Текст книги "Хозяйка Фамильяров (СИ)"

Автор книги: Тори Блэквуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Вместе, – прошептал он. – Давай вместе.

И я отпустила.

Оргазм накатил не волной, цунами. Он подхватил меня, закружил, выбросил куда-то за пределы реальности. Я кричала, кажется, его имя. Мои ногти впивались в его спину. Мои мышцы сжимались вокруг него. И он тоже, я чувствовала, как его тело напрягается, как его дыхание становится прерывистым, как его хвост сжимается вокруг моей ноги, как его семя изливается в меня горячей волной.

И в этот момент наша связь вспыхнула.

Буквально.

Свет, индиго, серебро, золото, заполнил комнату. Он исходил от нас обоих, пульсировал в такт нашим сердцам, отражался от стен, от потолка, от крыльев, которые сияли, как витражное стекло. Я чувствовала, как его энергия вливается в меня, а моя в него. Замкнутый круг. Вечный. Нерушимый.

Это длилось, наверное, несколько секунд. А может, несколько часов. Время потеряло значение. Остались только мы, два существа, соединённые магией, телом и душой.

Когда свечение погасло, Ксандер рухнул на меня. Тяжело дыша. Его крылья обмякли и накрыли нас обоих. Его сердце колотилось где-то у моего уха. Я обняла его, прижала к себе, чувствуя, как внутри разливается тепло, не только физическое, но и магическое.

– Это было... – начала я.

– Да, – прошептал он. – Это было.

Мы лежали молча. Я гладила его по волосам, мокрым, спутанным. Он целовал моё плечо, нежно, почти лениво. Его хвост всё ещё обвивал мою ногу. Его крылья всё ещё укрывали нас, как одеяло.

– Я люблю тебя, – сказала я.

Слова вырвались сами. Я не планировала их. Но они были правдой.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Его янтарные глаза горели, теперь не голодом, а чем-то другим. Чем-то более глубоким.

– Я люблю тебя, Мира Вэнь, – сказал он. – Мой источник. Моя спасительница. Мой дом.

Я улыбнулась.

– Ты когда-нибудь говорил это кому-то раньше?

– Нет. Никогда. Драконы не говорят таких слов.

– А ты?

– А я, – он коснулся моей щеки, – говорю. Потому что это правда.

Я притянула его к себе и поцеловала. Медленно. Нежно. Со вкусом чая с жасмином и чего-то ещё, чего-то, чему я ещё не знала названия. Может быть, счастья.

*****

Позже, когда мы лежали в обнимку, и за окном снова начинался дождь, я спросила:

– Что теперь?

– Теперь, – он поцеловал меня в висок, – мы живём. Вместе. Дальше.

– А связь крыла? Ты говорил, что это навсегда.

– Это навсегда. Но мы можем сделать её формальной. Если ты захочешь.

– А ты хочешь?

– Я хочу, – сказал он. – Но я не буду торопить. У нас впереди много времени. Целая жизнь.

– У меня не такая уж долгая. По сравнению с твоей.

Он помолчал. Его рука, лежавшая на моём животе, чуть напряглась.

– Знаю, – сказал он тихо. – Но я предпочитаю не думать об этом. Я предпочитаю думать о сегодня.

– Тогда думай о сегодня, – я повернулась и поцеловала его в губы. – А завтра будет завтра.

Он улыбнулся и притянул меня ближе. Его крылья сомкнулись над нами, и мы лежали в темноте, человек и дракон, источник и хранитель, два существа, которые нашли друг друга в мире, где никто не верил в чудеса.

За окном шумел дождь. В комнате пахло сексом, чаем с жасмином и магией. И я была счастлива.

По-настоящему. Впервые в жизни.

Глава 14. Исповедь

Глава 14. Исповедь

Я проснулась первой.

За окном серело хмурое ноябрьское утро. Дождь, который шёл всю ночь, наконец прекратился, оставив после себя мокрые крыши, запотевшие окна и ощущение свежести, какое бывает только после долгой непогоды. В комнате было тепло и тихо. Где-то вдалеке гудела машина. В трубах шумела вода, сосед сверху принимал душ.

А рядом со мной, раскинув крылья на полкровати, спал дракон.

Ксандер лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Его волосы, иссиня-чёрные, влажные после вчерашнего, разметались по плечам. Одно крыло свешивалось с кровати, касаясь кончиком пола. Второе накрывало мои ноги, тяжёлое и тёплое, как одеяло с подогревом. Хвост обвивал его собственную лодыжку. Чешуйчатые татуировки на предплечьях слабо мерцали в такт дыханию.

Он был прекрасен. До сих пор, после всего, что между нами было, я не могла привыкнуть к тому, насколько он прекрасен.

Я лежала и смотрела на него. Вспоминала вчерашнее. Ритуал. Свечение. То, как он вошёл в меня, не только физически, но и ментально. То, как я видела его душу, бескрайнее небо, скалистые пики, древний огонь. То, как он видел мою. То, как мы кончили вместе, и связь между нами вспыхнула, как сверхновая.

И слова. Те самые слова, которые он сказал, и которые сказала я.

«Я люблю тебя».

Уголки моих губ сами собой поползли вверх. Я чувствовала себя наполненной. Не в физическом смысле. Словно внутри меня что-то встало на место, то, что годами было сломано, смещено, потеряно. Теперь оно было здесь. Целое. Настоящее.

Я осторожно, чтобы не разбудить его, высвободилась из-под крыла. Накинула халат, тот самый, старый, махровый, и прошлёпала на кухню. Чайник приветственно загудел, согревая воду. Я заварила две кружки чая, зелёный с жасмином, как всегда, и села за стол, глядя на серое небо за окном.

В голове крутились мысли. Много мыслей. О вчерашнем. О сегодняшнем. О будущем.

О том, что он сказал о связи крыла. О том, что это «навсегда».

«Навсегда» – это долго. Особенно для дракона. Он прожил две тысячи лет и проживёт ещё столько же. Я простая смертная. Моя жизнь вспышка по сравнению с его вечностью. Он будет помнить меня, когда я состарюсь и умру. Будет ли он жалеть? Будет ли ему больно? Не лучше ли было бы оставить всё как есть, просто партнёрством, просто источником, чтобы потом, когда придёт время, ему было легче меня отпустить?

Я сжала кружку обеими руками. Чай обжигал ладони, но я не замечала.

– Ты думаешь слишком громко.

Я вздрогнула и обернулась. Ксандер стоял в дверях кухни, в человеческой форме, обнажённый, сонный, с примятыми волосами. Его крылья были сложены, хвост обвивал талию, как ремень. Он смотрел на меня и улыбался уголком губ.

– Доброе утро, – сказала я.

– Доброе, – он подошёл и сел напротив. Взял вторую кружку, отпил. – Твои мысли было слышно даже сквозь сон.

– Извини.

– Не извиняйся. Но скажи мне, что тебя тревожит.

Я помолчала. Он ждал. Его янтарные глаза смотрели на меня, внимательно, терпеливо. Так он смотрел всегда, когда я пыталась сформулировать что-то важное.

– Я думала о нас, – сказала я наконец. – О том, что будет дальше.

– И что же будет дальше?

– Ты дракон. Ты живёшь вечно. А я человек. Моя жизнь это песчинка в твоих песочных часах. Через пятьдесят, шестьдесят лет меня не станет. А ты останешься.

Он поставил кружку.

– Это то, что тебя тревожит?

– Да. Я не хочу, чтобы ты страдал. Не хочу, чтобы ты жалел. Может быть, нам стоит... не привязываться так сильно? Оставить всё как есть? Партнёрство, энергия, секс, но без...

– Без любви? – закончил он за меня.

– Да.

Он долго смотрел на меня. Потом протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были тёплыми, всегда тёплыми.

– Мира, – сказал он, – я прожил две тысячи лет. Я видел, как рождаются и умирают империи. Я видел, как мои сородичи уходили один за другим, пока я не остался последним. Я провёл пятьсот лет во сне, и когда проснулся, мир, который я знал, исчез. Друзья, враги, жрицы, короли все, кого я знал, обратились в прах.

Он сделал паузу. Его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь.

– Я знаю, что такое потеря. Я знаю, что такое боль. И я знаю, что предпочёл бы прожить с тобой пятьдесят лет и потерять тебя, чем прожить ещё пятьсот, зная, что я отказался от этих пятидесяти из страха.

У меня защипало в глазах.

– Ты правда так думаешь?

– Правда, – он поднёс мою руку к губам и поцеловал кончики пальцев. – Драконы не боятся смерти. Мы боимся пустоты. Ты заполнила мою пустоту. Даже если ты уйдёшь через пятьдесят лет, эти пятьдесят лет будут стоить вечности.

Я не нашлась, что ответить. Слёзы, те самые, которые я сдерживала, потекли по щекам. Не от грусти. От облегчения.

– Я люблю тебя, – сказала я.

– Я знаю, – он улыбнулся. – Ты говорила вчера. И я говорил тебе то же самое.

– Это не было... моментом страсти? Ты правда так чувствуешь?

– Мира, – он обошёл стол, встал рядом со мной и притянул меня к себе, – я чувствовал это задолго до вчерашней ночи. Возможно, с того самого дня, когда ты принесла меня домой в своей толстовке и положила в коробку с грелкой. Просто я не хотел признаваться. Драконы не говорят таких слов.

– Но ты говоришь.

– Потому что ты научила меня.

Я уткнулась лицом в его грудь. Его руки обнимали меня, крылья чуть приподнялись, создавая кокон. Мы стояли так долго, просто обнимаясь, просто чувствуя друг друга.

– Знаешь, – сказала я наконец, – я должна тебе кое-что рассказать.

– Что именно?

– О моём прошлом. О моей семье. О том, почему я была такой зажатой.

Он отстранился и посмотрел на меня.

– Ты не обязана.

– Я хочу. Ты показал мне свою душу. Я хочу показать тебе свою. Не магически, словами.

Он кивнул и сел обратно за стол. Я взяла кружку, сделала глоток остывшего чая и начала.

Я родилась в маленьком городке на севере. Моя мать умерла, когда мне было пять. Я почти не помнила её, только запах лаванды и тепло рук. Отец воспитывал меня один.

Отец был хорошим человеком. По-своему. Он работал на мельнице, приходил домой поздно, уставший, пропахший мукой. Он никогда не бил меня, не кричал. Но он и не хвалил. Не обнимал. Не говорил, что любит. Он считал, что похвала портит детей, что «нечего зазнаваться», что «скромность украшает».

Когда я приносила пятёрки из школы, он кивал и говорил: «Могла бы и лучше». Когда я набрала высший балл на вступительном экзамене в Академию, он сказал: «Надеюсь, ты не опозоришь нашу фамилию». Когда я получила стипендию – «Не трать деньги на ерунду».

Я выросла с ощущением, что я недостаточно хороша. Что бы я ни делала, этого всегда было мало. Я привыкла критиковать себя раньше, чем это сделают другие. Привыкла прятаться в мешковатой одежде, потому что боялась услышать комментарии о своей внешности. Привыкла думать, что секс – это что-то, что я должна «заслужить», а не что-то, что может приносить удовольствие.

А потом появился Маркус.

– Твой бывший, – сказал Ксандер. В его голосе не было ревности, только внимание.

– Да. Он был популярным. Красивым. Все девушки на курсе хотели с ним встречаться. А он выбрал меня, – я горько усмехнулась. – Я думала, это потому, что я особенная. А на самом деле потому, что я была удобной. Тихой. Незаметной. Он мог делать со мной всё, что хотел, и я не жаловалась. Потому что думала, что так и надо.

– Что он делал?

– Ничего криминального. Просто он не спрашивал. Не интересовался, что мне нравится. Торопился. Кончал быстро, а когда я не успевала, говорил, что я «деревянная». Что со мной скучно. Что я фригидная.

Когти Ксандера, лежавшие на столе, чуть выпустились. Он не сказал ни слова, но я видела, как его челюсть сжалась.

– Я верила ему, – продолжила я. – Я думала, что проблема во мне. Что я действительно какая-то неправильная. Что секс это то, что я должна терпеть, а не то, от чего можно получать удовольствие. А потом он бросил меня. Сказал, что нашёл кого-то «погорячее». И я осталась одна. С ощущением, что я бракованный товар.

Ксандер молчал. Очень долго. Потом встал, обошёл стол и опустился передо мной на колени. Взял мои руки в свои.

– Твой бывший, – сказал он, и его голос был низким и опасным, – был идиотом. Полным, абсолютным идиотом. И если я когда-нибудь встречу его, я превращу его в горстку пепла.

– Не надо.

– Надо. Но я сдержусь. Потому что ты просишь, – он поднял мои руки к губам и поцеловал ладони. – Мира, посмотри на меня.

Я посмотрела. Его глаза горели, не гневом, а решимостью.

– Ты не бракованная. Ты не деревянная. Ты не фригидная. Ты самая чувственная, самая отзывчивая женщина, которую я когда-либо знал. А я знал многих. И то, что какой-то жалкий смертный не смог этого увидеть, его проблема. Не твоя.

– Я теперь это знаю, – прошептала я. – Благодаря тебе.

– Нет, – он покачал головой. – Ты знала это всегда. Просто забыла. Я только напомнил.

Он отпустил мои руки и сел обратно. Его хвост, который до этого нервно подрагивал, обвился вокруг ножки стула.

– Знаешь, – сказал он, – у меня тоже есть прошлое. О котором я не рассказывал.

– Ты о жрицах?

– О жрицах. И о том, почему я спал пятьсот лет.

Я подалась вперёд. Он редко говорил о своём прошлом, только обрывками, намёками. Если он был готов рассказать сейчас, я хотела слушать.

– Я не просто уснул, – начал он. – Я сбежал.

– Сбежал? От чего?

– От войны. От гибели моего рода. От ответственности, – он отпил чай, глядя в окно. – За несколько десятилетий до моего сна драконы начали исчезать. Не умирать, именно исчезать. Один за другим. Мы не знали, почему. Магия мира угасала, это было очевидно, но драконы не зависели от неё полностью. У нас был собственный резерв.

– И что случилось?

– Архимаг. Так его называли. Он нашёл способ вытягивать драконью магию и использовать её для своих целей. Многие мои сородичи пытались остановить его. Никто не вернулся, – он помолчал. – Я должен был возглавить сопротивление. Я был Лордом Западного Пика, Повелителем Грозового Ущелья. На меня смотрели как на лидера. Но я испугался.

– Ты?

– Да. Впервые в жизни. Не смерти, я не боюсь смерти. Я боялся потерять тех, кто ещё оставался. Моих братьев. Моих жриц. Моих друзей. И вместо того чтобы сражаться, я запечатал себя в усыпальнице. Думал, что пережду. Что Архимаг умрёт от старости, а я проснусь, когда всё закончится.

– Но что-то пошло не так.

– Архимаг не умер. Он нашёл способ продлить себе жизнь. Он высасывал магию из мира ещё пятьсот лет, пока не высосал почти всё. Мои сородичи, которые могли бы выжить, погибли без моей помощи. А я спал, – его голос стал горьким. – Когда я проснулся, я был последним. И я знал, что это моя вина.

Я молчала. Переваривала. Древний враг. Архимаг. Исчезнувшие драконы. Это было больше, чем просто история. Это была трагедия.

– Ты не знал, что так будет, – сказала я наконец.

– Знал. Я знал, что без лидера мои сородичи обречены. Я просто не хотел это признавать.

– Ты хотел выжить. Это нормально.

– Нормально для человека. Для дракона трусость.

– А для меня инстинкт самосохранения. Ты не можешь винить себя за то, что хотел жить.

Он долго смотрел на меня. Потом вздохнул.

– Ты удивительная. Я только что признался тебе в трусости, а ты находишь мне оправдания.

– Это не оправдания. Это правда. Ты был один против врага, который убивал драконов. У тебя не было шансов. Ты сделал то, что считал правильным в тот момент. А теперь ты здесь. Со мной. И можешь искупить свою вину.

– Каким образом?

– Живя. Помогая. Восстанавливая магию. Обучая новых магов. Ты последний дракон. Ты можешь сделать так, чтобы драконья магия не исчезла окончательно.

– Ты говоришь как Морганус, – он усмехнулся.

– Морганус твой ученик. Может, он научился у тебя.

– Может быть.

Мы сидели в тишине. Чай остыл, но никто не вставал, чтобы подогреть его. За окном снова начинался дождь, мелкий, моросящий. Капли барабанили по подоконнику.

– Знаешь, – сказала я, – у нас обоих есть прошлое, которое нас тяготит. У меня неуверенность и бывший-идиот. У тебя Архимаг и чувство вины. Но мы здесь. Вместе. И это главное.

– Ты права, – он взял мою руку. – Прошлое – это прошлое. Будущее неизвестно. Но настоящее...

– Настоящее это мы, – закончила я.

Он улыбнулся и поцеловал мои пальцы.

*****

Остаток дня мы провели вдвоём. Никаких Академий, никаких конспектов, никаких экзаменов. Просто мы. Просто дом.

Мы завтракали (Ксандер в форме ящера пил чай и критиковал мои тосты), читали книги, разговаривали. Он рассказывал о своём времени, о том, как выглядел город, на месте которого теперь стояла Академия. О магических существах, которые вымерли или спрятались. О небе, которое было выше и чище. Я слушала, затаив дыхание. Он был живой историей. Живой легендой. И он был моим.

А вечером, когда стемнело, он снова перекинулся в человеческую форму и лёг рядом со мной в кровать. Мы не занимались сексом, просто лежали в обнимку, и его крылья укрывали нас, как всегда.

– Завтра я снова пойду в Академию, – сказала я.

– Знаю.

– Мне нужно будет встретиться с профессором Морганом. Обсудить диплом. И, наверное, с Вэллсом, он опять что-то хотел.

– Вэллс, – повторил Ксандер, и его голос стал жёстче. – Будь с ним осторожна.

– Ты всё ещё думаешь, что он опасен?

– Я это знаю. Я пока не понял, чем именно, но знаю. У него скользкая аура, и он слишком интересуется нашей связью. Пожалуйста, не оставайся с ним наедине.

– Хорошо. Обещаю.

Он поцеловал меня в висок.

– Спи, Мира. Завтра будет новый день.

– И что нас ждёт?

– Всё, – сказал он. – Всё, что мы захотим.

Я закрыла глаза. Его сердце билось где-то у моего уха, ровно, спокойно, убаюкивающе. За окном шумел дождь. В комнате пахло чаем, магией и им. И я знала, что бы ни случилось завтра, мы справимся.

Вместе.

Глава 15. Сосуд бессмертия

Глава 15. Сосуд бессмертия

Профессор Морган был не в духе.

Я поняла это сразу, как только переступила порог его кабинета. Старик сидел за столом, заваленным бумагами, и хмурился так, словно все эти бумаги лично его оскорбили. Его седые брови сошлись на переносице, губы были поджаты, а пальцы нервно постукивали по столешнице. Перед ним лежал раскрытый том в потрёпанном кожаном переплёте, судя по виду, очень старый.

– Профессор? – осторожно позвала я. – Вы хотели меня видеть?

Он поднял глаза. Взгляд был рассеянным, словно он только что вернулся из какого-то далёкого путешествия по страницам истории.

– А, Вэнь. Да. Проходите. Садитесь.

Я села на стул напротив. В кабинете пахло пылью, старыми книгами и тем особым запахом, который бывает только в помещениях, где десятилетиями работают с магическими артефактами. На полках теснились тома в кожаных переплётах, свитки, какие-то коробочки и кристаллы. Окно было зашторено, и единственным источником света служила настольная лампа под зелёным абажуром.

– Я хотел поговорить о вашем драконе, – сказал Морган без предисловий.

– О Ксандере?

– О Ксандриэле Игнисе, Лорде Западного Пика, Повелителе Грозового Ущелья, последнем из рода Небесных Драконов, – перечислил он с той особой интонацией, с какой зачитывают титулы на официальных церемониях. – Да, о нём.

Я напряглась.

– Что-то случилось?

– Пока нет. Но может случиться, – он придвинул ко мне раскрытый том. – Взгляните сюда.

Я наклонилась. Страницы были пожелтевшими, хрупкими, исписанными выцветшими чернилами на каком-то древнем языке. Но среди незнакомых букв я разглядела иллюстрацию, рисунок дракона с расправленными крыльями. И подпись: «Игнис».

– Это хроники Архимага, – сказал Морган. – Я поднял их после того, как вы привели Ксандриэля в Академию. Хотел освежить память. И нашёл кое-что... тревожное.

– Что именно?

– Архимаг, который истребил драконов пятьсот лет назад, не умер, – Морган посмотрел на меня поверх очков. – Он нашёл способ продлить себе жизнь.

Внутри у меня всё похолодело.

– Ксандер говорил об этом. Но он думал, что Архимаг всё-таки умер.

– Все так думали. Хроники утверждают обратное, – он перелистнул страницу. – Вот, читайте.

Я вгляделась в текст. Он был на староанглийском, но я достаточно хорошо знала этот язык, чтобы разобрать смысл.

«И похитил Архимаг сущность драконью, и влил в сосуд бессмертия, и продлил дни свои сверх отпущенного смертным. И стал он не человеком, но и не драконом – тенью между мирами, вечно голодной, вечно ищущей».

– Что это значит? – прошептала я.

– Это значит, что Архимаг превратил себя в паразита. Он питается драконьей магией, чтобы поддерживать свою жизнь. Пятьсот лет он высасывал остатки магии из мира, но этого едва хватало. А теперь... – Морган сделал паузу, – теперь появился Ксандриэль. Последний живой дракон.

– Вы думаете, Архимаг будет охотиться на Ксандера?

– Я думаю, что он уже охотится, – Морган закрыл том. – Ваш дракон – самый мощный источник драконьей магии в мире. Если Архимаг узнает о нём, а он узнает, если ещё не узнал, он придёт за ним.

Я сжала руки в кулаки. Ногти впились в ладони.

– Что нам делать?

– Во-первых, быть осторожными. Ксандриэль ещё не восстановил полную силу, насколько я понимаю? – Я кивнула. – Значит, сейчас он уязвим. Во-вторых, нужно найти больше информации. Эти хроники – только обрывки. Где-то в Академии должны быть другие источники.

– Где?

– В Архивах, – он снял очки и протёр их платком. – Закрытая секция. Туда нет доступа студентам, но... – он снова водрузил очки на нос, – я могу сделать исключение. Учитывая обстоятельства.

Я выпрямилась.

– Когда?

– Сегодня. Сейчас. Если вы готовы.

– Я готова. Но... Ксандер? Ему нужно знать.

– Разумеется, – Морган кивнул. – Приводите его. В Архивы допускаются только маги с подтверждённым статусом, но дракон, полагаю, квалифицируется.

*****

Я вылетела из кабинета Моргана и почти бегом направилась домой. Ксандер был там, в форме ящера, как обычно, когда я уходила. Он сидел на книжной полке и перебирал свои «сокровища», коллекцию блестящих предметов, которая за последние недели пополнилась ещё одной моей серёжкой и крышкой от газировки.

–Ты рано, – заметил он. —Что-то случилось?

– Архимаг, – выдохнула я, переводя дыхание. – Он жив. Морган нашёл хроники. Архимаг не умер, он превратил себя в... в паразита, который питается драконьей магией.

Ксандер замер. Его хвост, который до этого ритмично покачивался, застыл. Чешуя чуть потускнела.

–Ты уверена?

– Морган показал мне текст. Там написано, что Архимаг похитил драконью сущность и продлил себе жизнь. И что он – «тень между мирами, вечно голодная».

–Тень между мирами, – повторил Ксандер. Его голос звучал глухо, словно он вспоминал что-то давно забытое. —Да. Это он. Я помню это выражение. Так его называли в конце войны.

– Морган думает, что Архимаг будет охотиться на тебя.

–Разумеется, будет. Я последний дракон. Моя магия для него самый лакомый кусок.

– Но ты не восстановил полную силу!

–Знаю, – он спрыгнул с полки и начал перекидываться. Свечение, хруст, шелест, и через минуту передо мной стоял Ксандер в человеческой форме. Его лицо было мрачным. —Это меняет дело. Нужно идти в Архивы. Немедленно.

– Морган уже ждёт нас.

Мы вышли из квартиры и направились в Академию. По дороге я рассказывала подробности, про хроники, про «сосуд бессмертия», про то, что Архимаг стал не человеком и не драконом, а чем-то между. Ксандер слушал молча, и его молчание было тяжелее любых слов.

– Ты злишься? – спросила я.

–Нет. Я собираюсь, – он посмотрел на меня. —Если Архимаг жив, значит, я могу закончить то, что не закончил пятьсот лет назад. Я могу отомстить за свой род.

– Или погибнуть.

–Или погибнуть, – согласился он. —Но я предпочту погибнуть в бою, чем снова прятаться в усыпальнице.

Я взяла его за руку. Его пальцы были тёплыми, но я чувствовала, как они дрожат, едва заметно.

– Я не позволю тебе погибнуть.

Он посмотрел на меня. В его глазах была нежность пополам с тревогой.

–Ты мой источник. Если со мной что-то случится...

– Ничего не случится, – перебила я. – Мы справимся. Вместе. Как всегда.

Он не ответил. Но его пальцы сжали мою ладонь крепче.

*****

Закрытая секция Архивов находилась в подвале главного корпуса. Я никогда там не была, студентам вход был запрещён без специального разрешения. Морган ждал нас у массивной дубовой двери, окованной железом. Рядом с ним стоял декан, тот самый грузный маг с бородой, который присутствовал на моей пересдаче.

– Лорд Игнис, – декан кивнул. – Профессор Морган ввёл меня в курс дела. Я даю доступ к Архивам. Но прошу вас: будьте осторожны. Некоторые документы здесь настолько старые, что рассыпаются от прикосновения.

– Понимаю, – сказал Ксандер.

Дверь открылась. Мы вошли.

В Архивах было темно и прохладно. Пахло пылью, пергаментом и старой магией, той самой, которую Ксандер всегда чувствовал. Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами, свитками, коробками. В центре стоял длинный стол с лампами. Морган провёл нас в самый дальний угол, где на отдельной полке лежали самые древние документы.

– Здесь всё, что сохранилось со времён Войны Драконов, – сказал он. – Я буду искать с вами. Втроём мы справимся быстрее.

Мы принялись за работу. Я просматривала свитки, Морган книги, Ксандер то, что было написано на древних языках, которых я не знала. Время тянулось медленно. Пыль щекотала нос. Лампы отбрасывали жёлтые круги на стол.

– Здесь! – вдруг сказал Морган.

Мы с Ксандером подошли. Профессор держал в руках свиток, исписанный теми же выцветшими чернилами.

– Это дневник одного из учеников Архимага, – сказал он. – Он пишет, что Архимаг создал «сосуд бессмертия», артефакт, который позволял ему поглощать драконью магию и продлевать жизнь. Но был побочный эффект.

– Какой? – спросила я.

– Сосуд требовал постоянной подпитки. Если Архимаг не получал драконью магию достаточно долго, он начинал... угасать. Терять форму. Превращаться в тень, – Морган поправил очки. – Поэтому он охотился на драконов так активно. Ему нужно было много энергии, чтобы оставаться в физической форме.

– Значит, если он жив до сих пор, – сказал Ксандер, – он очень, очень голоден.

– Именно, – подтвердил Морган. – И вы единственный доступный источник.

– Но он не знает о Ксандере, – возразила я. – Он не мог узнать. Ксандер спал пятьсот лет, а проснулся всего несколько недель назад.

– Мог, – сказал Ксандер мрачно. – Когда я трансформировался в Академии, моя аура была видна на много миль вокруг. Если Архимаг где-то поблизости, он почувствовал её.

Внутри у меня всё сжалось. Значит, это моя вина. Я привела его в Академию. Я попросила его о трансформации. Я...

–Прекрати, – раздался в моей голове голос Ксандера. —Я чувствую, о чём ты думаешь. Это не твоя вина. Я сам принял решение.

– Но...

–Никаких «но». Мы справимся.

Я кивнула, хотя внутри всё дрожало.

– Есть ещё кое-что, – сказал Морган, перелистывая страницу. – Ученик пишет, что сосуд бессмертия можно уничтожить. Но для этого нужна... – он запнулся. – Нужна магия источника.

– Что? – я не поняла.

– Источника дракона. Того, кто с ним связан. Того, кто отдаёт ему свою энергию, – Морган посмотрел на меня. – Вас, Вэнь.

В комнате повисла тишина.

– Что именно я должна сделать? – спросила я.

– Здесь не сказано. Только то, что «сила источника может разбить сосуд». Вероятно, имеется в виду та особая магия, которая возникает при связи дракона и человека. Та, что вспыхнула при вашем... – он кашлянул, – полном соединении.

Я вспомнила свечение. Индиго, серебро, золото. Вспышку, которая заполнила комнату. Связь, которая стала крепче.

– Вы хотите сказать, что я оружие против Архимага?

– Возможно. Я не уверен. Нужно больше информации, – Морган закрыл свиток. – Но я продолжу искать. А вы... будьте осторожны. Оба.

*****

Мы вышли из Архивов поздно вечером. За окнами стемнело. Академия опустела, только редкие студенты задерживались в библиотеке. Мы с Ксандером шли по коридору, и наши шаги гулко отдавались от каменных стен.

– Ты думаешь о том же, о чём и я? – спросила я.

–О том, что ты ключ к уничтожению Архимага? Да.

– Мне страшно.

–Мне тоже, – он остановился и повернулся ко мне. —Но я знаю одно: я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Даже если для этого придётся пожертвовать собой.

– Ксандер...

–Я серьёзно. Ты самое ценное, что у меня есть. Если встанет выбор между мной и тобой, я выберу тебя. Всегда.

Я обняла его. Прижалась к его груди, слушая, как бьётся сердце. Его руки обхватили меня, крылья чуть приподнялись.

– Я тоже выберу тебя, – прошептала я. – Всегда.

Мы стояли так в пустом коридоре, и где-то далеко, за стенами Академии, за городом, за облаками, таился древний враг, который ждал своего часа. Но сейчас это было не важно. Сейчас были только мы. Только наша связь. Только обещание, которое мы дали друг другу.

– Идём домой, – сказала я наконец.

–Да. Домой.

*****

Ночью, когда Ксандер спал (в форме ящера, свернувшись клубком на моей подушке), я лежала без сна и думала.

Я ключ. Моя магия, моя связь с Ксандером – это оружие. То, что вспыхнуло между нами в момент близости, может уничтожить Архимага. Но как? Что именно я должна сделать? Отдать всю свою энергию? Пожертвовать собой? Или есть другой путь?

Я смотрела на спящего дракона. Его чешуя тихо мерцала. Его хвост обвивал мою руку. Он был таким уязвимым сейчас и таким сильным одновременно.

– Я защищу тебя, – прошептала я. – Чего бы это ни стоило.

Он не ответил. Но его хвост чуть крепче сжался вокруг моей руки.