Текст книги "Неоновый пепел. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Эл.

Алдер-7.

Эш.

Три оболочки.

Нет. Не три равные части. Магда разделила человека, но не смогла аккуратно разложить его по ящикам. В каждом осталось что-то лишнее. Или, наоборот, чего-то не хватало.

Альдер снова посмотрел в камеру. На этот раз голос пробился через помехи.

– Если Клайв вернётся, не верь лицу и биометрии. Проверь, кого он решит спасти, когда это станет невыгодно.

Воспоминание оборвалось.

Я резко открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где нахожусь. В ушах гудело, пальцы сжимали край стула. Иона стояла рядом, готовая выдернуть контакты.

– Илья? – осторожно позвала она. – Ты меня узнаёшь?

– К сожалению.

Она облегчённо выдохнула и ударила меня по плечу.

– За что?

– Для проверки памяти.

Эш сидел напротив. От его прежней улыбки ничего не осталось.

– Ты всё увидел, – тихо произнёс он.

– Да. Магда разделила Альдера и поместила части его личности в разные оболочки.

Эш провёл синтетическими пальцами по столу.

– И что теперь будешь делать?

– Сначала найду Эла. Потом доберусь до Алдера-7.

– Я спрашивал не о них.

Я посмотрел на него внимательнее.

– Ты боишься, что я решу собрать Альдера обратно?

– А ты сможешь?

– Пока не знаю.

– Значит, попробуешь.

Ответить я не успел.

Все экраны в вагоне разом погасли, а через секунду вспыхнули аварийным красным светом. По ним побежали строки:

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ПРОИГНОРИРОВАНО. КЛИНИКА ПОД АТАКОЙ. ОТРЯД ПУСТЫХ УЖЕ ВЫШЕЛ. СРЕДИ НИХ – СЕРАФИМ».

Эш побледнел и резко поднялся. Его кресло ударилось о стену.

– Нет. Этого не может быть.

– Кто такой Серафим? – спросила Иона, выхватывая пистолет.

Эш нервно отключил накопитель и спрятал его в коробку.

– Экспериментальная оболочка «Мнемозины». Её создали для охоты на аномалии и тех, кто с ними контактировал.

– Значит, они пришли за Элом, – сказал я, срывая контакты с висков.

– Не только за ним, – ответил Эш. – Если клинику зачистят, уберут врачей и пациентов. «Мнемозина» не оставляет свидетелей.

Я уже направлялся к выходу. Иона догнала меня у занавески и схватила за плечо.

– Ты только что пережил чужое расчленение личности. Может, хотя бы минуту посидишь?

– Пока я буду отдыхать, Пустые убьют Эла.

– А если Серафим уже добрался до клиники?

Я натянул перчатки и проверил нанитов. Внутри ещё отдавались чужая боль и голос Альдера, но мысли оставались моими.

– Тогда придётся познакомиться.

– Илья, это экспериментальная машина для убийства.

– Отлично. Значит, разговор получится коротким.

Иона посмотрела на Мару. Та убрала планшет и достала оружие.

– Я так понимаю, спокойно уйти нам опять не дадут? – спросила Мара.

– Можешь остаться здесь, – предложил я.

– Рядом с Эшем? Лучше клиника под атакой.

Старик оскорблённо прижал металлическую коробку к груди.

– Я всё ещё вас слышу.

– Тогда не убегай, – бросила Иона. – Мы вернёмся и продолжим разговор.

Эш покосился на аварийные экраны.

– Если столкнётесь с Серафимом, не пытайтесь пробить его броню. У него адаптивная оболочка. Чем сильнее удар, тем быстрее она перестраивается.

Я остановился у двери.

– Полезный совет. Есть ещё что-нибудь?

– Да. Не дай ему коснуться твоей головы. Он не просто убивает аномалии, а считывает их.

– Уже хуже.

– Я стараюсь сообщать плохие новости постепенно.

– Получается отвратительно.

Мы выбежали из вагона. Где-то впереди завыла сирена, и по тоннелю прокатился грохот закрывающихся шлюзов.

Я ускорил шаг.

Эл мог не помнить, кем был раньше. Для «Мнемозины» это ничего не меняло. Корпорация всё равно пришла уничтожить его вместе с людьми, которых он лечил.

Альдер оставил простой способ проверить свои копии: посмотреть, кого они станут спасать, когда это не принесёт выгоды.

Похоже, проверка уже началась.

Глава 20

«Тихая гавань» готовилась к бою.

Эл приказал перевести тяжёлых пациентов в нижний отсек, а всех, кто мог держаться на ногах, направил к запасным выходам. Медсёстры катили стойки с капельницами, санитары вскрывали шкафы и набивали сумки лекарствами. Охранники раздавали оружие тем, кто умел с ним обращаться. Остальным велели не мешать и помогать с эвакуацией.

Паники не было. Только торопливые шаги, сдержанные голоса и плач ребёнка из дальней палаты. Люди в «Тихой гавани» давно знали, что внешний мир не собирается оставлять их в покое. Поэтому никто не задавал лишних вопросов.

Пепельная стояла в главном коридоре и ругалась с охранником. Тот перегородил проход и держал ладонь возле кобуры.

– Через несколько минут твоя клиника превратится в бойню, – процедила Пепельная, подавшись к нему. – А ты до сих пор думаешь, что мы пришли украсть бинты?

– Я вижу вооружённых незнакомцев, – спокойно ответил охранник. – За моей спиной лежат дети. Если хочешь пройти, убери людей и оружие.

– Конечно. Мы оставим автоматы снаружи, разуемся и попросим Пустых вытирать ноги перед входом.

– Мне плевать на твои шутки.

– А мне – на твоё служебное рвение. Когда тебе оторвут голову, кобура не поможет.

Я подошёл и встал между ними, пока разговор не закончился перестрелкой. Сейчас у нас и без того хватало желающих умереть.

– Хватит. Моровики остаются, – сказал я охраннику. – Они помогут защищать клинику.

Мужчина перевёл взгляд на меня, потом покосился на Пепельную.

– Почему я должен им доверять?

– Не должен. Просто сейчас они на нашей стороне и ещё ни в кого не выстрелили. Для этой компании уже серьёзное достижение.

– Я всё слышу, – холодно сообщила Пепельная.

– На это и был расчёт.

Она дёрнула плечом, но спорить не стала. Её бойцы уже разошлись вдоль коридора и проверяли оружие. Двое подключали переносной генератор, остальные набивали разгрузки магазинами. На регулярную армию они не походили. Скорее на уличную банду, которая слишком часто смотрела запрещённые записи о Море и решила, что чёрная одежда повышает живучесть.

Я повернулся к Пепельной.

– Среди твоих людей есть сапёры?

– Есть те, кто умеет ставить мины и пока сохранил все пальцы. Тебе хватит?

– Придётся. Пусть займут технические шахты. Два нижних прохода нужно обрушить, один оставить для эвакуации.

Она нахмурилась и перестала играть ножом.

– Почему ты уверен, что Пустые полезут снизу?

– Потому что там самый короткий путь. Они не будут искать красивый вход, если можно проломить стену.

– Ты уже с ними сталкивался?

– Не с ними. С похожими отрядами.

– И как всё прошло?

– Они умерли. Я задержался.

Пепельная несколько секунд изучала моё лицо, словно пыталась понять, шучу я или хвастаюсь. Потом махнула двум бойцам.

– Слышали? Мины тащите в шахты. Поставьте растяжки и ничего не взорвите раньше времени.

– Почему ты смотришь на меня? – возмутился моровик в потёртой маске. – Я профессионал.

– В прошлый раз ты поджёг рюкзак с патронами.

– Я проверял огнестойкость ткани.

– Проверишь ещё раз – будешь тушить собой.

Они ушли, продолжая спорить, а я направился в операционный отсек. Тео разложил на столе мобильный глушитель и подключал его к сети клиники. Он был бледен, волосы слиплись от пота, но руки двигались уверенно. Рядом стояла Мара с планшетом и называла частоты.

– Если подключу всё правильно, дроны потеряют связь метров на тридцать, – сказал Тео, не отвлекаясь от проводов. – Если перепутаю контакты, глушитель превратится в маяк. Тогда они прилетят прямо сюда и поблагодарят за приглашение.

– Не перепутай, – посоветовал я.

Тео поднял голову и тяжело вздохнул.

– Вот теперь мне намного спокойнее. У тебя есть ещё полезные советы? Например, не дать себя убить?

– Этот тоже неплохой. Запиши.

Он фыркнул, но улыбка быстро исчезла.

– Ты видел Пустых раньше?

– Нет. Однако их тактика понятна. Сначала они подавят связь, потом вырубят питание. После этого зайдут через ближайшие проходы и начнут зачищать помещения. Пленных им не поручали брать.

– А Серафим?

– Он опаснее. Пустые выполняют приказ, а Серафим наблюдает и учится. Если он действительно копирует противника, каждый наш удачный приём станет его следующим оружием.

Тео медленно сглотнул и снова посмотрел на разобранный прибор.

– Тогда зачем ты вернулся? Можно было предупредить всех и уйти.

– Эл не бросит пациентов. Без него мы потеряем единственного специалиста, который понимает, как восстановить Альдера.

– Значит, ты здесь из-за него?

– Из-за Альдера тоже. Но эти люди не успеют выбраться без прикрытия.

Тео задумался, прикусив губу.

– Ты странный, Илья. Постоянно говоришь так, будто тебе на всех плевать, а потом возвращаешься в клинику, которую собирается штурмовать корпоративная машина.

– Это не доброта. Просто я устал терять полезных людей.

– Нет, – возразил он и затянул крепление на корпусе глушителя. – Это совесть. Ты просто называешь её иначе, чтобы не портить репутацию.

Спорить я не стал. Совесть у меня действительно имелась. Паршивая привычка, от которой не помогали ни смерть, ни столетний перерыв.

Мара закончила с частотами и подошла ко мне.

– Я проверила списки. Двадцать три пациента могут идти сами, девять нуждаются в помощи. Ещё пятерых придётся нести.

– Какие выходы доступны?

– Коллектор и старая насосная станция. Третий тоннель завален.

Я открыл схему клиники. КРОТ уже отметил пути отхода и точки для ложных тепловых целей.

– Основную группу выводим через коллектор, – решил я. – Моровики пошумят у насосной и заставят Пустых поверить, что эвакуация идёт там.

Мара увеличила схему и покачала головой.

– Пустые могут разделиться.

– Могут. Поэтому у насосной будет генератор, несколько нагревателей и много стрельбы. Если не поверят технике, убедим их привычным способом.

– Ты имеешь в виду лично?

– Да. У меня убедительное лицо.

Она посмотрела на меня без улыбки.

– Когда я работала на «Мнемозину», мне приходилось составлять списки людей, которых корпорация считала бесполезными. Я знаю эти протоколы. Пустые не станут ждать окончания эвакуации. Они ворвутся сразу и постараются убрать свидетелей.

– Значит, придётся занять их раньше.

– Ты говорил, что героическая смерть – плохой итог операции.

– Я не собираюсь умирать. План проще: они будут бегать за мной, а пациенты тем временем уйдут.

– По-твоему, это безопаснее?

– Нет. Но звучит достаточно глупо, чтобы сработать.

Я раздал последние распоряжения и вернулся в коридор. Моровики уже собрались у лестницы. Пепельная стояла впереди и крутила нож между пальцами. Перед боем она заметно оживилась. Бывают люди, которым для нормальной работы нужен кофе. Ей требовалась угроза скорой смерти.

– Шахты готовы, – доложила она. – Два прохода заминировали, третий оставили свободным. Один мой парень предлагает поставить заряд ещё и в вентиляции.

– Не надо.

– Я тоже так сказала. Там зарядить хотел тот самый специалист по огнестойкости.

– Тогда запрети ему трогать даже выключатели.

– Уже запретила. Что дальше?

– Идите к насосной станции. Изобразите основной отряд и тяните на себя Пустых.

Пепельная убрала нож в ножны.

– А ты останешься здесь?

– Да. Со мной будут охранники и Эл.

– Собрался в одиночку драться с экспериментальной машиной?

– Не в одиночку. У меня ещё есть плохой характер.

– Полезный союзник, – усмехнулась она. – Но ты слишком спокойно держишься.

– Я боюсь, просто не вижу смысла заранее сообщать об этом врагу.

– А после боя?

– После обычно приходится искать целые рёбра. На страх времени не остаётся.

Пепельная тихо рассмеялась, но почти сразу посерьёзнела.

– Ты говоришь как моровик, Фальк, но всё время держишься в стороне. Почему?

– Я не вступаю в клубы, где членские взносы собирают кровью.

– Зато постоянно нас спасаешь.

– Не хочу потом искать новых идиотов. К этим уже привык.

Она задержала на мне взгляд и коротко кивнула.

– Ладно. Прикроем насосную. Но если Пустые прорвутся, я обрушу нижний уровень.

– Нет.

– Это не просьба.

– Там останутся мои люди. Если взорвёшь тоннели вместе с ними, я выберусь и очень расстроюсь.

Пепельная сжала челюсти.

– Ты сейчас угрожаешь?

– Объясняю последствия.

Несколько секунд она молчала, затем развернулась к своим бойцам.

– Выдвигаемся. Заряды без моего приказа не трогать. Особенно тебе, профессионал.

– Да понял я!

Моровики ушли к насосной, а я вернулся в главный зал. Эвакуация уже началась. Одних пациентов вели под руки, других выносили на носилках. Пахло антисептиком, потом и перегретой проводкой. Никто не кричал, хотя страх чувствовался в каждом торопливом движении.

У дальней койки стояла девочка, которой мы недавно помогли с имплантом. Она прижимала к груди механическую фигурку и внимательно смотрела на меня.

– Ты опять уходишь? – спросила она.

Я присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Нет. Сегодня я остаюсь здесь.

– Машины снова будут тебя бояться?

– Если нет, придётся провести воспитательную беседу.

Девочка задумалась и протянула мне фигурку.

– Возьми. Она приносит удачу.

У игрушки не хватало руки, а на спине торчал погнутый винт.

– Похоже, ей самой удача нужнее.

– Значит, вернёшь вместе со своей.

Я взял фигурку и убрал в карман.

– Договорились.

– Только не дай им нас найти, – тихо попросила она.

– Не дам.

Мать взяла её за руку и повела к выходу. Девочка ещё несколько раз оглянулась, пока не скрылась в коридоре.

В наушнике раздался голос КРОТа:

– Пустые вошли в технические шахты. Они двигаются быстрее расчётного времени и не реагируют на ложные сигналы.

– Значит, знают схему клиники.

– Вероятность высокая. Есть ещё новость, которая вам не понравится.

– У тебя бывают другие?

– Редко. Серафим отделился от основного отряда.

Я оглядел пустеющий зал.

– Где он сейчас?

– Внутри периметра. Я потерял его возле восточной стены. Возможно, он экранирует сигнал.

– Или уже подключился к нашей сети.

– Мне нравится первый вариант.

– Мне тоже. Поэтому готовься ко второму.

Я нашёл Тео возле выхода. Он нёс глушитель, а Мара помогала медсестре катить носилки.

– Уходите с пациентами, – приказал я. – Быстро и без остановок.

Тео замер.

– А ты что собираешься делать?

– Встретить Серафима.

– Здесь?

– Лучше здесь, чем в тоннеле рядом с ранеными.

– Один ты его не остановишь.

– Эл останется со мной. Охранники тоже задержатся у шлюза.

– Это не ответ.

Мара положила ладонь Тео на плечо.

– Илья прав. Если останемся, только свяжем ему руки.

– А если он погибнет?

– Тогда наша помощь уже ничего не изменит. Зато мы успеем вывести людей.

Тео стиснул зубы. Видно было, что разум согласен, а всё остальное требует остаться.

– Не умирай, Илья, – наконец произнёс он. – Хотя бы сегодня.

– Постараюсь.

– Ты всегда так отвечаешь.

– Потому что до сих пор работает.

Тео хотел добавить что-то ещё, но Мара потянула его к выходу. Через минуту коридор опустел.

Тишина в клинике оказалась хуже сирены. Лампы продолжали гореть, вентиляция ровно гудела, но я уже чувствовал чужое присутствие. Не магией – опытом. Так менялся воздух перед штурмом, когда враг занимал позиции и ждал сигнала.

В нижней шахте сработал первый заряд.

Пол дрогнул. Следом раздался второй взрыв, слабее. Из вентиляции вырвался серый дым.

– КРОТ, доклад.

– Две цели обездвижены. Остальные отступили и меняют маршрут. Теперь идут к главному входу.

– Сколько?

– Восемь Пустых. Серафима среди них нет.

Я достал пистолет и проверил магазин. По правой перчатке растеклись наниты, закрывая пальцы тонким чёрным слоем.

– Эл, держи внутренний шлюз, – сказал я по связи. – Если увидишь Серафима, не геройствуй.

– Это вы мне говорите? – отозвался врач. – Человек, который решил встретить штурмовой отряд в холле?

– Я хотя бы вооружён.

– У меня есть дефибриллятор и плохое настроение.

– Тогда у них нет шансов.

Главный вход взорвался раньше, чем он успел ответить.

Дверь влетела в зал вместе с куском стены. По полу покатились обломки, поднялась пыль. Из пролома вышли Пустые. Они двигались плотной группой, закрывая друг друга корпусами. Бледные лица ничего не выражали, стволы смотрели точно в мою сторону.

Я выстрелил первым.

Пуля попала ближайшему в плечо и развернула его, но он удержался на ногах. Второй выстрел пробил бедро следующего. Пустой рухнул на колено и тут же открыл ответный огонь.

Я бросился за колонну. Пули раскрошили бетон на уровне головы, одна прошила рукав. Наниты сорвались с моей руки, поднялись к светильникам и замкнули проводку. Зал погрузился в темноту.

Пустые переключились на инфракрасный режим, но короткая перегрузка ослепила их сенсоры. Мне хватило двух секунд.

Я выскочил из-за колонны, ударил ближайшего прикладом и вырвал автомат. Развернувшись, дал короткую очередь по двум силуэтам. Один рухнул, другой врезался в стену, но остальные уже перестраивались.

Пустой справа прыгнул на меня. Я ушёл с линии атаки, схватил его за разгрузку и перебросил через себя. Тело с грохотом влетело в стойку с медицинскими инструментами.

– Вам бы форму сменить, – бросил я, добивая его ударом ботинка. – Белое после работы плохо отстирывается.

В ответ по колонне прошла длинная очередь. Я нырнул за перевёрнутую каталку, пустил наниты по полу и заставил их облепить ноги стрелка. Металл стянул суставы. Пустой дёрнулся и рухнул, сбив товарища.

Несколько секунд спустя огонь прекратился.

Я присел за колонной и вслушался. Пустые не переговаривались, но их шаги изменились. Они больше не наступали. Ждали нового приказа.

Приказ пришёл вместе с тяжёлыми шагами.

В проломе появился Серафим.

Он был выше человека почти на голову. Белая броня плотно облегала корпус, золотые щели оптики горели ровным светом. Из-за спины выходили шесть металлических отростков. Они двигались независимо друг от друга и больше походили на длинные клинки, чем на крылья.

Серафим остановился в центре зала. Его голова слегка повернулась, сканируя обстановку, а затем замерла напротив меня.

– Модель поведения определена, – произнёс он.

Голос принадлежал мне.

Даже интонация была моей – спокойной, чуть насмешливой. От этого по спине прошёл холод.

– Начинаю копирование.

Серафим согнул колени и поднял руки. Он в точности повторил мою стойку, включая наклон головы. Один из отростков прикрыл бок так, как я обычно использовал нанитовый щит.

– КРОТ, ты это видишь? – тихо спросил я.

– К сожалению. Он скопировал голос, стойку и базовые двигательные шаблоны.

– Отлично. Всегда хотел подраться с самым неприятным человеком в своей жизни.

– С собой?

– Именно.

Серафим шагнул вперёд. Металлические отростки разошлись веером, и воздух возле них задрожал.

– Сопротивление не имеет смысла, – сказал он моим голосом. – Вы будете захвачены и изучены.

Я убрал пистолет и сжал кулаки. Зелёное свечение Истока проступило под кожей, смешалось с чёрными нанитами и побежало по рукам.

– Изучай внимательно, – ответил я. – Пересдачи не будет.

Серафим исчез.

Нет, не исчез – рванулся так быстро, что глаза потеряли его на долю секунды. Белая вспышка пересекла зал, один из клинков метнулся к моей шее. Я вскинул руку, и наниты развернулись щитом.

Удар прогремел так, будто столкнулись два вагона.

Пол под ногами треснул. Меня протащило назад, ботинки оставили борозды в покрытии. Серафим не остановился. Второй отросток ударил сбоку, третий пошёл снизу.

Я отбил один и пропустил другой. Металлический клинок распорол куртку и скользнул по рёбрам. Боль обожгла бок, но я уже вошёл в ближнюю дистанцию.

Мой кулак вспыхнул зелёным.

– Копируй это.

Удар пришёлся Серафиму в грудь. Воздух хлопнул, белую машину отбросило через зал. Она пробила перегородку и скрылась в облаке пыли.

На секунду стало тихо.

Потом из пролома донёсся мой голос:

– Приём записан.

Я сплюнул кровь и поднял руки.

– Вот зараза.

Серафим вышел из пыли. На его нагрудной пластине осталась глубокая вмятина, но движения не замедлились. Он поставил ноги шире и отвёл правый кулак назад.

Точно как я.

Зелёный свет вспыхнул уже на его руке.

– КРОТ, – произнёс я, не сводя глаз с машины. – Если выживу, напомни больше никому не показывать мои приёмы.

– Записал. Заодно рекомендую сейчас уклониться.

Серафим нанёс мой удар.

Я едва успел поставить щит.

Зал залило бело-зелёной вспышкой.

Лаборатория «Мнемозины» напоминала склеп, который проектировал человек с болезненной любовью к чистоте.

Серебристые стены поднимались на несколько этажей, пол отражал холодный свет. В воздухе стоял запах озона. Ни голосов, ни шагов охраны – только ровный гул оборудования.

В центре зала находилась криокапсула.

В прозрачном геле спала Людмила Смирнова. Огненные волосы медленно плавали вокруг лица, ресницы иногда вздрагивали. Под тонкой больничной сорочкой, возле сердца, вспыхивала изумрудная искра. Слабая, но всё ещё живая.

Каори стояла рядом и водила металлическим пальцем по стеклу. Её новое тело выглядело почти человеческим, если не смотреть слишком внимательно. На скулах виднелись полосы синтетической кожи, а пальцы сгибались с едва слышным щелчком.

– Мы можем убить её сейчас, – сказала Каори. – Записать смерть и отправить Клайву. Это заставит его ошибаться.

Магда стояла у панорамного окна, держа в руке бокал вина. Тёмное платье сидело на ней безупречно, волосы были собраны в строгий пучок. Она не обернулась.

– Нет. Смерть слишком проста.

– Для неё или для него?

– Для обоих. Людмила перестанет страдать, а Клайв получит понятную цель для мести. Он умеет жить с потерями. В этом у него большой опыт.

Каори отошла от капсулы.

– Тогда зачем она нам? Мы уже заманили его в этот мир.

Магда сделала глоток и посмотрела на город за стеклом.

– Потому что одного похищения недостаточно. Клайв должен найти союзников, вернуть себе имя и снова поверить, что способен победить. Он должен построить здесь новую жизнь.

– Чтобы ты её разрушила?

– Чтобы он понял, кто на самом деле решает его судьбу.

Каори недовольно скривилась.

– Можно сказать проще: ты хочешь отомстить.

– Можно, – согласилась Магда и наконец повернулась. На её губах появилась спокойная улыбка. – Но тогда пропадёт вся красота процесса.

– Красота? Он разрушает наши объекты и забирает людей Архивариуса. Теперь ещё полез в дела «Тихой гавани».

– Именно этого я и ждала. Клайв не умеет проходить мимо чужой войны. Он обязательно в неё вмешается, присвоит и начнёт устанавливать свои правила.

– А если Серафим его убьёт?

Магда поставила бокал на стол.

– Не убьёт. Он получил другой приказ.

– Проверить Клайва?

– Изучить его пределы. Серафим должен заставить его показать силу на глазах у свидетелей. Городу нужен Мор, а Мору – противник, которого можно победить публично.

Каори хмыкнула и сложила руки на груди.

– Ты всё ещё играешь с ним.

– Я направляю его. Это разные вещи.

– Для пешки разницы нет.

Магда приблизилась к капсуле. Изумрудная искра возле сердца Люды вспыхнула ярче, будто пленница почувствовала чужое присутствие.

– Клайв не пешка, – тихо сказала она. – Пешки предсказуемы. Он скорее нож, который постоянно режет не того, на кого его направили. Поэтому приходится давать ему правильные причины.

– Ты хочешь, чтобы он снова стал Мором?

– Он им и не переставал быть. Просто оброс титулами, друзьями и красивыми оправданиями.

Внутри капсулы пальцы Люды дрогнули. По коже пробежал слабый зелёный импульс, после чего приборы на панели коротко пискнули.

Каори сразу посмотрела на показатели.

– Её Исток опять сопротивляется подавлению. Нужно увеличить дозу.

– Не трогай, – остановила её Магда.

– Она может проснуться.

– Пока не может. Но пусть пытается.

Каори недоверчиво посмотрела на неё.

– Зачем рисковать?

– Клайв должен увидеть её живой. Слабой, но не сломленной. Тогда он поверит, что успел.

– И когда расслабится, ты её убьёшь?

Магда провела ладонью по стеклу капсулы.

– Возможно. Всё зависит от него.

– Ты двадцать лет готовила месть, а теперь говоришь «возможно»?

Улыбка Магды исчезла.

– Я хочу не его смерти. Мне нужно, чтобы он понял, что случилось по его вине. Чтобы вспомнил, как легко предал меня и пошёл дальше.

– Он считал тебя чудовищем.

– Он был прав, – спокойно согласилась Магда. – Но это не давало ему права меня бросать.

Каори несколько секунд молчала, затем усмехнулась.

– Иногда даже мне становится не по себе рядом с тобой.

– Поэтому ты до сих пор полезна.

На дальней панели вспыхнул индикатор. Появилась трансляция из «Тихой гавани»: разрушенный холл, белая фигура Серафима и человек, окружённый зелёным свечением.

Магда перевела взгляд на экран.

Серафим повторил удар Клайва. Камера дрогнула от вспышки, изображение покрылось помехами.

– Он уже начал копирование, – заметила Каори. – Быстрее, чем ожидалось.

– Клайв всегда был хорошим учителем. Особенно когда не хотел никого учить.

На экране из дыма поднялась человеческая фигура. Илья выпрямился, стёр кровь с губ и снова встал в стойку.

Магда улыбнулась.

– Вот так. Не спеши умирать.

Каори посмотрела на неё исподлобья.

– Ты говоришь так, будто всё ещё любишь его.

– Любовь – неудобное слово. Оно заставляет людей ожидать доброты.

– А что чувствуешь ты?

Магда помолчала, наблюдая за боем.

– Интерес. И обиду, которую я слишком долго берегла, чтобы теперь отказаться от неё.

За стеклом капсулы снова вспыхнула зелёная искра. На этот раз ярче. Люда шевельнула рукой, будто пыталась дотянуться до далёкого человека.

Магда наклонилась к стеклу.

– Поднимайся, Клайв, – прошептала она. – Чем выше заберёшься, тем больнее будет возвращаться вниз.

Каори ничего не сказала.

В лаборатории остались только гул криокапсулы и треск помех на экране. А внутри Люды продолжал биться Исток, упрямо сопротивляясь системе, которая уже записала её в пленницы.