Текст книги "Давай начнём все с начала (СИ)"

Автор книги: Ульяна Дагова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 51

Смотря на мирно посапывающего сына, я открываю телефонную книжку и быстро нахожу необходимый номер.

Два гудка, и на обратной стороне приняли мой звонок. Сычев всегда был пунктуален и сейчас не подвёл. А я поймал себя на мысли, как жаль, что он больше не работает на меня, хотя на меня конкретно он не работал никогда. На отца работал, и в небезызвестные девяностые был его правой рукой. Хороший спец, который возглавлял его охрану, про него в те годы ходили разные слухи. От красочных, почти мифичных, до более простых и менее интересных. Сейчас, же о нем почти не было информации. Всё затерли, спрятали под пласт прошлого. Ныне он законопослушный гражданин, дачник, но, если будет необходимо, стариной тряхнуть может.

– Антон Николаевич, нужна твоя помощь.

– Слушаю, Савв, – ответил он как когда-то давно ещё в детстве, когда я обращался к нему за помощью.

– Встретиться лучше.

– Подъезжай, адрес тебе известен, буду ждать.

Поправив плед, я вышел из комнаты, предупредив охрану, чтобы присматривали за мальчиком до возвращения Валентины, а сам сел в машину. Ехал быстро, словно за мной гнались черти, а возможно, так и было. Я давно попал в своей личный ад. Голова лопалась от вопросов, их было много, а вот ответов никак не находилось.

Въехав в небольшой посёлок, сбавляю скорость, ехать уже недолго, до конца центральной улицы и направо. Тупиковый дом как раз Николаича. Паркуя машину, приметил пару камер, сигнализацию, и почему-то подумал, что чекистов бывших не бывает. Сычев покинул органы госбезопасности свысоким званием и послужным списком, сноровку с годами не потерял, все под контролем, никто чужой не зайдёт не замеченным.

– Здравствуй, Сав, – услышал я и приметил сидящего в небольшой беседке мужчину. Он курил сигарету, выпуская кольца дыма и наблюдал за моим приближением.

– Здравствуй, Антон Николаевич, – поздоровался, войдя в беседку.

Мужчина привстал, пожал мне руку и кивнул на лавочку напротив него.

– Что тебя привело? – задал вопрос словно скучающие, но это было обманчиво. Он давно подметил мое состояние, настроение, с которым я к нему пришёл, и теперь только ждал, что я сам всё ему рассказу.

– Если очень кратко, связь у меня на стороне появилась.

Сычев хмыкнул, что не укрылось от меня, но ничего больше не сказал. Смотрел, словно ждал, что я продолжу, а мне как-то стало мерзко от самого себя. Как можно было промерять Армину…

– Не удивил, – проговорил через время Сычев, нарушив мои мысли и гробовое молчание.

А мне стало ещё тошнее от самого себя, неужели всем из окружения было понятно, какой я козел и что могу изменять.

– Не изменяющих мужиков, увы, не бывает, против природы не попрешь, та же физиология подведёт первая. А ты до баб, как и они до тебя, всегда охоч были.

Я молчал, возразить было нечем. Прав, на все сто процентов старик был прав. Но только Аришку я любил. Безумно, до одури. Подумал о ней, и перед глазами сразу же встала она. Красивая, родная. До одури засаднило в груди. Моя воля, сорвался, приехал бы к ней и поцеловал в ее сочные губы. Ел бы их, как нектар, вдыхал родной аромат…

– Не скрипи, парень, – услышал голос бывшего силовика. – Рассказывай, что там у тебя.

Я бросил взгляд на Сычева и понял, что не только зубамизаскрипел, но и руки сжал с такой силой, что венывзбугрились, ещё чуть сжать, и лопнут точно.

– Там такое дело, – начал, но слова больше походили на рык.

Сычев молчал, не акцентировал и никак не выказывал своего неудовольствия моими словами. Он слушал, смотрел, о чём-то, скорее всего, думал, а может, вспоминал что-то из своего прошлого. Понять человека, который хорошо владеет своими эмоциями, чертовски сложно, а если такой, как Николаевич, не хотел, то и вовсе не реально.

– Что они накопали? Есть с собой файлы? – задал он вопросы в конце моего повествования, чем указал на то, что он всё-таки меня слушал, а не находился в плену прошлых воспоминаний.

– Да, всё тут, – достал я небольшую флешкарту и передал мужчине.

– Я изучу, а дальше пойму, что делать. Жди вестей.

– Я поеду.

Мужчина ничего не ответил на мои последние слова, только моргнул глазами в знак согласия.

Вырулив на трассу, думал только секунду, куда податься: в дом, где спит сын, или к любимой женщине.

Выбор был сделан быстро, можно сказать, молниеносно. Педаль газа и, словно в быстрой перемотке, замелькали дома, повороты и редкие пешеходы.

Крупная купюра на стол сторожу и медсестре в отделении.

Ручка двери, и всё… я увижу ее, но почему-то медлю как пацан перед первым свиданием, обхватываю ее сильнее, и наконец, злясь уже на самого себя, открываю дверь и вхожу. Палата, больше похожая на номер-люкс в хорошем отеле, встречает полумраком. Горит только торшер, который тускловато освещает помещение.

Оглядываюсь и нахожу Армину. Закутавшись по самые уши, она спит, свернувшись клубочком под большим одеялом. Становится так по-домашнему тепло от этой картины.

Наклоняюсь поправить выбившуюся прядь и провожу губами по ее скуле.

Глава 52

Дорога домой наполнена флешбеками, такими родными и до боли приятными.

Ручка двери, щелчок и… Аришка, спящая на огромной кровати, закутанная в белоснежное одеяло.

Выбившаяся прядь волос, поцелуй в скулу, её улыбка. Она спала, ей снилось что-то хорошее, светлое, доброе, возможно,я. Мне очень этого хотелось. Чтобы хотя бы во сне она посмотрела на меня так, как смотрела раньше, чтобы хоть на небольшое время я стал тем, кем был до всего этого для неё. Ее миром, безумной любовью. Она первая призналась в своих чувствах, а я слушал и понимал, что как и при первой встрече тону в ней, и только она мой маяк, ориентир, моя путеводная звезда по жизни.

Признавался ли я ей в любви? Почти нет. Не любил и не понимал слов, они больше для женщин. Сам любил показывать делом. Она как-то обиженно сказала: ты не говоришь о своих чувствах, но я ощущаю, что любишь. Тогда я понял, что этой маленькой и несгибаемой малышке нужны слова. Признавался долго, всю ночь, не выпуская ее из постели.

Приятные воспоминания отразились простреливанием в паху.

Как всё вернуть? Вертелись вопросы, на которые я не знал ответы. Злясь, вдавил педаль. Бесило сразу все: Валя, оторвавшая с утра пораньше от Армины, сама ситуация, куда я вляпался. Арина, прощения которой я не знал, как добиться. Проезжая у одного из стендов, висящих на дороге, резко затормозил. Семейный психолог. Улыбающаяся дама в строгом костюме смотрела со стенда и обещала разрешение даже в самых кризисных ситуациях семейной жизни. Подумал и набрал номер телефона, нажав вновь на педаль.

Телефон долго не брали, я собирался отключится, как сонный и недовольный женский голос ответил.

– Доброе утро, – хмыкнул, бросив взгляд на время. Было семь часов утра. – Хочу попасть к вам на приём.

– М-м, – протянула женщина. – Можно вашу фамилию и имя.

– Громов Савелий.

– О, – услышал радостные нотки в голосе и закатил глаза. Все падки на деньги, и психологи, как оказывается, недалеко ушли.

– Подберите мне время сеанса сегодня, если это стоит дороже, не вопрос. Интересует первая половина дня или вечером, приоритет утром.

– Первая, всё для удобства наших клиентов. В 11:00 вам будет удобно?

– Будет, спасибо, – сбросил я, не дожидаясь последующих лестных слов.

Что-то меня настораживало в этой женщине, хотя она врач, к ним надо изредка ходить, а уж если поможет с моей Арминой, я осыплю ее золотом.

Дом встретил тишиной, словно вымер, если бы не охрана по периметру и садовник, обрезающий розы на клумбах. Заметив меня, он тут же подтянулся и поздоровался, кивнул в знак приветствия и пошёл в дом.

Валя, заканчивая с чём-то вкусно пахнущим на кухне, приветственно улыбнулась, а мне почему-то захотелось, чтобы она не улыбалась. Перед глазам встало недавнее воспоминание, ее звонок и просьба приехать. Улыбка и хорошее настроение у меня тогда быстро пропало…

– Сырники и кофе готовы. Пашу смогла успокоить, он смотрит мультики, – отрапортовала домоправительница, словно заранее понимая мое настроение и настрой.

– Накрывай тогда, – бросил сухо и пошёл в ванную.

Алина частенько любила поумничать: руки надо хорошо вымыть, потом брать ребёнка. Наверное, она была права. Мне всегда было не до ее требований и капризов. Вымыв начисто руки, вошёл в гостиную. Мальчик лежал, облокотившись нанебольшую подушку и смотрел на что-то вопящее с телевизора, а я смотрел на него. Маленький светленький мальчик. Аришка всегда хотела такого. Перед глазами возникло воспоминание, как она ночью стояла на коленях перед привезённой откуда-то издалека иконой и молилась. Проснулся и долго не мог ее найти, а когда нашел, не смог подойти и прервать. Сколько было отчаянья, мольбы в ее словах.

– Позволь мне услышать «мама» и «папа» из его уст, – шептала она…

– Па-па, – услышал я и не сразу осознал, что передо мной стоял Пашка и дергал за штанину. Опустив глаза, я замер. Перед глазами стояла Арина, рядом сын. Возникло горькое чувство предательства, лжи, боли. Но оттолкнуть его я не смог. Наступил себе на горло и взял его на руки, не оттолкнул, не ушёл, а прижал его к себе и неожиданно для самого себя, увидел глаза, так похожие на глаза моей Арины. Глаза, выступавшие моим проводником, моим ориентиром… я утонул и потерялся.

А когда увидел испуганный взгляд Пашки, притянул его сильнее к себе и осознал одно: я никогда не откажусь от него.

Глава 53

– Самый большой, – подтвердил, когда молоденькая девочка-флорист переспросила информацию по букету и скромно опустила глаза. Скромность пополам с восхищением читались в ее взгляде, когда я поймал ее взгляд, обращённый на меня, пока она собирала цветы и бросала редкие, но полные интереса взгляды.

А я почему-то вспомнил психологиню, у которой был на приёме, такие же вначале взгляды: полные интереса, восхищения. Глупые вопросы из серии: а это правда вы, Громов, владелец ювелирных магазинов?

Позже понял, лучше бы не кивал утвердительно на ее вопрос. Потому что началось. Вначале лёгкая беседа, а потом и вовсе психолог, она же врач, открыто напросилась на содержание. Обещая излечить. Смеялся я долго, кинул ей на стол крупную купюру и вышел из кабинета, знатно обкуренного благовониями. А сам для себя понял: никто не поможет, не скажет лекарства. Возможно, его просто нет.

Надо действовать, полагаться на себя, на свои чувства, на её. Кто ещё лучше меня знает мою девочку? Таких людей почти и не осталось. Родителей давно нет, есть я и друг детства Армен. Весёлый, озорной колобок, коим я его всегда считал, пока он мне помогал с участком для нашего дома. Акула, в остальном же колобок-весельчак по жизни.

– Оплата будет по карте?

– Да, – автоматически киваю и протягиваю платиновую кредитку, чем вызываю вновь смущение девчонки, но, надо отдать должное, она быстро скрывает его.

Покидаю магазин и сажусь в машину с водителем.

– Давай в больницу, – бросаю ему и прикрываю глаза. Устал, как же все, сука, сложно… не очень хочется признаваться себе самому, но устал. Выгорел… Была бы моя воля, взял Армину и увёз на отдых. Она любит море, слетали бы на пару недель. Мысли о ней вызывают лёгкую теплоту. Так до усрачки хочется сжать ее в объятиях и осознать, что она не вырывается, а просто обнимает в ответ…

– Савелий Андреевич, приехали. Мне вас ждать?

Открываю глаза и смотрю в тёмноту вечера. Фонари освещают центральный вход в здание больницы.

– Не жди. Я утром наберу, заберёшь. – Парень кивает, что-то говорит, я особо не слушаю. Покидаю авто и уже по старой схеме начинаю проходить в клинику. Купюра охраннику, санитарке и палата Аришки.

Лёгкий, бесшумный поворот ручки, чтобы не разбудить, уверен, малышка спит, света не видно. Но только переступив порог, меня одолевает сомнение, что-то подсказывает, что ее нет в комнате. Шарахаю по выключателю, комната освещается тёплым светом от лампы. Передо мной предстаёт заправленная пустая кровать, кресло… вещей Арины нет. Я быстро осматриваю все, кристально чисто. Убрано, вымыто. Пахнет каким-то антисептиком… запаха Аришки нет.

Выхожу в коридор и тут сталкиваюсь с медсестрой. Она пытается строго сдвинуть брови, но после моего взгляда бросает эту идею.

– Где пациентка из палаты?

– У-ушла, – тараторит медработник.

– Куда? – рявкаю без преувеличения на весь этаж.

– Я не знаю, отпустите, – начинает девушка, а я запоздало понимаю, что трясу ее за руку.

– Извини, – отпускаю девушку и протягиваю ей купюру. – Когда и куда ушла? – сыплю вопросы. Но медсестра, смотрит затравленно и повторяет, как заведённая, что только пришла на смену и ничего не знает.

– Савелий Андреевич, – слышу мужской голос и чувствую похлопывание по плечу. – Ты чего дебоширишь? Отпусти девочку, пусть идёт работать, идём ко мне, решим всё, что у тебя нет так.

Киваю Валере Озову, главврачу клиники, а по совместительству и хорошему приятелю.

– Что случилось, Савва? – спрашивает приятель спокойно.

Думаю, что вернее ответить, выносить проблемы на видное место не хочется.

– Армину не нашёл?

Киваю и смотрю на Озова. По его чеширской улыбке доходит, он что-то знает.

– Анализы у неё хорошие пришли. Она домой попросилась, я и отпустил. Смысл тут лежать.

Киваю.

– Может, стресс снимем, – кивает врач на бутылку с виски, – отцом ещё не стал, а уже такие нервы. На роды твою жену не возьму, – проговаривает с улыбкой.

Вычленяю последнюю фразу из всего монолога и словно обухом по голове прилетает осознание, нет, скорее, напоминание, что онабеременна. Аришка беременна… может ли быть хоть один процент, хоть доля вероятности, что он мой, точнее, от меня.

Сверлю глазами Валеру и отрицательно киваю, когда он берет в руки бокалы для виски.

– Спасибо, но я пас. Поеду.

Приятель понимающее кивает, а я покидаю больницу. На стоянке достаю пачку сигарет и телефон. Набираю водителя и парней из охраны, приставленных за Арминой.

Они всё подтверждают, уехала днём на такси домой.

– Давай на квартиру к Армине, – бросаю подъехавшему водителю.

Глава 54

Тишина, она сразу встречает меня, только я переступаю порог квартиры. Тишина и какое-то незримое успокоение, словно я нахожусь в своей крепости. Маленькой и такой недосягаемой для всех. Лёгкое наличие пыли словно напоминание, что Валя уехала по своим семейным делам и пару дней в квартире не наводили порядка.

Переодеваюсь, принимаю душ и решаю сделать уборку. Быстрая влажная уборка, и квартира вновь чистая.

Смотрю в окно и подмечаю изменения. Все больше в права вступает весна, можно сказать, уже и лето. Раньше всегда любила такую пору: перерождение, зарождение, появление чего-то нового в жизни.

Сейчас я боюсь изменений, хочется поставить все на паузу, заморозить и разобраться в себе, в больных отношениях, которые с каждым днём все запутывают и запутывают меня.

Другие сказали бы – класс, двух мужиков держишь рядом, а мне страшно. Не за себя, за малыша, я так долго о нем мечтала, что, лишившись его сейчас, просто не имею права.

Лёгкое посвистывание чайника отрывает от созерцания пейзажа за окном. Выключаю его и завариваю чай с мёдом. Вкусно… с каждой ложечкой сладости словно возвращаюсь в детство. Круглый стол с узорчатой расшитой скатертью, венские старинные резные стулья, наследие некогда дворянских корней, и чай с мёдом. Личная небольшая пасека, которой любил заниматься папа и радовать нас вкусной и очень полезной сладостью.

В глазах появляются слёзы и вопросы… может, не стоило уезжать. Надо было остаться дома… в маленьком сибирском посёлке, и мое имя не гремело и не пестрило из каждого угла в своё время, как сейчас. Заголовки газет буквально кричат: «Армина Огнева развелась с мужем». Некоторые идут дальше и кричат, что бросили королеву балета. Мне не надо строить догадки, я и так знаю, кто скинул информацию прессе…

Не знаю, не встреть я этих двоих, возможно, я была бы намного счастливее…

Телефон издаёт сигнал, поднимаю его и вижу множество смс, звонков с незаписанных номеров. Смахиваю их, пока не замечаю одно от Георгия.

Открываю, читаю. Ни капли не удивлена. Напор, наглость и маниакальность… он словно помешался на мне. Свидание в больнице, а после предложение руки и сердца… самое печальное, он не слышит или не хочет слышать. «Твоё «нет» я не принимаю», – вспоминаю последнюю строчку смс.

– Не принимаю, – грустно шепчу, вставая с кружкой в руках, быстро ополаскиваю ее и выхожу из кухни.

Комната встречает тишиной, но я все равно возвращаюсь в коридор, проверяю дверь, и только удостоверившись в том, что она действительно закрыта, возвращаюсь в комнату. Сажусь на диван, подтянув ноги к груди, и закутываюсь в плед. Тепло, приятно.

Но это не решает проблемы. Надо что-то менять, возможно, уезжать подальше, чтобы отделаться от Георгия. Расстояние скроет его от меня, и он забудет, найдёт, полюбит или увлечётся кем-то иным.

Сонливость, которая все чаще меня сопровождает, начинает брать своё, и я закутываюсь сильнее в плед и обнимаю подушку. Снится Георгий, вновь его предложения, слова, больные фразы, которыми он режет. Я понимаю, что это сон, но выпутаться из этой паутины не выходит. Она заволакивает. Георгий, Лиля. Они, говорят, злятся, требуют, особенно он… Лиля плачет, твердит, как заведённая, что хочет такую маму как я.

А я пячусь назад, пытаюсь убежать, но не выходит, я каждый раз натыкаюсь на стену, она не выпускает, не даёт уйти от них. Оседаю и кричу, безумно кричу о помощи, когда мне кажется, что не вырвусь, не спасусь, просыпаюсь. Трясёт ужасно, я не сразу понимаю, что сон закончился, на меня никто не давит, не принуждает, пока не замечаю в кресле тёмный силуэт. Открываю и закрываю глаза в ужасе, а скорее в надежде, что это лишь морок, и силуэт исчезнет. Но он не исчезает, а приподнимается с кресла…

Глава 55

Дышу, стараюсь дышать спокойно. Успокоить себя. Понимаю каким-то шестым чувством, что это сон. Страшный, ужасный, но сон. И он закончился. Я у себя в квартире. Стены, на которую натыкалась, больше нет. Глаза привыкают к темноте, и я вижу тёмный силуэт в кресле. Открываю и закрываю в ужасе глаза в глупой слепой надежде, что это лишь морок, и силуэт исчезнет.

Но он не исчезает, а приподнимается с кресла. Медленно с обманчивой ленцой в шаге силуэт, а точнеемужчина приближается ко мне. Осматриваюсь по сторонам в попытках что-то найти, схватить, защитится, но, как назло, на диване ничего кроме пледа нет. Накрываю живот рукой и понимаю, что ещё шаг и человек будет возле меня.

Смотрю на этот последний шаг и боюсь не за себя, а за малыша, который во мне. Неизвестно, кого могло принести, но, как ни странно, больше всего боюсь, что это Георгий. Очень не хочу, чтобы это был он. Непредсказуемый человек с поломанной судьбой. Жаль ли мне его? О, да. Но что-то подсказывает, мне от такого, как он, надо быть подальше. Он не слышит слова «нет», прет как танк.

А танков я не любила, точнее, любила, но только в Савелии…

Последний шаг, и я узнаю… по аромату, лицу, всему. Выдыхаю с облегчением, но тут же мучает вопрос, зачем он пришёл, что ему надо.

Савелий садиться рядом с диваном и смотрит мне в лицо.

– Двери не для тебя? – почти шепчу, не до конца отойдя от стресса.

– Испугалась, – не спрашивает, констатирует он.

Не отвечаю, а что на это ответить? Раньше Громов так никогда не делал, хотя бывало пару раз, но там была романтика, и мне даже нравилось. Сейчас нет. Стрессы и потрясения вредны малышу, да и мне ничем хорошим не аукнется.

– Я звонил, ты не открывала, переживал, – он говорит, не отрывая от меня взгляда и неожиданно кладёт свою ладонь рядом с моей на живот. Теплота тут же разливается по всему низу живота. Я замираю, это так необычно, но и не менее приятно.

– Почему сбежала? – задает он вопрос, так и не убирая руки, а я словно ощущаю лёгкий толчок, словно малыш чувствует родную кровь и так приветствует. Пугаюсь таких чувств, смещаю руку Саввы с живота. Он сразу же убирает, замечая мои попытки. Теплота пропадает, и я готова попросить вернуть руку, но сдерживаюсь, это неправильно. Противный голос в голове шепчет: «А он держал так свою любовницу, когда она носила под сердцем их ребёнка?»

– А я должна тебе рассказывать? – почти огрызаюсь в ответ на его вопрос.

– Да, мы не чужие люди.

– Чужие, – вторю ему. – Развод оформлен, у тебя новая семья.

Он морщится от моих слов, но не перебивает, даёт все сказать.

– Ариш, ты у меня такая дура, – выдаёт неожиданно, чем ставит в замешательство, да чего там взамешательство. Настоящий шок. То есть сделал все он, а дура я.

– Ты взрослая и давно понимаешь – мужик не будет просто так бегать без чувств.

Я смотрю на него и понимаю, что он прав. Взрослые мужики бегать просто так не будут, тем более такой, как Громов. Провожу рукой по его лицу. Выбрит, гладко, впрочем, как и всегда, никогда не помню его небритым. Руки помнят, знают каждый изгиб, но тут же вспоминаю ее, Алину, она встаёт в памяти, словно перед глазами. Отрываю руку от его лица. Жжет, но не руку, где-то внутри, в сердце… прикрываю глаза и закусываю губу, чтобы сдержать слёзы, они сами непроизвольно просятся, но я не хочу, чтобы он видел и знал, какую бурю может вызвать во мне.

– В нашей истории неожиданно появился третий человек, – говорю тихо, так и не открыв глаза. – И я не хочу и не буду задавать себе и тебе ежедневные вопросы: где ты был, с ней, с ребёнком, как ее целовал, гладил… Это мерзко и грязно. Ты дал развод, поступил красиво и правильно. Я поступлю так же. Уйду. Давай расстанемся красиво. Наша история началась красиво, пусть и закончится так же.

Последние слова с болью отзываются глубоко в сердце, но я понимаю, они правильные и верные. Я не могу и не хочу любви на троих.

Раскрываю глаза и замечаю, как Савелий держит мою руку, точнее, держал ее все это время, пока я говорила. Хочу ее вырвать, но он не позволяет, сжимает не больно, скорее, ощутимо давая понять, что забрать я ее так просто не смогу.

– Поговорили и хватит, – выдаёт неожиданно. – Собирайся.

Я смотрю на него, а потом отрицательно качаю головой и только открываю рот, чтобы указать ему на дверь, как он перекидывает меня через плечо и выходит под мой крик и удары кулачком в широкую накачанную спину.