Текст книги "Легкое сумасшествие по имени любовь"
Автор книги: Трейси Броган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
– Сэди, объясни, между тобой и тем парнем все серьезно? – спросил он.
Он что, ревнует? Спустя столько времени и после всего, через что я с ним прошла? Я не была слишком наивна, чтобы полагать, что с Дезом у нас все получится. Я вообще не знала, что будет, но Ричарду ничего объяснять не собиралась.
– Это очень серьезно, Ричард. Никогда так не любила.
ГЛАВА 22
– Том и Таша тебе понравятся. Не нервничай так, – сказал мне Дез, когда мы ехали к причалу Белл-Харбора.
– Я и не нервничаю. С чего ты взял, что я нервничаю?
– Ты с утра не сказала ни слова, и у тебя губа искусана до крови.
Я дотронулась до губ. Ладно, может быть, я и впрямь слегка на взводе, но ведь это естественно. Сегодня мы собирались покататься на яхте с его университетскими друзьями. Утром они приплыли из Чикаго. Я бы при всем желании не отличила камбуз от камбалы, а они годами ходили под парусом. Этой причины недостаточно для паники? И Таша до сих пор дружит с бывшей женой Деза. Она же не возненавидит меня при первой встрече, правда? Дез сказал, что Таша дерматолог. Блеск. Она будет рассматривать мою кожу и непременно скажет, что мне нужен другой солнцезащитный крем.
Ее муж Том – судмедэксперт. Если разговор зайдет в тупик, я всегда смогу спросить, чем бы таким отравить Ричарда, чтобы это не обнаружили.
Фонтейн нарядил меня под морячка, в белые капри и бело-голубой полосатый топ. Еще он настаивал на лихом красном шарфе, но это было уже слишком. Я не хотела становиться похожей на жену миллионера из «Острова Гиллигана»[36].
Джаспер собрал для нас целую корзину еды, нагрузив ее доверху вкуснятиной, приготовление которой я собиралась приписать себе. Напоследок Доди, тоже горевшая желанием поучаствовать, сыпанула мне в лицо кошерной солью. По ее мнению, это должно было защитить меня от морской болезни.
* * *
Идя по причалу, мы с Дезом читали названия яхт. От нашего взгляда не укрылись «Шиворот-навыворот», «Давай, папочка», «Синий бархат» и «Выпущенный ветер», а также экземпляр под откровенно вульгарным названием «Пошли вы». Мы добрались до последней в ряду яхты с жирными синими буквами на борту. «БОТОКС». Неплохо.
– Ура, Дез! – услышала я радостный женский голос. – Эй, Том, поднимайся, они уже здесь.
Я не знаю, чего ожидала, но точно не таких Тома и Ташу. Он был бледным, с жидкими волосенками и непропорционально большими зубами. Она – коренастая, с темными кудрявыми волосами, собранными в два помпона, напоминающих уши плюшевого мишки. Какое облегчение, что я без шарфа. Мы поднялись на борт и обнялись с ними.
– Сэди, рада с тобой познакомиться, – сказала Таша. – Если верить рассказам Деза о тебе, ты слишком хороша для него. Ну что, занимайте места и будем отправляться.
– Очень красивый корабль, – нашлась я.
– Да, она – настоящий зверь, только на плаву.
Надо полагать, это значило, что мы не утонем. Обнадеживающе. Я совершенно не представляла, что еще сказать.
– Он гораздо больше, чем я ожидала.
Том повернулся к Дезу:
– Спорим, тебе она такого не говорила.
Ну и ну. Стало как-то повеселее.
Мы убрали вещи в трюм и отдали швартовы. Это по-морскому значит «покидали барахло куда-то вниз и поплыли». Было увлекательно наблюдать, как они втроем сматывают веревки, вяжут узлы, поднимают паруса и таскают снасти. Под конец дня я поняла, что мне нравится ходить под парусом. И что мне нравятся Том и Таша. Они вели себя непринужденно, весело и добродушно.
Дез был прекрасен. До меня вдруг дошло, что я впервые видела его общающимся с кем-то, кроме членов моей семьи. Внешне он всегда радовался обществу моих родных, но сегодня он был в своей родной стихии. Это было неоднозначное ощущение.
Мы сидели на корме, Том и Дез сменяли друг друга за штурвалом. Или на мостике? Или как это вообще называется? Я не решилась спросить. Солнце восхитительно сияло, мы рассекали волны, а вода, к счастью, была достаточно спокойной, и меня не тошнило. Ну или соль Доди сработала.
– Тебе чего-нибудь дать? – предложила Таша.
Ветер норовил накормить меня волосами каждый раз, когда я пыталась заговорить. Я уже слегка завидовала ее помпонам.
– Нет, не надо, спасибо. Кстати, я принесла целую корзину закусок, если кто-то проголодался.
Таша улыбнулась в ответ:
– Я уже там покопалась. Выглядит очень вкусно.
– Двоюродный брат Сэди готовит, – проболтался Дез.
Я стукнула его по руке:
– Они должны были думать, что это я приготовила!
– Прости. Я не очень силен в конспирации.
– Могу подтвердить, – сообщил Том. – В университете мы как-то раз опоздали на экзамен, потому что куролесили перед этим всю ночь. Я уже начал плести профессору про аварию, в которую мы попали по дороге, потому что только это могло спасти наши шкуры. Но мистер Я-не-умею-врать начал рассказывать правду. Правду!
– Я поступил правильно, – ухмыльнулся Дез.
– Я была там и все видела, – добавила Таша. – Ну и комедия. Два барана Труляля и Траляля начали спорить прямо перед профессором.
– И чем все закончилось? – спросила я.
– Мне на балл снизили оценку, а этому Джорджу Вашингтону все сошло с рук.
– Ну прости, друг.
Я слушала все новые истории, которые они, несомненно, постоянно вспоминали. Это было окошко в мир Деза, в которое я раньше не заглядывала. Но мне все больше хотелось заткнуть уши, потому что с каждой из этих историй я все спускалась с небес на землю. И когда я достигну земли, будет больно.
– Дез говорил, что ты организатор домашнего пространства. Мне бы дома пригодились такие услуги, хотя у меня уже есть домработница и нянька.
– Нянька? Я не знала, что у тебя есть дети.
Конечно же, только мужчина мог забыть упомянуть о такой детали. Дез ни разу о них не говорил.
– Трое мальчишек, шести, семи и девяти лет. – Таша подвернула штанины. – У них шило в задницах. На яхте спасаемся от них. У тебя у самой двое детей, так ведь?
Очевидно, Дез предоставил им гораздо больше информации, чем мне.
– Да, Пейдж – шесть лет, а сыну Джордану – четыре.
Вдруг к разговору подключился Дез:
– Пейдж неугомонная, очень эмоциональная девочка. Настоящая непоседа. Джордан похож на твоего Сэма, очень вдумчивый, все время строит что-нибудь. Я ему сперва не нравился.
Я удивленно взглянула на Деза. Было интересно слушать, как он описывает моих детей. И мне послышались более теплые нотки в его голосе. Или это была простая симпатия?
Таша переводила взгляд с меня на него и обратно. Внезапно мы поняли, что все смотрят на Деза и что молчание уже начало затягиваться.
– Что? Они же милые, – застенчиво вымолвил он, вдруг переключившись на сосредоточенные поиски чего-то в корзине для пикника.
Таша обернулась в мою сторону, и в первый раз за день я почувствовала, что меня оценивают. Том откашлялся:
– Ну так что, Дез, хочешь пойти на Мак в этом году?
Дез перестал рыться в корзине и выпрямился:
– А есть свободное место?
– Вполне может быть. У Хэмптона жена на сносях, и если она не родит до соревнований, то она его не отпустит. Ох уж эти женщины, да? – Он подмигнул Таше.
– На Мак? Это гонка на яхтах или что-то вроде того? – уточнила я.
– Да, это масштабная гонка от военно-морского пирса в Чикаго до острова Макино, – объяснил Том.
– Ее уже несколько лет подряд проводят, да? – наивно поинтересовалась я.
– Ага, около ста.
– Нет, правда? – Как же я люблю попадать впросак.
– Сто два, если быть точным, – продолжил Том. – И если ты участвуешь в гонке двадцать пять раз, то становишься членом общества «Козлы острова Макино».
– Что еще за общество «Козлы острова Макино»? – Мне не хотелось снова выглядеть дурой, но я обязана была это спросить.
– Членство в обществе в основном дает право на хвастовство. Моряков называют козлами, потому что после четырех-пяти дней плавания они становятся косматыми и вонючими.
– И потому, что они ведут себя как животные, – добавила Таша. – Завершение гонки отмечают несколько дней. Праздник превращается в сборище безумствующих, нажравшихся рома мужиков средних лет. Я там была один раз. И с меня хватило. Я видела пятидесятилетнего мужика, ссущего на фигуры прямо перед Гранд-отелем.
– На какие еще фигуры? – спросил Том.
– На кусты на газоне, подстриженные в форме животных или чего-то еще.
Том покачал головой и обратился к Дезу:
– Ну так что, если Хэмптон не сможет, сообщить тебе?
– Скорее всего, я не смогу из-за работы, но не списывай меня со счетов.
Мой мореходный опыт завершился ужином в яхтклубе. Дез сел рядом со мной на скамейку, пока мы ждали столик. Он обнял меня и рассеянно играл с моими волосами, потом поцеловал в висок.
– Не хочешь чего-нибудь выпить прямо сейчас?
– Не откажусь, спасибо.
– Что тебе заказать?
– Что-нибудь на свой выбор. Удиви меня.
Таша выжидающе посмотрела на Тома. Тот отстраненно разглядывал пришвартованные лодки. Она кашлянула. Он со вздохом встал.
– Полагаю, ты ждешь, чтобы я принес тебе выпить?
– Да, дорогой, – язвительно ответила она. – Если тебе не слишком трудно.
Том пожал плечами:
– Я уже поднялся. Ты хотела мартини?
– Я терпеть не могу мартини, Том. Ты же знаешь. Водку с тоником и лимоном.
– Хорошо, один мартини с джином, две оливки, уже несу.
– Как остроумно, – заметила она.
Мужчины ушли, а Таша вновь встретилась со мной взглядом, снова с таким изучающим выражением, как будто разглядывала пятнышко на моем лице и думала, еда это или предраковая родинка. Спустя секунду она улыбнулась и подвинулась поближе.
– Ты знаешь, я никогда раньше не видела Деза таким, – поделилась она.
– Каким таким? – Я сделала вид, что не понимаю.
– Ну вот таким: любовь-морковь, шуры-муры. «Детка, принести тебе выпить?» А я его давно знаю.
Я самым тщательным образом пыталась разгладить складку на брюках.
– И как? Это хорошо или плохо?
– Это хорошо. Это очень мило. Просто непривычно. – Она села на край скамейки и положила локти на колени. – Не пойми меня неправильно. Я хочу сказать, что он такой… живой. Он всегда был очень зажатым, но сейчас кажется совсем другим.
– Это Дез-то зажатый? – Я не могла скрыть удивления. Ни за что бы не назвала его скованным. По сравнению со мной он вообще нарик на транквилизаторах.
– Да, у него выдалось немало напряженных лет, мягко говоря. Сперва отец умер, когда Дез еще учился в университете. Потом Стефани устроила ему собачью жизнь. Вот уж мерзкая сука.
Я моргнула:
– Стефани? Это его бывшая жена?
Таша кивнула, закачав помпонами на голове.
– Да. Эта овца оказалась той еще прошмандовкой.
Она меня проверяет, что ли?
– Мне казалось, вы с ней подруги.
Она изогнула бровь:
– Я и Стефани? Вот еще. И точно не после всего, что она сделала Дезу.
Я разрывалась между желанием узнать и желанием оставаться в неведении. Но не стерпела:
– А что, собственно, она сделала?
Таша подняла вторую бровь.
– Дез тебе не говорил? Хотя да, естественно. И хорошо, что он такой добрый. – Она с ворчанием откинулась на спинку скамейки и покачала головой.
Я ждала. Нездоровое любопытство смешивалось с тяжелым предчувствием. Конечно, мне очень хотелось, чтобы его бывшая оказалась мегерой, которая никогда не сможет заманить его обратно в постель. С другой стороны, меня совершенно не радовало осознание того, что кто-то уязвил его чувства. Таша оглянулась посмотреть, нет ли поблизости Тома и Деза. Они все еще стояли у барной стойки – ждали, когда будут готовы напитки. Она повернулась ко мне:
– Он тебе вообще о ней ничего не рассказывал?
– Ну, только то, что они были молоды и своенравны, и что поженились еще в университете. Он сказал, что у них не было шансов из-за разницы в приоритетах.
– Разница в приоритетах? – фыркнула Таша. – Ого, вот это очень мягко сказано. Через четыре месяца после свадьбы она сделала аборт, не сказав ему ни слова.
Я почувствовала, что у меня широко открылся рот и стало нечем дышать.
– Но как? Почему?
– Потому что ее ждал еще один год ординатуры, а она не хотела откладывать все в долгий ящик. – Лицо Таши все раскраснелось, она крепко поджала губы и сложила руки на груди. – Она не говорила ему о своей беременности, потому что знала, как сильно он хотел детей. И опасалась, что он может уговорить ее оставить ребенка. И он бы уговорил. Но когда он обо всем узнал, было уже поздно. Боже, он был просто убит горем. Потом он начал вести эту кочевую жизнь, работая замещающим врачом. Самая натуральная боязнь обязательств. Ему давно пора где-то бросить якорь. – Она вновь посмотрела на меня без тени смущения. – Но у меня хорошие предчувствия насчет тебя и этого городка. Я уже многие годы не видела его таким счастливым. Ты же не собираешься разбить ему сердце, а?
Я бы засмеялась в ответ, если бы не была в полнейшей растерянности. Не успела я ответить, как Таша шепнула:
– Тс-с, они возвращаются. И не смей говорить Дезу, что я тебе рассказала, а то он меня убьет. – Она провела ладонью поперек горла.
Моя голова была готова лопнуть от этих новостей. За все время, проведенное со мной, Дез ни словом не обмолвился ни о чем таком. Внезапно хрестоматийные измены Ричарда показались оставшимися в далеком прошлом. Дез улыбнулся и протянул мне напиток. Я натужно улыбнулась в ответ. Весь спектр эмоций, должно быть, сверкал на моем лице, как неоновая вывеска. Дез скользнул по мне взглядом и с укором произнес:
– Боже, Таша. Вас даже на две минуты нельзя оставить одних?
Она забрала свой бокал, протянутый Томом, сделала большой глоток и едва не подавилась.
– Черт, Том, это мартини!
Позже, когда мы ехали домой, я откинулась на сиденье спортивного автомобиля Деза и отдалась во власть вечернего ветра. Все равно прическу уже не спасти. Воздух был влажным и теплым. Я все еще отходила от ощущений качки, пока мы мчались под старинными уличными фонарями.
– О чем вы с Ташей разговаривали, когда мы с Томом ходили к бару за выпивкой? – спросил Дез без тени улыбки.
– Так, ни о чем особенном. Она рассказывала, какой ты классный, и просила не разбивать тебе сердце. – Я хотела подразнить его, но он не улыбнулся и ничего не ответил. Я потянулась и вложила свою руку в его, добавив: – Я не разобью твое сердце, если ты не разобьешь мое, договорились?
Не глядя в мою сторону, он взял мою руку и приложил к губам.
ГЛАВА 23
Я уложила детей, поцеловав Пейдж двадцать раз, как она захотела. Джордан попросил один поцелуй, но непременно в левую щеку. Я устала после целого дня работы у нового клиента, но мне не терпелось увидеть Деза. Последние дни мы виделись с ним очень мало. По ночам он постоянно работал в больнице. Доди предложила присмотреть за детьми, потому что этим вечером оставалась дома.
Она пригласила Аниту Паркер смотреть документальный фильм про Зону 51[37]. Так что, как только карапузы оказались в кроватках, я упорхнула, надеясь оказаться в кроватке Деза. Я поспешила по улице к дому Пуллманов, слушая стрекотание сверчков в траве и улавливая запах костра где-то вдалеке. Мне очень нравилась эта улочка, и вообще Белл-Харбор – чудесное место. Жаль, что мы с моим новым возлюбленным не живем здесь постоянно.
Я добралась до дома Деза и вошла без стука. Он стоял в кухне, глядя в окно, из которого открывался вид на озеро. Дез обернулся, и от его раздраженного взгляда повеяло прохладцей. Пожалуй, мне все же стоило сначала постучать.
– Привет, Сэди. – Он кивнул, но даже не улыбнулся, и меня обдало еще большим холодом.
Я показала пальцем на дверь:
– Надо было постучать?
Он поморщился:
– Что? А, нет. Конечно же, нет. Не хочешь выпить?
Больше всего мне хотелось выйти и войти еще раз, чтобы начать разговор по-новой.
– Да, давай. Что ты пьешь?
– Скотч. – Он говорил таким вызывающим тоном, как будто хотел, чтобы я начала с ним спорить.
– Ты в порядке?
Он посмотрел на меня отсутствующим взглядом. Затем глубоко вздохнул и помотал головой:
– Боже, прости меня. День выдался кошмарный. Иди-ка сюда.
Я не двинулась с места. Он поставил стакан и обошел стол, чтобы обнять меня. Он был очень напряжен, но, коснувшись щекой моих волос, промолвил:
– Я рад, что ты пришла.
Я отстранилась и посмотрела прямо ему в лицо: брови нахмурены, мускулы напряжены, и в целом он выглядит совершенно не радостным.
– Правда? – спросила я.
Он кивнул, еще раз глубоко вздохнув.
– Правда. Твой приход – лучшее, что со мной случилось за сегодняшний день. Давай, выпей уже. – Он потянул меня за собой в кухню.
– Только не скотч, – отказалась я. – Он мне совсем не нравится. У тебя есть вино?
Он откупорил бутылку и наполнил бокал, налив гораздо больше, чем предписывается правилами этикета. Я попыталась отвлечь его беседой, но он, похоже, пропускал ее мимо ушей, даже не посмеялся над рассказом о том, как Доди с Фонтейном пытались кататься на роликовых коньках.
– Давай, расскажи уже об этом ужасном дне, – сказала я наконец.
– Нет, – он покачал головой и сделал большой глоток из стакана. – Я знаю, что мы хотели сходить в кино или куда-то еще, но ты не против, если мы просто посидим здесь, может, посмотрим телек?
– Нет, я не против.
Он взял меня за руку и потянул за собой на диван. Мы сели, он взял пульт и стал судорожно переключать каналы. Он вел себя настолько необычно, что я совершенно не представляла себе, что делать. Было ясно, что он не настроен на разговор, но и телевизор его совершенно не интересовал. Я отхлебнула вина, он глотнул скотча. Мы посмотрели одну бессмысленную передачу, потом вторую, но его мысли явно витали где-то в другой галактике.
– Дез, – обратилась я к нему, когда он снова переключил канал. – Я не знаю, что с тобой. Ты же в курсе, что я постараюсь сделать для тебя все, что в моих силах. Но с твоей стороны несправедливо заставлять меня гадать, не злишься ли ты на меня.
Он окинул меня таким взглядом, будто удивился моему присутствию.
– Я не злюсь на тебя, Сэди. Совершенно. Ты здесь совсем ни при чем. – Он поднялся и ушел налить себе еще скотча.
Его слова меня укололи. Если я и не была причиной его дурного настроения, он не должен говорить, что я совершенно ни при чем. Я же здесь. И это делало меня частью происходящего.
– Думаю, мне лучше пойти домой. – Я встала и поставила бокал на стол.
Дез вернулся из кухни.
– Нет, нет, не уходи. – Он обнял меня, но не очень крепко. – Правда, я хочу, чтобы ты осталась. Сейчас все будет нормально.
Я крепко обхватила его за пояс.
– Тебе не надо ради меня делать вид, что ты взбодрился. Но твои угрюмость и грусть пробуждают во мне материнские инстинкты.
– Материнские инстинкты? – Его лицо залилось краской, и я осознала, что, вполне возможно, сказала нечто наименее возбуждающее из всего, что только могла. Он сделал шаг назад и отвернулся, запустив руку в шевелюру.
– Таша рассказала тебе, почему мы со Стефани развелись? – спросил он прямо, не глядя в мою сторону.
Наступил мой черед порозоветь. Я не говорила, что мы с Ташей обсуждали. Не было необходимости, к тому же была уверена, что если он захочет об этом поговорить, то сам заведет речь. Похоже, именно это он сейчас и делал.
– Да.
Он взял стакан с кухонного стола и вернулся на диван, резко плюхнувшись на подушки. Я осторожно села рядом на краешек и стала ждать продолжения.
Когда он снова заговорил, его голос не выражал никаких эмоций:
– Скорее всего, рано или поздно мы бы и так развелись. Если не из-за этого, то из-за чего-то другого. Стефани была не из тех людей, которые считаются с мнением других. – Он горько рассмеялся и отхлебнул еще скотча. – Раз уж так вышло, я понял, что она не была предназначена для материнства, и, наверное, потому она поступила так, как поступила. – Он очень пристально посмотрел на меня. – Я больше не люблю ее, Сэди. Уже очень давно не люблю, и поэтому не понимаю, почему меня это так обеспокоило.
Я дотянулась до его руки и сжала ее:
– О чем ты, что тебя обеспокоило?
– Сегодня я узнал, что Стефани снова вышла замуж. И что у нее вот-вот появится ребенок, со дня на день. – Он залпом выпил остатки. – Знаешь, откуда я узнал?
Я не имела ни малейшего понятия и пожала плечами.
– Мне позвонили из страховой компании, чтобы подтвердить ее адрес, потому что я, видите ли, до сих пор значусь ее контактным лицом для экстренных случаев. Блин! Представляешь? Ей хватило времени, чтобы найти другого парня, выскочить замуж и нагулять ребенка, но у нее не дошли руки обновить информацию для какой-то долбаной страховки!
– Ты уверен? Может, какая-то ошибка в страховой компании?
Он помотал головой:
– Я сделал пару звонков. Это правда.
Я не знала, что ответить. Что я вообще могла сказать в ответ на такое признание? Я и сама точно не знала, что чувствую в связи с этим, поэтому и представить не могла, что творится в его голове. Я лишь знала, что хочу избавить его от этих мыслей. Я придвинулась поближе, отобрала у него пустой стакан и поставила подальше на стол. Уселась к нему на колени и обхватила руками за плечи. Он прижался ко мне и уткнулся головой мне в шею. Я ощущала охватившее его напряжение.
– И знаешь, что самое мерзкое? – тихо спросил он, не поднимая головы.
– Что же? – Я поцеловала его в висок.
– После свадьбы она говорила мне, что никогда не захочет иметь детей. И я охренеть как старался уважать ее желание. И теперь выясняется, что она не хотела детей только от меня.
Мое сердце будто пронзило миллионом иголок. Как кто-то мог поступить так с другим человеком? Особенно с таким восхитительным, как Дез. Я еще крепче сжала его в своих объятиях, зная, что никакие пустые слова ему сейчас не нужны. Вместо этого я молча целовала его, снова и снова. До этого он сам уводил меня в спальню и доказывал мне, насколько я была прекрасна. Я была желанна и любима. Но этой ночью я взяла инициативу на себя, ради утешения и ободрения. Ни говоря ни слова, я доказала ему, что эта стерва была не права, а он был достоин лучшего.
* * *
– Что вы скажете по поводу моей новой картины? Я ее только что закончила. – Доди отошла от мольберта, предоставив Пейдж, Джордану, Фонтейну и мне возможность восхититься ее творческими способностями. Лично я не отличала Мане от Моне, но эта картина буквально выглядела так, как будто кто-то вылил содержимое блендера на холст.
– Ого, мам. Очень смелые мазки, – похвалил Фонтейн.
– Спасибо. Я назвала картину «Пиранья поедает равиоли».
Я вгляделась повнимательнее. Черт возьми! Именно это и нарисовано.
– Мамуля, там кто-то идет к двери, – позвал меня Джордан, показывая пластмассовым вертолетиком на окно.
Перед домом припарковалась незнакомая мне черная машина. Через мгновение раздался стук в дверь и одновременно с этим – лай Лэзибоя и Фацо. Они стали носиться вокруг, врезаясь в мебель, пока Доди не вышвырнула их прочь. Я открыла дверь и увидела на пороге робкого коротышку в очках в толстой оправе и свитере с высоким воротником, хотя на дворе была середина лета.
– Чем могу помочь?
– Миссис Тернер? Миссис Сэди Тернер?
Я кивнула. Он протянул мне конверт, а затем побрел обратно к машине, не говоря ни слова. Я перевернула конверт и опешила. Обратный адрес говорил о том, что отправителем были адвокаты Ричарда, «Кендрю, Грэм и Вольштедт». Или, как я их называла, «Йопт, ДеЖена и Чавоу». Руки у меня задрожали. Я не ожидала никаких писем от адвокатов Ричарда, так что в конверте наверняка что-то неприятное. Я вышла на террасу, чтобы скрыться с детских глаз, Доди и Фонтейн последовали за мной. Я вскрыла конверт, не собираясь садиться, но после нескольких строк мои ноги сами собой подкосились, и я упала в плетеное кресло.
– Что там, милая? – прошептала Доди.
– Ричард снова вызывает меня в суд, – потрясенно проговорила я. – Похоже, что он хочет получить дом и совместную опеку над детьми.
– А он это может? – Голос Фонтейна звучал на октаву выше обычного.
Я продолжила читать письмо дальше, положив его на колени, поскольку мои руки не переставали трястись.
– Если я все верно поняла, здесь говорится, что, по его мнению, я покинула дом и подвергла детей воздействию нежелательной среды.
– Это просто смехотворно, – прошипела Доди.
Фонтейн побагровел и отвернулся. Внезапно все части головоломки, последние недели бившие тревогу в моем подсознании, начали складываться в общую картину. Все встало на свои места. Вот почему Ричард казался таким дружелюбным, когда предложил присматривать за домом и забрать детей из Белл-Харбора.
Чем дольше я оставалась вне Гленвилла, тем больше шансов у Ричарда было доказать, что я якобы бросила свой дом. Судя по всему, именно это он рассказывал моим соседям. Вот сукин сын! Вот почему его так интересовали мои отношения с Дезом. Не из-за ревности. Он собирал силы! Должно быть, по этой же причине его как будто перестало волновать то, что Фонтейн оставался в доме Доди. Я должна была догадаться. Если человек был дрянью всю жизнь, то он не мог так быстро перестроиться. Мерзкий, злобный кусок дерьма! Он собирался выкинуть меня из моего собственного дома и забрать моих детей!
– Доди, мне нужно сделать несколько звонков. Можешь пока присмотреть за детьми?
– Конечно, дорогая. Я присмотрю столько, сколько тебе нужно. И не унывай, мы справимся с этой проблемой.
Я побежала наверх и позвонила Джанет – моему адвокату. Ее не было в офисе, так что я оставила помощнику подробные объяснения ситуации. Потом я набрала Пенни, но наткнулась на автоответчик. Тогда я подумала, не позвонить ли Дезу. Он бы мне точно помог. Он знает, что делать. Одна мысль о нем успокоила меня. Неделю назад он доверился мне и рассказал о своей бывшей жене, и, похоже, наши отношения вышли на следующий уровень.
Целый месяц я делала вид, что между нами не было ничего серьезного, но все было не так. Я ушла в эти отношения с головой. Теперь Дез был частью моей жизни, и я не собиралась расставаться с ним в конце лета. Я не сомневалась, что он ощущает то же самое. Конечно, мы не строили никаких серьезных планов, но когда он касался меня, когда смотрел в мои глаза с такой нежной улыбкой, все было понятно без слов. Где-то между казусом с сакэ и занятиями сексом он влюбился в меня. А я в него.
Я набрала его номер, но сбросила перед самым звонком. Он наверняка занят. Сейчас не самое подходящее время, чтобы рассказывать ему о коварных планах Ричарда. Вместо этого я написала ему сообщение, попросив прийти на ужин. Он в ответ сообщил, что по уши занят работой, что постарается заскочить, но не может этого обещать.
Я улыбнулась его сообщению, огорченная, что могу не увидеть его, но счастливая, что он не из тех, кто дает пустые обещания.
В дверь постучал Фонтейн.
– Ты как там? – спросил он. – Я кое-что тут прикинул. У меня есть сбережения. Если захочешь нанять киллера, можешь на них рассчитывать.
Его слова стегнули меня, как кнутом.
– Я охреневаю, Фонтейн. Я так охреневаю, что не могу ни о чем думать! Да как он посмел?
– Не то слово! Опеку нечего даже и обсуждать. У него напряженный рабочий график, да еще по бабам надо бегать. Вряд ли найдется минутка для детей.
Фонтейн подошел к моему шкафу и по привычке начал наводить порядок в одежде. Я ударила кулаком по подушке, которая лежала на кровати. Я знала, что это очень по-детски, но мне было плевать.
– Ни разу! Ни разу за целый год бракоразводного процесса он не коснулся темы совместной опеки. Так какого ж беса он сейчас хочет?
– Ты думаешь, он по ним скучает? – Фонтейн оперся на дверцу шкафа.
Я презрительно фыркнула:
– Да меня не волнует, скучает он или нет! Когда мы были женаты, он вообще не проводил с ними ни минуты, а теперь он, видите ли, скучает? Какого хрена?
Фонтейн разглядывал свои аккуратно подстриженные ногти.
– Прости, в этом есть частично и моя вина. Ты никогда этого не признавала, но я-то знаю, что он не хотел, чтобы я здесь находился. Мне очень-очень жаль.
Я спрыгнула с кровати и схватила кузена в охапку.
– Не говори глупостей. Тебе не за что извиняться. Ты замечательно ладишь с детьми, и они тебя обожают. Не говоря уже о том, что ты ведешь себя гораздо сдержаннее, чем Доди. Это она тут ходит в одном нижнем белье.
– Да, скорее всего, ее он и имел в виду. – Фонтейн натянуто улыбнулся. – Может быть. Но я могу вернуться в свой дом, если ты считаешь, что это поможет.
– Даже не думай. Сейчас ты мне нужен больше, чем когда-либо. И, кстати, я же собиралась возвращаться в Гленвилл. Может быть, это знак, что нужно это сделать уже сейчас.
– Я думаю, это знак, что тебе нужно переехать сюда.
Я посмотрела в другую сторону.
– Ты говоришь как Доди и ее медиум. И как Пенни. И как мое собственное сердце.
– Ну уж прости. Я хочу продать твои организаторские таланты всем своим клиентам и заработать на тебе кучу бабок. Ты уже говорила с Дезом?
– Нет. Он на работе.
– Я имею в виду, насчет переезда сюда.
А, насчет этого. Я помотала головой:
– Я даже не знаю, что ему сказать. Мы не строили особых планов на совместное будущее.
– Но ведь есть шанс, что он останется здесь, так? Разве не это предлагала та агентша?
Я кивнула:
– Если честно, я об этом задумывалась. Но Дез не поднимал эту тему, и мне не хотелось быть слишком самонадеянной. Все-таки нет никакого смысла заставлять его в испуге сбежать из города, прежде чем я выясню, что делать дальше.
Фонтейн закатил глаза:
– Да он же без ума от тебя, дуреха. Расскажи ему о своих чувствах, пока он не нашел работу где-нибудь в Новой Шотландии.
– Давай я сперва разберусь с Ричардом, хорошо? А потом уже решу, что говорить Дезу.
Позже Дез написал мне, сказав, что он сможет заехать на ужин, но после этого должен будет заняться делами, а рано утром ему на смену. Когда он приехал, Бет уже была тут и помогала Джасперу на кухне. Дети играли в «Монополию» со мной и Фонтейном, а Доди сидела в интернет-казино. Дез выглядел потрепанным и измотанным. Только взглянув на него, я поняла, что сейчас было не время вываливать на его плечи мои разборки с Ричардом. Мы можем поговорить и завтра. Когда Дез отдохнет, он будет внимательным и любящим и обеспечит мне всю необходимую поддержку.
Пейдж, как всегда, подбежала к нему:
– Привет, Дез. У тебя классный стиль, как у Фонтейна.
– Ты о чем?
Она дотянулась до его подбородка.
– Усы.
– Ах да, точно, – ответил он рассеянно.
Джордан притащил ему свой свежий рисунок.
– Спасибо. Это что? Коровка?
Джордан замотал головой:
– Это лакета!
Дез повернул лист бумаги и взглянул на него под другим углом:
– Очень современная.
Я потянулась его поцеловать, но он отстранил меня поднятой ладонью:
– Тебе не стоит касаться этой одежды. Я не рискнул заезжать домой, чтобы переодеться, иначе я бы сразу отрубился.
Между нами нарастало какое-то напряжение. Что-то было явно не так, и это не из-за моей обеспокоенности письмом Ричарда. Может быть, Дез узнал какие-то новости о своей бывшей жене? Может, она уже родила? Я могла только догадываться по его лицу, но не посмела делать предположения. Весь вечер я была настолько выбита из колеи, что ни в чем не могла быть уверена. Разве что в том, что рада его присутствию.
