Текст книги "Легкое сумасшествие по имени любовь"
Автор книги: Трейси Броган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
– Разумеется. Что же получается – ты у нас пока бездетная, да? Готова к приятным новостям?
Я кивнула, взяла в кладовой метелочку для пыли и принялась обмахивать полки.
– Я только что говорил по телефону с Кайлом. Он побывал на новоселье у Оуэна и Патрика, и они вовсю восторгались тем, как ты прекрасно все у них сделала. И теперь куча их друзей хочет тебя нанять. И знаешь, что еще?
Моя рука застыла, метелочка замерла над фарфоровой статуэткой Авраама Линкольна.
– Кое-кому также нужен косметический ремонт. Все сразу! Круто! Мы с тобой сможем работать вместе! Представляешь, голова садовая? Это может положить начало наипрекра-а-а-а-снейшему партнерству! Мы украшаем интерьер, мы организуем пространство. Мы дизайнеры-декораторы! Можем даже создать собственную компанию – вместе с Кайлом, разумеется. – Фонтейн возбужденно расхаживал туда-сюда, размахивая руками, точно пытаясь поймать поток супер-пупер-замечательных идей, который вот-вот вырвется на волю. – Нам нужно название. Что-то остроумное и запоминающееся… – Он щелкнул пальцами, повернувшись ко мне: – Придумал! «Стэш-ин-фэшн»!
Я пощекотала перышками фарфоровое лицо президента Линкольна.
– Уймись, Фонтейн. Это отличная новость, разумеется. Но давай не будем спешить. Очень многое надо будет обдумать. Я пока не готова что-то предпринимать.
Глаза Доди заблестели.
– О, вдвоем вы будете счастливы! – Она захлопала в ладоши. – Я так надеялась, так надеялась, что что-нибудь произойдет и ты сможешь остаться здесь, милочка!
– Что-о? – Я бросила метелочку и чуть не свергла Честного Эйба с его пьедестала. – Доди, прекрати! Об этом не может быть речи.
– Я уже все обдумала. Если бы ты переехала сюда, дети могли бы пойти тут в школу. По той дорожке, помнишь? Которая ведет прямо к начальной школе. Я уже говорила с директрисой. Она посещает занятия нашего кружка стеклодувов. Вы могли бы жить у меня. Фонтейн вернется к себе, а Джаспер вечно пропадает у Бет, так что места навалом. О, Сэди. Как бы я хотела, чтобы ты осталась у нас!
Я бы рассмеялась, но все это было не смешно.
– Доди, ты шутишь? Я не могу сюда переехать.
– Почему нет?! – хором воскликнули Доди и Фонтейн.
С минуту я ждала их крика: «Розыгрыш!» Но, увы, этого не произошло.
Доди уселась на диван.
– Я-то думала, что тебе здесь нравится, милочка, – произнесла она.
Я села рядом с тетей, а Фонтейн слонялся вокруг, прикусив большой палец с безукоризненным маникюром.
– Я просто об этом даже не задумывалась, Доди. Конечно же, я обожаю это место, но мне придется вернуться в Гленвилл.
– Но разве тут ты не гораздо счастливее, чем там?
– Это как сравнивать яблоки и апельсины, Доди. Конечно, тут я счастливее. Просто я в отпуске. Но мой дом – в Гленвилле.
– Почему? Что тебя там держит, кроме слишком большого и пустого дома?
– Например, Пенни, мама, друзья.
Я почему-то вспомнила, что никто из друзей так и не позвонил мне ни разу за эти несколько недель – ни чтобы узнать, как у меня дела, ни чтобы просто посплетничать. И каждый раз, когда я отвозила детей в город, ни у кого из них не находилось времени ни пообедать со мной, ни просто выпить кофе. Меня что, вычеркнули из круга друзей, не сказав ни слова?
Доди упрямо покачала головой:
– Пенни все время в разъездах, а твоя мать вечно занята своими комитетами. Ты сама говорила.
Пенни и правда пропадала в командировках, но скоро она забеременеет, и я хочу быть рядом с ней в период подготовки к материнству.
– А как же Ричард? Нам придется все время таскать детей туда-сюда.
– «Стэш-ин-фэшн», Сэди. Тебе не нравится? – громко вопросил Фонтейн. – Мы можем этим заняться, даже если ты уедешь домой.
– Тише, Фонтейн. Ей надо переехать сюда. – Доди похлопала меня по руке. – Гленвилл – это прошлое. А будущее – в Белл-Харборе. Мы должны обратиться к мадам Маргарет. Она посоветует, как тебе поступить.
– Ну уж нет, Доди. – Я решительно встала с дивана. – Я не позволю твоей гадалке решать, где мне жить. И насчет сотрудничества, Фонтейн: попробовать было бы интересно, но после таких заявлений я должна хорошенько все обдумать.
ГЛАВА 15
Переехать в Белл-Харбор? Что за бред. И думать об этом нечего! Я понадеялась, что посижу на пляже в одиночестве и успокоюсь. Но не тут-то было. Как только я разложила на песке полотенце, Доди и Фонтейн тут же оказались рядом. Они спустились с террасы, волоча шезлонги, зонтики и сумку-холодильник. Доди нацепила красную шляпу с полями и купальник в ромашку. И как будто этого было мало, минут двадцать спустя появился Джаспер с тремя какими-то верзилами и волейбольной сеткой. Кажется, только меня не предупредили о готовящейся пляжной вечеринке.
К полудню на нашем пляже собралась добрая дюжина народу. Явился Кайл, похожий на намазанного маслом манекенщика, демонстрирующего нижнее белье на показе мод у Кельвина Кляйна. Анита Паркер, закадычная подруга Доди, щеголяла в фиолетовых очках от солнца; ее пиво украшал специальный чехол для банки, расшитый перьями. Худощавая, с ног до головы покрытая веснушками Анита не замолкала ни на секунду.
– Привет, Анита! – поздоровалась я. – Рада тебя видеть.
– И я тебя, Сэди. Доди мне столько всего рассказала! Как жаль, что тебе не повезло с мужем. – Она потянула пиво через соломинку.
Мы с Фонтейном переглянулись.
– Благодарю, – улыбнулась я. – Мне тоже жаль, что кошка съела твою птичку.
– Ой, это был кошмар! Настоящая резня! Летели пух и перья, а я ничего не могла сделать, чтобы их остановить. Но, заметь, кошку я не виню. Это была чистой воды самозащита. Птичка всегда была коварна, но такого даже я от нее не ожидала. Представляешь, я сижу на диване, смотрю телевизор, и тут вижу, что ненормальный какаду преследует мою бедную старую киску.
Глаза Фонтейна округлились, но прежде чем он успел ляпнуть в ответ что-нибудь неуместное, я схватила его за рубашку и утащила к лестнице на террасу, где мы так и повалились от хохота.
– Над чем смеетесь? – раздался голос Деза, и мне тут же стало не до смеха. Откуда он взялся? Я моментально втянула живот и расправила плечи. Злюсь я на него или нет, а выглядеть толстой в купальнике совсем не хочется.
Фонтейн издал крик, похожий на птичий, и снова зашелся хохотом, но мне эта шутка уже перестала казаться смешной. Я надела очки и посмотрела на Деза.
– О, привет. Да ни над чем, просто кошка Аниты Паркер сожрала ее птицу. История грустная, но она очень смешно об этом рассказывала.
– М-м-м… – Дез рассеянно почесал голову и огляделся. Казалось, он избегал встречаться со мной взглядом.
– Фонтейн, ты не мог бы оставить нас на минуту? – попросил он.
– Конечно, ковбой. – Фонтейн вскочил и смылся до того, как я успела остановить его, схватив за рубашку. Компаньон из него был ужасный.
Дез опустился на ступеньку рядом со мной и кашлянул. Сложил руки, постукивая большими пальцами друг о друга.
– Как дела, сосед? – Я старалась, чтобы это прозвучало нейтрально, но голос меня выдал. С тем же успехом я могла произнести «что тебе надо, задница?»
Он усмехнулся, опустив голову:
– Я должен перед тобой извиниться.
Извинения? Я невольно потерла палец, на котором когда-то было обручальное кольцо.
– Я, конечно, предупредил тебя о сакэ, – добавил он. – Но надо было отнестись к этому посерьезнее. Я и не подозревал, в каком состоянии ты находишься, пока не приперлась эта агентша. Ну а потом ты заплакала. Гиблое дело.
– Кто?! – У меня в голове поднялся ураган.
– Рейли, агент по трудоустройству медиков. Она неделями доставала меня, предлагая расширить практику в Белл-Харборе. Я сказал ей, что еще ничего не решил, но она не отстает. Я не стал представлять тебя, а то она и тебе бы на уши села.
Вокруг моих ступней вились крохотные песчаные вихри. Белая птица пролетела над головой. Волны все так же ласкали берег, и я слышала, как люди вокруг болтают и смеются. Все то же самое, что и десять минут назад. И все-таки все изменилось.
Когда слова Деза дошли до меня, я почувствовала легкость и парение, как если бы находилась в свободном падении. Шум в голове усилился – и затем стих.
– Агентша?
– Да. – Дез кивнул. – Стэн Пуллман собирается уволиться и переехать в Аризону, и больница жаждет заполучить меня на полную ставку, чтобы заменить его. – Он повернулся ко мне с улыбкой: – Я хотел было все объяснить тебе в ресторане, но ты уже успела расстроиться. Тут появился Джаспер, и я смутился.
Гравитация куда-то исчезла, и я чуть не воспарила над ступеньками.
– Смутился?
Он кивнул и произнес:
– Знаешь, я обычно не вынуждаю женщин плакать… до третьего или четвертого свидания. Это было что-то новенькое.
День становился все лучше и лучше. Сначала непривычно шелковый Ричард, затем заманчивое предложение о работе. А теперь и Дез просит прощения. И рассказывает, что та баба была всего лишь агентшей. Как такое возможно? Я допускала, что он способен и соврать, но зачем?
– Она казалась весьма… дружелюбной.
Дез смотрел на озеро.
– Не буду врать, Сэди, я встречался с ней пару раз, но она совсем не в моем вкусе.
– Такой шик не в твоем вкусе?
– Показуха – не в моем.
Я скрестила руки на груди. Тщеславной меня никто никогда не называл. По крайней мере, мне ничего об этом не было известно.
Вероятно, Пенни права. Он мог пойти на свидание с этой блондинкой, но пригласил меня. И я сейчас была совсем другой женщиной.
– Я вела себя прошлой ночью как дура, – сказала я наконец. – Мне тоже следует перед тобой извиниться.
Он покачал головой и усмехнулся:
– Не стоит. Я же знаю, каково действие сакэ, мог бы догадаться, что для тебя это будет слишком. К тому же ты выпила чуть ли не галлон.
Да уж, если прислушаться к организму, то можно до сих пор ощутить отголоски похмелья.
– А как сакэ влияет на тебя?
– Ну, как-то раз я решил, что мочеиспускание в общественных местах должно стать конституционным правом. Чуть не депортировали тогда. А в другой раз я попытался украсть дорожный знак прямо возле полицейского участка. Моя фотография наверняка до сих пор украшает стену окружной каталажки на севере Иллинойса.
– Правда, что ли?
Если все обстоит именно так, может, мой маленький концерт со слезами не очень удивил его? А не слишком ли остро я все воспринимаю? Я улыбалась, в душе все пело. Греясь в лучах солнца и Деза, я чувствовала себя отлично. Просто восхитительно, как сказала бы Доди. Дез сдвинул темные очки на лоб. Его глаза, несмотря на синяк, были такими яркими, красивыми, чарующими. Я вдруг поймала себя на том, что затаила дыхание и буквально лишилась дара речи. Я глупо улыбнулась, желая сказать что-нибудь остроумное и не находя слов. И плотно сжала коленки. Дез издал какой-то странный звук и отвернулся.
Спустя минуту я все-таки произнесла:
– Все же я была не в лучшей форме. Извини, что испортила тебе вечер.
– И ты меня извини. И знаешь… Я подумал, может, нам стоит…
Внезапно мне в ногу угодил волейбольный мяч, отскочил и ударил по щеке. В лицо полетел песок.
– Ой, Сэди, извини! – крикнул Джаспер со смехом. Он забрал мяч, кивая Дезу на меня: – Осторожно, приятель, она плакса!
Я попыталась смахнуть песок, но он пристал, как шерсть Фацо к черным брюкам.
– Идем. – Дез заставил меня встать. – В воде все смоется. Надеюсь, у нас не будет в итоге одинаковых синяков.
В воде мы валяли дурака, как беспечные подростки, только что выигравшие на пляже приз в бинго. Даже русалочка Ариэль[31] не могла бы нас перещеголять. Волны подталкивали меня к нему, и я не сопротивлялась, радуясь своим ощущениям. В какой-то момент меня окончательно прижало к Дезу, он обнял меня за талию и удержал. На долю секунды мне показалось, что Дез сейчас меня поцелует, но он лишь склонился к моему уху и прошептал:
– Боже, что ты со мной делаешь…
Мне показалось, что вода вот-вот закипит.
Мы все-таки вернулись на пляж, и Дез составил компанию Джасперу и его друзьям, которые собирались играть в футбол. Я забрала свое полотенце, которое было разложено рядом с Доди и Анитой Паркер, повествующей о своих полных драматизма визитах к врачам.
– Доктор сказал мне есть больше клетчатки. На этой неделе я съела три чашки хлопьев с отрубями, и теперь у меня запор.
– Я же сказала тебе, Анита, попробуй льняное семя, – ответила Доди, приподняла гибкие поля своей большой красной шляпы и улыбнулась мне:
– Хорошо поплавали, милочка?
– Да, Доди. Просто отлично.
– Ну разве это не восхитительно!
Я поспешно пересела к Кайлу, пока Анита не продолжила рассказывать о своих проблемах с кишечником.
– Эта леди хоть когда-нибудь молчит? – Кайл кивнул в сторону Аниты.
– Нет. Мне, во всяком случае, в это не верится. Не возражаешь, если я сяду рядом?
– Конечно, садись. На, хлебни. – Он приподнял спинку своего шезлонга и достал из сумки-холодильника бутылку. – И как там у тебя дела с нашим атлантом? Смотрю, все на мази?
– Спасибо. – Я взяла у него бутылку. – Скорее, присматриваюсь. Между нами ничего нет.
– Да ладно. Даже отсюда было видно, как вы обжимаетесь.
Я хихикнула:
– А как на этой стадии отношений ведут себя геи?
– Ай-ай-ай. – Кайл ухмыльнулся и покачал головой. – Не переводи стрелки. Давай, рассказывай.
– Да нечего рассказывать, правда. Дез живет там. – Я указала в сторону дома Пуллманов. – Он тут на пару месяцев, как и я, так что я даже не знаю. Но он классный, правда же?
– Весьма неплох. Так ты влюблена?
– О боже! – Я поперхнулась пивом. – Нет, конечно. Это было бы ужасно. Просто кошмар.
– Ах, что-то ваш протест наигран, леди…
– Что?
– Это Шекспир.
– Хм-м… – Конечно, как любой выпускник колледжа, я читала Шекспира… но меня отвлекла игра солнечных лучей на мускулатуре Деза. Он весь так и искрился. – В общем, ничего серьезного. Просто держу себя в тонусе на случай, если мне снова захочется с кем-нибудь встречаться.
– А вдруг это прекратит быть репетицией и станет настоящими свиданиями?
– Ну… я не знаю. Но если я по-настоящему влюблюсь, это будет ужасно неловко.
– Любовь – это серьезное психическое заболевание. – Кайл устремил взгляд на воду.
– Опять Шекспир?
– На этот раз Платон.
Я скрестила руки на груди и с минуту сверлила его взглядом.
– А теперь твоя очередь. Что у вас с Фонтейном?
Он посмотрел на меня поверх очков.
– Вот был бы конфуз, если бы я в него влюбился, да? Ведь он мой подчиненный.
Невзирая на то что я в подробностях знала всю историю романтических отношений Фонтейна, Кайла в этом плане он никогда не упоминал. И это вызывало подозрения, но я решила не высказывать их, так как ни в чем не была уверена.
* * *
Остаток дня прошел словно в розовой дымке. Кругом царила гармония. Я не тревожилась о том, что будет завтра. Просто наслаждалась каждым мгновением. Прямо как мне советовала мадам Маргарет, хотя я не находила ничего особенного в ее рекомендациях. Когда солнце особенно припекало, мы шли купаться. Когда вода начинала казаться холодной – выходили на берег и лениво грелись на песке, как морские львы. Не могу припомнить, когда последний раз мне выдавался такой беззаботный денек, прожитый в свое удовольствие. Я даже не сложила аккуратно свое полотенце, бросив его валяться.
Несколько часов спустя, когда солнце уже клонилось к горизонту, Дез плюхнулся на плед рядом со мной и протянул мне пиво.
– Это последнее, – объявил он, открывая бутылку.
– Спасибо.
Мимо нас к дому прошел Кайл.
– Эй, Сэди! – окликнул он.
– А?
– Платон – идиот.
Я засмеялась и не стала ничего объяснять Дезу. Пусть гадает, о чем это мы. Дневной шум стихал. Кто-то собирался уходить, кто-то уже ушел. Наконец остались только Дез и я.
– Знаешь, я хотел сказать кое-что перед тем, как тебе в лицо угодил мяч, и не сказал.
Волнение зародилось где-то глубоко внутри меня и распространилось по телу быстрой волной. Наверняка он хочет попросить о втором свидании.
Дез отхлебнул еще пива и продолжил:
– Я помню, что ты здесь ненадолго, да и я не знаю, куда меня отправят по работе в следующий раз. Учитывая все обстоятельства, я подумал, что будет лучше, если мы с тобой останемся в платонических отношениях. Давай просто будем друзьями. Что скажешь?
Друзьями. Друзьями? Друзьями! Да он что, издевается?! Он тут весь день красовался, как павлин, терся об меня в воде, водил меня, как рыбку на крючке, а теперь включил задний ход? Что за ерунда? Я тут таю от него весь день – и вместо того, чтобы предаться любви, предаюсь жгучему, как лава, отчаянию. Нет, серьезно! Что за мудак! Я разозлилась и не собиралась это скрывать.
Он взглянул на мое помрачневшее лицо и рассмеялся. Да он, похоже, садист. Еще и смеется! Это просто невероятно.
А потом он обнял меня за талию, уткнулся лицом куда-то в мою шею и зашептал:
– Да я просто прикалываюсь, Сэди. На самом деле я жутко хочу только одного: сорвать с тебя всю одежду.
Я дара речи лишилась. Сорвать одежду? Он правда только что сказал именно это? И… я должна была быть потрясена. И возмущена. И вообще, нормальная девушка дала бы ему пощечину. А самая правильная девушка встала бы и ушла. Но, увы, не выйдет из меня ни нормальной, ни правильной девушки, потому что я тоже начала ржать. Почему бы и нет. Все наши заигрывания с самого начала пошли вкривь и вкось, так почему же теперь все изменится?
– Это нечестно, – наконец-то ответила я, все еще тяжело дыша.
– Прости. – Дез обнял меня покрепче. – Но, блин, видела бы ты свое лицо!
– Да-да, верю.
Я положила голову ему на плечо.
– Ты так уверен в себе, да?
Он перестал смеяться и просто ответил:
– Нет.
Мне казалось, что это далеко не так. Но спорить я не стала, потому что поняла вдруг по его глазам, что сейчас он меня поцелует.
Впервые я поцеловалась с мальчиком, чьи губы были на вкус как жевательная резинка, от него пахло свежескошенной травой, и сочетание это было острым и сладким. Незабываемым. Ни один поцелуй с тех пор не был таким вкусным и ароматным – до сего момента.
Это был безупречный поцелуй. Вначале неуверенный, изучающий, он постепенно обрел идеальную глубину. Он был намного прекраснее, чем я могла себе вообразить, – а я, между прочим, очень живо это воображала. Рука Деза удерживала меня за талию, когда я повернулась, чтобы оказаться в его объятиях. Поцелуй закончился слишком быстро, и я вздохнула, словно Джульетта, стоящая на балконе в ожидании Ромео.
* * *
Я поднялась по ступенькам и чуть не наткнулась на Фонтейна и Кайла, которые затаились на террасе.
– Ну? И как оно? – Ухмылка Фонтейна растянулась от одной идеально уложенной бакенбарды до другой, уложенной не менее идеально.
– Вы что, подглядывали за мной, лоботрясы?
– Еще бы!
– Будто передачу на канале «Нэшнл Джиографик» посмотрели, – добавил Кайл. – «Наблюдения за макаками, собирающимися спариться».
Я гордо продефилировала мимо со словами:
– Прелестно, ребята. Обратите внимание, мы не спаривались. Он просто меня поцеловал.
– Ну и? Он сделал это слюняво и небрежно? – Фонтейн потер рука об руку.
Я вовсе не собиралась ему подыгрывать, но не выдержала и засмеялась:
– Нет.
– Сухо и крепко?
– Нет, папаня невесты, это было отлично. – Я прошла в дом и, прежде чем подняться по лестнице, обернулась:
– А сейчас я пойду к нему ужинать.
В ответ откуда-то раздалось целых пять вздохов.
Я поторопилась: мне надо было принять душ и собраться. И если бы я дала себе время задуматься, то начала бы ужасно нервничать. Но как бы я ни суетилась, все было бесполезно. Когда уже кто-нибудь изобретет антиперспирант для всего тела, специально для таких авральных ситуаций? Даже под коленями у меня взмокло. Я натянула сарафан и стояла, копаясь в ящике, где хранилось нижнее белье. Я совсем не была готова к чему-то большему с Дезом, это точно.
Я выудила пару трусов для беременных, которые держала на случай, если слишком растолстею. Ничто не могло с такой легкостью оттолкнуть любого парня, как поношенное телесного цвета белье, которым запросто можно было накрыть семью из шести человек. Но я все же отбросила их. Потому что если он их даже не увидит, то нащупает. С другой стороны, надевать стринги я тоже не собиралась. Они вообще оказались среди моею белья потому, что их купил Ричард. Я швырнула их обратно в ящик, остановившись наконец-то на трусиках из пастельного тона кружев, которые мы прихватили в магазине, покупая мне платье для свидания. Трусики не были ни слишком вызывающими, ни слишком скромными – как раз нечто среднее.
И вот я уже стою на крыльце Пуллманов, волнуясь ничуть не меньше, чем тогда, когда нажимала на кнопку этого звонка в первый раз. Дез открыл дверь, его волосы были влажными после душа. На шее у него висело темно-синее полотенце, он был в джинсах, но без рубашки. Непонятно почему, но меня это взволновало. Я сто раз видела его без рубашки, даже сегодня днем, но в сочетании плотных штанов и обнаженного торса было что-то озорное и неприличное. Я прикусила губу.
– Привет, заходи, – пригласил он. – Я почти готов.
Я заметила, что столик все еще стоит там, куда я его поставила. Стервозная кошка прошла мимо меня, демонстративно зевнув. Могу поспорить, что если бы кошки умели закатывать глаза, она бы это сделала.
– Я ходил в магазин, – сказал он затем, – так что чуть-чуть не успел приготовиться. Располагайся, чувствуй себя как дома. – И ушел в спальню.
Я так переживала, что не осмелилась отвечать, опасаясь, что от волнения голос будет таким, будто я надышалась гелия. Судорожно сглотнув, я попыталась вспомнить, что Доди рассказывала мне о глубоком успокаивающем дыхании.
– Все в порядке? – спросил Дез, выйдя из комнаты и обнаружив, что я все еще стою столбом на том же месте. – Хочешь выпить?
Я кивнула:
– Но только обойдемся сегодня без сакэ, ладно?
Он обвел комнату широким жестом и заявил:
– Сегодня объявляем это место зоной, свободной от слез.
Какой же он милый. Мое дыхание восстановилось. Все будет замечательно. Он открыл бутылку вина и потянулся своим бокалом к моему. Я тоже подняла свой.
– За «Нэшнл Джиографик»! – Ох уж этот Кайл.
– Как скажешь. – В улыбке Деза сквозило любопытство, но он тем не менее выпил.
На кухне он поручил мне резать овощи. Я даже подумывала слегка порезать палец, чтобы ему пришлось взять мою руку в свою и осмотреть, но решила, что это чересчур. Я наверняка могу быть очаровательной и без попыток суицида.
Он включил музыку, и мы подпевали, пока он готовил. Мне стоило догадаться, что он умеет готовить. Я и сама неплохо это делала, но у Пейдж и Джордана вкусы были самые простецкие, так что в итоге мой кухонный репертуар сократился до «чего-нибудь с лапшой и маслом».
– Помнится, я видел в кладовке пароварку. Сэди, посмотри, а?
– Конечно.
Я вошла в крохотную комнатушку рядом с кухней, превращенную еще и в прачечную. На крючках висела пара больничных халатов Деза. Я не удержалась и провела пальцами по рукаву одного из них. Пароварка обнаружилась на верхней полке. Я попробовала нижнюю полку ногой на прочность, прикидывая, может ли она послужить мне ступенькой.
– Нашла? – донесся из кухни голос Деза.
– Да. – Мой голос выдавал напряжение, с которым я тянулась наверх. – Но она слишком высоко! – Я еле-еле дотянулась до края полки.
Дез вошел и, встав позади, потянулся к полке над моей головой. Ему пришлось податься вперед, и его обалденные бедра вошли в полный, просто восхитительный контакт с моей девичьей попкой. Я задохнулась одновременно от удивления и восторга, напоминая себе старую деву-библиотекаршу, вдруг обнаружившую в запасниках порнографию. Я подалась назад, внезапно охваченная неким блудливым духом.
Дез замер, не шевелясь, пока выдыхал, щекоча теплым потоком воздуха мой висок. На мгновение мы застыли на месте, закипая изнутри. А затем он опустил руки и обнял меня. На миг он уткнулся носом в мою шею, а затем жарко поцеловал в ямочку за ухом.
* * *
Добежав до коттеджа Доди, я взлетела по ступенькам в свое надежное убежище в спальне. Захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Затем дрожащими пальцами схватила с туалетного столика телефон и набрала номер Пенни.
Она взяла трубку после третьего гудка:
– Привет.
– Мне конец! – Я плюхнулась на постель и свернулась в клубочек.
– Что опять стряслось? – поинтересовалась сестра скучающим тоном, явно недооценивая ужас того, что я собиралась ей сообщить.
– Напиться и рыдать в ресторане – ерунда. Детские игры. Я окончательно опозорена без всякой возможности оправдаться.
– Как?
Тяжкий камень вины придавил мою грудь.
– Я пошла ужинать к Дезу, потому что та блондинка – помнишь ее? – оказалась агентом по найму врачей. И вот я у него дома, мы вместе готовим, строим друг другу глазки и все такое. А потом мало-помалу и… и мои трусики валяются на полу, а я обжимаюсь с ним в прачечной.
– В прачечной? Это какой-то эвфемизм?
– Нет, дурында, я говорю о настоящей прачечной.
– А что вы делали в прачечной?
Господи, ну как можно быть такой тупой!
– Она рядом с кухней, Пенни. Но это неважно. Мы вообще-то пошли в прачечную за пароваркой для овощей. И я за ней потянулась, и он тоже за ней потянулся, притиснулся ко мне своим хозяйством и… я превратилась в какую-то сумасшедшую порнозвезду-нимфоманку!
Пенни всхлипнула от хохота:
– О, нет!
– Да, да, да. А потом был вообще кошмар!
Я еле могла выговорить то, что собиралась сказать. Но мне надо было сделать это. Я просто не могла больше этого выносить!
– Пенни… я… я закончила.
– Закончила? – Пенни с трудом выговаривала слова сквозь смех и похрюкивание. – Что значит «закончила»?
– Ну… кончила же, как ты не понимаешь. – Мой голос упал до шепота. – У меня был оргазм. Но все, что он делал, – трогал меня рукой, наверное, минуты две!
Я сжала трубку, ожидая, когда у Пенни пройдет очередной приступ истерического смеха.
– Погоди, – произнесла она. – Вы трахались?
– Нет, не трахались. Все, что мы делали, – это целовались, ну, пообжимались, потерлись там… ну и он меня немного потрогал. Нет… правду сказать, много. – Все произошедшее помнилось как в тумане, вызванном возбуждением и помешательством. И его, и моим. – Но все произошло так быстро… Так быстро никогда не было.
Мой резко сократившийся словарный запас вызвал у Пенни новый припадок смеха.
– Ты что, шутишь?
– О Пенни! Мне и так стыдно! Давай же, помоги мне!
– А чем я тебе помогу? Выключу остолопку в твоей голове? Почему ты из всего делаешь проблему?
– Потому что это было в прачечной, боже мой. Это не похоже на меня! Я не какая-нибудь подружка Ричарда, которая на такое пойдет!
Пенни помолчала.
– А-а-а, теперь понятно. Значит, так, слушай меня, Сэди Тернер: нет ничего ужасного в том, что двое взрослых людей получают удовольствие друг с другом, где хотят и как хотят, если они не состоят в браке с кем-то другим. То, чем занимался Ричард, называется изменой. А то, чем занималась ты, – старым добрым развлечением.
– Тогда почему я чувствую себя такой дурой?
– Потому что ты и есть дура. Не потому что баловалась с Дезом, а потому что переживаешь из-за этого. Ты не можешь расслабиться? С каждым днем ты все больше становишься похожа на маму.
– Я не похожа на маму!
– Похожа-похожа. Тебя так волнует, что подумают окружающие, что ты даже не в состоянии понять, чего хочешь сама. Подумай об этом. И да, скажи-ка, а что случилось дальше?
У меня не было сил сопротивляться оскорблениям сестры. Придется отложить спор о моем сходстве с мамой до следующего раза.
– Дальше?
– Да, после того, как ты кончила.
Я поморщилась:
– Блин, Пенни, не надо было тебе ничего рассказывать!
Она снова заржала:
– Ты ужасная ханжа. Ладно. Что произошло после твоей недостойной леди реакции на его… ручную разминку?
Я прижала телефон к губам:
– Я сбежала.
– Ты… ты сбежала? То есть как это – сбежала?
– Ну… мне просто было так стыдно после… ну ты понимаешь… И я оттолкнула его и выбежала из дома. А затем прибежала сюда и позвонила тебе.
– О господи, Сэди! Ты идиотка! И что он сделал?
– Да понятия не имею! – воскликнула я. – Но бежать за мной он был не в состоянии, понимаешь? У него был… ну ты понимаешь. Парни не могут бегать, когда у них так…
В трубке Пенни что-то стукнуло, когда она выронила ее, а резкий звук ее смеха я вряд ли когда-нибудь смогу забыть. Когда она отсмеялась, ее ответ был прост:
– Вернись немедленно. Скажи ему, что у тебя какое-нибудь нервное расстройство вроде оргазмофобии. И обещай ему, что такого больше не произойдет.
– Он же врач, Пенни. А то он не знает, что никакой оргазмофобии не существует!
– Ладно, тогда скажи ему правду. Что он притягивает тебя как магнит, но ты полная бестолочь во всем, что касается мужчин, и поэтому тебя пугают отношения.
– И что, это заставит его полюбить меня?
– Он уже тебя полюбил… Ну, по крайней мере до того момента, как ты бросила его на произвол судьбы в прачечной. В прямом смысле.
– Пожалуйста, перестань надо мной смеяться. – Я подперла голову рукой.
– Прости. Но тебе придется вернуться сейчас же. Чем дольше ты ждешь, тем труднее придется. Да. А я очень занята.
Я услышала, как она по чему-то барабанит пальцами.
* * *
Дез открыл дверь, но его приветствие было уже куда менее пылким, чем в прошлый раз. Кажется, он не удивился, увидев меня. И не обрадовался.
– Привет, – сказал он.
– Привет. – Я мяла в пальцах подол сарафана. – Могу я зайти на минутку?
– Ладно. – Его голос звучал сухо. Он сдвинулся в сторону, открывая дверь пошире. – Я оставлю ее открытой на случай, если тебе снова вздумается сбежать.
Ах, вот, значит, чем все кончится! Мне было стыдно, как Фацо, которого отругали за украденный со стола бутерброд. Я аккуратно прикрыла за собой дверь. Я стояла столбом, мой мозг был ослепительно, великолепно пустым, а Дез выжидающе смотрел на меня.
– Прости, – прошептала я.
– Прости? – Он насупился. – Какого черта, Сэди?
– Я не собиралась убегать.
– Хорошо. – Казалось, одних извинений ему мало. – Но я так и не понял, что случилось. Вот все идет отлично и здорово, а в следующий момент ты вдруг отпихиваешь меня и даешь деру! – Он сложил руки на груди.
Я почувствовала, как жар заливает мое лицо и шею.
– Ты никогда не слышал об оргазмофобии?
Он издал какой-то ворчащий звук и нахмурился еще сильнее.
– Я просто растерялась, понимаешь?
– Растерялась?
– Да. – Чтобы не смотреть ему в глаза, я принялась пристально рассматривать свои ногти.
– Растерялась. – Он склонил голову. – Что это значит?
– Это значит огорчилась или перенервничала.
Он снова опустил руки, будто не зная, куда их деть. Его вздох был нарочито громким:
– Я знаю, что означает это слово, Сэди. Но я понятия не имею, что имеешь в виду лично ты. Почему ты растерялась?
Я прикусила губу.
– Послушай, я не хочу выглядеть идиотом. – Он сжал кулаки. Каждая черточка его лица, казалось, выражала разочарование. – Я просто не понимаю, что я сделал не так на этот раз.
Это стало для меня сюрпризом. Так вот о чем он думал! Что это он виноват!
