Текст книги "Легкое сумасшествие по имени любовь"
Автор книги: Трейси Броган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Бет мило улыбнулась и сказала:
– Я никогда не носила килт.
Дез демонстративно вздохнул, протягивая руку к стакану:
– Как-как там называлась эта игра? «Напоить новичка»?
– Ты носил килт? – спросила я, не в силах это вообразить. Каким бы сексуальным не был этот шотландец до мозга костей, я не могла себе представить его в образе Храброго Сердца[26], даже несмотря на его прекрасные колени.
– Не часто. Например, на свадьбе двоюродного брата. Просто… – Он поднял палец, не указывая ни на кого, и долго не мог перестать смеяться. – Просто, когда ты сидишь в килте, приходится быть очень осторожным.
– Чтобы из-под него не показалось маленькое лохнесское чудовище, да, Дез? – спросил Джаспер.
Дез быстро закивал:
– Угадал.
Затем была очередь чертова провокатора Фонтейна:
– У меня никогда не было эротических фантазий ни о ком из присутствующих.
По столу прокатился общий смешок. Джаспер и Бет подняли бокалы и, улыбнувшись друг другу, чокнулись.
Все вдруг уставились на меня. Что за черт? Будь ты проклят, Фонтейн. Он знал, что иногда я мечтала о Дезе, но я не хотела этого признавать. А если я не выпью, то что он скажет? Фонтейн, вот же тролль!
Я состроила ему гримасу, но он просто приподнял иронично бровь и подтолкнул стакан к моей руке. Я сидела неподвижно, как статуя, подавляя желание скрестить на груди руки. Я ни в чем не призналась.
И тут слева от меня слегка хмыкнул Дез. Он поднял бокал, осушил его до дна и со стуком поставил обратно на стол. Все так и покатились со смеху, а мое благоразумие куда-то улетучилось.
Он что, фантазировал обо мне? Быть не может. Господи, как неудобно. Я прикусила губу.
Прошла, должно быть, целая минута, прежде чем я осмелилась взглянуть на Деза. Он улыбался мне улыбкой ребенка, который держит последний кусочек мороженого, что остался у всего человечества. Какой же он смелый, этот заносчивый засранец. Ну а мы что, рыжие? Ох, да какого черта! Оттопырив мизинец, я сделала глоток из своего бокала, с изяществом промокнула уголки губ, а затем бросила бокал через плечо за ограждение террасы. К этому моменту наш смех могли слышать даже в Висконсине.
ГЛАВА 10
Я расправила на песке пляжный плед, от всей души желая, чтобы мои темные очки вдруг стали побольше и потемнее. Солнце жарило вовсю, и это ничуть не улучшало мое унылое похмельное состояние. К счастью, Пейдж и Джордан остались с Доди смотреть телевизор, так что у меня было свободное время. Я устроилась поудобнее с новой книгой в руках под названием «Как начать собственный бизнес. Пособие для чайников». Подарок Фонтейна.
Запахи раскаленного песка и прохладной воды действовали на меня расслабляюще. Я закрыла глаза и мысленно вернулась к прошлому вечеру. Чем все завершилось, я помнила не очень отчетливо. Последнее, что осталось в памяти – это как Дез неуверенным шагом спускается по пляжу к дому Пуллманов. Я приоткрыла слипающиеся глаза. Снова он, такой неуклюжий! Я моргнула, думая, что это мираж. Но это действительно был он, бегущий мимо меня куда медленнее, чем обычно.
– Эй, как ты? – спросила я, когда он наконец-то добрался до моего пледа и тяжело плюхнулся рядом.
– А как ты думаешь? – ответил он и снял темные очки. Его левый глаз заплыл и покраснел, вокруг темнел синяк. Он выглядел как актер в финальной сцене фильма о боксерах.
Я разинула рот:
– Господи! Что случилось?
Он нахмурился:
– Вы, ребята, напоили меня прошлой ночью…
Ого. Кажется, у меня неприятности. Я не решалась спросить «и что?»
– …и когда я возвращался домой, было уже очень поздно и темно.
– Ну и? – Я прикусила губу.
– Помнишь тот стол в прихожей, который ты переставила, чтобы она выглядела элегантнее? – Он сказал это таким тоном, каким люди обычно произносят «чепуха». – Я вошел в дом, чертова кошка бросилась мне под ноги, я споткнулся и, падая, налетел на столик.
Он злился. И виновата в происшествии была я, как и в случае с Доди и машинкой Джордана. Но я представила себе, как он, спотыкаясь, неуклюже входит в темную прихожую и, падая, получает синяк в пол-лица, и не смогла сдержаться. Видит бог, я пыталась. И у меня почти получилось. Но потом я все-таки громко захохотала, запрокинув голову. Я ничего не могла с этим поделать. Я пыталась зажать ладонью свой слишком большой и слишком громкий рот, но смех уже вырвался.
– Ты думаешь, это смешно? – спросил он.
Я сжала губы и помотала головой, но пузырьки смеха уже овладели моим горлом и попали в нос.
– Сэди, – снова вздохнул он, – это не смешно. – Однако угол его рта дернулся.
– Я знаю! – Я быстро кивнула и тут же засмеялась еще громче.
Он смотрел на меня, смотрел и, наконец, сам начал смеяться.
– Ох, прости меня, Дез, – опомнилась наконец я.
– Такое ощущение, что ты не расстроилась.
– Мне правда жаль. – Я старалась выглядеть искренней, пытаясь произвести на Деза впечатление, как это делала Пейдж. – Очень больно?
– Вот именно. – Он медленно покачал головой. – Я проснулся утром и решил, что голова сейчас взорвется. Я было решил, что это просто похмелье, а потом увидел себя в зеркале.
Я снова захихикала, представив себе эту сцену.
– Конечно, когда это случилось, мне не было больно, – продолжил он. – Кошка слегка смягчила падение. Как бы то ни было, мне хотелось бы, чтобы ты сделала кое-что для меня. – Его здоровый глаз озорно сверкнул.
– А что я могу сделать? – спросила я.
Он снова надел темные очки.
– Поужинай со мной завтра.
Весь алкоголь, что еще бродил в моей крови, ударил мне в голову. Та в ответ закружилась, и я почувствовала нечто вроде приступа морской болезни. Он приглашал меня на свидание, но я не хотела этого. У меня на свидания аллергия. Я не знала, что сказать.
– Я здесь только до конца лета, ты помнишь?
Дез улыбнулся:
– Но ужин займет всего пару часов. Мы вернемся как раз вовремя, чтобы ты успела собраться в Гленвилл.
Свидание. Он приглашал меня на свидание. Миллионы причин для отказа сталкивались и разлетались у меня в голове, как бильярдные шары, с легким тревожным звоном. Громким звоном.
– Ну так что? – спросил он.
– М-м-м, ладно, – услышала я чей-то ответ. Голосом, который звучал в точности как мой. – Это было бы неплохо.
– Отлично. – И он растянулся на одеяле, прикрыл глаза рукой и быстро заснул.
Разве не так всегда поступают мужчины?
* * *
Вернувшись в коттедж после того, как полдня провалялась на пляже, я обнаружила раскиданные повсюду пакеты с крендельками, фантики от конфет и банки из-под газировки, а Доди, Фонтейн, Джордан и Пейдж вместе лениво возлежали на коричневом диване в большой комнате и смотрели «Призрак оперы».
– Доди, мне кажется, этот фильм вовсе не детский. – Я наклонилась и начала собирать фантики.
– Да ладно тебе, это же просто мюзикл. Разве тебе не разрешали в детстве смотреть мюзиклы?
– Ну разрешали какие-то, типа «Читти-Читти Бэн-Бэнг».
– Вот видишь. – Доди отхлебнула газировки и протянула банку Джордану.
– Но это не одно и то же.
– Тс-с-с! – прошипел Фонтейн, не сводя глаз с экрана. – Призрак заманивает девушку в свое подземное логово!
– Я в курсе. А вам не кажется, что это слишком мрачное и извращенное зрелище для детей четырех и шести лет?
Пейдж сидела на коленях у Фонтейна, увлеченная происходящим.
– Почему он носит маску? – прошептала она.
– Потому что он мутант, пусть и музыкальный гений, – ответил Фонтейн. – Как Леди Гага.
Я обвела взглядом комнату. Меня обуревали сомнения. Если я все же пойду на свидание с Дезом, придется попросить кого-то из этой парочки приглядеть за детьми. А стоит ли это делать? Голова Джордана лежала на коленях Доди, и она гладила его по волосам, словно собаку. Ричард был бы потрясен, увидев это. А как же мои родительские обязанности? А как же присмотр взрослых?
Я прикусила губу и подумала о волосах Деза и о том, что они вечно такие взъерошенные, будто так и просят, чтобы я пробежалась по ним пальцами. Моя рука невольно дернулась. Я почти почувствовала его волосы под ладонью. Ой, да какого черта! Ничего с детьми не случится. Я решилась на отчаянный шаг.
– Доди, ты сможешь завтра вечером присмотреть за ребятами? Мне надо будет отлучиться.
Фонтейн немедленно высунул голову из-за спинки дивана, как суслик из норы. Он сейчас же остановил фильм, и они с Доди уставились на меня, будто я только что объявила о своем выдвижении на Нобелевскую премию мира.
– Куда это ты собралась?
Я скрестила руки на груди. Это точно не должно их удивить.
– Ужинаю с Дезом.
Мои родственнички хлопнули друг друга по ладоням. Ну очень по-взрослому.
– Конечно, я пригляжу за детьми, – ответила Доди.
Фонтейн вскочил. Пейдж при этом шлепнулась на пол, но он не обратил на нее внимания.
– Я должен подобрать тебе прикид! – воскликнул он.
– Прелестно, – протянула я. – А я пойду позвоню Пенни.
Пенни упорно не подходила к телефону, раздувая и без того огромную проблему. Мне нужно было, чтобы она отговорила меня от ошибки, которую я вот-вот совершу. И чем я только думала, принимая приглашение Деза поужинать? Могла бы просто сказать, что у меня уже есть планы.
Надо было наврать ему, что я буду разбирать коллекцию керамических единорогов тети Доди или помогать ей красить скатерти. Может быть, еще не поздно все отменить. Можно дождаться завтра, а потом сказать, что у Джордана поднялась температура. Хотя он же врач. Чертова клятва Гиппократа!
Фонтейн зашел ко мне и принялся выкидывать из шкафа мою одежду.
– Что ты делаешь! – завопила я. – Она же вся рассортирована и разложена!
– По каким критериям? «Стремная» и «страшная»? Я бы скорее умер, чем надел это, подружка. Надо идти в магазин. Это что за фигня? – Он поднял мою главную драгоценность – толстовку, которую я носила, учась в колледже. Выцветшая, рваная, она идеально подходила для того, чтобы есть в ней арахисовое масло пальцами или плакать о провалившемся браке.
– Дай сюда! – Я попыталась вырвать ее из рук братца.
– Ни за что. Она отправится в помойку вместе с прочим барахлом, которое ты называешь своим гардеробом. Из чего она сделана? Этот материал триста лет будет гнить на свалке! Не мудрено, что у меня вечно заложен нос, – столько синтетических тряпок ты приволокла сюда.
Фонтейн, коршуном налетевший на мой небогатый гардероб, еще больше заставил меня нервничать. Какая разница, во что я оденусь?
– Здесь не из чего выбирать, – вздохнул кузен. – Надевай туфли. Настало время для кардинального ребрендинга!
– Ты решил, что я пойду по магазинам только потому, что какой-то парень пригласил меня на ужин?
– Конечно, нет. Ты отправишься на шоппинг, чтобы купить вещи, в которых будешь чувствовать себя неотразимой. Ты этого достойна. Это не для него, а для тебя.
Но два часа спустя, когда я стояла в примерочной одной из модных лавок Белл-Харбора, Фонтейн запел по-другому.
– Дез будет от этого без ума, – утверждал он.
На мне было крохотное красное платье с глубоким вырезом и явным недобором ткани. А ступни в босоножках на высоком каблуке, украшенных пряжками со стразами, казались мне голыми.
– Оно слишком короткое. Он подумает, что я его соблазняю.
Фонтейн кивнул:
– Увидев это платье, он подумает, как бы поскорее снять его с тебя, больше ни о чем.
В животе заныло, будто я получила удар под дых. Снять с меня платье? Мне это в голову не приходило. Ну, точнее, приходило, конечно, но совсем в другой версии, для прекрасного фильма. В той, где я воображала, что у меня есть идеальный кондиционер, который заставил бы мои волосы красиво развеваться, как в рекламе. Или в той, где я в своих мечтах сделала что-то нереально крутое для всего человечества и меня поздравил сам Боно. Но фантазии фантазиями, а реальный физический контакт с другим человеком?
Фонтейн болтал о чем-то вроде «кожа к коже». Я была к такому не готова. Я вдруг вспомнила свое последнее, самое ужасное свидание вслепую. На этот раз я подготовлюсь получше.
– Обуви не надо. У меня есть туфли, которые я могу надеть.
– Те белые сандалики, которые я видел в твоем шкафу? К черту, солнышко. Эти шлепки были пожертвованы общественному театру для постановки «Золотых девочек». Следующая остановка – «Виктория Сикрет»!
* * *
Назавтра, стоя перед зеркалом за минуту до того, как Дез должен был за мной заехать, я не чувствовала себя комфортно ни в новом платье, ни в новых туфлях, ни в новом шелковом белье. Я поправила вырез, но это только сделало платье короче. Ужас. И босоножки так стиснули пальцы на ногах, будто я была уродливой сестрой Золушки, которая по нелепой случайности получила приглашение на свидание с принцем. Что, если он явится сюда и скажет: «Постой, я же не тебя имел в виду. А где красотка?»
Я начала задыхаться.
– Фонтейн, мне нужно срочно переодеться. Разреши мне хотя бы надеть черные брюки.
– Да возьми же себя в руки! Ты же не с Доди на шоу рукодельниц идешь, а на свидание. Не вынуждай меня устраивать тебе взбучку. Я могу, ты же знаешь.
Да, он может. Я помню, что он устроил, когда я вымазала на себя остатки его любимого скраба с ароматом клубники и киви.
– Да и вообще, что ты так распереживалась? Это же Дез.
Я попыталась сделать глубокий вдох, но платье мне не позволило.
– Я знаю. В этом-то вся и проблема, – прошептала я, прикусив губу. – Фонтейн, а что, если я полюблю его? Я имею в виду – по-настоящему?
– Ну будешь его любить. А какая альтернатива – бездонная скука? Ты слишком веселый человек для этого. А теперь я спущусь вниз и сделаю тебе коктейль. Ты так дрожишь, что я тоже начинаю нервничать. Просто успокойся.
Фонтейн ушел, а я присела на кровать, чтобы собраться с духом. Я справлюсь. Ну конечно, справлюсь. Это ведь не какое-то идиотское свидание вслепую, как было в прошлый раз. Это ведь Дез. А он хороший парень. И все будет хорошо.
Когда в назначенное время я спустилась вниз, Доди и дети были на кухне. Фонтейн открыл Дезу дверь, и я была благодарна ему, что он отвлек внимание на себя. Боже милостивый! Дез выглядел так сногсшибательно, что у меня перехватило дыхание. Я видела его в медицинском халате и потрепанной пляжной одежде, в которой, впрочем, он был чертовски хорош. Но при параде он был просто супер!
Он причесался, надел приличные брюки и рубашку. Мысль о том, что он гладил одежду ради меня, подняла у меня в животе целую стаю бабочек. Дети тут же облепили его, как игривые щенки, и он гладил их по головам, будто они действительно были щенками. Хорошо хоть, Лэзибоя и Фацо заперли на веранде, а то они бы сейчас обслюнявили Деза. Впрочем, это и без них могло бы произойти… Что-то мой язык от этих мыслей перестал умещаться во рту.
Наконец-то Дез повернулся ко мне. Его взгляд заскользил по моей фигуре, начиная с кончиков босоножек и медленно поднимаясь вверх, заставляя меня нервничать так, что казалось, будто я слышу разряды электрического тока. Его взгляд немного задержался на вырезе моего маленького красного платья. Черт. Кажется, Фонтейн был прав.
Я выпрямилась, как могла, расправила плечи, напоминая себе побежденного спортсмена, который осмелился выйти на поле для последней игры. Выпускайте меня, тренер. Я готова. Кадык Деза двинулся, когда он сглотнул.
– Ты отлично выглядишь. – Эти слова были просты и понятны, но то, как он произнес их, заставило меня затрепетать.
– Спасибо, ты тоже.
– Ох! – тихо обронил Фонтейн, прижимая кулак к губам. Он обнял сияющую Доди. – Идите, ребята. У нас все будет хорошо.
ГЛАВА 11
Во время недолгой поездки до ресторана я старалась не думать о том, что ветер сделал с моей укладкой, предпочитая вместо этого таять от воспоминаний о том, как Дез помогал мне усаживаться в машину. Ричард никогда не открывал мне дверцу авто, даже когда вез меня рожать. Его голова была слишком забита опасениями по поводу того, что воды могут отойти прямо в его новеньком «Лексусе». Я тряхнула головой. Не буду думать о сволочном Ричарде этим вечером. У меня свидание. Настоящее, нормальное свидание с мужчиной, который знает меня и все равно пригласил.
Дез припарковал автомобиль на углу улиц Шикарной и Живописной, в милой старинной части Белл-Харбора, будто сошедшей с черно-белой пленки. Исторические здания выстроились вдоль тенистого, вымощенного булыжником бульвара.
Дез вышел, и я оправила подол платья, гадая, откроет ли он мне снова дверцу. Я притворялась, что вожусь с пряжкой на босоножке, пока не убедилась, что он действительно идет ко мне. Ах, какая рыцарская учтивость. Если бы там была лужа, он смог бы кинуть в нее плащ? О, постойте. У него же нет плаща. Так что… эти мысли заставили меня улыбаться.
– Что тебя насмешило? – спросил он.
– Да так, ничего. Я просто радуюсь, что мы нашли отличное местечко для парковки.
– Ну да. – Дез посмотрел в оба конца улицы, на которой не было ни единого автомобиля.
* * *
Его спортивный БМВ имел весьма низкую посадку, а мои босоножки были на таких каблуках, что напоминали ходули. Я изо всех сил старалась вылезти из машины, не подвернув лодыжку. О чем я только думала, доверив гею, носящему нелепые мокасины с кисточками, выбирать мне обувь?
Дез взял меня за руку, помогая выйти из авто. Черт побери! Так Фонтейн оказался гением, заставив меня надеть эти босоножки. От невинного прикосновения Деза по коже побежали мурашки. Он сжимал мою руку нежно, но твердо и достаточно крепко. И не отпустил пока мы шли к ресторану. Я с трудом сдержала ребяческий смех и едва не начала раскачивать наши руки взад-вперед. Ричард не любил держаться за руки и не делал этого. Он говорил, что ему от такого становится душно. Проклятие! Хватит уже вспоминать Ричарда.
Мы с Дезом миновали модный магазинчик, весь заставленный цветочными горшками, и бистро, где мы обедали с Кайлом и Фонтейном. Через дорогу находились магазин воздушных змеев, кондитерская и старомодное кафе-мороженое с навесами в красную полоску. Облицованные плиткой тротуары под нашими ногами были безупречно чистыми, а через каждые несколько шагов нам попадались скамьи, которые выглядели, словно старинные тележки. И все птицы на деревьях щебетали «Оду к радости» Бетховена… Ну ладно, это я уже сочиняю.
– Как насчет суши? – спросил Дез, указывая на ресторанчик в следующем квартале, украшенный каменными драконами у входа. – Коллега сказал, что это отличное место.
– Замечательно! – ответила я, не желая признаваться, что никогда не пробовала суши. Целое море предрассудков Ричарда распространялось и на любой ресторан с иностранными словами в названии, особенно если речь шла о дальневосточных, индийских и даже некоторых итальянских заведениях.
Мы пересекли улицу, все еще держась за руки, и вошли внутрь. Ресторан был шикарным, со стильным фонтаном в центре зала и стеной с высокими окнами, выходящими на озеро. Всё было таким красивым и безмятежным, таким необычным, даже окошка для покупки из автомобиля не наблюдалось.
К нам подошла гибкая, как ива, похожая на газель официантка с роскошными гладкими волосами и вылупилась на Деза.
– Добрый вечер. Добро пожаловать в «Мацусаку». Я Элиза, хостес[27]. – Она склонила голову.
Я почувствовала себя одновременно невидимкой и амазонкой и поправила вырез на платье.
– Благодарю вас, – ответил Дез. – Мы бы хотели расположиться у окна.
– Разумеется. С удовольствием. Вы заказывали столик?
Элиза чувственно смотрела на Деза, и я ощущала в ее знойном голосе призыв. Она спрашивала, заказывали ли мы столик, но имела в виду совсем другое: «Бросай свою гаргулью в красном платье. Жду тебя в гардеробной».
Он кивнул:
– Да, заказывал. Мистер Макнайт, столик на двоих.
– Ах да. Проходите сюда.
Дез легонько подтолкнул меня в спину, чтобы я шла чуть впереди него. Но тогда я оказалась бы рядом с ней. А я не была уверена, что хочу, чтобы он сравнивал ее задницу с моей. Эта мысль была неприятна.
Элегантная Элиза подвела нас к уютному столику в углу.
Он отодвинул мой стул, получив еще одно очко в зачет и почти заставив меня забыть о стройной хостес.
– Желаю вам насладиться вечером, проведенным в нашем ресторане. – Ее чарующий голос звучал умиротворяюще, и я почти простила ее за то, что она явно жаждала моего спутника.
Через несколько минут появилась официантка и подала нам меню в кожаных обложках. Это была очередная гибкая черноволосая красотка с неестественно высокой грудью и тонюсенькой талией.
Где только они находят таких девушек? В каталоге нижнего белья? Я прикусила губу и мысленно отругала себя. Ричард флиртовал с официантками самым мерзким образом, пытаясь убедить меня, что всего лишь добивается более качественного обслуживания. Я никогда не спрашивала, что именно он имел в виду. Дез же не обращал на девушек особого внимания. Я мысленно дала себе подзатыльник. Если бы я позволила своей беспомощности взять верх, вечер был бы испорчен еще до начала. Держи себя в руках, Сэди.
Дез снял очки, и я состроила сочувственную гримаску, глядя на его ушибленный глаз. Отек спал, но багровый синяк остался. Это придавало ему лихой вид, но расстраивало меня.
– Прости, что переставила этот дурацкий столик, – сказала я.
Он улыбнулся:
– Я разрешу тебе все исправить.
– Но я уже извинилась, придя с тобой на ужин.
– Это только начало. Хочешь выпить?
Размышляя над его совершенно недвусмысленным намеком, я ответила «да» с превеликим удовольствием. Дез хмыкнул и взял винную карту.
– Красное или белое?
Он интересуется моим мнением? Ричард никогда… Черт бы его побрал! Я собиралась изгнать Ричарда из своей головы сегодня же вечером, даже если для этого потребуется позвать экзорциста.
– Выбери сам. – Я поерзала в кресле, пытаясь натянуть на ноги подол платья, впрочем, безуспешно. Тогда я развернула салфетку и небрежно разложила ее на коленях, прикрыв их, словно одеялом.
Дез просматривал винную карту, рассуждая о разнице между сортами винограда и собираясь явно выбрать что-то весьма дорогое. У меня не хватало смелости сказать, что меня устроило бы и дешевое вино – им я набиралась с не меньшим успехом.
Но если ему хотелось произвести на меня впечатление своими обширными познаниями о виноградниках юга Франции, – что же, на здоровье. Я открыла меню после того, как он заказал вино. Названия блюд показались мне китайской грамотой. Кроме разве что ролла «Калифорния» я не имела ни малейшего представления о том, что все это значит. Сашими – это звучало так, будто Доди влезает в свой купальник. Темпура – это что-то вроде матраца, так ведь? А мисо что такое? Сексуально озабоченная мисс?
– Выбрала что-нибудь? – спросил Дез.
– Даже не знаю, – лихо соврала я. – Всё нравится.
Подали вино, и прежде, чем Дез произнес тост, я успела пригубить и чуть не подавилась.
– Ой, прости. – Я легонько чокнулась с ним. – За?..
Он задумался, будто тщательно выбирал, что сказать:
– За новых друзей!
Пустота в моей груди была чувством странного разочарования. А чего я, собственно, ожидала? Что он предложит выпить за Сэди, с ее горячим чумовым мамашкиным телом? Я заставила себя улыбнуться и снова чокнулась с ним:
– Да, за новых друзей.
Приятная нега от вина пришла быстро и легко, и я начала расслабляться. Тихое пение арфы мешалось с журчанием фонтана. Мы вели непринужденную светскую беседу о незначительных вещах вроде того, как хорош ресторан или приятна погода. Это было вовсе не сложно, и у меня неплохо получалось. Но я снова взяла меню, и мое напускное спокойствие улетучилось. Так не пойдет. Мне нужно что-то делать со своим откровенным невежеством в области японской кухни.
– Я должна тебе признаться…
– В чем? – Дез аккуратно отложил свое меню.
– Я никогда не пробовала суши.
– Никогда не пробовала суши? – Его прекрасные глаза удивленно расширились.
– Да, никогда не пробовала.
– Как такое возможно? Тебе разве не хотелось?
– Ричард ненавидит рыбу. – Я положила меню на столик. – И рис. И азиатов. И мексиканцев, которые хотя бы издали похожи на азиатов.
Дез сделал глоток вина.
– Похоже, он чистоплюй.
– Единственный в своем роде, надеюсь.
Дез запустил пятерню в волосы.
– Хочешь пойти в другое место?
– Нет. Я люблю и рыбу, и рис. Просто не знаю, что заказать. – Я старалась говорить потише. – И кстати, у меня нет предубеждений ни относительно мексиканцев, ни относительно азиатов.
Он улыбнулся:
– Рад это слышать.
Затем он принялся объяснять мне тонкости японской кухни. Какой же этот парень умный!
– И конечно, мы должны попробовать сакэ. Но осторожно – он очень крепкий.
– Это ведь рисовая водка?
Дез помотал головой:
– Это коварный напиток. Выглядит безобидно, но здорово бьет по мозгам.
– Я могла бы сказать это о своем бывшем.
Дез усмехнулся:
– Я о своей тоже.
Официантка вернулась, и мы сделали заказ. Дез был вежлив с ней, но вовсе не заигрывал. Я слегка расслабилась и приступила ко второму бокалу вина. А потом, просто озорства ради, сложила руки на столе и наклонилась к ним грудью в позе, которую Пенни называла «вывалить булки».
Она делала это мастерски, и каждый раз, как устраивала потеху, какой-нибудь парень порывался купить ей коктейль. Конечно, ее «булки» были куда больше моих, и к тому же, в отличие от нее, я дважды рожала. Едва подумав об этом, я выпрямилась.
Сакэ нам подали в маленькой фарфоровой бутылочке, а к ней – миниатюрные чашечки. Они были похожи на кукольный сервиз Пейдж.
Дез наполнил одну из чашечек до краев и передал мне, а затем налил себе. На сей раз я подождала, произнесет ли он тост. Конечно же, он поднял руку с чашечкой:
– За новые приключения!
Это уже звучало обнадеживающе.
– За приключения! – Я кивнула. Затем смело опрокинула свою чашечку, выпив содержимое одним махом. Сакэ было подогретым, что меня поразило. И здорово согревало. Все еще удивленная, я посмотрела на Деза и увидела, что он тоже смотрит на меня ошеломленно.
– Ого! – Он засмеялся. – Сэди, это надо смаковать понемногу. Это же не рюмка.
– Разве нет? Ты уверен?
– Уверен. – Он развеселился еще больше.
– О… – Жар от сакэ смешался со жгучим смущением, и я покраснела с головы до ног.
Он покачал головой и снова наполнил мою чашечку.
– Потягивай по чуть-чуть, – повторил он.
Я так и сделала. Но сакэ оказалось таким вкусным, что я, кажется, снова выпила его быстрее, чем Дез. Столики вокруг нас заполнялись другими посетителями, пока мы болтали и смаковали напитки. Потом подали ужин, и я обнаружила, что влюбляюсь в суши и сакэ. Пока что вечер был замечательным.
Я мысленно одобряюще похлопала себя по спине. Может, я сама по себе была естественной и живой, а может, подействовал алкоголь. Дез мило улыбнулся, когда я рассказала ему, как Пейдж плакала, потеряв свой первый зуб, так как была уверена, что теперь не сможет есть сладкое.
Но тут я вспомнила предупреждение Фонтейна о том, что не стоит весь вечер болтать о детях, и решила сменить тему.
– У тебя же три сестры, так? – Я хорошо помнила, что он уже рассказывал о них кое-что, но эта тема казалась мне милой и неопасной. А чем больше он говорил, тем больше мне хотелось слушать его манящий акцент.
Дез кивнул:
– Да. Бонни, старшая, – педиатр. Шеннон – педагог, а Робин – смотритель в музее. Братьев нет.
– Два врача в доме? Это интересно.
Он ловко подцепил палочками ролл.
– Мы с Бонни вечно соперничали друг с другом, так что когда она поступила в Гарвард, я обязан был принять вызов. И это благотворно повлияло на нас. Нам пришлось помогать друг другу, потому что мы были в Гарварде, а остальная семья – в Иллинойсе.
– А сейчас вы живете рядом?
Он закончил жевать, прежде чем продолжить разговор. Если бы я допустила какие-то сравнения с Ричардом, то отметила бы, что мой бывший муж частенько разговаривал с набитым ртом, а Дез – никогда.
– Да, теперь мы все в сборе, – наконец ответил он. – Но в последние годы я постоянно в разъездах, поэтому мы нечасто видимся. Зато всегда так приятно приехать домой.
– А почему ты решил заняться этим… как оно там называется… временным замещением?
– Да. Временное замещение. – Он пожал плечами. – Сказать честно, после развода я не знал, куда себя девать. Чикаго – мой дом, но мне нужно было сменить обстановку, понимаешь?
Я кивнула, и он снова подлил мне сакэ.
– У меня было несколько предложений по работе, но ни одно не показалось мне привлекательным. Не хотелось переезжать только ради самого переезда. Тогда друг предложил мне пробовать работать то здесь, то там, пока я не найду подходящее место.
– И как? Ты нашел такое место? – Я прикусила губу в надежде, что он скажет «да», хотя и понимала, что это был вопрос вполне в духе Доди.
Он улыбнулся с загадочным видом и сделал глоток вина, прежде чем ответить:
– Ну, некоторые места понравились мне больше остальных.
Это было не совсем то однозначное одобрение, на которое я рассчитывала, но тут он подмигнул мне, и мой вдох плавно перешел в томный выдох.
Черт, он такой… восхитительный. Тем временем беседа переключилась на другие темы. Я рассказала ему о своей попытке начать работать, и он был достаточно вежлив, чтобы сделать вид, что ему это интересно. Пока мы болтали, я старалась повторить приемы, которые он использовал, орудуя палочками, но получалось плохо – в основном я просто возила суши по тарелке. А когда он отворачивался, отправляла кусочек в рот пальцами. Но зато с бокалом у меня проблем не было никаких. И я продолжала пить.
Дез что-то рассказывал или улыбался мне, а я все удивлялась тому, что у нас с ним свидание. С ним – высоким, красивым брюнетом. Но он не просто симпатичный. Он добрый, милый, веселый, а шутки у него слегка фривольные. Он смеялся над моими забавными историями, и сам рассказывал байки о медицинской школе и том дурдоме, что творился в отделении неотложной помощи. Он расспрашивал меня о жизни в Гленвилле, о детстве и семье. Выпив еще вина, я заметила маленькую симпатичную горбинку у него на переносице и то, что когда Дез жует, кончик носа у него двигается. Я смотрела на крохотный шрамик у его глаза и задавалась вопросом, откуда он взялся.
Синяки резко контрастировали с его светлой кожей. Может быть, с какой-то стороны это можно было назвать недостатком, но они делали его ошеломляюще настоящим. Он больше не был незнакомым красавчиком из глянцевого журнала, бегущим мимо меня по пляжу. Это был Дез. И я влюблена в него. Эта мысль поразила меня, словно открытие, что сакэ подают подогретым. Потому что я не собиралась ни в кого влюбляться. Это не было ни полезно, ни логично, ни мудро и в мои планы совсем не входило. Дез отвернулся, и я залпом выпила целую чашечку сакэ. И почувствовала поднимающуюся волну паники.
С того момента, как я застукала Ричарда с рыжей девкой, я думала, что для меня все кончено. Оказывается, нет. Зал вокруг закружился. Но мне было уютно тут со всеми этими людьми. Я вернулась мыслями к своему свиданию, к выглаженной рубашке Деза и причесанным волосам, и моя тревога усилилась. Слишком много всего. И его слишком много. Пристальный взгляд Деза окатывал меня, как раскаленная лава, прожигая почти до костей. Я не была к этому готова, одновременно понимая, что от меня мало что зависит.
