и работает.

Старик Эш ждал нас в последнем вагоне. Его место отделяла грязная занавеска. За ней помещались стол, два стула и старый терминал с треснувшим экраном. Сам хозяин сидел в кресле и протирал синтетическую руку. Протез был дешёвым, с потёртыми суставами. Левая кисть двигалась с задержкой, будто сперва обдумывала приказ, а уже потом соглашалась его выполнить.

Эш поднял голову и улыбнулся.

У меня неприятно кольнуло в груди. Так же улыбался Альдер, когда собирался сообщить, что первый план провалился, зато появился второй – ещё опаснее и дороже.

– Иона Рейес, – протянул Эш, откладывая тряпку. – Я слышал, ты умерла в нижних секторах. Даже немного расстроился.

– Не ври, тебе стало жалко только неоплаченные счета, – ответила она и скрестила руки на груди. – А ты всё ещё торгуешь чужими головами?

– Только содержимым. Головы занимают много места, а аренда дорожает.

Эш перевёл взгляд на меня. Улыбка никуда не делась, но глаза стали внимательными. Он оценил мою одежду, руки и то, как я держался возле выхода.

– А это кто такой? Новый напарник или телохранитель, которого ты нашла на распродаже?

– Илья Фальк, – представился я. – Наёмник.

– Ты слишком спокойно стоишь для человека, который пришёл покупать. Больше похож на проверяющего.

– Одно другому не мешает. Иногда я проверяю товар до покупки.

Эш коротко хмыкнул и откинулся в кресле.

– И что же ты хочешь проверить, господин Фальк?

– Говорят, у тебя есть воспоминание о последней операции Клайва и Альдера.

На несколько секунд его лицо стало неподвижным.

– Люди любят говорить, – наконец произнёс он. – Особенно о том, чего никогда не видели.

– Значит, файл существует.

– Возможно. Но я не выкладываю его на прилавок рядом с чужими свадьбами.

Я сел напротив. Иона осталась у занавески, чтобы видеть проход, а Мара встала сбоку и включила планшет. Эш заметил это, но промолчал. Похоже, внимание ему нравилось даже тогда, когда его могли пристрелить.

– Что ты хочешь взамен? – спросил я.

– Сначала объясни, зачем тебе эта запись. Она не сделает тебя богаче и точно не улучшит сон.

– Хочу узнать, чем закончилась операция.

– Зачем?

– По личным причинам.

Эш наклонился вперёд и положил локти на стол.

– За последние годы сюда приходило много людей, которые искали Клайва. Одни надеялись добраться до его денег, другие пытались найти слабое место. Ты на них не похож.

– Чем же?

– Они врали лучше.

– Значит, у меня ещё есть куда расти.

Старик тихо рассмеялся.

– Иногда я продавал им пустой файл. Иногда – запись, где Клайв чистит оружие и жалуется на дождь. Покупатели всё равно оставались довольны. Люди слышат именно то, за что заплатили.

– А настоящее воспоминание ты сохранил?

Улыбка Эша стала слабее.

– Для особого гостя.

Он достал из-под стола металлическую коробку. Замок щёлкнул, крышка поднялась. Внутри лежал серебристый накопитель, весь в царапинах.

– Это не обычная запись, – предупредил Эш. – Полное погружение. Ты не будешь смотреть со стороны, а проживёшь всё вместе с Альдером. Почувствуешь его боль и страх.

– Где подвох?

– В твоей голове. После таких погружений люди путают чужие воспоминания со своими. Один мой клиент начал называть себя именем донора, а другой попытался вернуться в дом, которого уже не существовало.

– И чем закончилось?

– Первый оказался в лечебнице. Второго застрелила чужая жена.

– Семейная встреча прошла неудачно.

– Зато быстро.

Эш закрыл коробку. Иона сразу шагнула ближе и положила ладонь на спинку моего стула.

– Даже не думай. Нам нужен файл, а не ещё один человек с Альдером в голове.

– Я пока ни на что не согласился.

– У тебя лицо меняется, когда ты собираешься сделать глупость. Сейчас оно именно такое.

– У меня всегда такое лицо.

– Это и пугает.

Эш с любопытством переводил взгляд с неё на меня.

– Твоя подруга права. На этом рынке даже мысли чего-то стоят. Особенно те, которые человек пытается скрыть.

Я не ответил и оглядел вагон. За занавеской проходили покупатели. Где-то играла тихая музыка. В дальнем углу сидел человек в гладкой маске и наблюдал за нами. Он не двигался, но пальцы на краю сиденья заметно напряглись.

– Кроме денег тебе что-то нужно, – сказал я, снова посмотрев на Эша. – Иначе ты бы уже назвал цену.

– Нужна услуга. Простая по описанию и неприятная при выполнении.

– Выкладывай.

– Мой курьер застрял на соседней платформе. Там началась корпоративная проверка. Если парня возьмут, он сдаст меня и половину этого поезда.

– Почему сам его не вытащишь?

Эш поднял синтетическую руку и пошевелил пальцами.

– Моё лицо знают патрульные системы. А твоё, судя по всему, ещё не успели занести во все базы.

– Что за парень? – вмешалась Иона. В её голосе уже слышалось подозрение.

– Молодой, нервный, но инструкции обычно понимает. Он вёз мне накопители, увидел патруль и спрятался в технической нише.

– А если его уже нашли? – спросил я.

– Вернёшься и скажешь, что сделка отменяется. Я даже постараюсь не расстроиться.

– А если вытащу?

Эш постучал ногтем по коробке.

– Получишь полное погружение и ответы, за которыми пришёл.

Я поднялся.

– Где платформа?

Иона схватила меня за рукав.

– Подожди. Мы не договаривались выполнять для него поручения.

– Мы и не нанимаемся. Это обмен.

– Ты называешь обменом всё, что похоже на ловушку?

– Нет. Иногда я называю это деловой встречей.

Она раздражённо выдохнула, но рукав не отпустила.

– Ты снова полезешь один, а потом нам придётся вытаскивать тебя по частям.

– Останься здесь и проследи за Эшем. Если он решит уйти вместе с накопителем, Мара найдёт его по цифровому следу.

– А ты?

– Я найду по запаху дешёвой смазки.

Эш поднял протез и понюхал запястье.

– Между прочим, хорошая смазка. Почти не горит.

– Это можно проверить, – сказала Иона.

Старик сразу опустил руку.

– Два уровня вверх, восточный выход, – сообщил он уже серьёзнее. – Используй старый грузовой лифт. Курьер прячется за колонной возле технической ниши.

Я направился к выходу, но Иона пошла следом.

– Я с тобой.

– Нет. Если Эш обманет нас, ты заметишь первой.

– А если на платформе тебя убьют?

– Тогда потребуй скидку.

– Ненавижу твои шутки.

– Значит, они работают.

Платформа встретила меня холодом и запахом озона. Корпоративный патруль уже перекрыл выходы. У турникетов стояли трое бойцов в серой броне, ещё двое проверяли документы у пассажиров. Над ними кружил дрон и подсвечивал лица зелёным лучом.

Курьера я заметил почти сразу. Он прятался за колонной возле технической ниши и старался не шевелиться. Совсем молодой парень с бледным лицом и растрёпанными волосами. Рюкзак он прижимал к груди так крепко, словно тот умел останавливать пули.

Я не пошёл к нему напрямую. Сначала осмотрел платформу и нашёл узкий проход за рекламным щитом. Потом заметил ещё одну неприятность.

У восточного выхода стояли моровики.

Четверо людей в дешёвых масках и чёрных куртках. У двоих под одеждой угадывалось оружие. Впереди держалась девушка с пепельно-серыми волосами и выбритым виском. На её шее темнел ожог. Судя по взгляду, она давно привыкла решать проблемы кулаками и считала разговоры лишней задержкой.

Она заметила меня и сразу перегородила дорогу.

– Стой на месте, – приказала девушка, опустив руку ближе к кобуре. – Кто такой и почему здесь крутишься?

– Илья Фальк, наёмник. Ищу человека, который хочет выбраться с платформы до окончания проверки.

– Работаешь на Эша?

– Сейчас оказываю ему услугу. Это временно и уже начинает мне не нравиться.

Она усмехнулась, но взгляда не отвела.

– Наёмники не помогают людям бесплатно.

– Мне платят чужой памятью.

– Значит, всё-таки Эш.

Девушка коротко посмотрела на своих. Моровики разошлись чуть шире, перекрывая мне путь.

– Мы тоже ищем его курьера, – сказала она. – Парень должен был принести нам архив.

– Какой именно?

– Тот, о котором тебе знать не нужно.

– Тогда у нас разные цели. Я заберу курьера, а вы продолжите изображать загадочную организацию.

Её лицо напряглось.

– Не получится. Парень нужен нам вместе с архивом.

Я кивнул в сторону патруля. Дрон медленно пошёл на новый круг, сканируя людей у стены.

– Через пару минут он достанется корпорации. Потом можете спорить с патрульными, кому принадлежит его рюкзак.

Девушка проследила за дроном и недовольно поджала губы.

– Предлагаешь объединиться?

– Предлагаю не драться друг с другом, пока рядом стоят люди, которые с удовольствием пристрелят нас обоих. Вы отвлекаете патруль, я вытаскиваю парня. После этого разберёмся с архивом без лишних свидетелей.

Она помолчала, затем нехотя кивнула.

– Хорошо. Но если твой план развалится, я взорву платформу.

Я несколько секунд смотрел на неё, надеясь, что она шутит.

– Зачем?

– Такова философия Мора. Если план провалился, нужно уничтожить здание вместе с уликами.

– Автор этой философии был бы полным идиотом.

Девушка шагнула ко мне. Её люди сразу напряглись.

– Повтори.

– Я сказал, что нормальный человек сначала придумывает второй план. Здание можно взорвать потом.

– Ты говоришь о Море так, будто знал его.

– Я встречал людей с похожим характером. Обычно они плохо влияли на стоимость недвижимости.

Она сжала кулаки.

– Когда закончим, я проверю, насколько хорошо ты дерёшься без оружия.

– Вставай в очередь. Сейчас вытаскиваем курьера.

Девушку я мысленно назвал Пепельной. Она явно хотела продолжить спор, но дрон уже повернулся в нашу сторону.

Моровики двинулись к восточному выходу. Один громко потребовал пропустить его без проверки, второй толкнул патрульного в плечо. Через пару секунд началась потасовка. Без стрельбы, но с криками и хорошим ударом в визор.

Я нырнул за рекламный щит, прошёл вдоль стены и выскользнул возле технической ниши. Курьер едва не вскрикнул, когда я появился рядом.

– Тихо, – предупредил я, подняв ладонь. – Меня прислал Эш.

– Он сказал, что придёт сам, – прошептал парень, отступая к стене.

– Передумал. Видимо, вспомнил, что не любит получать дубинкой по голове. Идём.

– А если нас поймают?

– Скажу, что ты мой племянник, а я веду тебя домой после неудачного свидания.

Парень нервно моргнул.

– Они поверят?

– Конечно нет. Поэтому двигайся быстрее.

Мы вышли через проход за щитом. До грузового лифта оставалось метров двадцать, когда дрон резко развернулся. Зелёный луч скользнул по стене и остановился на курьере.

Я толкнул парня за угол.

– Не высовывайся.

– А ты что будешь делать?

– Объясню машине, что она ошиблась.

Я выпустил нанитов. Серебристая пыль поднялась с перчатки и устремилась к дрону. Тот успел открыть защитную створку, но было поздно. Наниты забились в сенсоры и добрались до платы управления. Машина дёрнулась, пару раз мигнула красным и повернула обратно к патрульным.

– Готово, – сказал я. – Теперь она считает нас помехой на камере.

Курьер осторожно выглянул из-за угла.

– Ты управляешь дронами?

– Только когда они ведут себя невежливо.

– Ты точно не моровик?

– Точно.

– Жаль. У них хотя бы есть правила.

– У меня тоже есть. Просто я не печатаю их на дешёвых масках.

Мы почти добрались до лифта, когда дорогу снова преградила Пепельная. За её спиной двое моровиков удерживали дверь, пока остальные отходили от патруля.

Она окинула курьера взглядом.

– Где архив?

– Спроси у него, – ответил я. – Я проверял только наличие рук и ног. Всё на месте.

Пепельная резко выхватила у парня рюкзак. Курьер попытался удержать лямку, но тут же передумал. Девушка расстегнула молнию и заглянула внутрь.

– Здесь обычные накопители, – процедила она. – Где архив «Мнемозины»?

– Я не знаю, – испуганно ответил парень. – Мне передали этот рюкзак и велели отнести Эшу. Больше ничего.

– Врёшь.

– Он не врёт, – сказал я.

Пепельная перевела взгляд на меня.

– Ты читаешь мысли?

– Нет. Просто он слишком напуган, чтобы придумать хорошую ложь.

Она ещё раз проверила рюкзак и сунула его курьеру в руки.

– Эш снова решил сыграть на две стороны.

– Или вы следили не за тем человеком.

– Я не ошибаюсь.

– Очень удобное качество. Особенно когда доказательств нет.

Пепельная подошла почти вплотную. Из-за ожога на её шее тянуло дешёвой регенерационной мазью.

– Мы ещё встретимся, Фальк. И тогда ты объяснишь, почему смеёшься над именем Мора.

– Обязательно. Только не взрывай поезд, пока я внутри. Там тесно, бежать неудобно.

Она зло усмехнулась и махнула своим людям. Моровики скрылись в боковом тоннеле.

Мы вернулись в поезд. Эш сидел на прежнем месте, будто не сомневался в результате. Увидев курьера, он довольно потёр ладони.

– Живой и даже без новых дырок. Люблю, когда люди выполняют обещания.

– В отличие от тебя, – сказала Иона. Она стояла возле стола, положив руку на рукоять пистолета. – Твои знакомые моровики тоже искали этого парня.

Эш на мгновение замер, но быстро вернул улыбку.

– На рынке все кого-нибудь ищут.

– Они ждали корпоративный архив, – уточнил я. – И были очень расстроены, когда его не нашли.

– Расстройство полезно для характера.

– А пуля полезна для честности, – заметила Иона.

– Хорошо, хорошо. Никакого архива у меня нет. Я лишь намекнул им, что он может появиться. Хотел узнать, кто придёт за товаром.

– Ты использовал курьера как приманку, – сказала Мара, не отрываясь от планшета.

Эш пожал плечами.

– Он получил доплату за риск.

Курьер удивлённо поднял голову.

– Какую ещё доплату?

– Получишь позже.

– То есть никогда, – подсказал я.

Эш сделал вид, что не услышал, забрал рюкзак и высыпал накопители на стол. Быстро проверив метки, он кивнул курьеру.

– Всё на месте. Можешь идти.

Парень открыл рот, собираясь напомнить о деньгах, но посмотрел на нас и передумал. Через несколько секунд он исчез за занавеской.

Эш достал металлическую коробку.

– Теперь наша сделка. Ты вернул курьера, я даю тебе погружение. Всё честно.

– В твоём исполнении это слово звучит как угроза, – сказала Иона.

Старик подключил серебристый накопитель к терминалу.

– Садись, Фальк. Если передумаешь, скажи сейчас. После запуска остановить процесс будет трудно.

Я опустился на стул.

Иона тут же схватила меня за руку. Пальцы у неё были холодными.

– Илья, эта штука может сломать тебе голову. Мы уже знаем, что Альдер разделён. Нам необязательно лезть глубже прямо сейчас.

– Обязательно. Магда забрала Люду, а Альдер каким-то образом связан с её проектом. Я не могу пройти мимо единственной зацепки.

– А если после погружения ты забудешь, кто ты?

Я посмотрел ей в глаза.

– Тогда напомни, что меня ждёт Люда. Этого хватит.

Иона хотела возразить, но лишь выдохнула и отпустила мою руку.

– Если начнёшь называть меня чужим именем, я тебя ударю.

– Отличный способ вернуть память.

– Я постараюсь дважды.

Эш закрепил на моих висках контакты.

– Закрой глаза. Сначала появится шум, потом чужие ощущения. Не пытайся сопротивляться, иначе мозг начнёт заполнять пробелы собственными страхами.

– Поздновато предупреждать.

– Я люблю сохранять интригу.

Я закрыл глаза.

Сперва пришла темнота, а затем в нос ударил запах лаборатории. Холодный пластик и кровь. Я почувствовал ремни на запястьях, хотя сидел в старом вагоне.

Передо мной появился Альдер.

Он был привязан к нейронной раме. От затылка тянулись провода, на висках горели контакты. Лицо побледнело, а открытые глаза смотрели в пустоту. Рядом работали люди в белых костюмах.

Среди них стояла Магда.

Она выглядела спокойной, почти доброй. Именно с таким выражением врачи обычно сообщают, что операция прошла успешно, если не считать смерти пациента.

– Личность слишком ценна, чтобы хранить её в одной оболочке, – произнесла Магда. – Мы отделим сострадание от боевых навыков. Так будет проще контролировать результат.

Один из сотрудников посмотрел на показатели.

– Сознание сопротивляется. Если продолжить, исходная матрица разрушится.

– Она и должна разрушиться, – спокойно ответила Магда. – Нам нужны рабочие части, а не сам Альдер.

Он не кричал. Только смотрел в камеру и шевелил губами. Звука не было, но я чувствовал, что слова предназначались мне.

Изображение дёрнулось.

Я увидел мужчину, который лечил раненых в подпольной клинике. Затем появился сотрудник «Мнемозины» с чужой улыбкой. Потом передо мной возник Эш, сидевший в мёртвом поезде.