Текст книги "Цивилизация 2.0 Выбор пути"
Автор книги: Вадим Бондаренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)
– Вы шли к нам?
Да, я не ошибся. Это разведчики, отправленные выяснить судьбу моего племени. И вот Рауг не выдерживает, и задаёт главный вопрос – где все? Где Эрр, где старый Ге-Тар?
Кто такой Эрр, я знал. Отец Эрики, она несколько раз рассказывала о нем. Гетар, значит, тот старик, которого я нашел первым.
Мой ответ, что все они были убиты злыми невидимыми духами, живущими в грязи, его удивил и расстроил одновременно. Гетар был мудрым, он ведь должен был победить злых духов…
Рауг пристально всматривается в мое лицо. Наконец, что-то для себя решив, произносит:
– Дим, Рауг рад, что род Тихой Воды жив. Род Черного Камня этому рад. И ждёт вас осенью на торг.
Что же, сходим, раз приглашают. Я согласно киваю, и поправляю :
– Племя Солнца, Рауг.
Объясняю значение слова "племя" – несколько живущих рядом родов.
– Я, Дим, из рода Солнца. Род Тихой Воды умер прошлым летом, а я спас его детей. И последних из рода Гремящей Воды. Так мой род стал племенем.
С этими словами указываю на Дара. Тот подтверждает мои слова.
– Род Гремящей Воды тоже убили злые духи?
– Нет, его убили злые черные люди
Рауг нахмурился, и отставил пустую миску.
– Эти дикие люди уже мертвы, мы убили их четыре дня назад. У нас стало на пятерых охотников меньше.
Хм… что-то тут не сходится. Вряд ли погибший род Дара был намного меньше и слабее.
– Вы освободили женщин?
Мужчина непонимающе смотрит на меня. Прошу Дара снова рассказать свою историю. Рауг хмурится все больше, начиная осознавать всю картину происходящего.
– Сколько черных людей на вас напало?
Дважды поднятые руки с растопыренными пальцами, и три пальца отдельно, послужили мне ответом. Двадцать три негра навсегда остались лежать у стоянки рода Черного Камня. Но никаких женщин с ними не было. Выходит, на них напал всего лишь один из отрядов большого племени. Рауг и сам это понял, и сейчас его взгляд застыл, уставившись на языки огня. Его губы что то тихо шепчут…
– Дар, сколько черных напало на твой род?
Парень хмурится, пытаясь сосчитать. Затем начинает выкладывать ряды палочек на земле. Десять, двадцать, тридцать… Пятьдесят. И, поколебавшись, добавляет ещё пять.
Рауг вскакивает и что-то громко объясняет своим людям. Они тоже встают, переглядываясь и хмурясь. Ведь сколько обычно взрослых мужчин в среднем роду неандертальцев? Из слов Эрики и Тора я знал – десять – пятнадцать, редко больше. А сейчас пятеро охотников здесь. Пятеро были убиты в предыдущей стычке.
– Рауг, остановись. Моя рука крепко сжимает его плечо, я смотрю в полные тревоги глаза.
– Сколько охотников осталось защищать род?
– Пятеро. И четыре старика, – он повторяет мой жест, и его лапа до хруста костей сжимает уже мое плечо.
Они не выстоят… Черные дикари легко сомнут этот заслон, и ещё один род неандертальцев исчезнет. Не будет у меня трёх лет спокойной жизни, как я надеялся. Борьба за жизненное пространство уже идёт на этих землях, жестокость и многочисленность легко побеждают гуманизм людей, проживших тут больше двухсот тысяч лет.
– Мои воины идут с тобой, Рауг.
Огромный мужчина отводит взгляд, и разжимает стальную хватку. Не верит, что я с близнецами достаточно силен и опытен, но выбирать не из чего, и он соглашается.
Собираемся быстро, в одни, туго затянутые мешки налита вода, в другие рыба и сухофрукты. Я добавляю охапку листьев подорожника, несколько полосок из хорошо выделанных шкурок, и моток веревки. Копья стоят у стены, и наши, и гостей. Близнецы уже готовы. Дар рвется с нами, но я приказываю ему остаться. Эрика с девчонками ревут, размазывая слезы и сопли. Отвожу ее в сторону и четко, разделяя каждую фразу на отдельные слова, делаю последние распоряжения:
– Срубить часть кустов и замаскировать вход. Из пещеры не выходить. Если мы не вернёмся через десять дней, все равно сидеть на месте и ждать, пока остаются запасы пищи. Потом уходить всем вместе на запад.
Кивает, и снова всхлипывает. Обнимаю ее, и, мягко отстранив, целую. Все, пора идти…
Мы шли вверх по течению реки. Холмы по левую руку становились все выше, превращаясь в невысокую горную гряду. Под вечер река, Тихая, как ее теперь называли, стала мелеть, и вскоре мы, сняв одежду и обувь, перешли ее вброд. Холодная весенняя вода обжигала кожу, но замерзать было некогда. Одеваемся, и некоторое время бежим, согреваясь.
Рауг оценивающе поглядывает на нас, и увеличивает темп. Через полчаса взмахивает рукой, и мы снова переходим на быстрый шаг.
Небо быстро темнеет, охотники на ходу подбирают сухие ветки у редких деревьев и кустов. Наконец звучит короткая команда, и мы становимся на привал в удобном распадке.
Рауг достает из-за пазухи небольшой мешочек с темно-коричневым порошком, кусок коры и сухую палочку. Щепотка порошка ложится в углубление, посыпается древесная пыль, и охотник начинает быстро вращать палочку ладонями. Минута, две, и я вижу в полумраке красноватые искорки, отчётливо тянет дымом. Рауг раздувает огонь, и вскоре мы уже сидим у костра, впитывая тепло, и жуем небольших рыбёшек.
Увиденное действо, как выяснилось, не было чем-то необычным – такой же порошок был и в доставшихся нам по наследству свертках. Одно время интересовался химией, и марганцевую руду опознал сразу. А эти древние люди используют ее для розжига огня…
Я думал о своих детях, оставшихся в пещере позади, об Эрике. Правильно ли поступил, предложив помощь сидящим рядом охотникам? Ведь без меня шансы выжить у оставшихся сильно уменьшатся. Да, они многому научились, но все равно ещё слишком слабые для этого мира.
С другой стороны, если сейчас помочь соседнему роду, то в будущем они помогут уже нам. Да и если род Черного Камня погибнет, мы следующие. Нас выследят и перебьют вообще без напряга, как котят.
Эрика… первый человек, которого я здесь встретил. Именно она не дала мне снова забыться, вырвав из темноты и беспамятства. Именно об этой маленькой девушке, умеющей быть и сильной, и нежной и ласковой, все чаще думаю с улыбкой и теплотой. И именно ради нее я обязательно вернусь домой…
Меня разбудили затемно. Наскоро перекусив и выпив по глотку воды, мы снова идём по пробуждающейся от зимнего сна степи, все дальше на запад. Горы слева стали выше, а вот деревья окончательно исчезли, сменившись кустарником, росшим на склонах, в оврагах и распадках. В сереющем небе раздался птичий крик, и мы, задрав головы, разглядели первый возвращающийся в степь клин журавлей.
К исходу второго дня прошли, самое меньшее, восемьдесят километров. Местность не менялась, иногда вдали мелькали стада животных, несколько раз слышали волчий вой.
Очередная ночёвка, и снова в путь… Я стал постепенно уставать, настолько длинные переходы были нам с близнецами не по силам. Тор вымотался, но держался, ещё и у брата забрал часть груза. Наш проводник уже смотрел на нас с уважением – мы держались наравне со взрослыми охотниками.
Так же прошел четвертый день. Кажущаяся бесконечной степь стала более влажной, часто встречались мелкие озера и болота.
Рауг насторожился, принюхиваясь, его ноздри широко раздувались. Я тоже почувствовал неприятный запах горелого мяса и шерсти.
Охотники остановились, с минуту посовещались, и пригнувшись, стали взбираться на склон. Так мы прошли ещё с километр, все выше поднимаясь. И вдруг наши проводники упали, прижавшись к камням. Следую их примеру, и подползаю ближе.
Под нами, метрах в тридцати, виден вход в пещеру. Ярко пылают несколько костров, черные фигуры деловито переворачивают мясо, чтобы не подгорало. Между кострами несколько юрт, обтянутых шкурами. Из пещеры доносятся гортанные крики, но что там происходит, мы не видим. Я тихо шепчу Раугу, чтобы он взял себя в руки – бугры мышц под одеждой вздулись, тело напряжено, как струна, огромные кулаки сжаты так, что пальцы побелели. Послушался, не бросился вниз…
Лежим не шевелясь, продолжая наблюдение за захваченной стоянкой рода Черного Камня. Теперь я понял, почему его так назвали – весь этот склон состоит из очень темного, изрядно выветрившегося и покрытого сеткой трещин, гранита. Одно неверное движение – и камень крошится, выдавая нас с головой.
Дикари внизу закончили готовку, и потащили мясо в пещеру. Я догадывался, что за дичь они ели, и к горлу подступил комок. Сдерживаюсь, только зубы стискиваю покрепче. Все племя захватчиков внутри, на праздничном ужине в честь победы над неандертальцами. Снизу раздаются крики, и высокая черная фигура появляется из под нависающего карниза, таща за собой двух белых женщин. Их длинные волосы намотаны на руки дикаря, они не сопротивляются. Голые тела покрыты темными синяками и кровоподтеками. Негр пинками заталкивает пленниц в одну из юрт, и усаживается у костра. Только один противник, если, конечно в других юртах нет его соплеменников… Пришедшая мне в голову мысль кажется сумасшедшей, но ведь может сработать!
Я тихо рассказываю близнецам свою идею, а те доносят ее до Рауга. Он с сомнением качает головой, но не спорит. Мы так же осторожно отползаем от края карниза. Отходим на несколько десятков метров назад, и сбросив с плеч мешки, привязываем копья за спины. И начинаем подъем. В этом месте горная порода выветрились, и широкие пласты гранита нависают над входом в пещеру. Я внимательно осматриваю трещины, прикидывая шансы на успех. Наконец, я нашел то, что искал – огромный камень, больше тонны весом, едва держался, чтобы не упасть. Осторожно расчищаем склон под ним от мелких обломков, и оперевшись на древки копий, как на рычаги, все вместе нажимаем. Камень слегка отклонился, но все ещё стоит крепко. Рауг тихо рычит сквозь сжатые зубы, его мышцы вот-вот лопнут от напряжения…
И валун не выдержал. Одновременно с треском ломающегося копья, камень качнулся сильнее, застыл на секунду в неустойчивом равновесии, и рухнул вниз, увлекая за собой другие обломки. Раздался грохот, земля задрожала, а мы бросились в сторону, уходя из под камнепада
Без потерь не обошлось, Тору ощутимо прилетело булыжником по спине, а одному из людей Рауга обломок отсушил на время руку, попав в плечо. За нашими спинами гул обвала только нарастал – туча пыли мешала рассмотреть подробности, но мы явно перестарались.
Выждав несколько минут, пока грохот падающих камней стих, мы бросились к тому месту, где был вход в пещеру. Его не было – оползень широким языком накрыл и вход, и часть склона перед ним. Крайние костры были засыпаны мелкими обломками, одна юрта раздавлена крупным валуном.
Серый от страха, ослепший от пыли негр что-то кричал, выпучив глаза, но его крик сразу прервался – Рауг метнул копьё, забрав его у Тора. С сорока метров… Сила броска поражала – грудную клетку дикаря пробило навылет, и он завалился на землю, захлебываясь хлынувшей изо рта кровью . Из юрт выскакивали чернокожие старики, старухи – и падали под ударами копий последних охотников погибшего рода. Я молча добивал раненых, близнецы страховали меня с боков и со спины. Крики ярости и боли звучали все реже, пока не наступила тишина, нарушаемая только редким стуком мелкого щебня, падающего с осыпи. Я откинул шкуру на входе, и выставив перед собой копьё, шагнул в полумрак юрты. Опасности не было – в углу прижались друг к другу недавно виденные женщины, ещё двое лежат на полу, их ноги и руки стянуты ремнями. Зову Тура, и, поручив ему развязывать и успокаивать спасённых, иду дальше. Вторая уцелевшая юрта, и ещё трое связанных пленниц, совсем ещё девчонки. Слышу крики, и мы, вместе с Тором, выскакиваем наружу. Второй гигант, молчаливой тенью всегда следовавший за Раугом, в исступлении молотит кулаками лежащего на земле черного подростка. Тот уже не шевелится, у него расколот череп, а ребра вмяты внутрь… Рядом лежит голая неандертальским девочка, лет десяти. Тоже мертвая… На бедрах потёки крови, руки связаны, голова неестественно повернута, в распахнутых голубых глазах застыл ужас. Рауг набрасывает на нее сорванную со входа в последнюю юрту шкуру. Мы молча стоим, не рискуя остановить впавшего в бешенство охотника. Подошедший ко мне Рауг, тихо говорит что-то Тору, и я слышу перевод:
– Это была его дочь.
Из юрты люди Рауга выводят последнюю оставшуюся в живых женщину. Спасённые обнимают своих братьев и мужей, а я подхожу к осыпи и ложусь на склон, прислушиваясь. Из под земли слышны далекие, приглушённые крики, что-то периодически обрушивается, и крики на время умолкают. Значит, внутри остались живые дикари… Впрочем, не думаю, что они смогут выбраться – осыпь рыхлая, не слежавшаяся, и стоит вытащить снизу несколько камней, как верхние тут же обрушатся вниз, снова засыпая выход. Расчистить двадцать метров сплошного каменного завала, без надёжных крепей, без железных инструментов – абсолютно безнадёжная задача
Мы обходим разгромленный лагерь кроманьонцев. Все, что может гореть, стаскивает к костру, Тор снова раздул угасшее пламя. Охотники собирают разрубленные на части останки своих погибших родичей, и сносят их в кучу, рядом Рауг, вместе с так толком и не пришедшим в себя гигантом, роют братскую могилу, разрыхляя копьями и палками каменистую почву. Тур собирает оружие дикарей, складывая возле костра уцелевшие копья и дротики.
Почти стемнело. Женщины сидят у костра, прижавшись друг к другу, им выдали большую часть провизии из наших скудных запасов. Уставшие охотники бросили земляные работы, и без сил лежат на земле, закрыв глаза. Я с близнецами сижу чуть в стороне, положив руки на копья. Время от времени слышен вой волчьей стаи, и, похоже, только мы сейчас в состоянии не спать, охраняя остальных.
Перед рассветом я все-таки стал отключаться, и, если бы не сменивший меня Рауг, точно бы заснул на посту. Все обошлось – волки не рискнули напасть, посчитав столь многочисленную стаю двуногих слишком опасной добычей. Я провалился в сон…
Мы стоим на рядом с невысоким холмом из камней, накрывшем останки рода Черного Камня. Тело найденной вчера девочки, разрубленные тела стариков, детей, обгоревшие в кострах и погрызенные кости – все они там, в общей могиле.
Рауг с осунувшимся от горя гигантом затаскивают на холм тяжеленный черный камень. Одна из женщин, кутаясь в грубую шкуру, снятую с разобранных юрт, склоняется над могилой, и на серых камнях остаётся последний подарок мертвым людям от живых – букет хрупких белых подснежников…
Мы идём к моему племени. Тринадцать человек остались без дома, без запасов, без инструментов. Рауг подошёл ко мне утром, и, как то виновато ссутулившись, стал говорить.Тор переводил, растерянно глядя на меня
– Дим, они все просят принять их в племя Солнца. Рауг говорит, что он хороший охотник, и его люди тоже не будут обузой. Он клянётся, что выследит и убьет любого черного дикаря, появившегося в степи рядом с Тихой рекой
Я знал, что этот разговор состоится. И, конечно же, согласился. Чем больше нас станет, тем больше у нас шансов выжить.
Обратный путь затягивался. Мы тащили с собой трофейные копья, несколько хороших крепких шкур, ровные жерди. Все остальное сожгли, покидая место разыгравшейся трагедии.
На второй день пути мы нашли ещё троих – старую, с трудом передвигающуюся женщину, и с ней двое мальчишек лет шести. Во время нападения они отошли недалеко в степь, собирать первые побеги дикого лука. А потом, узнав о гибели всех родичей, бежали на восток, рассчитывая выйти к пещере рода Гремящей Воды, откуда была родом старуха.
Они шли очень медленно, голодные, без огня, опасаясь каждую ночь стать добычей волков. И только улыбка фортуны, словно спохватившейся и решившей хоть немного загладить свою вину перед погибшими, столкнула наш отряд с ними.
Мы не могли терять время, люди были сильно измотаны. Из жердей сделали примитивные носилки, и теперь, сменяясь, мы несли найденную женщину. Охотники смогли убить двух зайцев, опрометчиво считавших себя в безопасности на расстоянии в полсотни метров от нас. Копья со свистом рассекли воздух, и зверьки забились на земле, тонко вереща. Мясо поддержало наши силы, и к исходу шестого дня пути я узнал знакомый склон.
Мои указания были выполнены в точности – вход в пещеру завален ветвями, ни звука, ни струйки дыма… Все равно на душе было тревожно. Последнюю сотню метров я бежал, близнецы не отставали. Растаскиваем завал, дверь на месте. Громко кричу, во всю силу лёгких:
– Э – ри – кааа!!!
За дверью слышен шорох, возня, и вот плетёная заслонка отлетает в сторону, и меня едва не сбивает с ног повисшая на шее и осыпающая поцелуями лицо девчонка…
Глава 3. Сборы
Как нас встречали… Наверное, так встречают моряков, вернувшихся из далёкого плаванья, солдат, пришедших живыми с войны, любимых после долгой разлуки. Все мои, не побоюсь этого слова, именно мои дети и подростки высыпали из пещеры, навстречу отставшей толпе людей. Секундный ступор, удивление, и радостные крики приветствуют новых членов нашего племени. Дети подхватывают поклажу, тащат ее в пещеру, подростки вчетвером заносят носилки. Эрика наконец отпускает меня, и я захожу внутрь.
В таком, казалось бы большом и просторном зале сразу стало тесно. Над очагом уже греется чай из трав, девчонки раздают всем горсти орехов, сухофруктов и куски сушёной рыбы. Уставшие после всего пережитого люди смотрят на все это слегка отрешённо, словно не веря до конца в свое спасение. Охотники разматывают пришедшие в негодность шкуры на ногах, отрывая их от растертых в кровь подошв. Женщины тянутся к огню, наслаждаясь теплом – та одежда, что мы на скорую руку для них сделали, плохо защищала от холода, и они сильно промерзли.
Нас теперь тридцать один житель. Я, уходя в поход, помнил, что запасов еды оставалось на две с половиной недели. Значит, делим пополам… Ничего, все не так уж плохо – за это время новички отправятся от стресса и слегка окрепнут, весна окончательно вступит в свои права, а там и откочевавшие на зиму стада вернутся. Теперь, имея под рукой пятерых взрослых опытных охотников, я был спокоен – голод нам не грозит.
Девчонки повели женщин отмываться, младшие дети затеяли игру в мяч, а мы с Раугом, сидя плечом к плечу, молча смотрим на огонь. Я и раньше замечал, что горящий костер иногда словно гипнотизирует этих больших, сильных людей. Даже мое сознание часто поздно спохватывалось, и я неожиданно понимал, что уже несколько минут неподвижно пялюсь на пламя.
О чем думает этот большой, уже изрядно битый жизнью, мужчина? Что пытается увидеть?
Вглядываюсь в сполохи огня, и они вдруг стали расти, обступая со всех сторон. Мир вокруг подернулся красноватой дымкой, и исчез…
...Перед моими глазами, в языках пламени по заснеженной степи брела длинная вереница людей, тянущих волокуши. Мелькали знакомые и незнакомые лица, мужские и женские, детские и покрытые старческими морщинами. Неандертальцы… Каждый раз, встречаясь взглядом с новым человеком, я словно на миг растворялся в огненном мареве. Калейдоскоп лиц ускорился, слился в сплошное мелькание образов, от которых закружилась голова.
Пламя вокруг снова сжалось до размеров костра, и я очутился в огромной, не чета нашей, пещере. Ее свод терялся во тьме, пол со всех сторон повышался, словно амфитеатр. И на нем, освещенные бликами огня, неподвижно сидели старики. Бесконечные ряды одетых в шкуры фигур терялись во тьме. Мужчины и женщины, разные – и ещё крепкие, и иссохшие до состояния обтянутых жёлтой пергаментной кожей мумий, с длинными седыми волосами и абсолютно лысые. Они все смотрели на огонь. И на меня… Гул пламени стал громче, он накатывал волнами, словно морской прибой. И в нем я стал различать грубые, хриплые голоса людей, отдельные слова, незнакомые, но почему-то понятные и без перевода. В голове разливалась ноющая, пульсирующая боль… Внезапно мне показалось, что в языках огня на меня пристально смотрит лицо Рауга...
И наваждение закончилось. Все вокруг плыло и качалось, я лежал на полу родной пещеры, рядом на коленях сидела Эрика и била меня по щекам, что-то крича сквозь слезы. Охотник, раньше сидевший рядом со мной, тоже каким то образом очутился на полу, и теперь силился подняться, ошалело мотая головой и пытаясь прийти в себя. Кожа на его руке распорота до локтя, по ней тонким ручейком стекает кровь.
Вокруг собралось все мое племя, люди вокруг кричали и спорили, с тревогой глядя на нас. Вот тебе и посидели у костра… Я раньше не верил в мистику, но сам факт того, что нахожусь в этом времени, в теле представителя другого вида людей, сильно пошатнул мои представления о мироустройстве.
Если рассуждать логически, огонь вполне может вводить неандертальцев, предрасположенных к этому, в состояние некоего транса или гипноза. За двести пятьдесят тысяч лет, что эти люди прожили на Земле, они вполне могли развить в себе экстрасенсорные способности. Теперь мысль о том, что я видел других людей, смотрящих в это время на огонь, и они меня не только заметили, но и пытались что-то сказать, уже не казалась такой безумной.
В будущем Вернадский предложит теорию ноосферы, как высшую форму развития биологического вида. Сейчас я воочию увидел ее древний, навсегда утраченный людьми вариант в виде информационного поля, охватывающего огромную территорию – стариков в неандертальских семьях выживало немного, а в той пещере из видения их были сотни… Как бы это были не все, умеющие входить в такой транс.
Нужно вставать, нечего пугать Эрику. Да и не должен глава племени вот так валяться на земле, вон, Рауг уже поднимается. Меня еще пошатывет, но головная боль стихает.
– Дим почти ушел к Предкам, в Первую Пещеру. Рауг успел его удержать на пороге.
Голос охотника звучит хрипло, ему тоже нехорошо.
– Ты должен был умереть. Только пережившие много зим люди, с белыми волосами могут заходить в это место.
Близнецы по привычке переводят, но я осознаю, что и без этого понимаю все, что сказал Рауг. Останавливаю их, и склоняю голову.
– Я благодарю тебя, Рауг. Дай мне руку.
Лена уже принесла воду и полоски кожи. Тщательно промываю рану, нанесённую не самым чистым ножом, и слегка стягиваю руку гиганта жгутом.
– А теперь садись и рассказывай все, что знаешь о Пещере Предков.
Опасливо косясь на языки вновь ставшего самым обычным пламени, возвращаюсь на прежнее место. Бледный от потери крови охотник удивлённо смотрит на меня. Да, я сказал все это на его родном наречии. Вокруг раздаются такие же удивлённые возгласы.
– Нельзя просто так говорить через духов огня. Если заходить туда часто – люди или умирают, или навсегда остаются неподвижными.
Выходит, такой транс очень опасен для здоровья…
– Я знаю не много. Только то, что Таук, самый старый человек нашего рода, умел ходить в Пещеру Предков, и духи огня его не трогали. Каждый раз, перед тем как садиться и всматриваться в огонь, он наносил себе вот такую рану, и ждал, пока не вытечет много крови.
Хм… что-то в этом есть. Кровопускание снижает артериальное давление, предохраняя от инсульта и паралича? А ведь у неандертальцев ещё и свёртываемость крови была на высоте. Полезное качество для воинов и охотников, вот только и риск тромбоза возрастал многократно.
– Почему только старики могут посещать Пещеру Предков?
Ясно, что шаманом не может быть подросток, это ведь и вопрос авторитета. Но только ли в этом дело?
– Я не знаю, Дим. Очень редко молодые люди пытались вот так, как ты сейчас, повторить путь стариков. И ни одному из них это не удалось. Дим, ты говорил, что уже умирал. Ты в прошлой жизни был стариком?
Не был, конечно, неполных сорок лет это ещё не старость. Хотя… Сколько сейчас живут эти люди? Генетики считали, что совсем немного. Тяжёлые условия жизни, недостаток витаминов, болезни, стычки с животными и, как я убедился, кроманьонцами сокращали их возраст до 20-25 лет. Их "старикам" могло быть и не больше сорока…
– Да, Рауг. Но это не помогло мне. Расскажи, что ты видел в Пещере?
Охотник морщится, ему явно не хочется вспоминать об этом.
– Я успел увидеть немного, Дим. Ты стоял у костра, растерянный, озирающийся по сторонам, и к тебе со всех сторон тянулись струйки тумана. Или дыма, не знаю . Они хотели тебя удержать там. Навсегда.
Голоса я слышал, это про них он мне сейчас рассказывает? Ещё раз благодарю охотника за помощь. Внезапно он осматривает собравшихся, и, не найдя того, кого искал, громко кричит в глубину пещеры:
– Ари-Ка! Ари-Ка!
К нам шаркающей походкой подходит та самая старуха, что спасла мальчишек. Теперь и я вспомнил ее имя. "Быстрая", вот как оно переводится. Не могу сдержать улыбку, сейчас это имя ей совершенно не подходит.
– Расскажи Диму, почему ему и мне нельзя было соваться в Пещеру Предков.
Рауг с облегчением заканчивает разговор, и встаёт с места, как раз Слав кричит, что душевая свободна. Он ещё в прошлый раз оценил эту идею с купанием, но воспользоваться не успел.
Напротив меня садится Арика. Пытаюсь определить ее возраст – на вид далеко за пятьдесят. Лицо изрезано морщинами, длинные, до пояса седые волосы, ещё не связанные после купания в хвост, рассыпались по плечам, скрывая фигуру. Она мелко дрожит, словно от холода. И только потускневшие, бледно– голубые глаза смотрят цепко, внимательно.
Старуха не отвечает. Протягивает руки, сжимает ладонями мои виски, и закрывает глаза, к чему то прислушиваясь. Я не двигаюсь, молча жду, чем все закончится. Наконец, Арика отпускает меня.
– Дим, сегодня тебе повезло. Духи огня не успели изменить тебя здесь, – ее сухая, морщинистая ладонь проводит по моей голове справа, у виска. – И здесь – тот же жест, теперь слева.
Вот значит как… Такие прогулки могут вызвать изменения сосудов, скорее всего их разрывы. Вот и причина, по которой эти древние люди резали себе руки.
– Когда человек становится таким – старуха указывает на себя, здесь, – ее палец указывает на голову, – многое меняется. И духам огня уже очень трудно навредить.
Возрастные изменения головного мозга? Неандертальцы были не только гораздо массивнее кроманьонцев, их мозг тоже был намного большим. Выходит, со временем в нем либо формируется некая область, ответственная за вхождение в транс и частичную телепатию, или наоборот, исчезают слабые участки, особо уязвимые к перепадам кровяного давления?
– Арика, ты ведь ходила туда, в Пещеру Предков?
Вместо ответа женщина поднимает руку, и я вижу десятки длинных шрамов, тянущихся от кисти до локтя.
– Зачем?
– Чтобы они, – старуха показывает на снова взявшихся за мяч детей, – чтобы они жили.
Странный ответ. Подумав, захожу с другой стороны:
– Арика, ты видела там других людей?
А вот теперь ее проняло. Женщина хватает меня за руку, ее голос дрожит от волнения:
– Да, Дим. Они такие же, как и я. Их немного, всего четыре руки. Что они сказали тебе?
– Я разобрал только "кто ты?", "говори" и "уходи быстрее" – пожимаю плечами
– Они поняли, что ты попал в Пещеру по ошибке… Или ошибки не было?
Старуха явно растеряна. И ещё – четыре руки, это двадцать. Всего лишь двадцать… А я видел сотни стариков.
– Те люди, все четыре руки, они живут рядом?
Арика грустно улыбается.
– Нет, Дим. Многие из них живут так далеко, что никто из охотников рода Черного Камня никогда их не видел. И даже род Выдры, живущий возле большой реки, далеко по левую руку от солнца, никогда их не видел. Только своего энноя.
Еще новая информация… Где то на севере у большой реки живёт семья людей. Большая река – Днепр? Только он подходит под это описание.
Значит, двадцать стариков, умеющих общаться таким вот странным способом, рассеяны по всей Европе. Но кого тогда я видел за их спинами?
– Арика, если все сделать правильно, – указываю на шрамы на ее руке, – я смогу поговорить с ними?
– Да, Дим. Так ты сможешь.
– А ты… ты пойдешь со мной?
Старуха отрицательно качает головой
– Предки уже рассказали мне все, что нужно. Не стоит их тревожить попусту.
Арика нахмурились, вспоминая что-то неприятное, и, подымаясь, произнесла:
– И ты, Дим, не тревожь их сейчас. Подожди, пока луна снова станет такой же, как сейчас. Племени Солнца нужен сильный вождь.
За разговором время пролетело незаметно. Дети, наигравшись, уже спали. Приглушённые голоса вокруг стихали, люди устраивались на ночлег у костра, в пустующих ранее нишах. Я тоже не стал бороться со сном. Племя Солнца, пережив не самые простые дни, спокойно спало …
Новый день выдался ясным и солнечным. Люди собрались вокруг пещеры, наслаждаясь весенним теплом. В небе то и дело кричали стаи птиц, которые затем с шумом садились на вздувшуюся от талой воды реку.
Охотники осматривали и поправляли наконечники копий, сидя на камнях у входа. Рядом взрослые женщины чинили одежду, пытаясь хоть как то придать расползающимся тряпкам и грубым кожаным полотнищам нужную форму. Девчонки с детьми разбрелись по склонам, выискивая первые листочки черемши, одуванчиков и щавля. А моя личная гвардия – близнецы и переставший хромать Дар, стояли рядом, и жаловались на свою нелегкую судьбу.
Да, они ведь Охотники – именно так, с большой буквы. А Рауг со своими людьми только улыбается, когда слушает их рассказы о ловле сурков. Вот, помнится, один вождь обещал им охоту на бизона…
Смотрю в умоляющие глаза, и едва сдерживаю смех, вспоминая кота из мультика о зелёном людоеде.
– Будет вам охота. Но только так, как я скажу.
Парни довольны, и подражая старшим, начинают осматривать копья. А я задумался, как выполнить данное им обещание.
Бизоны – для удобства так окрестил этих огромных, горбатых, покрытых густой темно-коричневой шерстью, быков – уже вернулись. Вдали, за рекой бродило небольшое стадо в три десятка голов. Наш берег реки, более высокий, уже практически высох, а вот степь на сотни метров превратилась в мелководное озеро. Значит, на водопое подловить их не получится. Травы ещё мало, животные питаются сухостоем. Можно попытаться привлечь их зелёными побегами, но ведь не подпустят они к себе близко человека.
Значит, нужна ловушка. Силки отпадают сразу – ни одна наша веревка не выдержит рывок полуторатонной туши. Остаётся только ловчая яма. Глубокую яму мы не выроем, слишком много сил на это уйдет. А вот если выбрать метра полтора-два грунта, да вбить в дно крепкие острые колья, то с такой ловушкой мы управимся за три – четыре дня.
В действительности работа предстояла адская – без лопат, рыхля влажную глинистую почву копьями и палками, мы провозились пять дней, с утра до вечера выгребая землю руками. И это ещё мальчишки мешками таскали ее в сторону, разбрасывая по степи, а Рауг с другими охотниками нас охранял, посмеиваясь над чумазыми землекопами.
Близнецы и Дар терпели, хотя так и не поняли, для чего их вождю понадобилось рыть большую яму. Тор, самый вспыльчивый, едва сдерживался, слушая подначки. Как бы то ни было, яма была завершена, острые колья вбиты, и мы приступили к перекрытию. Тонкие жерди накатом, затем куски срезанного в стороне дерна. И последнее – охапка свежей травы, щедро посыпанная солью. К ней ведёт дорожка из рассыпанной зелени.
