Текст книги "Заговор в Насцензе (ЛП)"

Автор книги: В. Брайсленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Да и нет. Это сложно.

– Я не знаю, нравится ли она мне.

– Мне нравится, – твердо сказал Петро. – Сильно. Она хорошая, как я, так что ты будешь ее слушать.

– Я рад, что они сменили тех грубиянов, которые занимались мной, кем-то лучше, – заявил Вико. – Но я хотел бы завтрак сейчас.

– Есть идея, – Петро опустил ладонь на руку Вико, чтобы поднять его с бревна. Он думал, что ноги мальчика раздавят колонию муравьев, но в последний миг маленький принц избежал этого. – Ты хоть раз собирал ягоды?

– Собирал ягоды? – Вико, казалось, впервые слышал такие слова.

– Срывал ягоды с кустов. Это отличный завтрак.

Вико недоверчиво прищурился.

– Ягоды не с кустов. Они в мисках со сливками и сахаром.

Петро подавил улыбку. Мальчик жил закрытой жизнью. Но через пару минут Вико стал радостно искать ягоды. Они нашли среди холмов много ежевики и просвечивающего на солнце крыжовника, а еще ренклод, который горечью убрала сладость. Дерево ренклода как-то смогло пустить корни в тонкой почве среди камней, и Петро собрал гладкие плоды, похожие на сливы, в карманы для Эмилии.

Через несколько минут Вико попытался изображать, как Петро сплевывал косточки от ренклода в сторону камня, смеясь, когда они у него падали на рубашку. Петро решил задать пару вопросов:

– Ты встречал отца?

– Мой отец – принц Берто из Кассафорте, – гордо сказал мальчик. – Герой города и друг Семи и Тридцати. Я его не встречал, но мне рассказывали, что он держал меня на руках на мой первый день рождения. Ничего странного в том, что сын не встречал отца, когда они благородной крови. Было несколько случаев в истории.

– Случаев? – спросил Петро.

– Я слышал много историй о его подвигах перед его убийством.

– Его… эм? – Вико явно слышал измененной историей, которая не вязалась с тем, что знал Петро. – Кто убил твоего отца?

Вико приподнял брови.

– Такое не для моих ушей, – он явно повторял то, что ему порой говорили. Он сказал уже не так сухо, пожав плечами. – Завидующие враги, наверное.

Принц хотя бы не связывал Диветри со смертью его отца. Это радовало.

– Кто рассказал тебе о твоем отца? С кем ты жил? С мамой?

– Я – побочный сын своего отца. Не было бы правильно, если бы мать растила меня.

– О, ты… – Петро чуть не сказал «бастард». Но это не понравилось бы мальчику. – Побочный сын.

– Да. У многих правителей есть сыновья вне брака. Мой дядя Густоф научил меня этому. Густоф Вернер. – Вико ожидал, что Петро узнает имя. Петро охнул, изображая узнавание. Этого хватило маленькому принцу. – Меня растили в его доме. Не удивлен, что ты слышал о нем даже в мелкой стране Кассафорте. Он знаменит, у него одиннадцать медалей нашего правителя.

– Правителя?

– Император Веренигтеланде, – Вико сунул большой палец в рот и слизнул сок крыжовника. – Меня представили императору перед тем, как привезли в Кассафорте занять трон. Он сказал, что я – красивый юноша, и что мой дядя Густоф – один из лучших солдат страны, – он задумался на миг. – Думаю, я был бы хорошим юношей и солдатом, не будь я королем. Ты отведешь меня в Насцензу к моему дяде? Я давно его не видел. В Насцензе я должен встретиться со своим народом. Будет пышная церемония.

Это прозвучало так неожиданно, что Петро чуть не подавился ягодой. Рассказать правду? Чем дольше он тепло общался с Вико, тем дольше мальчик говорил открыто. Правда заставит его замкнуться.

– Да. Насценза – наша цель. Когда тебя ждет твой дядя?

– Он не сказал? – Вико сжимал пальцы и раздвигал, словно еще не ощущал липкость сока. Может, это и был его первый раз.

– Ну… – Петро запнулся. Он не мог и дальше недоговаривать. – Мне сказали только идти из Кассафорте в Насцензу и забрать тебя из палатки, чтобы ты не был в обществе…

– Грубиянов, – подсказал Вико. Он скривил губы и стал напоминать принца Берто, как на картинах, которые висели в домах граждан Кассафорте, включая Диветри. – Почему простые люди не могут быть не такими простыми? – искренне не понимал он.

Петро ощутил укол сочувствия к бедному ребенку. Он представил, как Вико растили в отдаленном большом доме высоко в снежных горах Веренигтеланде, окруженный слугами дяди, обученный привилегиям и титулу, который не получит. Его растили во лжи. Петро не хотел увидеть, как Вико выяснит, что его обманули.

– Что твой дядя делает в Кассафорте? – спросил он.

– Готовит для меня трон, занятый сейчас самозванцем, – Вико встал, вытер руки об уже грязную рубашку и сообщил. – Мне нужно облегчиться.

Петро не сразу понял, что Вико имел в виду.

– О. Облегчиться! Боюсь, горшка у нас нет. Но знаешь, как твой дядя или хороший солдат справляет нужду? За деревом, – мальчик прищурился, словно Петро шутил над ним. – Нет, серьезно, – сказал Петро. – Попробуй.

Нужда перевесила недоверие, потому что через миг Петро пропал за самым большим из ближайших деревьев. Петро отвернулся.

– Ваше высочество, – крикнул он, не зная, почему использовал титул, – в том ужасном лагере с ло… простолюдинами кто-нибудь прибывал вчера? Группа людей? Они были бы с…

– Да, – тут же сказал мальчик, не дав Петро закончить.

Петро развернулся с радостью, но передумал. Он отвернулся, дав мальчику уединиться.

– С ними был кто-то моего возраста? Юноша?

– Не знаю. Я не покидал палатку. Мне сказали, что лес слишком грязный и опасны для моего положения. Хотя тут не так и плохо. Ягоды мне понравились. И муравьи.

Петро дал Вико закончит и задал еще вопросы:

– Что с ними случилось? Что ты слышал?

– Один из них был громким. Я спал, и это меня разбудило. В доме дяди мне нельзя шуметь, – Вико прищурился и посмотрел на Петро. – Тут можно кричать?

– Нет.

– Почему?

Петро хотел вернуться к громкому человеку.

– Потому что это привлечет убийц твоего отца, – он тут же пожалел, что так ответил, но Вико не испугался так сильно, как боялся Петро. Он просто кивнул, принимая факт, что убийцы могли быть где угодно, и вернулся к новому делу – как завязать шнурки штанов. – Что говорил громкий? – спросил Петро.

– Он хотел ужин. Это он повторял. «Мне дали место за столом». Снова и снова.

– Ты слышал его имя? Якобучи? Саймон Якобучи?

Вико покачал головой.

– Нарцисс, как цветок.

Волоски на шее Петро встали дыбом.

– Нарцисо? Брат Нарцисо?

– «Я должен сидеть за столом!» – мальчик явно повторял вопли Нарцисо. – «Обязан!».

– Ты слышал Якобучи, – Петро был уверен, что мальчик перепутал, ведь почему брат Нарцисо просил ужин? Он требовал бы свободу. Если подумать, разве Якобучи не благодарил Адрио той ночью за место за столом? Или это было совпадением? Нет, это не могло быть просто совпадением. Его сестра говорила о том же. О месте.

Мальчик пожал плечами.

– Скажи, что случилось с громким человеком, – Петро был убежден, что это был Саймон Якобучи.

– Они оставались тут час. Я устал слушать крики, накрыл голову подушкой и пытался читать, – без интереса сказал Вико.

Эмилия, похоже, была права. Лоялисты привели Нарцисо и Адрио в лагерь, где они успели нашуметь и отправились дальше. Петро хотел поспешить к Эмилии и рассказать. Она спала всего полчаса. Было бы ужасно будить ее, не дав отдохнуть.

– Ты знаешь, куда они ушли?

– В Насцензу. Там мой дядя. Когда вы отведете меня туда?

– Скоро, – пообещал Петро. Он подавил желание схватить Вико за шиворот и побежать к Эмилии. Он даст ей поспать дольше. – Идем, – сказал он мальчику. – Соберем ягод для дороги.

– В лагерь приходили убийцы? – спросил Вико.

Петро вспомнил тела на полу гостиницы в Кампобассо. От этого его голос стал напряженным и хриплым, он ответил:

– Да, ваше высочество.

16

Мальчик и девочка, думая, что смогут разбогатеть, покинули деревню утром и отправились к городу. Но на случай, если передумают, они оставили след из хлебных крошек, чтобы отыскать путь домой.

– традиционное начало кассафортийской сказки

– Густоф Вернер! Проклятый Густоф Вернер? – Эмилия говорила это, топая ногой, словно маршируя. – Дядя мерзавца – Густоф Вернер?

– Он не мерзкий, – возразил Петро. Хорошо, что маленький принц отстал, потому что голос Эмилии порой становился громче яростного шепота, которым она говорила прошлый час. – Мне его немного жаль. Он не знал даже, как справлять нужду за деревом.

– Мир – большой туалет для мальчиков, да? – она злилась сильнее, чем Петро видел ее за короткое время вместе. – Снимаешь штаны с врагом, а уходишь с товарищем. Поразительно.

Петро отметил:

– Я не сбрасывал штаны.

– Я не о том, – она остановилась и уперла руку в бок. Они шли по лесу на восток какое-то время, и к полудню вспотели от жары и устали. – Ты не знаешь, что такое – быть девушкой-стражем. Мужчины принимают за меня все решения. Несколько мужчин собираются вместе – и бум! Эмилия чистит туалет, потому что они не хотят. Или готовлю еду и убираю в лагере, хотя меня учили многому другому. Ты и этот… ребенок провели пару минут, справляя нужду, и ты добыл у него ту информацию, на которую я и не надеялась.

– Ты не пыталась говорить с ним!

Вико догнал их. Он остановился в стороне от них, упер кулачки в бока, подражая Эмилии.

– Я увидел змею, – сообщил он. – Там. Она была черно-желтой. Она меня не укусила.

– Не все змеи ядовитые, – сказал ему Петро.

– В отличие от мужчин, – буркнула Эмилия под нос.

– Вы скоро подадите мне обед? Я привык к обеду в полдень.

– У меня есть немного фруктов для нас, ваше высочество, а у Эмилии в сумке есть сушеная рыба. Тебе понравится, – пообещал Петро. – Видишь камень у ручья? Почему бы тебе не наполнить бутылку водой, стараясь не зачерпнуть туда грязь? Твой дядя может сейчас заниматься тем же самым. Мы его догоним.

– Хорошо.

Петро отдал бутылку Эмилии и смотрел, как принц скрывается за деревьями. Когда он развернулся снова, Эмилия приподняла бровь.

– Ваше высочество?

– Ему так нравится.

– Мне нравится моя кровать дома, но я не там. Мне нравилось в инсуле, но я не осталась там, Вентимилла.

– Ему девять, Фосси, – Петро произнес ее фамилию с презрением, как и она обращалась к нему.

– Я о том, что ты потакаешь ему, когда не надо. Все, что он знает о себе, – ложь. Он не король. Он – отпрыск ночи без любви между принцем Берто и аристократкой-лэндером без мозгов. Он не займет наш трон. После всего этого он окажется в темнице до конца жизни. Или его отправят на остров Портонеферро в изгнание, как его отца.

– Нет! – поразился Петро. Вико ничего не сделал.

– Твое обращение к нему не помогает. Как и вся эта… игра в то, что мы ведем его к дяде. Это все ложь, и от этого добра не будет.

Слова вонзались в Петро кинжалами, рассекали виной плоть. Ложь привела к похищению Адрио. Она никак не помогла.

– Ты не думаешь, что врать порой необходимо?

– Нет, – Эмилия поправила лямку сумки на плече. Наверное, ее снова беспокоил синяк.

– А я знаю, что это так, – рявкнул он. Она моргнула, поразившись его вспышке. – Если бы я не врал… – он покачал головой, гнев мешал произносить слова. Он снова подумал признаться ей, рассказать, кем был, но он не мог. Даже если она потом возненавидит его за обман, он должен был поддерживать его ради Адрио. Ему нужно было как-то выкрутиться. – Если бы я не врал, – он пытался подавить гнев, – мы не узнали бы, куда они увели Адрио и Нарцисо. Я не выяснил бы ничего о его происхождении. И мы были бы в двух лигах позади. Проще, когда его высочество поднимается с нами, чем тащить его, пока он отбивается и кричит. Обычно я согласился бы с тобой насчет честности. Одна ложь может привести к ужасному. Я понял это по своему опыту. Ты знаешь, что нас не учат врать в инсуле. Ты была там. Но сейчас я не могу остановиться. И ты врала! Ты у реки сказала рыбаку и другим, что Амадео сочинял! Тогда это тебе подходило. Ты не хочешь этого сейчас, потому что тебе не нравится принц. Я считаю его хорошим. Хотя он не все время такой.

Эмилия потрясенно смотрела на него. Но его услышали. Она шевелила губами, разглядывая его.

– Кто ты? – спросила она.

– Что? – ему стало не по себе, что его тайны раскрыли. – О чем ты?

– Когда я столкнулась с тобой, я думала, ты был раздражающим мальчишкой, – она странно смотрела на него. – Но ты не такой, да?

– Да, – уверенно сказал он. – Я не такой. Спасибо, что поняла это, – он облизнул губы и посмотрел ей в глаза. – Так мы работаем вместе или нет?

– Мы работаем вместе, – сухо сказала она.

– Тогда скажи. Что это за Густоф Вернер?

Эмилия вздрогнула от имени. Она подвинула сумку на другое плечо и убедилась, что Вико был еще у ручья. Петро догнал ее, когда она медленно пошла в сторону мальчика.

– Я знаю лишь то, что услышала в замке, но Густоф Вернер – шпион, – сказала она. – Известный шпион, работающий на барона ван Вистела, одного из советников их императора. То, что он вовлечен, делает возможным то, что малявка – сын Берто. И есть внешнее сходство – ребенок во многом похож на нашего принца-предателя. И принц Берто на самом деле провел почти год в Веренигтеланде десять лет назад, в Брамене.

– Когда Вико был… ты понимаешь.

– Зачат, да, – Эмилия не заметила смущение Петро. Она придвинулась к нему, пока они перебирались через два гниющих дерева, упавших над оврагом. Она держалась близко и шептала на ухо, словно забыла о споре минуты назад. – Король Алессандро послал его туда. Принц должен был провести дипломатический визит от имени отца, но провел много времени, выпивая, играя и забавляясь с девицами, так что его отозвали. Говорят, в тот год король Алессандро и стал думать о другом наследнике.

Петро был немного рад за Вико. Учитывая количество лжи, которую ему скормили, хотя бы его родители не были ложью. Хоть какая-то правда у мальчика оставалась.

– А Вернер?

– Вернер был почти одного возраста с Берто. В Веренигтеланде его выбрали следить за Берто и слушать все его разговоры. Сначала он был Густофом портным, делал для принца плащи и камзолы, но смог стать переводчиком принца – потому что, конечно, принцу Берто было лень изучать больше нескольких слов другого языка, – она пнула дерево, с которого они спустились. Кусок коры отвалился, и стало видно кучу насекомых внутри. – Когда Берто вызвали домой, Густоф отправился с ним, все еще изображая портного. Он был в замке, когда Берто решил ослабить короля Алессандро, держа его подальше от Оливковой короны и Скипетра с шипами. Он был в королевских покоях, слышал все, что и принца, знал все, что и принц, и писал об этом барону. Он даже часто возвращался в Брамен на длительные сроки. Он мог даже предложить план с похищением глав каз. Когда Риса Диветри свергла Берто и вернула на трон короля Алессандро, мужчину по имени портной Густоф нигде не нашли.

– Если это все знали стражи, почему дали Густофу остаться?

– Они не знали. В том и дело, – они понизили голоса, ведь были ближе к ручью. Вико стоял у воды и смотрел на ручей так, словно еще не видел воду в природе. – Они узнали потом, когда нашли письма от барона среди вещей, которые Густофу пришлось бы оставить. Там была и информация о защите Кассафорте, которую он хотел передать императору, но не смог, – Эмилия остановила Петро, чтобы он не шагал дальше. – Пока Густоф не пропал, никто не знал о шпионе среди них. И никто не знает, как он выглядит.

– Ты шутишь, – потрясенно сказал Петро. – Кто-то должен был.

Эмилия покачала головой. Она взволнованно рассказывала историю, словно впервые поняла, что они были на грани важного открытия.

– Нет. Принц Берто вел замкнутую жизнь за два года до попытки переворота. Многие стражи, которые совершили ошибку и помогали ему, были изгнаны, когда его приговорили, или убежали из страны. Никто не остался из тех, кто помнил, как выглядит Густоф.

– Будто призрак, – ошеломленно сказал Петро. Хоть Эмилия бодро рассказывала о знаменитом шпионе, он не верил в это. – Будто он прятался от слуг за гобеленами.

– Но что это все значит? – Эмили говорила под нос. – Это что-то значит. Но что?

Вико посмотрел на Петро, когда они подошли. Его руки были в белой пыли.

– Что у тебя на пальцах? – спросил Петро.

Вико пожал плечами и вытер ладони об рубаху.

– Слуги моего дяди говорят, что пить из ручья не гигиенично, – сообщил он. – Говорят, простолюдины справляют нужду в реки, потому что не знают, как пользоваться горшками.

Петро был рад, что Эмилия отвлеклась на свои мысли, потому что эти слова разозлили бы ее.

– Ах, но, ваше высочество, видите, как близко мы к горам? Вверх по течению нет деревень, так что тут вода – чистый талый снег.

Вико поверил, поднял бутылку и сделал большой глоток, вытер рот рукавом.

– Ваше высочество? – Петро удивился, что Эмилия так к нему обратилась. – Как выглядит ваш дядя?

– Не знаете? – спросил Вико, сидя на коленях.

– Я ни разу, кхм, не имела чести быть на аудиенции с ним, – сказала Эмилия. – Он высокий? Низкий?

– Ни высокий, ни низкий.

– Он полный? Худой?

Вико пожал плечами.

– Где-то между.

– Волосы светлые? Темные? Постой, – сказала Эмилия, когда Вико открыл рот. – Угадаю. Где-то между, – он кивнул и отвернулся, она нахмурилась. – Когда ты видел его в последний раз?

– О, мне тогда было три, наверное, – Вико, несмотря на юность, ожидал какую-то реакцию на свой ответ, потому что сразу же продолжил. – Мой дядя говорит, что многие великие люди росли в изоляции, это укрепляет характер. Он посылает мне письма каждый месяц, дают указания и напоминает о моем родстве с ним.

– Как мило, – буркнула Эмилия. Даже она уже не так презирала мальчика. Она сняла сумку с плеча и опустила ее на землю. Скованными движениями она сняла плащ и бросила на камень, стала развязывать тунику.

Ее голова пропала, она стянула одежду через голову. Петро поразился, увидев под туникой молочно-белую кожу. У нее не было ничего под туникой, кроме полоски ткани, обвивающей грудь, чтобы, видимо, не мешала атлетическим упражнениям, и полоска почти не оставляла ничего для воображения. Он невольно смотрел на плоский живот девушки и идеальный изгиб талии.

– Ого, – пролепетал Петро. Он отвел взгляд, но понял, что снова смотрел на нее. Когда он отыскал ее глаза, он захотел броситься в мелкий ручей и утопиться. – Н-нельзя так делать, – сказал он ей.

– Как? – она без смущения разглядывала свой синяк. – Мне не нужно перевязывать рану, но лямка сумки тревожит синяк. Может, стоит подложить ткань, – она посмотрела на застывшего Петро и покачала головой. – Что с тобой такое?

– Ты голая, – он поразился тому, что нужно было объяснять ей. Вико вдруг заинтересовался, встал и посмотрел.

– Вентимилла, – Эмилия покачала головой. Она не прикрылась, а склонилась и стала рыться в сумке, позволяя Петро видеть ее грудь над полоской ткани. Он зажмурился, а потом развернулся, чтобы не смотреть. – Я не голая. И ты уже видел животы раньше.

– Не… – Петро взмахнул руками, пытаясь убедить ее убрать этот вид. Он не знал, что пытался сказать. Он ощущал только жар лица, словно склонился к печи отца. – Не так!

– Ты бы недолго прожил стражем, – сухо отметила она. – Мы постоянно видим друг друга. В палатке стражи носят меньше, мужчины и женщины, и никто ничего не говорит.

– Я не страж, – Петро звучал сдавленно.

– Это просто тело. Все видели голые тела раньше.

– Я – нет, – сказал Вико. Только когда он заговорил, Петро вспомнил, что он был там. Он опустил ладонь на голову принца и развернул его, они оба отвернулись от Эмилии.

– Я не знала, что ты такой нежный, Вентимилла. Ты краснеешь, как девственница-казаррина в брачную ночь.

– Нет, – Петро пытался из возмущенного фальцета сделать его обычный тенор. – Не краснею, не нежный и не казаррина.

– Но он сильно краснеет, – сказал Вико. Он оглянулся, заставляя Петро развернуть его. – Я не краснею.

– О, ты в том возрасте, когда части тела смущают, да, Вентимилла? – его злило, что Эмилия так снисходительно говорила о нем, ведь она не угадывала. – Это пройдет.

– Дело не в этом, – он пытался предупредить ее тоном, что нужно прекратить.

– Тогда в чем?

– Просто… это…

– Думаю, ты ему нравишься, – сообщил Вико, но Петро едва мог поверить его словам. Его рот раскрылся, он уставился на маленького принца.

– Что, прости? – спросила Эмилия. Теперь Петро не мог смотреть на нее.

– Он мне так сказал. Так было! – сказал Вико, когда Петро хмуро посмотрел на него.

– Что значит, нравлюсь? – Петро ощутил ладонь на руке. Он боролся, когда она попыталась его развернуть. – Вентимилла, что происходит?

– Отстань, – прорычал Петро. Он не доверял языку. Он смутился, горячие слезы выступили на глазах. Ком подступил к горлу. Он не знал, что заставило старейшине Катарре послать его в путь. Это казалось наказанием, когда она объявила об этом, но все произошедшее было куда серьезнее наказания. Даже сейчас, хоть он страдал из-за ошибки, которую совершил на окраине Кассафорте, кто-то где-то решил, что его нужно было унизить и на личном уровне. Он не помнил, чтобы сделал в жизни что-то настолько ужасное, чтобы заслужить такое наказание. Разве он совершал нечто ужасное? – Что? – Петро боролся, но Эмилия была сильнее него и развернула его.

– Боги, – она посмотрела на его красное лицо. – Я тебе нравлюсь? Как девушка?

– Да, нравишься, – голос Петро словно звучал через гравий. – Это так ужасно? Ты – девушка. Я – парень. И я думал…

Он хотел сказать, что думал, что заслужил ее дружбу, но Эмилия закончила за него.

– Я на четыре года тебя старше! – ее смех, к счастью, был потрясенным, а не с презрением.

Она была так близко к нему, что он мог смотреть только на нее. Пока он не смотрел, она смогла повязать ткань поверх лопатки и под рукой, чтобы меньше задевать лямкой синяк. Она все еще была обнажена сильнее, чем Петро находил приличным. Он смотрел в ее глаза, ведь ниже было опасно.

– У моих родителей разница в возрасте больше.

– Это не кажется большим разрывом, когда ты старше. Но для нас четыре года – вечность, – она смутилась из-за своего ответа до этого и заняла позу серьезнее. Она почти виновато прошла к камню и подняла тунику. – Прости, Вентимилла. Мне жаль, – она прикрылась и пыталась извиниться. – Я думала, тебе нравилась та девушка, с которой ты путешествовал.

Петро был потрясен.

– Элеттра Лепорис? Нет! – он показывал симпатию к Элеттре? Эмилия едва видела их вместе.

– Уверена, ты ей нравишься.

Ему словно предлагали утешительный приз после публичного унижения на соревновании в инсуле.

– Не говори так. Зачем ты это говоришь? – спросил он. Он вдруг вспомнил поцелуй Элеттры в щеку при расставании и изумление Эмилии после этого. Она, наверное, думала… или Элеттра хотела… нет, все это его путало, и он не мог думать.

– Нет ничего плохого в симпатии девушки к тебе, – добавила Эмилия, подумав. – Или в симпатии парня. Я польщена, Вентимилла, но ты на четыре…

– На четыре года младше. Да, знаю, – ему хватило. Он повернулся и опустился, чтобы плеснуть воды в лицо. Вода была почти ледяной, особенно на пылающем лице. – Я буду теперь вспоминать это каждый раз, глядя на тебя. О, прости, я не буду на тебя смотреть.

– Это одна пятая моей жизни, малец.

Он встал и прошел мимо нее.

– Как ты и сказала, через тридцать лет разница не будет заметна. Это не важно, – он склонился и схватил ее рюкзак. – Я больше не буду ничего говорить, и ты не должна была узнать. Идемте, ваше высочество.

– Прости, – сказал принц искренне. Он добавил бодрее. – Я еще не видел, как влюбленные ссорятся, хотя читал об этом в книгах.

– Мы не влюбленные, – сказали хором Эмилия и Петро. Не было ясно, кто говорил решительнее. – Что ты делаешь? – Эмилия попыталась поймать Петро с ее сумкой.

Было поздно. Он уже миновал ручей и пошел на восток.

– Несу твою сумку, чтобы твое плечо отдохнуло, – рявкнул он и добавил, не дав ей возразить. – Я не проявляю так симпатию к тебе. Дело не в этом. Я делаю это, чтобы ты не страдала. Так делает джентльмен для леди. Уверен, так делает один страж для другого. Хорошо? Есть возражения? Идем, ваше высочество. Вперед.

– Нет возражений, – сдавленно ответила Эмилия. Через миг, надев плащ, она догнала его и шепнула. – Спасибо.

Они долго не говорили. Вико нарушил тишину:

– Мой дядя говорил в письме, что с влюбленными нужно обходиться, как с охотничьим псом – твердой рукой и властью, не давая спуску.

Эмилия и Петро снова хором прорычали:

– Мы не влюбленные, – они помрачнели, несли свое бремя – рюкзак и не только – и шли дальше.

17

Сестра, зачем тебе новости? Я не должен ничего сообщать. Ты была награждена за обман с браком и титулом выше, чем мы, рожденные у горничной, могли мечтать. Мальчик – не твоя фарфоровая кукла. Он уже не твой сын.

Он – орудие императора. Забудь о нем, или ты лишишься роскоши.

– Густоф Вернер, шпион, его сестре Клотильде

Первое предупреждение появилось посреди ночи, когда прохладный влажный воздух опустился на лес, принеся облегчение. Даже гул насекомых притих, когда Петро услышал первый хлопок. Хоть он был не таким и громким, звук разбудил его от глубокого сна.

Он ощутил ладонь на груди, не дающую ему сесть. Другая лежала на его губах, чтобы он не говорил. Эмилия, которая сторожила их, не дала ему вскочить на ноги. Петро ощущал ее рядом, сидящую, вытянув ноги. С другой стороны от Петро был маленький принц, все еще спящий после долгой дороги.

Как только она убедилась, что он проснулся и не собирался кричать, Эмилия отпустила его, коснулась плеча Петра и указала на запад. С той стороны, откуда они пришли, казалось, падали звезды, умирая у вершин деревьев. Нет, Петро понял, пока они угасали, что это были следы сциллийской свечи, какие были у стражей.

– Это твой напарник? Жиль? – прошептал он.

Ее лицо вблизи теперь было как насмешка, а не наслаждение. Он пытался радоваться хотя бы знакомому голосу возле уха.

– Это был не наш сигнал, – сказала она.

Он тут же понял. Лоялисты как-то шли за ними и сигналили друг другу. Несколько минут они смотрели на две точки в лесу, свечи вспыхнули и рассеялись.

– Две группы, – сказала Эмилия. – Две группы связываются друг с другом.

– Мне это не нравится, – прошептал он, не мог оторвать взгляда.

– Они не очень близко.

– Мне все еще это не нравится, – сказал он.

– Мы хотя бы знаем, где они. Если они пойдут сюда, будем решать, что делать. Останемся, пока не выясним их стратегию.

Ее решение казалось логичным. Было преимуществом, что они знали, что две группы искали их. С места, где они устроили лагерь на склоне у края леса, они смотрели, как группы шли зигзагами по лесу, посылая вспышки через равные промежутки. Порой искры меняли цвета. Петро подозревал, что у цветов было значение – может, лоялисты нашли их следы. Но как они могли преследовать их троих? Эмилия говорила, что, если бы лоялисты умели выслеживать, Якобучи лучше скрывал бы следы, по которым Петро и Эмилия попали к лагерю.

Петро не знал, сколько они сидели там, смотрели на общение преследователей. Они могли отмерять время, сидя во тьме, только по дыханию Вико или своему слабому дыханию. Напряженное биение сердца отсчитывало секунды. Казалось, прошла вечность. Эмилия задремала, опустив голову на его плечо. Петро смотрел на горизонт, выглядывая следующую свечу, так что не отвлекался на тепло или близость.

Наверное, за час до рассвета, когда восточное небо у горизонта стало оранжевым, он разбудил ее.

– Они остановились, – он указал на точку на северо-западе. – Последняя свеча взлетела оттуда, может, в лиге отсюда.

Веки Эмилии были тяжелыми, пока она обдумывала информацию.

– Нам придется пойти туда, – она добавила через миг. – Что думаешь?

Петро не хотел возвращаться к лоялистам, но подозревал, что Эмилия не просто так хотела это сделать.

– Ты страж. Тебе решать.

– Нам нужно узнать, лоялисты ли это. Мы можем проверить, только увидев их, – Эмилия пыталась убедить его или себя? Он не знал точно. – Они меня не видели. Они могут узнать тебя, если они были в Кампобассо в ту ночь.

– Я не пущу тебя одну.

Она протянула руку и костяшками сдвинула его волосы, чтобы они скрыли его лоб и глаза.

– Мы можем как-то изменить твой облик.

– А его высочество? То есть, Вико, – Петро кивнул на мальчика, сжавшегося на боку. Вико выглядел не так строго во сне. Его пальцы подрагивали, губы двигались, словно он бежал куда-то во сне.

– А ты как думаешь?

– Есть идея, – сказал Петро. – Но придется врать, – Эмилия недовольно поджала губы, но подавила свою решимость и кивнула, соглашаясь.

Эмилия умело нанесла за несколько минут грязь на лицо Петро и изменила его одежду, а потом разбудила принца.

– Слушайте, ваше высочество, – сказала она, убедившись, что он проснулся. Петро заметил, что, хоть Эмилии было больно так обращаться к Вико, она хотя бы видела в этом смысл. – У нас есть повод верить, что в лесу убийцы.

Глаза Вико расширились, и Петро невольно вмешался.

– Это страшно, да, но твоему дяде нужно, чтобы ты был смелым солдатом. Как он.

– Да-а, – согласилась Эмилия, не рада слышать, как шпиона описывают как смелого солдата. Ей не нравилось искажать реальность. – Мы оставим тебя одного.

– И ты не будешь выходить из укрытия, – добавил Петро. – Мы оставим тебе воду и еду, а ещё маленький нож для защиты, – Вико просиял от упоминания оружия. Когда Эмилия отдала нож, он принял его серьезно, слово она дала ему Оливковую корону. – Но не играй с ним, – предупредил Петро.

– И не отрежьте себе пальцы, – Эмилия старалась звучать мило. – От потери крови можно умереть. И не выколите глаз.

– Обещай, что не пойдешь бродить сам и никому не сообщишь, что ты тут.

– Выходи только к нам, – предупредила Эмилия.

Может, было слишком рано давать мальчику столько наставлений, потому что он растерялся. Но после пары долгих мгновений, за которые он поглядывал на них, пытаясь все обдумать, он кивнул.

– Понимаю.

Укрытие, которое они выбрали для него, было в кустах олеандра вокруг ствола старого клена. Насекомые съели дерево изнутри, но не тронули почти всю кору, оставив место для мальчика, чтобы забраться внутрь. Кусты прикрывали брешь в дереве.

– Не ешьте с кустов, – посоветовала Эмилия напоследок. – Мы должны вернуться к полудню. Это когда солнце выше всего.

– Он не будет есть листья ядовитого куста, ты дала ему рыбу и ягоды, – напомнил ей Петро. – Уверен, он знает, что такое полдень. Ему девять. Он не глупый.

– Я буду в порядке, – голос Вико был слабым, а из укрытия доносился тихо. – Только поймайте убийц.

Петро было жаль возвращаться туда, где они проходили вечером, когда они так старались оторваться от лоялистов. Теперь шаг за шагом они шли обратно. Следить за врагом было несложно. Каждые полчаса лоялисты на севере посылали сциллийскую свечу, сигналя второй группе, которая, видимо, шагала по лесу.

– Мы пойдем к группе, которая пока не движется, – сообщила до этого Эмилия. – Скорее всего там будут люди важнее. А движется отряд разведки.

Петро согласился.

– Пока там только две группы, и ни одна не идет к Вико.