Текст книги "Давай начнём все с начала (СИ)"
Автор книги: Ульяна Дагова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 7
«Спина!», – стучали набатом в голове слова первого педагога.
И я держала, как научили давно в детстве, ровно. Моя жизнь разрушалась, как картонный домик, а я думаю о спине, забавно…
Поставив поудобнее сумку на чемодан, Я расправила плечи и продолжила катить к подъезду чемоданы.
Не забывая о спине.
Редкие сотрудники управляющей компании, попадающиесяна пути, здоровались. Я изредка кивала головой и шла дальше. Ухоженные клумбы с высаженными первыми весенними цветами и многовековые дубы, представляющие из себя аллею или, скорее, уютный парк с лавочками, Нетрогали меня, хотя, проживая тут ранее, я всегда любила остановиться, чтобы полюбоваться цветами, купить кофе и посидеть вечером на лавочке под деревьями.
Войдя в подъезд, я пошла к лифту и нажала кнопку, но, приподняв глаза, увидела объявление о том, что он поломан и что-то о его ремонте с извинениями.
Ругнувшись, я развернулась и столкнулась с соседкой.
– Ой, Арминочка. Ты, деточка? Не узнала тебя в очках.
Я разомкнула губы и с большой болью в горле проговорила, а точнее прошептала приветствия женщине. А сама с ужасом осознавала, что, кажется, теряю голос. В детстве я он часто исчезал. Стоило заболеть – и ларингит. Холодный климатСибири способствовал заболеваниям. Врачи только качали головой и говорили – не допускайте болезни, но сделать это было сложно.
С возрастом ларингит отступил, но, кажется, сейчас он вернулся.
Старушка, не заметила моего состояния, трещала свои речи. Я не слушала, держала милую улыбку, не поднимая солнечных очков. Знала одно, подними их, и от меня не отстанут, так ещё и на сто процентов разнесут слухи. Второе меня волновало мало. Но краснота глаз и чемоданы сказали бы все сами.
– Пойду я, – надрывая голос, прошипела я обошла даму.
Она что-то проговорила о чае, но я поднимала по лестнице, не слушая ее. Понимая только одно: надо согреть молоко с мёдом и, пока не поздно, смягчить горло.
Глава 8
Квартира встретила тишиной и уютом. Пыли, перестановки в вещах – ничего не было, словно и не было нескольких лет отсутствия.
Редкие оставленные вещи ожидали в шкафу, статуэтки, грамоты, фотографии с выступлений – всё было на месте, без изменения, словно я вышла на пару минут в магазин или вернулась с гастролей.
Не зря только Валентине из всего персонала разрешалось заниматься уборкой. Был у неё талант или дар убрать всё так, чтобы не нарушить ничего. Не чувствовалось после ее рук уборки, только чистота и нетронутость.
Присев на диван в гостиной, я вдохнула аромат квартиры и улыбнулась. Посмотрела в окно, выходящее во двор. Всё так же, как всегда.
Лёгкий аромат моих духов, ненавязчивым шлейфом окутывающий квартиру, пожилая пара соседей сверху, прогуливающихся по дубовой аллее, которым я втайне немного завидовала и мечтала сохранить, как и они, в старости любовь ко второй половинке.
Боль в горле напомнила о молоке с мёдом, которые я, взяв в руки телефон, тут же закинула в корзину и, заказав доставку, ушла в душ. Хотелось все смыть, выпить горячего молока с мёдом и забыться.
После душа я принялась раскладывать вещи, но не выдержала где-то на третьей вещи и открыла телефон со злосчастной перепиской.
Расширив одно из фото, я смотрела и смотрела на фото. Делала себе больно, кусала губы до крови, и смотрела на молодую дерзкую девицу… Как ее голая грудь просвечивала сквозь ткань легкой белоснежной простыни, изаинтересованный оскал мужа. Он любовался ею, возможно даже хотел…
После этого фото не осталось сомнений – отношения у них были… Горячие, страстные…
О том, каков Савелий Громов был в постели, знали многие. До встречи со мной, совсем юной, он был окружён кучей женщин. На его улыбку западали все: от пожилых, до молоденьких.
Он очаровывал, влюблял. Почему-то именно сейчас вспомнились слова одной из его любовниц, которая не постеснялась прийти к нам на свадьбу и, улучив момент, вручила мне букет со словами: «Поздравляю, у вас талант, Армина! Такого зверюгу пленить. Просто браво!»
Она приподняла бокал с шампанским, отсалютовав мне, слегка пригубила, смочив свои алые губы. До меня не сразу дошёл смысл ее фразы, я была в свадебном мандраже и всем обращавшимся ко мне дежурно улыбалась и говорила спасибо.
Передо мной стояла фигуристая брюнетка с темными как омуты глазами, её яркая красота сияла ярче многочисленного хрусталя в зале, но на прекрасном лице была заметна печаль, даже не так – поистине женское горе, которое как ни прячь, не скроешь.
Я на автомате сказала спасибо, запоздало поняв, что это прозвучало, как глумление из моих уст.
– Да не за что, – пухлые губы красавицы растянулись в грустной улыбке. – Только не думай, не удержишь, зверьвсегда смотрит в лес.
Девушка хотела сказать что-то ещё, но заметив за моей спиной чей-то взгляд в свою сторону, испуганно отступила на несколько шагов, а потом и вовсе исчезла в толпе гостей.
Тогда я не придала значения ее словам, даже Савелию не рассказала об этом случае, а сейчас с грустью подумала, о том, что они были пророческими.
Зверь всегда смотрит в лес.
Бывшая любовница оказалась права, а может, она лучше знала Савелия, чем я.
Отложив телефон в сторону, я подумала: не зря девочки собирают подруг в сложные эпизоды своей жизни и просто выговариваются. Мне тоже не мешало бы выговориться, только проблема была в том, что некому было.
За свои почти тридцать лет я не приобрела настоявших подруг, приятельницы были, а друзей нет. Хотя даже не так, я сама не подпускала к себе близко людей после случая в детстве. Ждала подвоха, камня в спину.
Случай произошёл с моей лучшей, как я тогда считала, подругой Викой, дружили мы с детства. Всегда во всем вместе, как и в балете.
В юные годы мы многого не замечаем. Детство на то и дано. Так и я не замечала зависти, от которой буквально лопалась моя Вика.
В день выступления она подложила мне осколки стекла в пуанты. Боль, кровь и улыбку Вики я никогда не забуду. Болели не ноги, а где-то внутри….
После я не дружила с девочками, опасалась, во всём видела подвох, всегда досконально проверяла свои вещи, в особенности пуанты.
Многие, пытавшиеся подружиться со мной и получавшие отказ или холодное общение, говорили, что я холодная и надменная, а я просто не хотела испытывать новую порцию разочарования. Лучше одной.
Звонок в домофон прервал мои мысли. Молодой парень с улыбкой держал пакет.
– Проходите, я сейчас вынесу деньги.
Он занёс все на кухню и мужским взглядом рассматривал меня, появившуюся на кухне. Я протянула деньги, даже не подумав сдвинуть пояс халата, чтобы прикрыть виднеющуюся ложбинку между грудью.
Он принял деньги, бросил последний заинтересованный взгляд и вышел из квартиры, а я подумала: «И чего не хватало Савелию?»
То, что я была красивой, говорили многие… Да чего скрывать, я и сама это знала. Но ему хотелось чего-то другого.
Чего, я не знала, хотя, кажется, знала ответ. Ребёнка.
Все мужики хотят продолжения рода. Что бы ни говорили, а мечтают они о мальчике. Своей уменьшенной копии. А когда ты не можешь этого им дать, они идут туда, где дают. Это жестокий закон жизни. Не дашь ты, дадут другие.
«Там ребёнок» – вспомнила слова мужа и прикусила посильнее губу, чтобы не сорваться на истерику.
Глава 9
Допивая молоко с мёдом, я не могла выбросить мысли и слова, крутившиеся у меня в голове о малыше.
«Там ребёнок», – вспомнила слова Савелия.
Дети, ребёнок, сколько вопросов поступало мне о них. Каждый, от простого знакомого семьи до представителя СМИ считали своим долгом задать вопрос о детях.
«Почему не рожаешь? – вторили знакомые, – ведь Савелий достоин наследника».
Представили желтой прессы шли дальше, сравнивая меня с балеринами прошлого, приписывая отсутствие детей страхупотери карьеры, фигуры и даже красоты.
Одна из представительниц СМИ пошла дальше других, выставив меня чайлдфри, заявив, что дети и карьера не совместимы.
У меня случилась истерика, а у дамочки крах карьеры с доброй подачи Саввы. После были извинения и, кажется, стало понятно, что эту тему поднимать не стоит, но нет-нет, да проскальзывали слова или предположения. Я научилась не обращать внимания. Хотя где-то внутри всё вздрагивало от этих вопросов. Я действительно очень хотела детей, ребёнка. Маленького малыша и не важно, мальчик или девочка. Но счастья материнства познать мне не удавалась. Ничего не помогало.
Ни обряды, ни источники, ни врачи. Савелий всегда обнимал и говорил: «Мне хватает тебя, не бери в голову, маленькая».
Теперь я понимала: ему хватало, потому что у него был ребёнок в отличие от меня.
– Ари, – услышала я стук в дверь и знакомое обращение, только один человек так называл меня. Не Армина, не Арина, а именно Ари, откуда он взял это, не знаю, но с первых дней нашего знакомства так и никак иначе. Раньше я обижалась, выговаривая, что такое сокращение походит больше напрозвище щенка или котёнка, а потом бросила, понимая, что бесполезно. Да и привыкла.
Встав со стула, я пошла открывать дверь, уже и так зная, кто там.
– Привет, – лучезарно просиял Арменчик, расправляя пухленькие пальчики и обнимая сразу же меня.
– Ой, – посмотрел он на мой вид, – надеюсь, не помешал? Неудобно будет перед Савкой.
– Проходи, я одна.
Пройдя за мной на кухню, а потом бросив один серьёзный взгляд на меня, почесал хорошо выбритый подбородок.
– Рассказывай, Ари, что случилось. На тебе лица нет, – выдал он вердикт.
– Ничего, устала.
– Устала! – почти прорычал мой закадычный сосед по школьной парте, с которым я неизменно просидела десять лет, давая ему списывать гуманитарные предметы, а он мне – технические. Исключение составляли только химия, она не шла у него. – Устала – это когда моя Беллочка шопится по бутикам Италии, а у тебя что-то иное. Рассказывай, твой Арменчик готов.
Он хлопнул себя, по круглому животику. Надо заметить, он не мешал, как, впрочем, и не портил его. Есть люди с красотой, но сухие внутри, а есть такие, как Армен. Вроде и пухленькие, надо заметить, он всегда был таким, но яркие, умеющие расположить тебя с одной фразы. Он был именно таким. Ярким, располагавшим к себе с одной фразы, поэтому неудивительно, что слыл одним из успешных риэлтором столицы. Квартиры он продавал не хуже, а может, и лучше горячих пирожков.
– Я слушаю, протянул он, смотря на меня, а я прикусила губу. Что сказать?
Достав телефон, я молча открыла переписку и показала все другу.
Он нахмурился, просматривая фото, потом выругался. Что онсказал, я не поняла, но это было не важно.
– Уверена, что правда?
– Да. Савелий сам признался.
– Шайтан, – прорычал он. – Собирайся, Ари, пойдём. Позволить сидеть и киснуть крестной матери своих детей я просто не имею права. Давай-давай, – прихлопнул он в ладоши. Я жду тебя, а пока чаю выпью.
Не знаю почему, но я вышла из кухни и ушла, как и сказал Армен, одеваться.
Глава 10
С Арменом мы расположились в дорогом ресторане, который с наступлением вечера превращался в небезызвестный ночной клуб.
Наше минизастолье с диалогом по душам часто прерывалось посетителями заведения. То здоровались с Арменом, то подходили ко мне и просили автограф или фото.
– Может, вернёшься на сцену, – пошутил друг на очередном моем автографе.
Я засмеялась, но тут же отвергла это предположение.
– В одну реку дважды не зайдёшь, – ответила я с улыбкой. Да и годы берут своё.
– Ари, прекрати. Тебе нет и тридцати. Если один дурак посчитал, что в другом саду яблоки слаще, это ничего не значит. У каждого мужика, сидящего тут, встанет на тебя.
– Даже у тебя, – начала я жучить друга.
– Я эстет, могу восхитится красотой, но любовь и верность храню только Белле. Уж прости, но ты для меня не имеешь пола.
– Моя фраза, – скривила я губы.
– Согласен, твоя, но и для меня всё так.
– Мы просто друзья, а это больше. Не оправдывайся. Знаешь, только с тобой я могу сидеть вот так просто, говорить честно, не стесняясь, что без макияжа, в рваных джинсах, без укладки на волосах, и не беру это в голову. С Саввой я бы так не вышла, как, впрочем, и с другим мужиком. Там, что-то другое срабатывает. Особенно с… – осеклась я, а Армен кивнул, поняв без пояснения.
– В общем, там хочется… с ним… всегда хотелось быть ещё лучше, чем являюсь, – я прикусила губу внутри, стало больно. Савелий, надо отдать ему должное, всегда любил меня именно домашней, с собранным в небрежный пучок волосамиили распущенными, перекинутыми на одно плечо, в шортах или свободного кроя брюках и короткой футболке. Он любил говорить, что такая, без макияжа и платья, я родная, своя, и завожу его намного больше, чем в роскошных нарядах.
– Телефон, Арменчик, – приподняла я глаза на вибрирующий телефон друга.
– Ой, прости, дорогая. Я отойду отвечу. Серьёзный клиент.
Я кивнула и откинулась посильнее в кресле. Зал ресторана всё больше и больше наполнялся посетителями. Многие были с дамами, а многие состоятельные мужчины были без вторых половинок. Было заметно, что они ужинали с деловыми партнёрами. Осматривая зал, я заметила множество заинтересованных мужских взглядов, направленных на меня. Многие, хотя чего скрывать, почти все смотрели горячо, раздевающими взглядами. Последнее время я не любила такие взгляды, а сейчас стало весело от такого факта. Армен прав, у многих встанет, скривила я губы, вспоминая пошлую фразу друга.
– А вот и я, – услышала голос друга. Армен сел в кресло, но по его глазам я видела, что мужчина чём-то обеспокоен.
– Всё хорошо?
– Да, – проговорил Армен, заломив руку.
Я подняла вопросительно глаза.
– Белла позвонила.
– Капризничает, – завершила я.
– Немного.
– Армен, захвати цветы и вперёд к своей беременной жене. Не сиди тут со мной.
– Ари, поехали к нам. Посидим семейно.
– Спасибо, но я пас. Девочкам большой привет. Крестной возьмёте?
– О чем речь, конечно. Двух моих красавиц крестила, а наследника моего и подавно. Всё, умчался, моя хорошая, – поцеловал он меня в щеку. – Тебя подвезти?
– Нет, посижу, спасибо. Девчонкам не забудь передать привет.
Друг, быстро передвигая ногами, покинул помещение. А я вздохнула. Никогда не любила завидовать людям, но, глядя на семью Армена и Беллы, хотела себе такую же. Не любви, не тепла, это у меня, хоть и в прошлом, но было. Хотелось детей. У друга были две прекрасные дочки и скоро будет сынок, наследник. Я искренне радовалась за них, присмотрев уже давно подарки маме и малышу.
Подошедший официант с бокалом и бутылкой дорогого вина оторвал меня от мыслей.
– Это просили передать вам с дальнего столика, – парень указал глазами стол.
Я кокетливо улыбнулась молодому и по одному взгляду было понятно, не бедному, а очень состоятельному мужчине.
– Откройте, пожалуйста, – попросила я официанта и подмигнула дарителю, решив для себя, если Савелий изменяет мне то, почему нельзя мне. Нет, конечно, не спать со всеми, но провести вечер, не ревя в подушку, а например, в приятной компании или просто отвлечься. Где-то через час, ресторан превратится в клуб.
Глава 11
Приятным молодым человеком, подарившим вино, оказался Роман Кудеяров, небезызвестный в кругах балета. Молодое дарование, как называли его многие. Лично я не была знакома, но слышала о нем. Слухи не лгали, и молодой человек при наличии богатых родителей не оказался развращенный деньгами.
– Вначале я подумал, что ошибся, и это не вы, – окрылённый личным знакомством, вещал он.
– А оказалась я, – засмеялась я, смотря в его красивые голубые глаза, которые изучали меня, не скрывая интереса, страсти…
С годами станет матёрым волчарой, перед которым женщины будут укладываться пачками, хотя и сейчас недостатка в них он вряд ли испытывает. С его фамилией и деньгами там явно фан-клуб желающих.
– Что вы сказали? – переспросила я, осознав, что за своимиличными размышлениями бессовестно пропустила его последние слова.
– Спросил, могу я пригласить вас в качестве дальнейшего нашего знакомства.
Дальше он не договорил, появился официант с вопросом, не нужно ли нам чего. После ухода официанта я подняла глаза на молодого мужчину.
– Роман, вы что-то не так поняли или, возможно, не осведомлены. Я замужем, – отрезала я холодно.
– Нет-нет, Армина, – начал он тут же, но было понятно, что это лёгкая попытка оправдаться. Я даже особо не слушала. Больше смотрела и подмечала, как зал ресторана превращался в клуб. Вначале освещение, потом начали меняться одеяния официантов.
– Было приятно с вами познакомиться, спасибо, что уделили мне время. Буду рад видеть вас на моих спектаклях.
Я мило улыбнулась парню и испытала раздражение. Давно забытое, но очень знакомое. Раньше со взлетом моей карьеры это бывало довольно часто. Многие богатые известные мужчины, кто знакомился со мной, пытались намекнуть, кто-то не стеснялся говорить сразу.
Покровительство, деньги, а в ответ – молодая я. Раздражало безумно. Я не любила и не считала такое приемлемым для себя.
Эскорт – красивое слово, которым прикрывались многие, да и промышляли. Я лично знала девочек, которые на него шли. Большие деньги, большие возможности, соблазн.
Стало грустно и грязно от такого осознания. Расплатившись, я вышла из-за столика, за который нас посадили ещё с Арменом, и направилась к бару.
Хотелось выпить, заглушить в себе далёкие и, кажется, забытые мысли, которые вновь начали крутится в голове: «Красивая кукла».
А я, видимо, ею и была, просто мой муж, Савелий Громов, пошёл дальше других. Он красиво и правильно приватизировал красивую куклу, а сам не отказывал себе ни в чем. Захотел – любовница, пожалуйста. И ребёнка так же. По принципу – не даёт одна, не проблема, родит – другая…
– Текилы, – бросила я бармену, садясь на высокий барный стул, замечая и его заинтересованный взгляд в мой адрес.
– Что-то ещё? – уточнил сотрудник.
– Текилы и забыться, – грубо бросила я, смотря в его глаза.
Глава 12
Савелий
Вернувшись в спальню и переступив через помятые белоснежные лепестки совсем недавно красивого белоснежного букета, который он заказал специально для неё, его Ариши, глубоко вздохнул.
Перед глазами проплыло недавнее прошлое: ее слёзы, как хлёстко она била его этими цветами… и попадала, каждый удар находил цель. Резал, рвал, попадая одновременно в них двоих. В него, в неё.
Подняв разодранный букет, он провёл по многочисленным стеблям пальцем, и вдруг пришло осознание – всё рухнуло. Армина ушла. Он сам допустил или не он.
Он знал всегда: узнаёт – уйдёт. Было в его девочке это, везде первая, недосягаемая, красивая, единственная. В первое же их свидание, когда Савелий смог уломать ее на ужин, она сказала: или только я или никак. В этом они были схожи.
Во всем были первыми, победителями. Отбросив букет, точнее, что от него осталось, Савелий ударил кулаком в стену. Один, потом второй раз. Месиво из плоти и крови, которая залила светлые обои, не отрезвило, скорее, только раззадорило его. Он хотел крови и крушить всё. И главное – её, ту, что сломала всё, что было у него прекрасного. Она разрушила его, а он разрушит ее. Достав телефон, который тут же перепачкался в крови, набрал номер. Знакомый и такой ненавистный.
– Я заеду, – рявкнул и отключился.
Спуск по лестнице и как вёл машину помнил? Нет. Осознание пришло в лифте, когда какая-то из жительниц элитной многоэтажке с ужасом взглянула на него и забилась подальше в угол грузового лифта. Он только взглянул и убрал за спину руку, с которой кровь перестала капать, но выглядеть лучше она не стала.
Сигнал лифта, черная дверь, и он на месте. Хорошая квартира с дизайнерской мебелью. И она, которая выбежала навстречу. Как и всегда: Прозрачная ночнушка или платье, которые ничего не скрывали. Изгибы тела, соски – всё заметно, всёкрасиво.
– Любимый, – повисла она тут же на его шее.
Одним быстрым движением она отброшена. Упала около его ног, и мужчина остановился, не смог. Чертова схожесть, суррогат, которым она взяла в тот самый вечер. Он видел в ней Арину. Армину. Молодую Армину, только не волосы, которые перекрасила в блонд.
В остальном она. Юная, красивая. Всегда чёртов флешбэк.
Прикусив губу, она всхлипнула и посмотрела взглядом побитого котёнка, и он не смог. А хотел, так хотел ударить или задушить. Чего больше – не знал, спроси – не смог бы сам ответить.
Пройдя в гостиную и сев в кресло, подозвал пальцем Алину. Сколько схожести. Внешность, фигура, имя.
– Ответь, зачем ты всё рассказала?
– Зачем? – почти завизжала она, но тут же замолчала, встретившись с холодным взглядом.
– Давай обработаем рану, прошу. Может быть сепсис, – почти промямлила.
– Я задал вопрос.
– Я, – отступила девушка на шаг и осеклась, закусила губу, заломила руки. Савелий знал, так выражается ее страх, нерешительность.
– Говори, Алина, – взревел он.
– Я, – запричитала она, а потом прикусила губу, смахнула слёзы и, не боясь, посмотрела в лицо.
– Я… я хотела, хотела!.. Понимаешь, хотела. Ты никогда с ней не расстанешься. А я, а мы? Старая кляча, она ни родить тебе не может, ни в балете станцевать. Осталось имя, АрминаОгнева, ты посмотри на неё… Богиня? Какая она богиня!
Алина визжала, выкрикивала, что-то ещё. А, Савелия вдруг озарило: какое сходство? Они разные… Его Армина и эта Алина….
Армина не позволила себе ни слова упрёка в сторону соперницы, она вообще никогда не опускалась до того, чтобы оскорблять, осуждать. Это словно было выше ее.
Смрад, от этой несло смрадом. Гнилым и таким фальшивым. Дешёвая подделка, в сети которой он попал. Всего два раза. И второй стал летальным. Крупная ссора с Арминой. Опять из-за ребёнка. Он и сам не раз задавался вопросом, почему она не может родить. Никогда не показывал, но хотел, очень хотел ребёнка. Маленького мальчика. Наследника, продолжателя его дела…
Армина уснула, он лично её уложил, точнее, укачал как маленькую и уехал. В клуб. Напиться, забыться и вернуться домой. Бутылка, потом вторая, и вновь она. Так похожая на его Армину. Повелся, подробности помнил плохо. Но ночь была в «Адмирале». В самом дорогом номере и без защиты. Итог – ребёнок. Савелий не был дураком и понимал одно: девица добилась своего. После благотворительного вечера, когда он провёл с ней ночь, вначале не узнав. Уверен был, что это Ариша, а потом…
Да и черт. Но девушка не отставала. Подлавливала его, крутилась где-то рядом, ходила на собеседование в его компанию. Он предупредил. Она пропала на время, а потом появилась и добилась своего. Фото из гостиницы, присланные Армине, он знал. Всё с той ночи. Он уходил. Она пыталась соблазнять до последнего. Любимая тема – просвечивающиеся вещи без белья.
– Сука, я так хочу, мечтаю, чтобы она сдохла, – услышал вопль Савелий и встал молниеносно. Она не успела отпрянуть, испугаться. А он взял её за горло и сжал. Хотел удушить, чтобы она никогда не смела ничего говорить…Ничего про Арину.
Она выкрикивала, а он сжимал горло. Синяя, уже шипела, нодо последнего не закрывала рот, а его захват был с каждым словом сильнее и сильнее. Лёгкий хрип, и она начала оседать. Савелий не боялся, даже если убьёт, решит. С его связями, влиянием, деньгами это сделать будет несложно. Приберут, иникто не вспомнит.
Детский крик, и Савелий остановился, как громом поражённый. Отбросил от себя девушку и выскочил из квартиры. Десять этажей как один. На улице глубоко задышал. Черт, что он только что сделал? За малым не оставил ребёнка без матери.
Что он творит?
«Мама», – сев на бордюр, вспомнил он далёкое и такое родное слово. Свою он помнил плохо, несчастный случай и куча мачех, которых любил заводить отец. Они сюсюкали, пытаясь показать, какие милые, но это только злило, потому что Савелий знал – это фарс. Нельзя, нельзя убивать хотя бы из-за малыша. Его крови и плоти. Он не сможет так ущемить своего ребёнка.
