Текст книги "Цивилизация 2.0 Выбор пути"
Автор книги: Вадим Бондаренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
Группа самых опытных охотников ушла в плавни, выслеживать кабанов и ловить поросят, новички обживались, ставя очередные юрты. Несколько мужчин занялись насыпью высокого земляного вала и частокола вокруг будущего загона, а я, отобрав пятерых помощников, занялся подготовкой к металлургии.
За это время запас сырого кирпича увеличился до четырнадцати тысяч штук, и можно было начинать его обжиг. Для этого мы выбрали ровную площадку в стороне от построек, засыпали ее слоем чистого песка, и ещё раз разровняли. Затем я стал выкладывать три длинных печных канала, их заполнили сухими дровами. Дальше уже все вместе продолжили чередовать продольные, поперечные и вертикальные каналы, пересыпая каждые два ряда углем, и так до самого верха, пока весь кирпич не был сложен в бурт. Дрова подожгли снизу, и они сутки прогревали штабель, досушивая его, за это время мы обмазали стены бурта песчано-глинистым раствором. Осталось подбросить топливо, уголь воспламенился, и начался непосредственно сам обжиг.
Бурт горел и затем остывал десять дней, и, когда мы его разобрали, больше двух тысяч кирпичей ушло в брак, растрескавшись. Но остальных мне хватило, и в середине июня моя строительная бригада завершила выкладывание батареи коксовальных камер – узких, около двадцати сантиметров, промежутков между кирпичными стенами. Каждая вторая была закрыта с боков, в нее засыпали уголь, и прикрывали сверху рядами кирпичей. С торцов и в более широких промежутках развели огонь, заполнив их дровами, и Ант поддерживал его сутки. Жаль, конечно, что много ценных веществ просто улетучилось и сгорело, та же каменноугольная смола, например, но пока было не до нее… Затем торцы камер разрушили и мы общими усилиями вытолкали брёвнами спекшуюся массу наружу, залили ее водой, чтобы не воспламенилась на воздухе, и занялись ее дроблением.
Поручив Анту ремонт камер и новую загрузку, я занялся новым, главным делом – выкладыванием самого штукофена. Это было дальнейшее развитие сыродутного горна, но высота печи достигала уже трёх – четырех метров, а температура горения превышала 1100°С, что позволяло выплавить не только губчатое железо, но и чугун.
Большой сужающийся кверху конус выкладывали два дня, затем столько же подводили к нему трубы мехов, и строили помост для загрузки сырья. Кладка будет сохнуть ещё неделю, и мы, наконец, смогли немного отдохнуть…
В Лантирске жизнь кипела, за строительными работами я многое упустил, и Эрика потащила меня на экскурсию.
Берег Аркаима немного благоустроили, расчистив два песчаных пляжа, и теперь туда ходили мыться после работ. Чуть выше по течению на берег натаскали камней, сделав насыпь – там набирали воду.
Стайка девчонок хвасталась немного подросшими котятами – они уже не шипели на людей, благосклонно принимали угощение – рыбку или кусочек мяса, но гладить, или тем более, брать себя на руки, не позволяли.
Возле загона мы нашли Рауга, с интересом наблюдающего за поросятами. Звероловы выследили семейство кабанов, и, сначала перебив все взрослое стадо, стали ловить разбежавшуюся мелочь. Часть из них этот процесс не пережила, но два десятка малолетних свинов все же поймали, и притащили в город. Поголодав пару дней, они принялись уничтожать принесенные им охапки молодой травы и корней. И теперь не только дети и подростки, но и взрослые охотники постоянно таскали своим подопечным еду.
Идея кормить зверей, а потом, когда они вырастут, забить на мясо, Раугу очень понравилась. А когда он узнал, что имея большое стадо животных, можно будет не ловить их, а разводить, то был просто в восторге. Планы на развитие этого дела у него были огромные – строительство новых, обширных загонов, ловля коз, лошадей, туров, заготовка корма…
Но это все будет позже, сейчас, когда в природе дикие поросята подросли, приручить их будет практически невозможно. А пока все свободные от охоты и рыбалки таскали руду и уголь, впереди было самое значительное событие этого года – первая плавка железа.
Оставив Рауга со своими питомцами, мы прошли дальше. Полоса ловушек и капканов была разобрана, вал из ветвей давно пущен на топливо. Теперь здесь в полутени от редких оставшихся нетронутыми деревьев сохли ряды деревянных распорок с шкурами, преимущественно кабаньими. Впрочем, десяток рыжих шкур лисиц и столько же белых заячьих тоже были в наличии. Чуть дальше, у границы леса эти шкуры отмокали в дубильных растворах, ивы здесь не было, зато коры дуба – сколько угодно.
Преодолев эти заграждения, мы прошли в центр Лантирска, за двойное кольцо юрт. Два рода Белок уже переселились, но род Куниц пока переправил только половину состава. Один очаг не справлялся с потребностями едоков, и теперь рядом с памятным столбом основания города горели уже три костра, вокруг которых хлопотали женщины. Ручьев поблизости не было, и речную воду для питья я велел кипятить, опасаясь вспышек болезней или паразитов.
Посуды стало намного больше, работать с глиной научились многие, и активно лепили самые разные миски и горшки, заменяя разбившиеся и делая запас. Здешняя глина была качественнее крымской, и изделия из нее были и легче, и прочнее.
В обществе неандертальцев вполне закономерно началось разделение на более узких специалистов – появились первые скотоводы и гончары, рудокопы и шахтеры, скорняки и сапожники, корзинщики и плетельщики веревок. Конечно, люди в большинстве так и оставались универсалами, но начало разделению труда было положено.
Лантирск сейчас был палеолитических Вавилоном – здесь говорили на трёх языках, упрощённом русском и двух неандертальских наречиях. Зимой нужно будет снова проводить обучение, самостоятельно, через общение процесс шел медленно – слишком много людей было задействовано в моих проектах, и не всегда в их составе были старожилы племени Солнца.
Уже под вечер, когда мы с Эрикой, сидя у костра хлебали уху, ко мне подошёл Пратт.
– Дим, выбери для меня и Лессы дело. Важное дело.
– Разве вам мало ежедневной работы?
Странная просьба, до этого люди просто присоединялись к той группе, где не хватало рабочих рук
– Работы хватает… Дим, я говорю о настоящем деле, чтобы наша семья заслужила право основать новый род.
– Ты считаешь, твои родичи не захотят жить с нами?
– Захотят, обязательно захотят. Дим, наш род очень большой, и этой осенью, когда большинство мужчин приведет в свои дома женщин, он должен разделиться на два новых рода. Так поступил род Белок пять зим назад.
А парень непрост, думает наперед… Что же, не буду его разочаровывать. Одна идея у меня была, и он отлично подойдёт для ее реализации.
– Пратт, я расскажу тебе сразу о двух новых и важных вещах. Но чтобы их сделать, тебе придется постараться.
Парень сосредоточено кивает, он весь обратился в слух.
– Первая вещь называется сеть. Ею можно ловить рыбу. Ты уже видел веревки, что плетут наши женщины из крапивы, жгучей травы?
– Да, Дим. Веревки – это удивительные и очень полезные вещи.
– Вот пусть твоя жена и учиться их плести. Завтра я сделаю из дерева новый инструмент, челнок. И покажу, как из веревки сплести сеть.
Тема Пратта заинтересовала, вон как глаза горят.
– А вторая вещь?
– Вторую вещь сделать будет намного сложнее. Ты уже познакомился с Антом?
– Да, я помогал ему ремонтировать ту штуку, коксовую печь.
– Отлично. Делай что хочешь, но ты должен уговорить его научить тебя плавать.
Парень слегка напрягся, но не отступает.
– Я попробую… Многие дети из твоего племени умеют плавать, и я докажу, что не хуже их. Но зачем мне это?
– Когда ты научишься плавать не хуже детей, мы сделаем лодку. Из тех огромных деревьев, что так и не срубили на дрова.
Новое слово Пратт не понял, и я быстро рисую лодку на освещенной бликами костра земле.
– Ты сможешь плавать в этой лодке, не заходя в воду. Вся река, самые дальние и недоступные места станут ближе, чем я сейчас. И ты будешь ставить сети и ловить столько рыбы, что хватит наесться всем людям.
Вот теперь он понял, что ему предлагают. Не всякий охотник может добыть столько еды, чтобы накормить весь род. А тут речь о целом племени…
А я понял, что получил нового верного последователя. Если затея удастся, он станет первым судоплавателем. Аркаим слишком мал для больших судов, но ведь нужно с чего-то начинать. И на первой лодке мы не остановимся, начнем изучать парус и силу ветра, построим небольшую галеру или катамаран, накапливая опыт. А там и до Днепра дотянемся…
Большая река меня привлекала не только возможностью выхода в море, но и тем, что где-то на ее берегах, ближе к устью, жил ещё один многочисленный род неандертальцев. О нем мне ещё Арика рассказывала, но во время исхода было не до дипломатических контактов, а сейчас между нами было больше трехсот километров.
Пратт давно ушел, рассказывать жене о предстоящих переменах в их жизни, а я все так же сидел у костра, задумавшись о перспективах мореплавания.
Эрика, все это время сидевшая молча, обняла меня, и тихо спросила:
– Дим, а какое дело ты предложишь мне?
Вопрос не застал меня в врасплох, я уже обдумывал варианты, куда направить энергию этой девушки. Может, пусть она сама сделает выбор?
– Для тебя у меня есть три предложения, подумай хорошенько, чем ты хочешь заниматься.
– Так много? А какое из них самое важное?
– Они все важны. Каждое по своему, сейчас ты всё поймёшь. Смотри на огонь, но не переходи черту дозволенного.
Девушка кивнула, и прижавшись ко мне, замерла.
– Первое дело – стать хранителем знаний, того, что успею передать людям я, и того, что они знали и умели раньше. Ты хорошо говоришь на двух старых языках – их нужно записать и сохранить. Станешь писать книги – они содержат многие десятки, сотни и тысячи слов, и, другие люди услышат эти слова даже когда ни меня, ни тебя не станет. Ты передашь эти знания следующим поколениям, НАУЧИШЬ их.
Говоря это, я представлял листы бумаги, шелест переворачиваемых страниц, бесконечные ряды книг на полках библиотек. Небольшую школу и слушающих учителя детей
Эрика отвела взгляд от огня, и, несмело улыбнувшись, сказала:
– Мне нравится это дело, Дим. Разве может что-то быть важнее?
– Может, любимая. Тебе не стать великим воином, который станет на защиту нашей земли. Но ты можешь сделать так, что даже израненный в жестокой битве выживет. Слушай дальше…
Я подбросил дров в огонь, и он вспыхнул ярче, осветив ее сосредоточенное лицо.
– Второе важное дело – медицина. И ты, и многие женщины знают, что некоторые травы помогают при разных болезнях. Ты видела, как я зашивал раны. Но это мелочи, по сравнению с тем, чего можно достичь.
Я представляю ослепительно белые операционные, людей с протезами и вставными зубами, носящих очки и слуховые аппараты. Рассказываю о вакцинах и невидимом мире микроорганизмов, о акушерстве и выхаживания детей, о лекарствах и подопытных животных. И в конце – бесконечное море людей, расселившиеся по всей планете.
Эрика трёт виски, информации слишком много, большую ее часть она просто не поняла.
– Дим, это слишком… сложно. Все эти видения, что ты показал. Я не знаю…
– Ты как, держишься? Если начала болеть голова, лучше продолжим этот разговор завтра.
– Все хорошо, Дим. Духи огня ещё не сердятся на меня.
За моей юртой раздались женские крики, глухое ворчание мужчин. Прислушиваюсь – все как всегда, слабый пол уверенно отвоевывает все новые позиции у сильного. Эрика, поняв в чем дело, улыбается, едва сдерживая смех…
Да, и тут была моя вина – сначала постоянные напоминания о том, что важнее детей, а, следовательно, и их матерей для племени ничего нет и не будет. Затем – освоение копьеметалки, что сразу подняло женщин если и не на одну ступень с воинами, то не намного ниже. Последней каплей стал наш совместный поход, где они наравне с мужчинами смогли проявить свои дипломатические качества.
Тысячелетние патриархальные устои не рухнули, но ощутимо пошатнулись. И новые жители Лантирска, сталкиваясь с нарастающей волной эмансипации, были совершенно к такому не готовы. Мелкие семейные ссоры у сложившихся пар вспыхивали постоянно, девчонки все чаще подначивали молодых парней, собираясь вечерами у костров.
Мужчины постарше находили спасение в многодневных походах и стройках, численность отрядов, занятых на добыче руды и угля, значительно возрасла.
Те, кто помладше, активно учились, осваивая все новые навыки и умения, стремясь выделится из толпы и поднять свой статус в глазах подруг. До осени оставалось не так много времени, и получить отказ от избранной девушки никто не хотел…
Наконец крики стихли, Эрика, отсмеявшись, слегка толкнула меня в бок острым локотком:
– Дим, а ты не боишься, что мы с девчонками теперь не только еду готовим и в юртах сидим?
А у самой в глазах веселые чертики пляшут …
– Нет, Эрика. Людей очень мало в этом мире, и мужчины сами не справятся, пытаясь его изменить. Поговори с подругами, они должны запомнить главное – не стоит пытаться управлять мужчинами, это приведет только к ссорам. А вот направлять их, незаметно подталкивая к принятию ваших слов и решений так, чтобы они считали их своими, будет правильно.
– Направлять… Вот я и буду твои мысли направлять! Ты не забыл об осени, о СВАДЬБАХ? Девушки ждут, ты обещал!
– А ты обещала дослушать мое третье предложение!
С этой темы лучше побыстрее соскочить, иначе она до утра будет расспрашивать о новой церемонии и обрядах…
– Ладно… Но я все помню!
– Тогда слушай дальше. Третье дело – генетика и селекция. Ты замечала, что на разных деревьях могут быть разные плоды? Одни вкуснее, другие больше, а третьи наоборот, мелкие и совсем невкусные. В одном стаде могут быть разные свиньи – и по цвету, и по размерам. Но что будет, если дать потомство смогут только те из них, которые полезнее людям?
В пламени костра проявляется картинки – мелкие плоды дикой груши постепенно меняются, становясь все больше и ярче. Кабан раздается вширь и в длину, его ноги укорачиваются, жёсткая щетина практически исчезает.
– Так люди могут изменить любое живое существо. Не ждать сотни лет милости от природы, надеясь на случай, а самим отбирать лучших. Пища будет выращиваться, ее станет столько, что охотники исчезнут за ненадобностью.
Я представляю ровные квадраты садов и полей, яркие, сочные плоды. Стада животных, совершенно не похожих на их диких предков. Окружённые сетями садки, наполненные тысячами рыб. Подземелья, где в темноте растут грибы…
– А люди? Их можно изменить?
– Можно изменить все. Но если изменить сразу слишком много, то люди просто перестанут быть людьми. Ты видела Нгеп и ее дочь? Девочка не похожа на нас, но она вырастет, найдет себе мужчину из нашего племени. И их дети станут практически неотличимы от остальных. И много полезного, что есть в черных людях, останется в нас навсегда.
– Мне не нравятся черные люди… Они убили слишком многих, ещё там, у Тихой…
– А здесь местные люди убили их. Эрика, они не хорошие и не плохие – их просто очень много, и это толкает их вперёд, на наши земли.
В костре с громким треском лопнула сырая ветка, в небо взлетели искры. Девушка прижалась ко мне, рассматривая россыпи звёзд на ночном небе
– Дим, ты же говорил, что мир настолько огромен, что места хватит для всех. Почему тогда они не идут в свободные земли?
– До тех земель очень непросто добраться. Я не рискнул вести наше племя туда. Мы бы просто не дошли.
– А дальше, за Аркаимом есть такие же как мы? Или там только черные люди?
– Никто этого не знает. Могу сказать только одно – далеко на востоке живут люди, непохожие ни на нас, ни на черных. Они больше и сильнее наших мужчин, их лица широкие, а кожа смуглая. И наш народ может получить часть силы и от них.
Эрика смеётся и протестующие поднимает руки :
– Мне не нужны никакие другие мужчины!
– А мне – другие женщины!
Получаю в награду поцелуй, девушка встаёт, собираясь идти спать.
– Я подумаю, что для меня интереснее, Дим. Спасибо!
Стройная фигурка растворяется в темноте, пора и мне спать…
Глава 7. Железный палеолит
Звонкие, тяжёлые удары камня о кирпич разносятся в ночном воздухе. Лантирск не спит, все его жители собрались далеко за пределами двойного кольца юрт. Люди ждут чуда…
Тусклый отсвет раскаленной плавильной печи выхватывает из темноты фигуры раздетых мужчин у мехов. Тела блестят от пота, руки с силой тянут рычаги, не на секунду не останавливаясь. Слышен приглушённый рев пламени, словно эти древние люди сумели обуздать огнедышащее чудовище. И – шум голосов. Тихих и громких, мужских и женских, на русском и неандертальском – все они в предвкушении.
И я их не разочарую! Последний удар пробивает спекшуюся корку глины, и раскалённый чугун огненной струёй льется в подготовленные заранее формы. Рев толпы заглушает все остальные звуки, народ пытается протиснуться в первые ряды, чтобы своими глазами увидеть, как все их труды воплощаются в металле.
Готово! Пятидесятикилограммовая наковальня тускло светится в темноте, а я спешно закрываю сливное отверстие. На помост взбирается Рауг, ему подают заранее приготовленные мешки с коксом, смесью руды и известняка, и он высыпает их в узкую горловину горна. Новая пара мужчин становится у мехов, процесс, начатый ещё днём, не останавливается ни на минуту. Сейчас там, внутри, накапливаются куски губчатого железа, сильно загрязнённого примесями. А более легкоплавкий шлак и чугун мы периодически сливаем, устраивая огненное шоу.
– Осторожно!
Дети тянут руки к схватившемуся, но все ещё раскаленному металу, не обращая внимание на волны жара.
– В стороны! В стороны! Отойдите!
Толпа подаётся назад, и потоки воды падают на отливки. Шипит кипяток, облака пара на несколько секунд скрывают все вокруг. Глиняные формы растрескиваются, тяжёлая плита наковальни и пара молотов предстают во всей своей красе. Мы с Тором хватаем их обернутыми кусками кожи руками, и тащим к почти прогоревшему костру неподалеку. Отливки исчезают в груде раскаленных углей, их достанем через несколько часов, как раз новая партия изделий подоспеет…
– Гер, ты живой?...
Гигант молчит, но его тяжёлое дыхание слышно, наверное, и в самом Лантирске.
– Держи…
Протягиваю ему глубокую миску с настоянной на мяте водой, и пару минут слышу только шумные глотки…
Мы все тут – профессия металлурга каменного века оказалась намного тяжелее, чем я мог себе представить. Безумная гонка продолжалась двое суток, за это время мы переплавили почти три тонны руды. Шесть пар качавших по очереди меха мужчин сейчас отсыпались в юртах, они смогли дойти туда сами.. А мы так и остались лежать на горячей, покрытой слоем пыли и сажи земле у развалившейся печи.
Меха рвались несколько раз, их зашивали на ходу. Капли раскаленного металла оставляли ожоги на руках и ногах, только чудом не лишив нас глаз. А когда ветер стихал, столб черного дыма, расползаясь вокруг, вызывал удушливый кашель.
Но с этим мы справлялись, хуже всего оказалось то, что сама печь под конец плавки стала покрываться трещинами и рассыпаться. Последний металл мы разлили всего за несколько минут до ее обрушения…
Как бы то ни было, наше племя получило около трехсот килограмм железных криц с примесями стали, и втрое меньше – чугуна. Для каменного века это было огромное богатство.
Передо мной появилась новая проблема – как его разделить. Более того, получив обещанное оружие, люди потеряют стимул к дальнейшей работе, и весь с таким трудом запущенный прогресс снова остановится. Использовать способности Говорящего с огнем? Можно, конечно, но что мне делать потом с парализованными инвалидами, или трупами не желающих трудится? Да и опасно это, от удара копья или дубины мстителей никакие способности не защитят…
Выход был известен давно – введение денег. Драгоценных металлов в окрестностях не наблюдалось, поэтому поначалу придется заменить их небольшими слитками чугуна. Две сотни таких кусочков, примерно по пятьдесят грамм весом, были отлиты мною в качестве грузил для плетущихся рыболовных сетей.
Но судьба решила иначе, и весь этот запас теперь станет первой, очень твердой, валютой.
После перековки железа и раздачи части новых инструментов самым трудолюбивым, остальные предметы из него отойдут в казну племени. В дальнейшем они будут выдаваться только для проведения важных для прогресса работ с правом выкупа. Любая работа станет оцениваться вот в таких кусочках, или их частях. Какое-то время придется потратить на составление таблиц, сколько будет стоить каждая вещь и день работы. Ввести гарантированную закупку товаров вождём, создавая резерв еды, одежды и предметов. Контролировать рынок, пока курсы обмена нормализуются. Готовиться к появлению первых мошенников и ростовщиков, даже консервативные неандертальцы до этого быстро дойдут. Времени на все это уйдет прорва…
– Дим, как назывался твой род? Тот, где ты жил раньше?
Я приоткрыл один глаз, щурясь на солнце. Сегодня второй день отдыха, все участники прорыва в железный век добрались до реки, отмываясь от сажи и копоти. И теперь изображали тюленей, валяясь на горячем песке пляжа.
– Мы пытались понять как устроен мир. Создавали новые вещи. Наверное, правильно будет назвать мой род Искатели Знаний.
Эрика с подругами принесла сюда, на берег Аркаима воду, жаренную рыбу и миску с первыми ягодами земляники. И теперь развлекали нас разговорами, не спеша возвращаться к готовке пищи.
– И ты помнишь все, что вы узнали и создали?
Едва не поперхнувшись от смеха, отрицательно мотаю головой:
– Конечно же нет… Ни один человек не знает всего на свете. Я знаю основы многих знаний, но это очень малая часть от целого.
– Даже этой части хватило, чтобы изменить жизнь людей. Твой новый род будет заниматься тем же, что и ты?
И что ей ответить? Вопрос понятен, сейчас в Лантирске собралось больше полутора сотен людей. С одной стороны, новый Говорящий с огнем освободил их от вбитых с детства запретов и табу, по которым они веками жили, практически ничего в этой самой жизни не меняя. С другой – жить хоть и стало сытнее, но и отдыхать особо не получалось, только заканчивали одно дело, вождь ставил новую задачу. И многие люди, особенно из недавно присоединившихся родов, не знающие ни русского языка, ни большинства моих рассказов о будущем, стали пытаться монополизировать отдельные производства. Род Острых Копий освоил гончарное дело, род Огненного Камня с подачи Фета полностью перешёл в шахтеры и рудокопы, к ним же присоединились Черные Белки. Новых профессий становилось все больше, и отношения в племени стали напоминать цеховую структуру. Это, как ни странно, сильно упрочнило мою власть. Неандертальцы все ещё только привыкали самостоятельно искать новые пути развития, не боясь запретов предков. Так, совсем недавно на новой посуде появились симметричные ряды оттисков, формирующие орнамент. Я же мог просто им это все рассказать, имея за плечами опыт и знания, накопленные прошедший долгий путь цивилизацией.
– Дим, ты спишь?..
Голос Эрики прервал мои размышления, и я, привстав, обнимаю не успевшую увернуться девчонку.
– Нет, не сплю. А теперь рассказывай, что решила. Ты же все это не просто так выспрашивала?
– Я буду хранить и передавать другим знания!
И, слегка отстранившись, заглядывает в глаза, изучая мою реакцию
– Дим, это же здорово – ты знаешь столько, что хватит на всю жизнь… И я всегда буду рядом с тобой!
Ну что тут скажешь, ее выбор меня устраивает. Полностью монополизировать сферу образования и науки мы, конечно, не сможем. Мой ещё не существующий род долгое время будет самым маленьким, но закрепить этот статус за нашими потомками – почему бы и нет?
– Отлично, мне нравится!
Я окончательно встаю, отряхиваясь от налипшего песка, и, подхватив корзины с вновь наполненными речной водой горшками, зову за собой размечтавшуюся Эрику
– Пошли в Лантирск, хватит загорать!
На следующий день начали перековку железных криц. Один из мехов подключили к небольшому горну, сложенному из остатков кирпичей. Куски железа сначала сплющивали и сминали несколько раз, выбивая из них остатки шлака. Затем, по методу древних китайцев, вытягивали в полосу и складывали ее вдвое, проковывали и сваривали по всей длине, и так двенадцать раз, добиваясь равномерного распределения слоев стали в общей массе металла. Первыми выковали кузнечные щипцы, устав дышать дымом от обугливающихся деревянных. Дело пошло быстрее, молотобойцы сменяли друг друга, и к вечеру на свет появился первый ТОПОР.
Тяжёлый, около трёх килограмм, насаженный на крепкую рукоять из ясеня, заточенный кусками шероховатого песчаника до бритвенной остроты – этот инструмент произвел настоящий фурор среди мужчин. К кузнице выстроилась длинная очередь желающих помочь в перековке, и мне пришлось вмешаться.
– Сейчас топоры достанутся самым сильным мужчинам, благодаря труду которых и стало возможным их создание. Наконечники для копий получат все, а чтобы получить топор, каждый должен принести большую кучу руды, глины, угля или найденного недавно известняка. Мы снова повторим плавку, и так до тех пор, пока железные инструменты не появятся у каждого!
Мужики кучкуются, собираясь в отряды вокруг проводников, договариваясь о походе к залежам полезных ископаемых. Люди постепенно расходятся, и вскоре отряд из десяти человек потянулся на юго – запад.
Рауг светится от счастья, первым получив это чудо. И, не долго думая, подначиваемый хитрым Праттом, начал демонстрацию его возможностей. Огромные дубы , чьи стволы в полтора метра диаметром были не по зубам каменным топорам, стали первой целью.
Вскоре на дереве появилась внушительная зарубка, и я остановил разошедшегося лесоруба – почти стемнело, завтра продолжит.
– На сегодня хватит! Рауг, зови остальных, идём ужинать. Пратт, не смотри так жалобно, все равно дерево будет сохнуть ещё долго, и лодку из него мы сделаем только после зимы.
Вечер прошел оживлённо – топор ходил по рукам, его рассматривали со всех сторон, пробовали остроту лезвия, любовались необычным металлическим блеском. Мне не очень понравились завистливые взгляды, направленные на его владельца, пришлось снова разъяснять остальным, как они смогут получить такой же. Вроде поняли, соглашаются, но хмурых лиц хватает…
Я вытаскиваю горсть увесистых чугунных шайб, и, подкинув одну на ладони, начинаю рассказывать, для чего они предназначены. Идея денег пока понятна единицам, приходится долго разъяснять, почему большой мешок руды можно поменять на такую шайбу, а горшок с водой – нет. С цифрами знакомы не все, поэтому ставлю перед Эрикой и получившими зачатки образования ещё в Крыму, задачу – научить остальных счету до десяти.
Старшие мужчины и женщины, имеющие значительный авторитет, подсаживаются ближе, внимательно слушая – они быстро схватывают суть новой идеи. А мои слова, о том, что каждый род вскоре получит по сотне таких монет, и ещё по одной за каждого родича, заставили их отбросить все разногласия, и выступить единым фронтом в поддержку моего предложения.
Я сознательно перекладывал ответственность на них, пусть сами разбираются со своими людьми и решают, кто как работает и как кого награждать. Мне, как вождю племени, останутся функции верховной власти, определяющей, куда народу двигаться дальше, и верховного суда. Сильно зарываться они не будут, побоятся – поход в Пещеру Предков по прежнему оставался одним из главных страхов в жизни неандертальцев, и только единицы, уже в преклонном возрасте решались на подобное.
Осталось подобрать только личных телохранителей, пусть всегда держатся поблизости, да и за Эрикой приглядывают, и можно немного расслабиться – первый намечающийся раскол власти подавлен. Такие люди были, не раз проверенные в походах и доказавшие свою преданность. Завтра же переговорю с Туром, Даром и Антом – стать главами своих родов им не светит, пусть присоединяются к роду Искателей Знаний!
К середине июля выковали уже десятки уплощенных четырехгранных наконечников, пять топоров, несколько кирок и лопат. Сейчас мы с Антом второй день пытались изготовить полотно двуручной пилы, одноручный вариант, поменьше, уже имелся в наличии. Приостановившиеся было работы снова сдвинулись с места, все больше ускоряясь, по мере улучшения инструментов.
Главы родов вели учёт, отмечая взнос каждого человека. Наличных "монет" пока не хватало, записи вели на свитках бересты до следующей плавки. Появились и новые профессии – к Лессе присоединились несколько женщин, но вместо сетей они стали плести грубоватую, все ещё недостаточно плотную ткань. Я показал им несколько приемов вязания, и первый трикотаж не заставил себя долго ждать – нечто среднее между бюстгальтером и топом быстро завоевало популярность у слабого пола. Летом, в этой одежде было гораздо комфортнее, чем в сшитой из шкур.
И, постепенно, новая форма трудовых отношений стала все глубже проникать в общество. Неандертальцы самостоятельно договаривались о стоимости предметов, порой в ожесточенных спорах дело доходило до потасовок, и главам родов приходилось их разнимать.
Вокруг Лантирска снова стали накапливаться материалы – сохли штабеля бревен, ровные ряды кирпичей, изготовленные с учётом предыдущих ошибок, первые образцы черепицы.
Все три огромных дуба были срублены, и теперь Пратт целыми днями очищал стволы от веток, испытывая первую пилу в деле. Я уже прикинул, что из ровных участков мы сможем сделать самое меньшее шесть больших и шесть маленьких лодок.
Рядом с загоном, где бодро хрюкали подросшие свинки, разбили небольшой садовый участок, и на нем уже росли как принесенные из похода растения, так и отобранные по величине ягод малина, смородина и крыжовник.
Моя личная гвардия, приняв предложение вождя, переселилась ко мне в юрту, и теперь один из них постоянно был рядом со мной, помогая в любой работе. Двое других копали глубокий кольцевой ров в центре города под фундамент первой постройки.
Эрика с двумя подругами открыла «вечернюю школу» – после ужина все желающие собирались в центре города, и в течении часа осваивали цифры и буквы, основы счета и письма. Вначале за посещением строго следили главы родов, но вскоре надобность в этом отпала. Дети учились вместе с родителями, и, зачастую намного быстрее запоминали новую информацию. После «урока» старшее и детское поколение расходилось, а молодежь ещё долго сидела у костров, разбившись на пары.
Я с интересом слушал разговоры этих подростков, ведь именно они были маркером моих успехов как лидера:
– Тур, ты видел, какую замечательную одежду сплели у Лессы? Такую яркую и красивую!..
Ирика, подруга парня, пытается отвлечь того от разглядывания только сегодня полученного ножа. Тот рассеяно кивает, его мысли далеко…
– Вот бы мне такую!
